Викитека ruwikisource https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0 MediaWiki 1.47.0-wmf.24 first-letter Медиа Служебная Обсуждение Участник Обсуждение участника Викитека Обсуждение Викитеки Файл Обсуждение файла MediaWiki Обсуждение MediaWiki Шаблон Обсуждение шаблона Справка Обсуждение справки Категория Обсуждение категории Автор Обсуждение автора Страница Обсуждение страницы Индекс Обсуждение индекса TimedText TimedText talk Модуль Обсуждение модуля Event Event talk Автор:Осип Иванович Сенковский 102 3419 5757469 5689840 2026-10-15T23:59:06Z Vladis13 49438 /* Переводы */ 5757469 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Сенковский |ИМЕНА=Осип Иванович |ВАРИАНТЫИМЁН=псевдонимы — ''Барон Брамбеус, А.&nbsp;Белкин'' |ОПИСАНИЕ=русский писатель, востоковед, редактор журнала [[Библиотека для чтения|«Библиотека для чтения»]] |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=имение Антоколон, Виленского уезда [[:w:Великое княжество Литовское|Великого княжества Литовского]] |МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Санкт-Петербург|Санкт-Петербург]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ=P.F._Sokolov_050.jpg |БЭЮ=Сенковский, Осип Иванович |ВИКИСКЛАД= }} === Фантастические повести === * [[Антар (Сенковский)|Антар]] * [[Большой выход у Сатаны (Сенковский)|Большой выход у Сатаны]] * [[Учёное путешествие на Медвежий остров (Сенковский)|Учёное путешествие на Медвежий остров]] === Повести и романы === * {{2О|Превращение голов в книги и книг в головы (Сенковский)|Превращение голов в книги и книг в головы}} ''(1839)'' == Переводы == * ''[[Джеймс Мориер]]'', [[Похождения Хаджи-Бабы из Исфагана (Мориер; Сенковский)|Похождения Хаджи-Бабы из Исфагана]] * [[Похождения одной ревижской души (Сенковский)]] — перевод буддийской шастры, 1834 ==Словарные статьи в [[Энциклопедический лексикон|Энциклопедическом лексиконе]]== {{#categorytree:Словарные статьи Осипа Ивановича Сенковского|mode=pages}} == См. также == * [[Михаил Юрьевич Лермонтов|М.&nbsp;Ю.&nbsp;Лермонтов]], [[Эпиграмма на О. И. Сенковского (Лермонтов)|Эпиграмма на О. И. Сенковского («Под фирмой иностранной иноземец…»)]], 1836 == Библиография == * Собрание сочинений Сенковского (барона Брамбеуса). — Санкт-Петербург, 1858—1859. ** Том 1, 1858 ({{РГБ|01003830603|4}}) ** {{книга|заглавие=Собрание сочинений Сенковского (барона Брамбеуса)|том=2|место=СПб|издательство=Типография Императорской академии наук|год=1858|ссылка=}} ({{РГБ|01003830602|5}}, [[commons:File:Собрание сочинений Сенковского. т.2 (1858).djvu|commons]], [[Индекс:Собрание сочинений Сенковского. т.2 (1858).djvu|индекс]]) ** Том 3, 1858 ({{РГБ|01003830601|4}}) ** {{книга|заглавие=Собрание сочинений Сенковского (барона Брамбеуса)|том=4|место=СПб|издательство=Типография Императорской академии наук|год=1858|ссылка=}} ({{GBS|bNgGAAAAQAAJ|PP9}}, {{РГБ|01003830600|5}}) ** Том 5, 1858 ({{РГБ|01003830599|5}}) ** Том 6, 1859 ({{РГБ|01003830598|5}}) ** Том 7, 1859 ({{РГБ|01003830597|4}}) ** Том 8, 1859 ({{РГБ|01003830596|5}}) ** Том 9, 1859 ({{РГБ|01005410051|5}}) * {{книга|заглавие=Листки барона Брамбеуса. Часть I|место=СПб|издательство=Типография И.&nbsp;И.&nbsp;Глазунова и комп.|год=1858|ссылка=http://books.google.ru/books?id=7FqFVVIZra8C&pg=PP7}} * {{книга|заглавие=Листки барона Брамбеуса. Часть II|место=СПб|издательство=Типография И.&nbsp;И.&nbsp;Глазунова и комп.|год=1858|ссылка=http://books.google.ru/books?id=WHVPAQAAMAAJ&pg=PP7}} {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Осип Иванович Сенковский}} {{АП|ГОД=1858}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Прозаики]] [[Категория:Фантасты]] [[Категория:ЭЛ:Авторы]] [[Категория:Писатели на русском языке]] aayk2fqzbdvmttv21oq4sim9wm20g7b 5757470 5757469 2026-10-16T00:00:04Z Vladis13 49438 5757470 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Сенковский |ИМЕНА=Осип Иванович |ВАРИАНТЫИМЁН=псевдонимы — ''Барон Брамбеус, А.&nbsp;Белкин'' |ОПИСАНИЕ=русский писатель, востоковед, редактор журнала [[Библиотека для чтения|«Библиотека для чтения»]] |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=имение Антоколон, Виленского уезда [[:w:Великое княжество Литовское|Великого княжества Литовского]] |МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Санкт-Петербург|Санкт-Петербург]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ=P.F._Sokolov_050.jpg |БЭЮ=Сенковский, Осип Иванович |ВИКИСКЛАД= }} == Произведения == === Фантастические повести === * [[Антар (Сенковский)|Антар]] * [[Большой выход у Сатаны (Сенковский)|Большой выход у Сатаны]] * [[Учёное путешествие на Медвежий остров (Сенковский)|Учёное путешествие на Медвежий остров]] === Повести и романы === * {{2О|Превращение голов в книги и книг в головы (Сенковский)|Превращение голов в книги и книг в головы}} ''(1839)'' === Переводы === * ''[[Джеймс Мориер]]'', [[Похождения Хаджи-Бабы из Исфагана (Мориер; Сенковский)|Похождения Хаджи-Бабы из Исфагана]] * [[Похождения одной ревижской души (Сенковский)]] — перевод буддийской шастры, 1834 ===Словарные статьи в [[Энциклопедический лексикон|Энциклопедическом лексиконе]]=== {{#categorytree:Словарные статьи Осипа Ивановича Сенковского|mode=pages}} == См. также == * [[Михаил Юрьевич Лермонтов|М.&nbsp;Ю.&nbsp;Лермонтов]], [[Эпиграмма на О. И. Сенковского (Лермонтов)|Эпиграмма на О. И. Сенковского («Под фирмой иностранной иноземец…»)]], 1836 == Библиография == * Собрание сочинений Сенковского (барона Брамбеуса). — Санкт-Петербург, 1858—1859. ** Том 1, 1858 ({{РГБ|01003830603|4}}) ** {{книга|заглавие=Собрание сочинений Сенковского (барона Брамбеуса)|том=2|место=СПб|издательство=Типография Императорской академии наук|год=1858|ссылка=}} ({{РГБ|01003830602|5}}, [[commons:File:Собрание сочинений Сенковского. т.2 (1858).djvu|commons]], [[Индекс:Собрание сочинений Сенковского. т.2 (1858).djvu|индекс]]) ** Том 3, 1858 ({{РГБ|01003830601|4}}) ** {{книга|заглавие=Собрание сочинений Сенковского (барона Брамбеуса)|том=4|место=СПб|издательство=Типография Императорской академии наук|год=1858|ссылка=}} ({{GBS|bNgGAAAAQAAJ|PP9}}, {{РГБ|01003830600|5}}) ** Том 5, 1858 ({{РГБ|01003830599|5}}) ** Том 6, 1859 ({{РГБ|01003830598|5}}) ** Том 7, 1859 ({{РГБ|01003830597|4}}) ** Том 8, 1859 ({{РГБ|01003830596|5}}) ** Том 9, 1859 ({{РГБ|01005410051|5}}) * {{книга|заглавие=Листки барона Брамбеуса. Часть I|место=СПб|издательство=Типография И.&nbsp;И.&nbsp;Глазунова и комп.|год=1858|ссылка=http://books.google.ru/books?id=7FqFVVIZra8C&pg=PP7}} * {{книга|заглавие=Листки барона Брамбеуса. Часть II|место=СПб|издательство=Типография И.&nbsp;И.&nbsp;Глазунова и комп.|год=1858|ссылка=http://books.google.ru/books?id=WHVPAQAAMAAJ&pg=PP7}} {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Осип Иванович Сенковский}} {{АП|ГОД=1858}} [[Категория:Писатели Российской империи]] [[Категория:Прозаики]] [[Категория:Фантасты]] [[Категория:ЭЛ:Авторы]] [[Категория:Писатели на русском языке]] k1am5psribmf3lb20elp9ynu2i5wv00 Автор:Александр Сергеевич Грибоедов 102 8779 5757424 5728929 2026-10-15T21:32:22Z Yousiphh 83565 /* Переводы */ 5757424 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Грибоедов |ИМЕНА=Александр Сергеевич |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ=русский драматург, поэт и дипломат |ДРУГОЕ=композитор-любитель (сохранилось два «Грибоедовских вальса»). |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=Москва |МЕСТОСМЕРТИ=Тегеран }} == Стихотворения == * [[От Аполлона (Грибоедов)|От Аполлона]] (1815) * [[Лубочный театр (Грибоедов)|Лубочный театр]] (1817) * [[Эпитафии доктору Кастальди (Грибоедов)|<Эпитафии доктору Кастальди>]] (1820) * [[Н. А. Каховскому (Грибоедов)|<Н. А. Каховскому>]] (1820) * [[Давид (Грибоедов)|Давид]] ''(1823—1824)'' * [[Романс (Грибоедов)|Романс]] (1824) * [[Крылами порхая, стрелами звеня (Грибоедов)|«Крылами порхая, стрелами звеня…»]] (1824) * [[Надпись к портретам сочинителя Михайлы Дмитриева и переводчика Писарева (Грибоедов)|Надпись к портретам сочинителя Михайлы Дмитриева и переводчика Писарева]] (1824) * [[Как распложаются журнальные побранки (Грибоедов)|«Как распложаются журнальные побранки»]] (1824?) * [[Отрывок из Гёте (Грибоедов)|Отрывок из Гёте]] (1824) * [[Телешовой в балете «Руслан и Людмила», где она является обольщать витязя (Грибоедов)|Телешовой в балете «Руслан и Людмила», где она является обольщать витязя]] (1824) * [[Хищники на Чегеме (Грибоедов)|Хищники на Чегеме]] (1825) * [[По духу времени и вкусу (Грибоедов)|«По духу времени и вкусу…»]], ''1826'' * [[А. Одоевскому (Грибоедов)|А. О<доевскому> («Я дружбу пел… Когда струнам касался…»)]], ''1826'' * [[Домовой (Грибоедов)|Домовой]], ''1828'' * [[Прости, отечество! (Грибоедов)|Прости, отечество! («Не наслажденье жизни цель…»)]] * [[Кальянчи (Грибоедов)|Кальянчи]] * [[Освобожденный (Грибоедов)|Освобожденный]] == Переводы == * [[Отрывок из Гёте (Грибоедов)|Отрывок из Гёте («По дружбе мне вы, господа…»)]] — «Пролог в театре» из I ч. «[[Фауст (Гёте)|Фауста]]» [[Иоганн Вольфганг фон Гёте|Гёте]] * [[Притворная неверность (Грибоедов)|Притворная неверность (пьеса Николя-Тома Барта)]] — Комедия была переведена Грибоедовым с французского совместно с А. А. Жандром == Пьесы == * [[Горе от ума (Грибоедов)|Горе от ума]] == Очерки == * [[Частные случаи петербургского наводнения (Грибоедов)|Частные случаи петербургского наводнения]] == Документы == * [[Записка о переселении армян из Персии в наши области (Грибоедов)|Записка о переселении армян из Персии в наши области]] == См. также == * [[А8/Александр Сергеевич Грибоедов|Александр Сергеевич Грибоедов в «Антологии восьмистиший»]] * [[К столетию Грибоедова (Андреевский)|К столетию Грибоедова]] — статья [[Сергей Аркадьевич Андреевский|С. А. Андреевского]], 1895 * «[[Грибоедов (Ходасевич)|Грибоедов]]» — статья В. Ф. Ходасевича 1929 г. * «[[Грибоедов (Луначарский)|Грибоедов]]» — статья А. В. Луначарского 1933 г. == Критика произведений Грибоедова == * [[Иван Александрович Гончаров|И.&nbsp;А.&nbsp;Гончаров]], [[Мильон терзаний (Гончаров)|Мильон терзаний]] == Библиография == * {{книга|автор = |часть = |заглавие =Полное собрание сочинений А. С. Грибоедова |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место =СПб. |издательство = |год =1911 |том =I |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }} ({{РГБ|01004002633|3}}) * {{книга|автор = |часть = |заглавие =Полное собрание сочинений А. С. Грибоедова |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место =СПб. |издательство = |год =1913 |том =II |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }} ({{РГБ|01005398014|4}}) * {{книга|автор = |часть = |заглавие =Полное собрание сочинений А. С. Грибоедова |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место =Пг. |издательство = |год =1917 |том =III |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }} ({{РГБ|01005398020|4}}) {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Александр Сергеевич Грибоедов}} == Ссылки == * [http://feb-web.ru/feb/griboed/default.asp Электронное научное издание «Грибоедов»] на сайте ФЭБ «Русская литература и фольклор» * [http://www.inforeg.ru/electron/concord/concord.htm Словарь языка Грибоедова] * [http://az.lib.ru/g/griboedow_a_s/ Грибоедов в библиотеке Максима Мошкова] {{АП|ГОД=1829}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Драматурги]] [[Категория:Поэты]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Писатели на русском языке]] g9xz4lockhx81dncsko65lyyved7a6m Автор:Пётр Андреевич Вяземский 102 12094 5757449 5756868 2026-10-15T21:55:18Z DenisMironov1 124633 removed [[Category:Поэты]]; added [[Category:Поэты Российской империи]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757449 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Вяземский|ИМЕНА=Пётр Андреевич |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ=русский поэт, литературный критик |ДРУГОЕ=князь |ДАТАРОЖДЕНИЯ= {{ДатаРождения|23|7|1792|12}} |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[w:Москва|Москва]] |ДАТАСМЕРТИ= {{ДатаСмерти|22|11|1878|10}} (86 лет) |МЕСТОСМЕРТИ=[[w:Баден-Баден|Баден-Баден]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ=Pyotr Vyazemsky by V Vasnetsov.jpg |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИЦИТАТНИК= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Вяземский |ВИКИСКЛАД= }} == Сочинения == === Стихотворения === * [[/Стихотворения 1808—1819|Стихотворения 1808—1819 гг.]] * [[/Стихотворения 1820—1829|Стихотворения 1820—1829 гг.]] * [[/Стихотворения 1830—1852|Стихотворения 1830—1852 гг.]] * [[/Стихотворения 1853—1862|Стихотворения 1853—1862 гг.]] ** '''[[В дороге и дома (Вяземский)|В дороге и дома]]''' — ''собрание сочинений (1862)'' * [[/Стихотворения 1863—1877|Стихотворения 1863—1877 гг.]] === Записки === * [[Старая записная книжка (Вяземский)|Старая записная книжка]] == Переводы == ===== Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]] ===== * [[Стихи, вырезанные на мёртвой голове, обращённой в чашу (Байрон; Вяземский)|Стихи, вырезанные на мёртвой голове, обращённой в чашу]] * [[В альбом (Байрон; Вяземский)|В альбом («Как надпись хладная на камне гробовом…»)]] * [[Португальская песня (Байрон; Вяземский)|Португальская песня]] ===== Из [[Игнацы Красицкий|Игнацы Красицкого]] ===== * Басни: ** {{2О|Басни: 1. Вступление к басням (Красицкий; Вяземский)|1. Вступление к басням}} ** {{2О|Басни: 2. Орел на воробья, сидящего на кровле... (Красицкий; Вяземский)|2. «Орел на воробья, сидящего на кровле...»}} ** {{2О|Басни: 3. Смотря, как в жар пастух быков на пойло вёл... (Красицкий; Вяземский)|3. «Смотря, как в жар пастух быков на пойло вёл...»}} ** {{2О|Басни: 4. Пастух стриг шерсть с овец... (Красицкий; Вяземский)|4. «Пастух стриг шерсть с овец...»}} ** {{2О|Басни: 5. Всем возрастам по злу отчел судьбины молот... (Красицкий; Вяземский)|5. «Всем возрастам по злу отчёл судьбины молот...»}} ** {{2О|Басни: 6. Для табака ли нос, или табак для носа?.. (Красицкий; Вяземский)|6. «Для табака ли нос, или табак для носа?..»}} ** {{2О|Басни: 7. Осел завидовал — кому бы уж — барану... (Красицкий; Вяземский)|7. «Осел завидовал — кому бы уж — барану...»}} ===== Из [[Томас Мур|Томаса Мура]] ===== * [[Ирландская мелодия (Мур; Вяземский)|Ирландская мелодия]] ({{langi|en|Whene'er I See Those Smiling Eyes}}), 1829 == Литературная критика == * [[Наполеон и Юлий Цезарь (Вяземский)|Наполеон и Юлий Цезарь]] (1836) * [[Новая поэма Э. Кине (Вяземский)|Новая поэма Э.&nbsp;Кине]] (1836) * [[Разговор между Издателем и Классиком с Выборгской стороны или с Васильевского острова (Вяземский)|Разговор между Издателем и Классиком с Выборгской стороны или с Васильевского острова]] (1824) * [[Ревизор, комедия соч. Н. Гоголя (Вяземский)|«Ревизор», комедия соч. Н. Гоголя]] (1836) * [[Языков и Гоголь (Вяземский)|Языков и Гоголь]] (1847, 1876) {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Петр Андреевич Вяземский}} ==См. также== * [[А8/Пётр Андреевич Вяземский|Пётр Андреевич Вяземский в «Антологии восьмистиший»]] * [[Князю Вяземскому]] * [[Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева]], [[На чужбине каждый жаден (Минаев)|«На чужбине каждый жаден…»]], опубл. в 1865 == Библиография == Отдельные издания: * {{Вяземский:В дороге и дома, 1862|страницы=}} ({{РГБ|01003565754|1}}, {{GBS|AN_TAAAAMAAJ|PP5}}) * {{книга|заглавие=Письма к И.&nbsp;И.&nbsp;Дмитриеву князя Петра Андреевича Вяземского|место=М.|издательство=Тип. Грачева и {{Ко}}|год=1868}} ({{РГБ|01003578503|4}}) * {{книга|заглавие=Воспоминания о 1812 годе. Князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|место=М.|издательство=тип. Грачева и {{Ко}}|год=1869}} ({{РГБ|01003544013|1}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=I. 1810—1827 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1878}} ({{РГБ|01003890993|3}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=II. 1827—1851 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1879}} ({{РГБ|01003890992|4}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=III. 1808—1827 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1880}} ({{РГБ|01003890991|5}})<!-- https://books.google.com/books?id=GzMVAAAAYAAJ https://books.google.com/books?id=j2NhAAAAMAAJ --> * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=IV. 1828—1852 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1880}} ({{РГБ|01003890990|5}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=V. 1848 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1880}} ({{РГБ|01003890989|3}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=VI. 1853—1855 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1881}} ({{РГБ|01003890988|3}}) * {{книга|автор=|часть=|заглавие=Путешествие на Восток князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского. (1849—1850 г.)|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1883}} ({{РГБ|01003596231|8}}) * {{книга|автор=П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземский|заглавие=Стихотворения|место=М.|издательство=Советская Россия|год=1978|страниц=270|серия=Поэтическая Россия}} ({{РГБ/Каталог|007641753}}) * {{книга|автор=П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземский|заглавие=Сочинения в двух томах|том=1. Стихотворения|место=М.|издательство=Художественная литература|год=1982|страниц=462}} ({{РГБ/Каталог|001085249}}) * {{книга|автор=П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземский|заглавие=Стихотворения|место=Л.|издательство=Советский писатель|год=1986|страниц=542|серия=Библиотека поэта. Большая серия. 3-е изд.}} ({{РГБ/Каталог|002137417}}) Публикации в сборниках: * {{книга|заглавие=Весенние цветы, или собрание романсов, баллад и песен|место=М.|издательство=Типография М.&nbsp;Пономарева|год=1835}} ({{РГБ|01003570149|1}}) * {{книга|заглавие=Братьям-славянам. Стихотворения Аксакова, Берга, кн. Вяземского, Тютчева и Хомякова|место=М.|издательство=Типография Т.&nbsp;Рис|год=1867}} ({{РГБ|01003577700|1}}) * {{Складчина, 1874|страницы={{РГБ|01003604483|5|1—42}}}} Публикации в периодических изданиях: * {{Сын отечества|год=1816|часть=29|номер=16|страницы={{РГБ|60000095063|330|141—142|deadlink=1}}}}<!-- К *** («Ты требуешь стихов моих…») --> * {{Сын отечества|год=1816|часть=34|номер=52|страницы={{РГБ|60000095063|1090|281|deadlink=1}}}}<!-- «Друзья, хвала герою!..» --> * {{Сын отечества|год=1823|часть=83|номер=1|страницы={{РГБ|60000095072|18|35—36|deadlink=1}}}}<!-- Осёл и Бык («Смотря как на реку быков хозяин вёл…») --> * {{Москвитянин|год=1841|номер=1|страницы={{commons-inline|Москвитянин 1841 ч 1 № 1.pdf|с=61|59—60}}}} [[Шутка (Вяземский)|Шутка («Графиня! То-то на просторе…»)]] * {{Москвитянин|год=1853|том=VI|номер=21|отд=I|страницы={{commons-inline|Москвитянин 1853 ч 6 № 21.pdf|с=69|67—69}}}} [[Пётр I в Карлсбаде (Вяземский)|Пётр I в Карлсбаде («Великий Пётр, твой каждый след…»)]] и [[Венеция (По зеркалу зыбкого дола — Вяземский)|Венеция («По зеркалу зыбкого дола…»)]] == Ссылки == * [http://fershal.narod.ru/Memories/Texts/Vyazemsky/Vyazemsky.htm Вяземский: Старая записная книжка] * [http://www.litera.ru/stixiya/authors/vyazemskij.html Пётр Андреевич Вяземский на «Стихии»] * [http://az.lib.ru/w/wjazemskij_p_a/ Пётр Андреевич Вяземский в Библиотеке Мошкова] {{АП|ГОД=1878}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Поэты Российской империи]] [[Категория:Критики]] [[Категория:Поэты России]] [[Категория:Писатели на русском языке]] 6xsar8edhigk45ubjewvoz8njujfcq6 5757462 5757449 2026-10-15T23:01:51Z Vladis13 49438 Отклонено последнее 1 текстовое изменение (участника [[Служебная:Вклад/DenisMironov1|DenisMironov1]]) и восстановлена версия 5756868 участника Sergey kudryavtsev: пустая излишняя категория 5757462 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Вяземский|ИМЕНА=Пётр Андреевич |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ=русский поэт, литературный критик |ДРУГОЕ=князь |ДАТАРОЖДЕНИЯ= {{ДатаРождения|23|7|1792|12}} |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[w:Москва|Москва]] |ДАТАСМЕРТИ= {{ДатаСмерти|22|11|1878|10}} (86 лет) |МЕСТОСМЕРТИ=[[w:Баден-Баден|Баден-Баден]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ=Pyotr Vyazemsky by V Vasnetsov.jpg |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИЦИТАТНИК= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Вяземский |ВИКИСКЛАД= }} == Сочинения == === Стихотворения === * [[/Стихотворения 1808—1819|Стихотворения 1808—1819 гг.]] * [[/Стихотворения 1820—1829|Стихотворения 1820—1829 гг.]] * [[/Стихотворения 1830—1852|Стихотворения 1830—1852 гг.]] * [[/Стихотворения 1853—1862|Стихотворения 1853—1862 гг.]] ** '''[[В дороге и дома (Вяземский)|В дороге и дома]]''' — ''собрание сочинений (1862)'' * [[/Стихотворения 1863—1877|Стихотворения 1863—1877 гг.]] === Записки === * [[Старая записная книжка (Вяземский)|Старая записная книжка]] == Переводы == ===== Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]] ===== * [[Стихи, вырезанные на мёртвой голове, обращённой в чашу (Байрон; Вяземский)|Стихи, вырезанные на мёртвой голове, обращённой в чашу]] * [[В альбом (Байрон; Вяземский)|В альбом («Как надпись хладная на камне гробовом…»)]] * [[Португальская песня (Байрон; Вяземский)|Португальская песня]] ===== Из [[Игнацы Красицкий|Игнацы Красицкого]] ===== * Басни: ** {{2О|Басни: 1. Вступление к басням (Красицкий; Вяземский)|1. Вступление к басням}} ** {{2О|Басни: 2. Орел на воробья, сидящего на кровле... (Красицкий; Вяземский)|2. «Орел на воробья, сидящего на кровле...»}} ** {{2О|Басни: 3. Смотря, как в жар пастух быков на пойло вёл... (Красицкий; Вяземский)|3. «Смотря, как в жар пастух быков на пойло вёл...»}} ** {{2О|Басни: 4. Пастух стриг шерсть с овец... (Красицкий; Вяземский)|4. «Пастух стриг шерсть с овец...»}} ** {{2О|Басни: 5. Всем возрастам по злу отчел судьбины молот... (Красицкий; Вяземский)|5. «Всем возрастам по злу отчёл судьбины молот...»}} ** {{2О|Басни: 6. Для табака ли нос, или табак для носа?.. (Красицкий; Вяземский)|6. «Для табака ли нос, или табак для носа?..»}} ** {{2О|Басни: 7. Осел завидовал — кому бы уж — барану... (Красицкий; Вяземский)|7. «Осел завидовал — кому бы уж — барану...»}} ===== Из [[Томас Мур|Томаса Мура]] ===== * [[Ирландская мелодия (Мур; Вяземский)|Ирландская мелодия]] ({{langi|en|Whene'er I See Those Smiling Eyes}}), 1829 == Литературная критика == * [[Наполеон и Юлий Цезарь (Вяземский)|Наполеон и Юлий Цезарь]] (1836) * [[Новая поэма Э. Кине (Вяземский)|Новая поэма Э.&nbsp;Кине]] (1836) * [[Разговор между Издателем и Классиком с Выборгской стороны или с Васильевского острова (Вяземский)|Разговор между Издателем и Классиком с Выборгской стороны или с Васильевского острова]] (1824) * [[Ревизор, комедия соч. Н. Гоголя (Вяземский)|«Ревизор», комедия соч. Н. Гоголя]] (1836) * [[Языков и Гоголь (Вяземский)|Языков и Гоголь]] (1847, 1876) {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Петр Андреевич Вяземский}} ==См. также== * [[А8/Пётр Андреевич Вяземский|Пётр Андреевич Вяземский в «Антологии восьмистиший»]] * [[Князю Вяземскому]] * [[Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева]], [[На чужбине каждый жаден (Минаев)|«На чужбине каждый жаден…»]], опубл. в 1865 == Библиография == Отдельные издания: * {{Вяземский:В дороге и дома, 1862|страницы=}} ({{РГБ|01003565754|1}}, {{GBS|AN_TAAAAMAAJ|PP5}}) * {{книга|заглавие=Письма к И.&nbsp;И.&nbsp;Дмитриеву князя Петра Андреевича Вяземского|место=М.|издательство=Тип. Грачева и {{Ко}}|год=1868}} ({{РГБ|01003578503|4}}) * {{книга|заглавие=Воспоминания о 1812 годе. Князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|место=М.|издательство=тип. Грачева и {{Ко}}|год=1869}} ({{РГБ|01003544013|1}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=I. 1810—1827 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1878}} ({{РГБ|01003890993|3}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=II. 1827—1851 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1879}} ({{РГБ|01003890992|4}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=III. 1808—1827 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1880}} ({{РГБ|01003890991|5}})<!-- https://books.google.com/books?id=GzMVAAAAYAAJ https://books.google.com/books?id=j2NhAAAAMAAJ --> * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=IV. 1828—1852 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1880}} ({{РГБ|01003890990|5}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=V. 1848 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1880}} ({{РГБ|01003890989|3}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=VI. 1853—1855 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1881}} ({{РГБ|01003890988|3}}) * {{книга|автор=|часть=|заглавие=Путешествие на Восток князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского. (1849—1850 г.)|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1883}} ({{РГБ|01003596231|8}}) * {{книга|автор=П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземский|заглавие=Стихотворения|место=М.|издательство=Советская Россия|год=1978|страниц=270|серия=Поэтическая Россия}} ({{РГБ/Каталог|007641753}}) * {{книга|автор=П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземский|заглавие=Сочинения в двух томах|том=1. Стихотворения|место=М.|издательство=Художественная литература|год=1982|страниц=462}} ({{РГБ/Каталог|001085249}}) * {{книга|автор=П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземский|заглавие=Стихотворения|место=Л.|издательство=Советский писатель|год=1986|страниц=542|серия=Библиотека поэта. Большая серия. 3-е изд.}} ({{РГБ/Каталог|002137417}}) Публикации в сборниках: * {{книга|заглавие=Весенние цветы, или собрание романсов, баллад и песен|место=М.|издательство=Типография М.&nbsp;Пономарева|год=1835}} ({{РГБ|01003570149|1}}) * {{книга|заглавие=Братьям-славянам. Стихотворения Аксакова, Берга, кн. Вяземского, Тютчева и Хомякова|место=М.|издательство=Типография Т.&nbsp;Рис|год=1867}} ({{РГБ|01003577700|1}}) * {{Складчина, 1874|страницы={{РГБ|01003604483|5|1—42}}}} Публикации в периодических изданиях: * {{Сын отечества|год=1816|часть=29|номер=16|страницы={{РГБ|60000095063|330|141—142|deadlink=1}}}}<!-- К *** («Ты требуешь стихов моих…») --> * {{Сын отечества|год=1816|часть=34|номер=52|страницы={{РГБ|60000095063|1090|281|deadlink=1}}}}<!-- «Друзья, хвала герою!..» --> * {{Сын отечества|год=1823|часть=83|номер=1|страницы={{РГБ|60000095072|18|35—36|deadlink=1}}}}<!-- Осёл и Бык («Смотря как на реку быков хозяин вёл…») --> * {{Москвитянин|год=1841|номер=1|страницы={{commons-inline|Москвитянин 1841 ч 1 № 1.pdf|с=61|59—60}}}} [[Шутка (Вяземский)|Шутка («Графиня! То-то на просторе…»)]] * {{Москвитянин|год=1853|том=VI|номер=21|отд=I|страницы={{commons-inline|Москвитянин 1853 ч 6 № 21.pdf|с=69|67—69}}}} [[Пётр I в Карлсбаде (Вяземский)|Пётр I в Карлсбаде («Великий Пётр, твой каждый след…»)]] и [[Венеция (По зеркалу зыбкого дола — Вяземский)|Венеция («По зеркалу зыбкого дола…»)]] == Ссылки == * [http://fershal.narod.ru/Memories/Texts/Vyazemsky/Vyazemsky.htm Вяземский: Старая записная книжка] * [http://www.litera.ru/stixiya/authors/vyazemskij.html Пётр Андреевич Вяземский на «Стихии»] * [http://az.lib.ru/w/wjazemskij_p_a/ Пётр Андреевич Вяземский в Библиотеке Мошкова] {{АП|ГОД=1878}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Поэты]] [[Категория:Критики]] [[Категория:Поэты России]] [[Категория:Писатели на русском языке]] fesrqm8y0f2bkpir4p5lp29aj8unozq 5757463 5757462 2026-10-15T23:02:40Z Vladis13 49438 removed [[Category:Писатели России]]; added [[Category:Писатели Российской империи]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757463 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Вяземский|ИМЕНА=Пётр Андреевич |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ=русский поэт, литературный критик |ДРУГОЕ=князь |ДАТАРОЖДЕНИЯ= {{ДатаРождения|23|7|1792|12}} |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[w:Москва|Москва]] |ДАТАСМЕРТИ= {{ДатаСмерти|22|11|1878|10}} (86 лет) |МЕСТОСМЕРТИ=[[w:Баден-Баден|Баден-Баден]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ=Pyotr Vyazemsky by V Vasnetsov.jpg |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИЦИТАТНИК= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Вяземский |ВИКИСКЛАД= }} == Сочинения == === Стихотворения === * [[/Стихотворения 1808—1819|Стихотворения 1808—1819 гг.]] * [[/Стихотворения 1820—1829|Стихотворения 1820—1829 гг.]] * [[/Стихотворения 1830—1852|Стихотворения 1830—1852 гг.]] * [[/Стихотворения 1853—1862|Стихотворения 1853—1862 гг.]] ** '''[[В дороге и дома (Вяземский)|В дороге и дома]]''' — ''собрание сочинений (1862)'' * [[/Стихотворения 1863—1877|Стихотворения 1863—1877 гг.]] === Записки === * [[Старая записная книжка (Вяземский)|Старая записная книжка]] == Переводы == ===== Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]] ===== * [[Стихи, вырезанные на мёртвой голове, обращённой в чашу (Байрон; Вяземский)|Стихи, вырезанные на мёртвой голове, обращённой в чашу]] * [[В альбом (Байрон; Вяземский)|В альбом («Как надпись хладная на камне гробовом…»)]] * [[Португальская песня (Байрон; Вяземский)|Португальская песня]] ===== Из [[Игнацы Красицкий|Игнацы Красицкого]] ===== * Басни: ** {{2О|Басни: 1. Вступление к басням (Красицкий; Вяземский)|1. Вступление к басням}} ** {{2О|Басни: 2. Орел на воробья, сидящего на кровле... (Красицкий; Вяземский)|2. «Орел на воробья, сидящего на кровле...»}} ** {{2О|Басни: 3. Смотря, как в жар пастух быков на пойло вёл... (Красицкий; Вяземский)|3. «Смотря, как в жар пастух быков на пойло вёл...»}} ** {{2О|Басни: 4. Пастух стриг шерсть с овец... (Красицкий; Вяземский)|4. «Пастух стриг шерсть с овец...»}} ** {{2О|Басни: 5. Всем возрастам по злу отчел судьбины молот... (Красицкий; Вяземский)|5. «Всем возрастам по злу отчёл судьбины молот...»}} ** {{2О|Басни: 6. Для табака ли нос, или табак для носа?.. (Красицкий; Вяземский)|6. «Для табака ли нос, или табак для носа?..»}} ** {{2О|Басни: 7. Осел завидовал — кому бы уж — барану... (Красицкий; Вяземский)|7. «Осел завидовал — кому бы уж — барану...»}} ===== Из [[Томас Мур|Томаса Мура]] ===== * [[Ирландская мелодия (Мур; Вяземский)|Ирландская мелодия]] ({{langi|en|Whene'er I See Those Smiling Eyes}}), 1829 == Литературная критика == * [[Наполеон и Юлий Цезарь (Вяземский)|Наполеон и Юлий Цезарь]] (1836) * [[Новая поэма Э. Кине (Вяземский)|Новая поэма Э.&nbsp;Кине]] (1836) * [[Разговор между Издателем и Классиком с Выборгской стороны или с Васильевского острова (Вяземский)|Разговор между Издателем и Классиком с Выборгской стороны или с Васильевского острова]] (1824) * [[Ревизор, комедия соч. Н. Гоголя (Вяземский)|«Ревизор», комедия соч. Н. Гоголя]] (1836) * [[Языков и Гоголь (Вяземский)|Языков и Гоголь]] (1847, 1876) {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Петр Андреевич Вяземский}} ==См. также== * [[А8/Пётр Андреевич Вяземский|Пётр Андреевич Вяземский в «Антологии восьмистиший»]] * [[Князю Вяземскому]] * [[Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева]], [[На чужбине каждый жаден (Минаев)|«На чужбине каждый жаден…»]], опубл. в 1865 == Библиография == Отдельные издания: * {{Вяземский:В дороге и дома, 1862|страницы=}} ({{РГБ|01003565754|1}}, {{GBS|AN_TAAAAMAAJ|PP5}}) * {{книга|заглавие=Письма к И.&nbsp;И.&nbsp;Дмитриеву князя Петра Андреевича Вяземского|место=М.|издательство=Тип. Грачева и {{Ко}}|год=1868}} ({{РГБ|01003578503|4}}) * {{книга|заглавие=Воспоминания о 1812 годе. Князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|место=М.|издательство=тип. Грачева и {{Ко}}|год=1869}} ({{РГБ|01003544013|1}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=I. 1810—1827 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1878}} ({{РГБ|01003890993|3}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=II. 1827—1851 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1879}} ({{РГБ|01003890992|4}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=III. 1808—1827 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1880}} ({{РГБ|01003890991|5}})<!-- https://books.google.com/books?id=GzMVAAAAYAAJ https://books.google.com/books?id=j2NhAAAAMAAJ --> * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=IV. 1828—1852 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1880}} ({{РГБ|01003890990|5}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=V. 1848 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1880}} ({{РГБ|01003890989|3}}) * {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского|том=VI. 1853—1855 г|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1881}} ({{РГБ|01003890988|3}}) * {{книга|автор=|часть=|заглавие=Путешествие на Восток князя П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземского. (1849—1850 г.)|место=СПб.|издательство=Д.&nbsp;С.&nbsp;Шереметьев|год=1883}} ({{РГБ|01003596231|8}}) * {{книга|автор=П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземский|заглавие=Стихотворения|место=М.|издательство=Советская Россия|год=1978|страниц=270|серия=Поэтическая Россия}} ({{РГБ/Каталог|007641753}}) * {{книга|автор=П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземский|заглавие=Сочинения в двух томах|том=1. Стихотворения|место=М.|издательство=Художественная литература|год=1982|страниц=462}} ({{РГБ/Каталог|001085249}}) * {{книга|автор=П.&nbsp;А.&nbsp;Вяземский|заглавие=Стихотворения|место=Л.|издательство=Советский писатель|год=1986|страниц=542|серия=Библиотека поэта. Большая серия. 3-е изд.}} ({{РГБ/Каталог|002137417}}) Публикации в сборниках: * {{книга|заглавие=Весенние цветы, или собрание романсов, баллад и песен|место=М.|издательство=Типография М.&nbsp;Пономарева|год=1835}} ({{РГБ|01003570149|1}}) * {{книга|заглавие=Братьям-славянам. Стихотворения Аксакова, Берга, кн. Вяземского, Тютчева и Хомякова|место=М.|издательство=Типография Т.&nbsp;Рис|год=1867}} ({{РГБ|01003577700|1}}) * {{Складчина, 1874|страницы={{РГБ|01003604483|5|1—42}}}} Публикации в периодических изданиях: * {{Сын отечества|год=1816|часть=29|номер=16|страницы={{РГБ|60000095063|330|141—142|deadlink=1}}}}<!-- К *** («Ты требуешь стихов моих…») --> * {{Сын отечества|год=1816|часть=34|номер=52|страницы={{РГБ|60000095063|1090|281|deadlink=1}}}}<!-- «Друзья, хвала герою!..» --> * {{Сын отечества|год=1823|часть=83|номер=1|страницы={{РГБ|60000095072|18|35—36|deadlink=1}}}}<!-- Осёл и Бык («Смотря как на реку быков хозяин вёл…») --> * {{Москвитянин|год=1841|номер=1|страницы={{commons-inline|Москвитянин 1841 ч 1 № 1.pdf|с=61|59—60}}}} [[Шутка (Вяземский)|Шутка («Графиня! То-то на просторе…»)]] * {{Москвитянин|год=1853|том=VI|номер=21|отд=I|страницы={{commons-inline|Москвитянин 1853 ч 6 № 21.pdf|с=69|67—69}}}} [[Пётр I в Карлсбаде (Вяземский)|Пётр I в Карлсбаде («Великий Пётр, твой каждый след…»)]] и [[Венеция (По зеркалу зыбкого дола — Вяземский)|Венеция («По зеркалу зыбкого дола…»)]] == Ссылки == * [http://fershal.narod.ru/Memories/Texts/Vyazemsky/Vyazemsky.htm Вяземский: Старая записная книжка] * [http://www.litera.ru/stixiya/authors/vyazemskij.html Пётр Андреевич Вяземский на «Стихии»] * [http://az.lib.ru/w/wjazemskij_p_a/ Пётр Андреевич Вяземский в Библиотеке Мошкова] {{АП|ГОД=1878}} [[Категория:Писатели Российской империи]] [[Категория:Поэты]] [[Категория:Критики]] [[Категория:Поэты России]] [[Категория:Писатели на русском языке]] bqo8gp1k46glull4wk457ogm3pbk21s MediaWiki:Common.js 8 13625 5757320 5699811 2026-10-15T12:28:28Z Maintenance script 52116 Use thumb.wikimedia.org for thumbnails ([[phab:T427465]], Operator: Ladsgroup) 5757320 javascript text/javascript // Откл. редактированя для незарегистрированных редакторов и показ предупреждения о необходимости требовании авторизироваться. Фильтр [[Служебная:Фильтр_злоупотреблений/12]] не достаточен. // Не работает в мобильной версии/виз.редакторе, поскольку там url вроде `[[ЭСБЕ/Изок#/editor/all]]` при этом mw.config.get('wgAction') == 'view' при редактировании. $(function() { if ((mw.config.get('wgUserIsTemp') || mw.config.get('wgUserGroups') == '*') // Проверка временный/незарег && !mw.config.get('wgUserGroups').some(g => ['user', 'autoconfirmed', 'sysop'].includes(g)) // другой вариант проверки исключением, на всякий случай && ['edit', 'submit'].includes(mw.config.get('wgAction'))) { $('#wpTextbox1').prop('readonly', true); // блокировка поля редактирования $('#wikiEditor-ui-toolbar').remove(); // удаление панели и кнопок редактирования $('#editform .editOptions').remove(); $('#editform .mw-editTools').remove(); $('.mw-fr-message-box').remove(); // удаление предупреждения "Сделанные вами изменения будут показаны читателям после того, как их утвердит уполномоченный участник" // Заменяем вкладку "Править" на "Просмотр кода" var $editTab = $('#ca-edit'); if ($editTab.length) { var viewSourceHtml = ` <li id="ca-viewsource" class="selected vector-tab-noicon mw-list-item"> <a title="Эта страница защищена от изменений. Вы можете посмотреть её исходный текст."><span>Просмотр кода</span></a> </li>`; $editTab.replaceWith(viewSourceHtml); } // Отображение предупреждения [[MediaWiki:Anonymfilter-disallowed]]. // Фильтр [[Служебная:Фильтр_злоупотреблений/12]] показывает предупреждение ПОСЛЕ редакции и нажатия кнопки Опубликовать. // Оно не показывается ДО нажатия и может быть незаметно после. Это может испортить опыт добросовестных анонимных редакторов, внёсших правку и потерявших её. $.getJSON('https://ru.wikisource.org/w/api.php?action=parse&format=json&page=MediaWiki%3AAnonymfilter-disallowed&prop=text&utf8=1', function(data) { try { var htmlContent = data.parse.text['*']; var tempDiv = $('<div>').html(htmlContent); tempDiv.contents().each(function() { if (this.nodeType === Node.COMMENT_NODE) $(this).remove(); }); // Удаляем html-комментарии var messageText = tempDiv.find('p').first().html().trim(); if (!messageText) { console.warn('Предупреждение для незарег. редакторов. Не удалось извлечь текст из ответа API, используется запасной текст.'); messageText = '<p>Для редактирования страницы <b>необходима авторизация</b>. Вы можете зарегистрироваться, если ещё не имеете учётной записи. Во всех проектах Викимедия, включая Викитеку и Википедию, используется единая учётная запись.</p>'; } var messageBlock = ` <div class="cdx-message--error cdx-message cdx-message--block"> <span class="cdx-message__icon"></span> <div class="cdx-message__content"> ${messageText} </div> </div>`; $('#mw-content-text').prepend(messageBlock); } catch (e) {console.error(e);} })}}); function includeScript(page, project) { var url = '/w/index.php?title=' + encodeURIComponent(page) + '&action=raw&ctype=text/javascript'; if (project) url = '//' + project + url; else url = '//ru.wikisource.org' + url; mw.loader.load(url); } //mw.loader.using( ['mediawiki.user', 'mediawiki.util', 'jquery.client'] ).done( function () { /* Begin of mw.loader.using callback */ /* Для шаблона Полнота текста */ function articleTab(){ var tabMain = document.getElementById('ca-nstab-main'); if (!tabMain) return; if (document.getElementById('Author') && tabMain.firstChild.innerHTML == 'Статья') tabMain.firstChild.innerHTML = 'Автор'; var qEl, img = ''; if (qEl = document.getElementById('textquality')){ switch(qEl.classname) { case '0%': img = '8/8f/00%25.png'; break; case '25%': img = '5/5b/25%25.png'; break; case '50%': img = '3/3a/50%25.png'; break; case '75%': img = 'c/cd/75%25.png'; break; case '100%': img = '6/64/100%25.png'; break; } if (img) tabMain.firstChild.innerHTML += '<img src="//upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/' + img + '" alt="' + qEl.classname + 'width=9px height=9px/>'; } } /* Добавление значка ⇔ в интервики */ function BilingualLink() { var pLang = document.getElementById('p-lang'); if (!pLang) return; var url = mw.config.get('wgServer') + mw.config.get('wgArticlePath'); url = url.replace('\$1', mw.config.get('wgPageName')); var lang, qm, i; var li = pLang.getElementsByTagName('li'); for (i=0; i<li.length; i++) { lang = li[i].className.split('-')[1]; li[i].innerHTML += ' <a href="' + url + '?match=' + lang + '" rel="nofollow">⇔</a>'; // nofollow } } /********************** *** InterWiki-Info *** Используется в шаблоне «Интервики инфо» **********************/ function interwikiExtra() { var a, b, p, pvers, c, e, pref, n; // итерация через все <span>-элементы for (var i = 0; a = document.getElementsByTagName('span')[i]; i++) { // если найден span interwiki-info if (a.className == 'interwiki-info') { // итерация через все <li>-элементы var count = 0; for (var j = 0; b = document.getElementsByTagName('li')[j]; j++) { if (b.className == 'interwiki-' + a.id) { b.innerHTML = b.innerHTML + ' ' + a.title; if (a.title == '(vo)') { b.title = 'Texte original'; } } else if(b.className == 'interwiki-' + a.id.substr(0, a.id.length - 1)) { count++; if (a.id.charAt(a.id.length - 1) == count) { b.innerHTML = b.innerHTML + ' ' + a.title; } } } } /* if(a.className == "otherVersion") { p = a.title.indexOf("|"); if(a.title.substr(0,11) == "wikilivres:") { pref = "http://www.wikilivres.info/wiki/"; n = 11; } else { pref = "/wiki/"; n = 0; } pvers = document.getElementById("p-version"); if (pvers == null) { c = document.getElementById("column-one"); c.innerHTML = c.innerHTML + "<div class=\"portlet\" id=\"p-version\">" + "<h5>другие версии</h5>" + "<div class=\"pBody\">" + "<ul>" + "</ul>" + "</div>" + "</div>"; pvers = document.getElementById("p-version"); } e = pvers.getElementsByTagName("ul")[0]; e.innerHTML = e.innerHTML + "<li class=\"\"><a href='" + pref + a.title.substring(n,p) + "'>" + a.title.substr(p+1,a.title.length-1)+ "</a> " +"</li>" } */ } } function editTopLink(){ var h2s = document.getElementsByTagName('H2'); var h2 = h2s[0]; if (!h2) return; if (h2.parentNode.id == 'toctitle') h2 = h2s[1]; if (!h2) return; var span = h2.firstChild; if (!span || span.className != 'editsection') return; var zero = span.cloneNode(true); if (document.getElementById('featured-star')) zero.style.marginRight = '25px'; var parent = document.getElementsByTagName('H1')[0]; parent.insertBefore(zero, parent.firstChild); var a = zero.getElementsByTagName('A')[0]; a.title = a.title.replace(/:.*$/,': 0'); a.setAttribute('href', a.href.replace(/&section=1/,'&section=0')); } function extSearchMenu(){ var search = document.forms['search']; if (!search) return; //add hidden external search form extSearch = document.createElement('form'); //global var extSearch.target = '_blank'; for (i=0; i<5; i++){ inp = document.createElement('input'); inp.type = 'hidden'; extSearch.appendChild(inp); } search.parentNode.appendChild(extSearch); //create a menu of search sites var sel = document.createElement('select'); var searchURL = []; function addSite (name, url){ searchURL[searchURL.length] = url; var opt = document.createElement('option'); opt.appendChild(document.createTextNode(name)); sel.appendChild(opt); } var wgDomain = mw.config.get('wgServer').substring(5); addSite('также',''); addSite('Google по Викитеке', 'http://www.google.com/custom?hl=' + mw.config.get('wgContentLanguage') + '&domains=' + wgDomain + '&sitesearch=' + wgDomain + '&q='); addSite('Яndex по Викитеке', 'http://www.yandex.ru/yandsearch?ras=1&site_manually=true' + '&site=' + wgDomain + '&server_name=Викитека&text='); addSite('Искать в Википедии', '//ru.wikipedia.org/wiki/Special:Search?search='); addSite('Искать в Викисловаре', '//ru.wiktionary.org/wiki/Special:Search?search='); search['search'].style.marginLeft = '10px'; search[search.length-1].parentNode.appendChild(sel); //what to do when site selected sel.onchange = function(){ if (this.selectedIndex == 0) return; var s = searchURL[this.selectedIndex].split('?'); extSearch.action = s[0]; var opt = s[1].split('&'); for (var i=0; i<opt.length; i++){ extSearch[i].disabled = false; extSearch[i].name = opt[i].split('=')[0]; extSearch[i].value = opt[i].split('=')[1]; if (extSearch[i].value == '') extSearch[i].value = document.forms['search'].search.value; } while (i < extSearch.length) extSearch[i++].disabled = true; extSearch.submit(); this.selectedIndex = 0; } } if (mw.config.get('wgNamespaceNumber') == 0) { $(articleTab); // $(interwikiExtra); // $(BilingualLink); } if (mw.config.get('wgNamespaceNumber') >=0 && mw.config.get('wgAction') == 'view') $(editTopLink); if (mw.config.get('wgCanonicalNamespace') == 'Special' && mw.config.get('wgCanonicalSpecialPageName') == 'Search') $(extSearchMenu); if ((mw.config.get('wgAction') == 'edit' || mw.config.get('wgAction') == 'submit') && mw.config.get('wgCanonicalNamespace') != 'Special') includeScript('MediaWiki:Editpage.js'); /* Collapsible tables: //en.wikipedia.org/wiki/Wikipedia:Collapsible_tables */ var autoCollapse = 2; var collapseCaption = "скрыть"; var expandCaption = "показать"; function collapseTable( tableIndex ) { var Button = document.getElementById( "collapseButton" + tableIndex ); var Table = document.getElementById( "collapsibleTable" + tableIndex ); if ( !Table || !Button ) { return false; } var Rows = Table.rows; if ( Button.firstChild.data == collapseCaption ) { for ( var i = 1; i < Rows.length; i++ ) { Rows[i].style.display = "none"; } Button.firstChild.data = expandCaption; } else { for ( var i = 1; i < Rows.length; i++ ) { Rows[i].style.display = Rows[0].style.display; } Button.firstChild.data = collapseCaption; } } function createClickHandler( tableIndex ) { return function ( e ) { e.preventDefault(); collapseTable( tableIndex ); }; } function createCollapseButtons() { var tableIndex = 0; var NavigationBoxes = new Object(); var Tables = document.getElementsByTagName( "table" ); for ( var i = 0; i < Tables.length; i++ ) { if ( $(Tables[i]).hasClass( "collapsible" ) ) { /* only add button and increment count if there is a header row to work with */ var HeaderRow = Tables[i].getElementsByTagName( "tr" )[0]; if (!HeaderRow) continue; var Header = HeaderRow.getElementsByTagName( "th" )[0]; if (!Header) continue; NavigationBoxes[ tableIndex ] = $(Tables[i]); Tables[i].setAttribute( "id", "collapsibleTable" + tableIndex ); var Button = document.createElement( "span" ); var ButtonLink = document.createElement( "a" ); var ButtonText = document.createTextNode( collapseCaption ); Button.style.styleFloat = "right"; Button.style.cssFloat = "right"; Button.style.fontWeight = "normal"; Button.style.textAlign = "right"; Button.style.width = "6em"; ButtonLink.style.color = Header.style.color; ButtonLink.setAttribute( "id", "collapseButton" + tableIndex ); ButtonLink.setAttribute( 'href', '#' ); $( ButtonLink ).on( 'click', createClickHandler( tableIndex ) ); ButtonLink.appendChild( ButtonText ); Button.appendChild( document.createTextNode( "[" ) ); Button.appendChild( ButtonLink ); Button.appendChild( document.createTextNode( "]" ) ); Header.insertBefore( Button, Header.childNodes[0] ); tableIndex++; } } for ( var i = 0; i < tableIndex; i++ ) { if ( NavigationBoxes[i].hasClass( "collapsed" ) || ( tableIndex >= autoCollapse && NavigationBoxes[i].hasClass( "autocollapse" ) ) ) { collapseTable( i ); } } } mw.hook( 'wikipage.content' ).add( createCollapseButtons ); /* Test if an element has a certain class */ var hasClass = (function () { var reCache = {}; return function (element, className) { return (reCache[className] ? reCache[className] : (reCache[className] = new RegExp("(?:\\s|^)" + className + "(?:\\s|$)"))).test(element.className); }; })(); //{Modifynewsectionlink} function newSectionLink(){ var plus = document.getElementById('ca-addsection') if (!plus) return var custom = document.getElementById('add-custom-section') if (!custom) return plus.firstChild.setAttribute('href', custom.getElementsByTagName('A')[0].href) } /* Локальная функция загрузки скриптов с поддержкой указания проекта */ var importScript_ = importScript; importScript = function ( page, proj ) { if ( !proj ) importScript_( page ) else { if ( proj.indexOf( '.' ) === -1 ) proj += '.wikisource.org'; mw.loader.using( 'mediawiki.util' ).done( function () { mw.loader.load( '//' + proj + '/w/index.php?title=' + mw.util.wikiUrlencode( page ) + '&action=raw&ctype=text/javascript' ); } ); } }; // Faster Dynamic Navigation // set up the words in your language var NavigationBarHide = '[скрыть]'; var NavigationBarShow = '[показать]'; var NavigationTitleHide = 'hide contents'; var NavigationTitleShow = 'show contents'; // shows and hides content and picture (if available) of navigation bars // Parameters: // indexNavigationBar: the index of navigation bar to be toggled function toggleNavigationBar( indexNavigationBar ) { var NavToggle = document.getElementById( 'NavToggle' + indexNavigationBar ); var NavFrame = document.getElementById( 'NavFrame' + indexNavigationBar ); if( !NavFrame || !NavToggle ) { return false; } // if shown now if( NavToggle.firstChild.data == NavigationBarHide ) { for( var NavChild = NavFrame.firstChild; NavChild != null; NavChild = NavChild.nextSibling ) { if ( $(NavChild).hasClass( 'NavPic' ) ) { NavChild.style.display = 'none'; } if ( $(NavChild).hasClass( 'NavContent' ) ) { NavChild.style.display = 'none'; } } NavToggle.firstChild.data = NavigationBarShow; // if hidden now } else if( NavToggle.firstChild.data == NavigationBarShow ) { for( var NavChild = NavFrame.firstChild; NavChild != null; NavChild = NavChild.nextSibling ) { if( $(NavChild).hasClass( 'NavPic' ) ) { NavChild.style.display = 'block'; } if( $(NavChild).hasClass( 'NavContent' ) ) { NavChild.style.display = 'block'; } } NavToggle.firstChild.data = NavigationBarHide; } } // adds show/hide-button to navigation bars function createNavigationBarToggleButton() { var indexNavigationBar = 0; // iterate over all < div >-elements var divs = document.getElementsByTagName( 'div' ); for( var i = 0; NavFrame = divs[i]; i++ ) { // if found a navigation bar if( $(NavFrame).hasClass( 'NavFrame' ) ) { indexNavigationBar++; var NavToggle = document.createElement( 'a' ); NavToggle.className = 'NavToggle'; NavToggle.setAttribute( 'id', 'NavToggle' + indexNavigationBar ); NavToggle.setAttribute( 'href', 'javascript:toggleNavigationBar(' + indexNavigationBar + ');' ); var NavToggleText = document.createTextNode( NavigationBarHide ); for( var NavChild = NavFrame.firstChild; NavChild != null; NavChild = NavChild.nextSibling ) { if ( $(NavChild).hasClass( 'NavPic' ) || $(NavChild).hasClass( 'NavContent' ) ) { if( NavChild.style.display == 'none' ) { NavToggleText = document.createTextNode( NavigationBarShow ); break; } } } NavToggle.appendChild(NavToggleText); // Find the NavHead and attach the toggle link (Must be this complicated because Moz's firstChild handling is borked) for( var j = 0; j < NavFrame.childNodes.length; j++) { if( $(NavFrame.childNodes[j]).hasClass( 'NavHead' ) ) { NavFrame.childNodes[j].appendChild( NavToggle ); } } NavFrame.setAttribute( 'id', 'NavFrame' + indexNavigationBar ); } } } $( createNavigationBarToggleButton ); //Дополнительные кнопки /*function add_toolbox_link(action, name, id) { var tools = document.getElementById('column-one'); if (tools) tools = tools.getElementsByTagName('div')[0].getElementsByTagName('ul')[0]; if (!tools) return; var na = document.createElement('a').appendChild(document.createTextNode(name)).parentNode; if (typeof action == "string") na.setAttribute('href', action); else if (typeof action == "function") na.onclick = action; else return; var li = document.createElement('li').appendChild(na).parentNode; if (typeof id == "string") li.id = id; tools.appendChild(li); } function add_all_user_tools() { if (mw.config.get('wgNamespaceNumber') != 2 && mw.config.get('wgNamespaceNumber') != 3) return; var username = encodeURIComponent(mw.config.get('wgTitle').split("/")[0]); var project = mw.config.get('wgServer').replace("http://", ""); var baseurl = 'http://tools.wikimedia.de/~daniel/WikiSense/'; var delimg = 'Images_with_unknown_copyright_status'; add_toolbox_link(baseurl + 'UntaggedImages.php?wiki=' + project + '&img_user_text=' + username , 'untagged', 'ca-untagged'); add_toolbox_link(baseurl + 'MediaSearch.php?wiki=' + project + '&category=' + delimg + '&depth=10&max=100&uploader=' + username, 'unlicensed', 'ca-unlicensed'); } if(typeof gadget_removeimagetools == 'undefined') gadget_removeimagetools = 0; if(gadget_removeimagetools != 1) $(add_all_user_tools);*/ //Для {{TextQuality}} function textQuality() { if(mw.config.get('wgAction')!='view' && mw.config.get('wgAction')!='submit' && mw.config.get('wgAction')!='purge') return; if(mw.config.get('wgCanonicalNamespace') != "") return; if( document.getElementById("Author") ) { a.firstChild.innerHTML = "Автор"; return;} if(mw.config.get('wgPageName').substring(0,8) == "Портал:") return; var a = document.getElementById("ca-nstab-main"); if(!a) return; var q = document.getElementById("textquality"); if( q ) { var t = q.className; var new_img = document.createElement("img"); if(t == 'Проверенные тексты') new_img.setAttribute("src", "//thumb.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/dd/Compar%C3%A9.png/10px-Compar%C3%A9.png"); else new_img.setAttribute("src", "/wiki/Special:Filepath/"+t.substring(0,t.length-1)+'%25.png'); new_img.setAttribute("title", "уровень полноты статьи: "+t.substring(0,t.length-1)+'%'); a.firstChild.appendChild(new_img); } var q = document.getElementById("pr_index"); if( q ) { href = q.firstChild; if(!href) return; q.removeChild(href); href.innerHTML = "<img src='//thumb.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/92/Open_book_nae_02.svg/20px-Open_book_nae_02.svg.png' />"; href.setAttribute("title", "Смотреть список текстов и принимать участие в их исправлении"); var new_li = document.createElement("li"); new_li.appendChild(href); a.parentNode.insertBefore(new_li,a.nextSibling); } else { if( ! document.getElementsByClassName("pagenumber")) { var c = document.getElementById("contentSub"); c.innerHTML = c.innerHTML + "<span></span>"; } } } $(textQuality) // from //de.wiktionary.org/wiki/MediaWiki:Common.js by [[wikt:de:User:Melancholie]] Interprojekt-Links ([[mediazilla:708|Bug 708]]) //mw.util.addCSS('#interProject, #sisterProjects {display: none; speak: none;} #p-tb .pBody {padding-right: 0;}'); $( '#interProject, #sisterProjects' ).css({'display': 'none', 'speak': 'none'}); $( '#p-tb .pBody' ).css( {'padding-right': '0'} ); function iProject() { if (document.getElementById("interProject")) { var iProject = document.getElementById("interProject").innerHTML; var interProject = document.createElement("div"); interProject.style.marginTop = "0.7em"; interProject.innerHTML = '<h5><a href="//meta.wikimedia.org/wiki/Meta:SisterProjects">Братские проекты<\/a><\/h5><div class="pBody">'+iProject+'<\/div>'; document.getElementById("p-tb").appendChild(interProject); } } $(iProject); /********************** *** Automatically generate page footer from values in {{отексте}} *** by [[user:GrafZahl]] **********************/ /* 13.03.2012: функция переписана с нуля с использованием jQuery */ $(function() { if ( !(mw.config.get('wgNamespaceNumber') == 0 || mw.config.get('wgNamespaceNumber') == 4) //|| !$('#bodyContent').length || !($('#headerprevious a').length || $('#headernext a').length) || $('#nofooter').length || $('#ws-footer .headertemplate').length ) return; var ftr, h = { override: $('#header_override'), sub: $('#contentSub > span.subpages'), cont: $('#header_contents a'), coll: $('#header_coll_text a'), cycle: $('#header_cycle_text a'), author: $('#header_author_text a') }; ftr = (h.override.length) ? h.override.clone().css({'display': 'inline'}) : (h.sub.length) ? h.sub.html().replace(/&lt;\s+/,'').replace(/\s+\|\s+/g,': ') : (h.cont.length) ? h.cont.clone() : (h.coll.length) ? h.coll.clone() : (h.cycle.length) ? h.cycle.clone() : (h.author.length) ? h.author.clone() : '<a href="#top">Наверх</a>'; var footer = $('#headertemplate').clone().attr('id','footertemplate').css({'margin-top': '1em'}); footer.find('span').removeAttr('id'); if($('#old_spelling').length) footer.find('tr').addClass('serif'); var title = footer.find('td.header_title').css({'width': '40%', 'font-size': '90%'}).html(ftr); $('#catlinks').before(footer); }); // Функция из [[:oldwikisource:MediaWiki:Base.js]], необходимая для работы [[:oldwikisource:MediaWiki:InterWikiTransclusion.js]]. function get_elements_by_classname(classname, tagname) { if(document.getElementsByClassName) return document.getElementsByClassName(classname); var ml = new Array(); var l = document.getElementsByTagName(tagname); for (var i=0; i< l.length; i++) { var a = l[i]; if( a.className.indexOf(classname) !=-1 ) ml[ml.length] = l[i]; } return ml; } // Заполнение поля Source (Источник) в ПИ Индекс по расширению файла $(function() { if( mw.config.get('wgCanonicalNamespace') == "Index" ) { var page = mw.config.get('wgPageName'); var m_source = 'wpprpindex-' + 'Источник'; var f = document.getElementsByName(m_source)[0]; if (f) { if (page.endsWith('.pdf')) f.value = 'pdf'; else if (page.endsWith('.djvu')) f.value = 'djvu'; }}}); /* The scripts imported from wikisource.org */ // mw.loader.load('//wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Base.js&action=raw&ctype=text/javascript'); mw.loader.load('//wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:InterWikiTransclusion.js&action=raw&ctype=text/javascript'); mw.loader.load('//wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Corrections.js&action=raw&ctype=text/javascript'); mw.loader.load('//wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Dictionary.js&action=raw&ctype=text/javascript'); /* Fix for Universal Language Selector bug */ $(function() { $( "span[class^='lang']" ).css( "font-family", "" ); }); /* Fix for OCR page image display bug */ $(function() { $( ".prp-page-image img" ).css( { "width" : "", "height" : "" } ); }); //toggle editions (test) $( "#editions_toggle" ).on("click touch", function() { $( "#editions_cont" ).css("display", function() { return ($( this ).css("display") == "none") ? "block" : "none"; }); }); //// Footer $(function() { if ( !$('#ws-footer').length // || !$('#bodyContent').length // Есть только в скинах monobook и vector. Зачем это вообще проверялось? Взято из ф-ции показа нижней навигационной строки, см. выше || $('#nofooter').length ) return; var footer = $('#ws-footer').clone().attr('id', 'ws-footer-inline').css({'display': 'inline', 'margin-top': '1em'}); if ( $('#footertemplate').length ) $('#footertemplate').before(footer); else $('div.mw-parser-output').append(footer); }); /* Fix for overlapping page numbers */ $(function() { if ( $( "span.pagenumber" ).length < 2 ) return; var pr_top, pr_left, pr_width; $( "span.pagenumber" ).each( function() { if ( pr_top ) { if ( $(this).parent().position().top == pr_top ) { $(this).parent().css({ left: pr_left + pr_width + 3 }); } } pr_top = $(this).parent().position().top; pr_left = $(this).parent().position().left; pr_width = $(this).width(); }); }); /* relocate the Yat button */ $("#pre-reform").appendTo("#firstHeading").css( { "position" : "static", "float" : "right", "display" : "block" } ); /* End of mw.loader.using callback */ //} ); /* DO NOT ADD CODE BELOW THIS LINE */ rwix5bvmmv4qtp6f0kaf8ko2eyecdeu Автор:Дмитрий Дмитриевич Минаев 102 41648 5757339 5757284 2026-10-15T16:05:20Z Sergey kudryavtsev 265 /* Из Барбье */ 5757339 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Минаев |ИМЕНА=Дмитрий Дмитриевич |ВАРИАНТЫИМЁН=псевдонимы — ''Обличительный поэт, Тёмный Человек, Д.&nbsp;Свияжский, Михаил Бурбонов, Литературное домино, Общий друг, {{sfrac|Mi|fa}}'' |ОПИСАНИЕ=русский поэт и переводчик |ДРУГОЕ=сын [[Дмитрий Иванович Минаев|Д.&nbsp;И.&nbsp;Минаева]] |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Симбирск|Симбирск]] |МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Симбирск|Симбирск]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Минаев }} == Поэзия == * [[Проселком (Минаев)|Проселком («Раз проселочной дорогой…»)]], 1860, опубл. в 1861, с дополн. опубл. в 1863 * [[Сказка о восточных послах (Минаев)|Сказка о восточных послах («Шлёт нам гостинцы Восток…»)]], опубл. в 1863 * [[Юмористам (Минаев)|Юмористам («Юмористы! смейтесь все вы…»)]], 1862—1863, опубл. в 1863 * [[Совет (Минаев)|Совет («От увлечений, ошибок горячего века…»)]], 1863 * [[Лирические песни с гражданским отливом (Минаев)|Лирические песни с гражданским отливом]], опубл. в 1863 *# [[Сядем здесь, под этим клёном! (Минаев)|«Сядем здесь, под этим клёном!..»]] *# [[Когда наплыв противных мне идей (Минаев)|«Когда наплыв противных мне идей…»]] *# [[Лежу я на скошенном сене (Минаев)|«Лежу я на скошенном сене…»]] *# [[Холод, грязные селенья (Минаев)|«Холод, грязные селенья…»]] *# [[Солнце спряталось в тумане (Минаев)|«Солнце спряталось в тумане…»]] *# [[На ниве (Минаев)|На ниве («Тучной нивой иду; колосистая рожь…»)]] * [[Лирические песни без гражданского отлива (Минаев)|Лирические песни без гражданского отлива]], опубл. в 1864 *# [[Ты предо мною сидишь (Минаев)|«Ты предо мною сидишь…»]], опубл. в 1863 *# [[Я — на диване сидел (Минаев)|«Я — на диване сидел…»]], опубл. в 1863 *# [[Что это: ночь или день? (Минаев)|«Что это: ночь или день?..»]], опубл. в 1863 *# [[Тихая звёздная ночь (Минаев)|«Тихая звёздная ночь…»]], опубл. в 1863 *# [[На дворе мычит корова (Минаев)|«На дворе мычит корова…»]], опубл. в 1863 * [[Гоняйся за словом тут каждым! (Минаев)|«Гоняйся за словом тут каждым!..»]], опубл. в 1863 * [[Чудная картина! (Минаев)|«Чудная картина!..»]], опубл. в 1863 * [[Пусть травы на воде русалки колыхают (Минаев)|«Пусть травы на воде русалки колыхают…»]], опубл. в 1863 * [[Литературные попытки Михайлы Бурбонова (Минаев)|Литературные попытки Михайлы Бурбонова]], опубл. в 1863 * [[Последний дуэт (Минаев)|Последний дуэт («Если дурен народ, если падает край…»)]], опубл. в 1863 * [[Вильяму Шекспиру от Михайла Бурбонова (Минаев)|Вильяму Шекспиру от Михайла Бурбонова («Любезный друг Шекспир, талантлив ты — не спорим…»)]], опубл. в 1863 * [[Жизнь наша вроде плац-парада (Минаев)|«Жизнь наша вроде плац-парада…»]], опубл. в 1864 * [[Мотивы русских поэтов (Минаев)|Мотивы русских поэтов]], 1865 *# [[Мотив мрачно-обличительный (Минаев)|Мотив мрачно-обличительный («Мир — это шайка мародёров…»)]] *# [[Мотив слёзно-гражданский (Минаев)|Мотив слёзно-гражданский («Мне жаль тебя, несчастный брат!..»)]] *# [[Мотив ясно-лирический (Минаев)|Мотив ясно-лирический («Тихий вечер навевает…»)]] *# [[Юбилейный мотив (Минаев)|Юбилейный мотив («Когда сном крепким спал народ…»)]] *# [[Мотив бешено-московский (Минаев)|Мотив бешено-московский («Русь героями богата…»)]] * [[Двое (Минаев)|Двое («Я слушал беседу двух старцев в гостиной…»)]], 1866 * {{2О|Музе (Минаев)|Музе («Муза! прочь от меня!»)}} * [[Шут (Минаев)|Шут]] * [[Король и шут (Минаев)|Король и шут]] * [[Н. П. Р.-п-ву (Минаев)|Н. П. Р.-п-ву («Когда-то, милые друзья…»)]], 1870 * {{2О|Доля (Минаев)|Доля («Что ты плачешь так горько, старик?..»)}} * {{2О|Мелодия (Минаев)|Мелодия(«Как ночь стоокая, алмазом звезд одетая…»)}} * {{2О|Уж я сердце своё хороню (Минаев)|«Уж я сердце своё хороню, хороню…»)}} * {{2О|Королевское платье (Минаев)|Королевское платье («На белом свете жил да был…»)}}, опубл. в 1868 * {{2О|Демократка (Минаев)|Демократка}}, опубл. в 1869 * {{2О|Столица шумная в волненьи (Минаев)|«Столица шумная в волненьи…»}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Добрые советы (Минаев)|Добрые советы («Сколько люди мне советов…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Деловые люди (Минаев)|Деловые люди («От люльки до могилы…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|На самом интересном месте (Минаев)|На самом интересном месте («В наш век прогресса, знанья, света…»)}}<!-- не позже 1871 --> * [[Опыты переводов Гейне на русский язык (Минаев)|Опыты переводов Гейне на русский язык]]<!-- http://books.google.ru/books?id=xw1KAAAAcAAJ&hl=ru&pg=PA416#v=onepage&q&f=false --> *# [[В могиле (Минаев)|В могиле («Ночь над мёртвым тяготела…»)]] *# [[Девице Поле (Минаев)|Девице Поле («Из слёз моих взойдут средь поля…»)]] *# [[Тебя люблю! — Люблю сама я! (Минаев)|«Тебя люблю!&nbsp;— Люблю сама я!..»]] *# [[Неподвижно там, в эфире (Минаев)|«Неподвижно там, в эфире…»]] *# [[Благоуханного лобзанья (Минаев)|«Благоуханного лобзанья…»]] *# [[Была весна. Из сада нёсся гул (Минаев)|«Была весна. Из сада нёсся гул…»]] *# [[Мне попалась в январе ты (Минаев)|«Мне попалась в январе ты…»]] *# [[За картой раскрытой (Минаев)|«За картой раскрытой…»]] *# [[Свет глуп и слеп, но ты, малютка (Минаев)|«Свет глуп и слеп, но ты, малютка…»]] *# [[Над севере дальнем, над снежною пашней (Минаев)|«Над севере дальнем, над снежною пашней…»]] *# [[Разлуки долгой наказания (Минаев)|«Разлуки долгой наказания…»]] *# [[Любили мы. Нам целый мир (Минаев)|«Любили мы. Нам целый мир…»]] *# [[Ветер сердито в окошко врывается (Минаев)|«Ветер сердито в окошко врывается…»]] *# [[Звук музыки, блеск и цветы (Минаев)|«Звук музыки, блеск и цветы…»]] *# [[Любовь нас скрепляла и долго и крепко, и прочно (Минаев)|«Любовь нас скрепляла и долго и крепко, и прочно…»]] *# [[Сон мой тот же. В нем не то ли (Минаев)|«Сон мой тот же. В нем не то ли…»]] * {{2О|Подражание современным лирикам (Минаев)|Подражание современным лирикам («Мне был не страшен жизни холод…»)}}, опубл. в 1863 * [[Новогреческая песня (Минаев)|Новогреческая песня («Отчего ты, сердце, ноешь…»)]], опубл. в 1867 * [[Девочке (Минаев)|Девочке («Русокудрая головка!..»)]], опубл. в 1867 * Гражданские мотивы, опубл. в 1867 *# [[Локтем плотнее мне к локтю прижмись (Минаев)|«Локтем плотнее мне к локтю прижмись…»]] *# [[В тёмном небе, туфли скинув (Минаев)|«В тёмном небе, туфли скинув…»]] *# [[Солнце весны улыбается кротко (Минаев)|«Солнце весны улыбается кротко…»]] *# [[В глухую ночь я шёл Коломной (Минаев)|«В глухую ночь я шёл Коломной…»]] *# [[Что ты смеёшься, ребёнок? (Минаев)|«Что ты смеёшься, ребёнок?..»]] * [[Разуваясь, ходят в небе (Минаев)|«Разуваясь, ходят в небе…»]], опубл. в 1861 * [[Левой-правой!.. (Минаев)|Левой-правой!.. («Свеж, завит, причёсан гладко…»)]], опубл. в 1861 * Народные мотивы, опубл. в 1868: *# [[Не пеки, жена блинов мне (Минаев)|«Не пеки, жена блинов мне…»]] *# [[Ходит, рот розиня (Минаев)|«Ходит, рот розиня…»]] * [[Свобода (Минаев)|Свобода («Молода, бессмертна, как природа…»)]], опубл. в 1868 * [[Гражданский подвиг (Минаев)|Гражданский подвиг («Ты полон, друг, высоких дум…»)]], опубл. в 1869 * Наши читатели. Юмористические этюды, опубл. в 1869: *# [[Землевладелец раззорённый (Минаев)|«Землевладелец раззорённый…»]] *# [[Сплетню путая за сплетней (Минаев)|«Сплетню путая за сплетней…»]] *# [[В погребке дешёвый херес (Минаев)|«В погребке дешёвый херес…»]] *# [[В спальне сабли, ружья, сёдла (Минаев)|«В спальне сабли, ружья, сёдла…»]] *# [[Появилась в лавке дама (Минаев)|«Появилась в лавке дама…»]] *# [[На крыльце сидит слуга (Минаев)|«На крыльце сидит слуга…»]] *# [[Как делишки, братец? (Минаев)|«Как делишки, братец?..»]] *# [[Блуждает фельдшер хромоногий (Минаев)|«Блуждает фельдшер хромоногий…»]] *# [[Ему было семьдесят лет (Минаев)|«Ему было семьдесят лет…»]] *# [[Недавно в жёлтый дом больного привезли (Минаев)|«Недавно в жёлтый дом больного привезли…»]] * Надписи и экспромты, опубл. в 1869: *# [[Автору «Нерона» Жандру (Минаев)|Автору «Нерона» Жандру («Нерон сжёг Рим во время оно…»)]] *# [[Манну (Минаев)|Манну («Труд, взятый не по силам…»)]] *# [[Человек он был (Минаев)|Человек он был... («Вы правы, человек он милый, господа…»)]] *# [[Стихи свои ты пишешь без цензуры (Минаев)|«Стихи свои ты пишешь без цензуры…»]] *# [[Землячке (Минаев)|Землячке («Попасть,&nbsp;— я право не лукавлю…»)]] * [[Альбом светской дамы, составленный из произведений русских поэтов (Минаев)|Альбом светской дамы, составленный из произведений русских поэтов]], опубл. в 1865: ** [[Вдали сверкают Апеннины (Минаев)|«Вдали сверкают Апеннины…»]] ** [[Мы встретились с вами на бале (Минаев)|«Мы встретились с вами на бале…»]] ** [[Давно ли, безумный и праздный (Минаев)|«Давно ли, безумный и праздный…»]] ** [[Итальянских певцов-теноров (Минаев)|«Итальянских певцов-теноров…»]] ** [[Поздним летом, ночью тихой (Минаев)|«Поздним летом, ночью тихой…»]] ** [[Из Саути (Минаев)|Из Саути («Всё в природе плачет…»)]] ** [[Хотелось мне для вашего альбома (Минаев)|«Хотелось мне для вашего альбома…»]] ** [[Из Беранже (Минаев)|Из Беранже («Выпив миску жжёнки…»)]] ** [[По случаю поступления в дом гувернантки из англичанок (Минаев)|По случаю поступления в дом гувернантки из англичанок («Вы поддалися на приманку…»)]] ** [[Из Гейне (Минаев)|Из Гейне («Ночь. На море качка…»)]] ** [[Я не рождён в альбомы дам (Минаев)|«Я не рождён в альбомы дам…»]] ** [[На чужбине каждый жаден (Минаев)|«На чужбине каждый жаден…»]] * Из сборника «Складчина», опубл. в 1874: *# [[Бесприютная странница (Минаев)|Бесприютная странница («Кто ты, прекрасная жена?..»)]] *# [[Дума (Минаев)|Дума («Для счастья личного ужасно…»)]] *# [[Пропавшему без вести (Минаев)|Пропавшему без вести («Ты вчера ещё был с нами…»)]] *# [[Страдания — стихия человека (Минаев)|«Страдания&nbsp;— стихия человека…»]] * [[Евгений Онегин нашего времени (Минаев)/1877 (ДО)|Евгений Онегин нашего времени]], 3-е издание, исправленное и дополненное, 1877 год * Из старого альбома, опубл. в 1879: *# [[Завидую я вам: у вас ещё осталась (Минаев)|«Завидую я вам: у вас ещё осталась…»]] *# [[Дыханье давит полдень знойный (Минаев)|«Дыханье давит полдень знойный…»]] === Юмористические стихотворения обличительного поэта (тёмного человека) === * [[Песни прогресса (Минаев)|Песни прогресса]] ** [[Отцы или дети? (Минаев)|Отцы или дети? («Уж много лет без утомленья…»)]] ** [[Вопрос (Минаев)|Вопрос («Разрешите, Бога, ради…»)]] ** [[Последние славянофилы (Минаев)|Последние славянофилы («Когда в челе своих дружин…»)]] ** [[Московская элегия (Минаев)|Московская элегия («Пускай времён новейших пресса…»)]] ** [[Колыбельная песня женщин (Минаев)|Колыбельная песня женщин («Спите, женщины столицы!..»)]] ** [[Мудрый совет (Минаев)|Мудрый совет («О чём хлопочут все журналы?..»)]] ** [[Нашествие свистопляски (Минаев)|Нашествие свистопляски («Что за волненье в рядах журналистики?..»)]] ** [[Московский турнир (Минаев)|Московский турнир («Уже давно кулачным боем…»)]] ** [[Фанты (Минаев)|Фанты («Бросив газет беспорядки…»)]] ** [[Праздная суета (Минаев)|Праздная суета («Был век славный, золотой…»)]] ** [[Юбилейная песня (Минаев)|Юбилейная песня («Пред героем юбилея…»)]] ** [[Спич фетишистам (Минаев)|Спич фетишистам («В век пропаганд, вопросов разных…»)]] * [[Памяти Лонгинова (Минаев)|памяти Лонгинова...]] ''(эпиграмма)'' (1875) == Переводы== === Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]] === * [[Еврейская мелодия (Байрон; Минаев)|Еврейская мелодия («Ах, плачьте, рыдайте, бездомные дети Сиона…»)]], опубл. в 1863 * [[Песня Чайльд-Гарольда (Байрон; Минаев)|Песня Чайльд-Гарольда («Прости! Утопает в дали голубой…»)]], опубл. в 1863<!-- «Русское слово», 1863, № 9 --> * [[Манфред (Байрон; Минаев)|Манфред. Драматическая поэма в трёх действиях]], опубл. в 1863<!-- «Русское слово», 1863, № 4 --> * {{2О|Беппо (Байрон; Минаев)|Беппо. Венецианская повесть}}, опубл. в 1863<!-- «Современник», 1863, № 8 --> ** [[Беппо (Байрон; Минаев)/1863 (ДО)|Беппо]] — «Современник», 1863, № 8. ** [[Беппо (Байрон; Минаев)/1883 (ДО)|Беппо]] — Сочинения лорда Байрона в переводах русских поэтов. Том 1. 3-е изд. СПб.: Гербель, 1883. * {{2О|Сцена из «Каина» (Байрон; Минаев)|Сцена из «Каина»}}, опубл. в 1871 * [[Тьма (Байрон; Минаев)|Тьма («Я видел сон, но сном он будто не был…»)]], опубл. в 1860 === Из [[Томас Гуд|Томаса Гуда]] === * [[Песня о рубашке (Гуд; Минаев)|Песня о рубашке («В лохмотьях нищенских, измучена работой…»)]], опубл. в 1865 * [[Золото (Гуд; Минаев)|Золото («Золото, золото, ярко блестящее…»)]], опубл. в 1869 === Из [[Томас Мур|Томаса Мура]] === * [[Едва ли есть места прекраснее долины (Мур; Минаев)|«Едва ли есть места прекраснее долины…»]], 1882 * [[Сирена (Мур; Минаев)|Сирена («Я слышал преданье. С глубокой тоской…»)]], 1870 * [[Когда ты рыдаешь страдая (Мур; Минаев)|«Когда ты рыдаешь страдая…»]], опубл. в 1875 === Из [[Анри-Огюст Барбье|Барбье]] === * [[Немезида (Барбье; Минаев)|Немезида («О, кто же ты, кто ты, великая жена?..»)]] * [[Пролог (Барбье; Минаев)|Пролог («Пусть риторы кричат, что резкий стих мой зол…»)]], опубл. в 1861<!-- Современник, 1861, № 11, стр. 346 --> * [[Киая (Барбье; Минаев)|Киая («Ты счастлив, друг-рыбак, средь вольной нищеты…»)]], опубл. в 1861<!-- Русское слово, 1861, № 6, стр. 52-58 --> * [[Джин (Барбье; Минаев)|Джин («Бог нищеты, народа мрачный гений…»)]], опубл. в 1866<!-- Искра, 1866, № 33, стр. 431-432 --> === Из [[Генрих Гейне|Гейне]] === * [[Германия. Зимняя сказка (Гейне; Минаев)|Германия. Зимняя сказка]], опубл. в 1868 * [[Новый госпиталь для сынов Израиля в Гамбурге (Гейне; Минаев)|Новый госпиталь для сынов Израиля в Гамбурге («Вот госпиталь для бедняков евреев…»)]] * [[Церковный советник Прометей (Гейне; Минаев)|Церковный советник Прометей («Рыцарь Паулюс, вор почтенный…»)]] * {{2O|Прощай (Гейне; Минаев)|Прощай («Как пеликан, тебя питал…»)}} * {{2О|Сегодня я провёл чудесно день (Гейне; Минаев)|«Сегодня я провёл чудесно день…»}} * [[Вспоминать о нём не надо! (Гейне; Минаев)|«Вспоминать о нём не надо!..»]] * {{2O|Мушке (Гейне; Минаев)|Мушке («Мне приснилось, что в летнюю ночь вкруг меня…»)}} * {{2O|Morphine (Гейне; Минаев)|Morphine («Двух юношей прекрасных близко сходство…»)}} * {{2O|Ослы-избиратели (Гейне; Минаев)|Ослы-избиратели («Наскучила скоро свобода. Тогда…»)}} * {{2O|В часах песочных, вижу я (Гейне; Минаев)|«В часах песочных, вижу я…»}} * {{2O|Матильда подала букет (Гейне; Минаев)|«Матильда подала букет…»}} * {{2O|Мне было велено судьбой (Гейне; Минаев)|«Мне было велено судьбой…»}} * {{2O|Вели мне тело рвать клещами (Гейне; Минаев)|«Вели мне тело рвать клещами…»}} * {{2O|Я б хотел, чтоб мои песни (Гейне; Минаев)|«Я б хотел, чтоб мои песни…»}} * {{2O|Над ручьём склонилась грустно (Гейне; Минаев)|«Над ручьём склонилась грустно…»}} * [[Болен, болен безнадёжно (Гейне; Минаев)|«Болен, болен безнадёжно…»]] * {{2O|Посредничество (Гейне; Минаев)|Посредничество («Твоя душа пылка, горда…»)}} * {{2O|Эдуард (Гейне; Минаев)|Эдуард («На парадных дрогах перья…»)}} * {{2О|Предчувствие (На небе, где звёзды пылают — Гейне; Минаев)|Предчувствие («На небе, где звёзды пылают…»)}} * [[Трагикомический сонет (Гейне; Минаев)|Трагикомический сонет («Как с бедностью покончил бы я скоро…»)]] * {{2O|Аллилуйя (Гейне; Минаев)|Аллилуйя («На небе блещут звёзды, и солнце, и луна…»)}} * {{2O|Умирающий Альманзор (Гейне; Минаев)|Умирающий Альманзор («На уснувшую Зюлейму…»)}} * {{2O|Песня маркитантки (Гейне; Минаев)|Песня маркитантки («Гусаров очень я люблю…»)}} * {{2О|Ах, оставь пустые фразы! (Гейне; Минаев)|«Ах, оставь пустые фразы!..»}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA40 --> * {{2О|Мир (Гейне; Минаев)|Мир («Мир&nbsp;— это девушка с румянцем красоты…»)}}, опубл. в 1863 * {{2О|Под родным кровом (Гейне; Минаев)|Под родным кровом («Воздух летнего вечера тих был и свеж…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Под небом Пруссии (Гейне; Минаев)|Под небом Пруссии («С каждым днём, слава Богу, редеет вокруг…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Предчувствие (Как чудно блестит заходящее солнце — Гейне; Минаев)|Предчувствие («Как чудно блестит заходящее солнце…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2O|Ж. Б. Руссо (Забился в угол свой испуганно ханжа — Гейне; Минаев)|Ж. Б. Руссо («Забился в угол свой испуганно ханжа…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Наследство (Гейне; Минаев)|Наследство («Имел я тётку старую когда-то…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2O|Звёзды и люди (Гейне; Минаев)|Звёзды и люди («Каждый раз, как на нашей холодной земле…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Стрекоза (Гейне; Минаев)|Стрекоза («Краше нет голубой стрекозы…»)}} * {{2О|Сын безумья! В мир мечтаний (Гейне; Минаев)|«Сын безумья! В мир мечтаний…»}} * {{2О|Берта (Гейне; Минаев)|Берта («Что за чистый был ребёнок!..»)}}<!-- не позже 1863 https://books.google.com/books?id=gw1KAAAAcAAJ&pg=PA53 Bertha («Sie tat so fromm, sie tat so gut…») --> * [[Завещание (Гейне; Минаев)|Завещание («Завещанье своё принимаюсь писать…»)]], опубл. в 1870 Из [[Книга песен (Гейне)|«Книги песен»]]: * [[В наряде с фижмами, увенчана цветами (Гейне; Минаев)|«В наряде с фижмами, увенчана цветами…»]] * [[Вкруг меня тёмный, таинственный лес (Гейне; Минаев)|Пролог («Вкруг меня тёмный, таинственный лес…»)]]<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA37 --> * [[На показ обнажённые плечи (Гейне; Минаев)|«На показ обнажённые плечи…»]]<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA40 --> * {{2О|На глаза ненаглядные девы (Гейне; Минаев)|«На глаза ненаглядные девы…»}}<!-- не позже 1863 https://books.google.com/books?id=gw1KAAAAcAAJ&pg=PA56 Лирическое интермеццо, 14 --> * [[Загадка (Гейне; Минаев)|Загадка («В гостиной, за чашкою чая…»)]]<!-- не позже 1863 https://books.google.com/books?id=gw1KAAAAcAAJ&pg=PA53 Лирическое интермеццо, 51 --> * [[Все думают, что я грущу (Гейне; Минаев)|«Все думают, что я грущу…»]] * [[С востока брели три святые волхва (Гейне; Минаев)|«С востока брели три святые волхва…»]] * [[Ах, песню старую, друг милый (Гейне; Минаев)|«Ах, песню старую, друг милый…»]] * [[Был некогда царь Висвамитра (Гейне; Минаев)|«Был некогда царь Висвамитра…»]] * [[Дитя, мне страшна твоя гибель (Гейне; Минаев)|«Дитя, мне страшна твоя гибель…»]] * [[Твои глаза — сафиры; взгляд (Гейне; Минаев)|«Твои глаза — сафиры; взгляд…»]] Из сборника [[Новые стихотворения (Гейне)|«Новые стихотворения»]]: * {{2О|Тангейзер (Гейне; Минаев)|Тангейзер («Бойтесь, бойтесь, Эссиане…»)}}, опубл. в 1863 * [[На чужбине (Гейне)|На чужбине]]: ** {{2О|Край родной я знал когда-то (Гейне; Минаев)|«Край родной я знал когда-то…»}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA42 --> ** {{2О|В локонах девочку видел во сне я (Гейне; Минаев)|«В локонах девочку видел во сне я…»}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA39 --> * [[Романсы (Новые стихотворения — Гейне)|Романсы]]: ** {{2О|Чайльд Гарольд (Гейне; Минаев)|Чайльд Гарольд («Мрачным трауром покрытый…»)}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA41 --> Стихотворения из сборника {{langi|de|«Gedichte»}}, 1822, не вошедшие в [[Книга песен (Гейне)|«Книгу песен»]]: * {{2O|Любовный привет (Гейне; Минаев)|Любовный привет («О, чудо-девушка, полна…»)}} * {{2O|Любовная жалоба (Гейне; Минаев)|Любовная жалоба («Одиноко я страдаю…»)}} * {{2O|Душевное томление (Гейне; Минаев)|Душевное томление («Под тенью лип гуляет молодёжь…»)}} * {{2O|Белый цветок (Гейне; Минаев)|Белый цветок («Скромный избравши в саду уголок…»)}} * {{2O|Освящение (Гейне; Минаев)|Освящение («Посреди лесной часовни…»)}} * [[Сомнение ума — червяк наш самый злой (Гейне; Минаев)|«Сомнение ума&nbsp;— червяк наш самый злой…»]] * {{2O|Имуществом своим всё не доволен ты (Гейне; Минаев)|«Имуществом своим всё не доволен ты…»}} * {{2O|Георгу С. в Гёттингене (Гейне; Минаев)|Георгу С. в Гёттингене («Осанка гордая, и очи ярко блещут…»)}} * {{2O|Ж. Б. Руссо (Растроганный, могу ль молчать я хладнокровно? — Гейне; Минаев)|Ж. Б. Руссо («Растроганный, могу ль молчать я хладнокровно?..»)}} * [[Свет для меня был комнатою пыток (Гейне; Минаев)|«Свет для меня был комнатою пыток…»]] * {{2O|Ночь на Драхенфельсе (Гейне; Минаев)|Ночь на Драхенфельсе («Мы в полночь добрались до замка, разогрели…»)}} * [[Фрицу Штейнману (Гейне; Минаев)|Фрицу Штейнману («Где гибнут добрые, там побеждают злые…»)]] * {{2O|Францу фон Ц. (Гейне; Минаев)|Францу фон Ц. («В край северный влечёт меня моя звезда…»)}} * {{2O|Сон и жизнь (Гейне; Минаев)|Сон и жизнь («День пылал, и в груди моей сердце пылало…»)}} * {{2O|Ей (Гейне; Минаев)|Ей («Связав в один букет, мной собранный впервые…»)}} Стихотворения из сборника {{langi|de|«Tragödien nebst einem lyrischen Intermezzo»}}, 1823, не вошедшие в [[Книга песен (Гейне)|«Книгу песен»]]: * {{2O|Я давно не верю в небо (Гейне; Минаев)|«Я давно не верю в небо…»}} * {{2O|В жару любви, в немой ночной тиши (Гейне; Минаев)|«В жару любви, в немой ночной тиши…»}} * {{2O|Звёзды ночи золотые, поклонитесь моей милой (Гейне; Минаев)|«Звёзды ночи золотые, поклонитесь моей милой…»}} Стихотворения из [[Путевые картины (Гейне)|«Путевых картин»]], не вошедшие в [[Книга песен (Гейне)|«Книгу песен»]]: * [[В облаках скользит луна (Гейне; Минаев)|«В облаках скользит луна…»]] * {{2O|Закутавшись в тучи, спят боги (Гейне; Минаев)|«Закутавшись в тучи, спят боги…»}} * {{2O|Тебе, равнодушной и вялой, всегда (Гейне; Минаев)|«Тебе, равнодушной и вялой, всегда…»}} * {{2O|До боли губы мне нацеловала ты (Гейне; Минаев)|«До боли губы мне нацеловала ты…»}} * {{2O|Когда меня ты обняла украдкой (Гейне; Минаев)|«Когда меня ты обняла украдкой…»}} * {{2O|Какая ложь в объятьях скрыта! (Гейне; Минаев)|«Какая ложь в объятьях скрыта!..»}} * {{2O|Божествен миг, когда я подавлял (Гейне; Минаев)|«Божествен миг, когда я подавлял…»}} * [[Ты прекрасная хозяйка (Гейне; Минаев)|«Ты прекрасная хозяйка…»]] Стихотворения 1816—1827 годов: * {{2O|Цветы головки поднимают (Гейне; Минаев)|«Цветы головки поднимают…»}} * {{2O|День целый я думал о милой моей (Гейне; Минаев)|«День целый я думал о милой моей…»}} * [[Когда у милой я сижу (Гейне; Минаев)|«Когда у милой я сижу…»]] * {{2O|Бамберг и Вюрцбург (Гейне; Минаев)|Бамберг и Вюрцбург («В обоих округах целебный ключ течёт…»)}} * {{2O|Под Липами, мой друг, найдёшь (Гейне; Минаев)|«Под Липами, мой друг, найдёшь…»}} * {{2O|Aucassin und Nicolette (Гейне; Минаев)|Aucassin und Nicolette («Пред нами развернул ты свой живой ковёр…»)}} Современные стихотворения 1840—1850 годов: * {{2O|Германия (Гейне; Минаев)|Германия («Германия пока ещё дитя…»)}} * {{2O|Георгу Гервегу (Гейне; Минаев)|Георгу Гервегу («Ты, Гервег, жаворонок словно…»)}} * {{2O|Хвалебные песни королю Людвигу (Гейне; Минаев)|Хвалебные песни королю Людвигу («Это&nbsp;— Людвиг Баварский. Подобных ему…»)}} * {{2O|Новый Александр (Гейне; Минаев)|Новый Александр («В Фуле есть король…»)}} * {{2O|Силезские ткачи (Гейне; Минаев)|Силезские ткачи («Нет слёз в их глазах, и в угрюмые дни…»)}} * {{2O|Наш флот (Гейне; Минаев)|Наш флот («Недавно приснился нам флот…»)}} * {{2O|Рационалистическое толкование (Гейне; Минаев)|Рационалистическое толкование («Не враны питали Илью…»)}} * [[По ту и по эту сторону Рейна (Гейне; Минаев)|По ту и по эту сторону Рейна («Резвость мягкая и живость…»)]] * {{2O|Король Артур (Гейне; Минаев)|Король Артур («Не радуйся ещё, Плантагенет…»)}} [[Романсеро (Гейне)|Романсеро]]: * [[Невесты небесные (Гейне; Минаев)|Невесты небесные («Ночью в окнах монастырских…»)]] * [[Восстание из мёртвых (Гейне; Минаев)|Восстание из мёртвых («Звук трубный разносится вкруг…»)]] * [[В октябре 1849 года (Гейне; Минаев)|В октябре 1849 года («Прогремела гроза и ушла наконец…»)]] [[Стихотворения 1853 и 1854 годов (Гейне)|Стихотворения 1853 и 1854 годов]]: * {{2O|Тело и душа (Гейне; Минаев)|Тело и душа («Говорила телу бедная душа…»)}} * {{2O|Красные туфли (Гейне; Минаев)|Красные туфли («Седая, злая кошка, во имя цели гнусной…»)}} * [[Меня не манит рай небесный (Гейне; Минаев)|«Меня не манит рай небесный…»]] * {{2O|Избирательный брак (Гейне; Минаев)|Избирательный брак («Расстаться мы должны, и искренно вполне…»)}} * {{2O|Капризы влюблённых (Гейне; Минаев)|Капризы влюблённых («Влюблённый в муху с давних пор…»)}} * {{2O|Мими (Гейне; Минаев)|Мими («Я не скромная мещанка…»)}} * {{2O|Воспоминание о Гаммонии (Гейне; Минаев)|Воспоминание о Гаммонии («Сироты проходят спокойно…»)}} * {{2O|Иван Безземельный (Гейне; Минаев)|Иван Безземельный («Иван Безземельный воскликнул: „Жена!..“»)}} * {{2O|Аудиенция (Гейне; Минаев)|Аудиенция («Как царь Фараон, не желаю топить…»)}} === Из [[Адам Мицкевич|Адама Мицкевича]] === * {{2О|The Meeting of the Waters (Мур/Мицкевич/Минаев)|The Meeting of the Waters}} * {{2О|Барон (Мицкевич; Минаев)|Барон}} * {{2О|Блоха и раввин (Мицкевич; Минаев)|Блоха и раввин}} * {{2О|Больной король и лисицы (Мицкевич; Минаев)|Больной король и лисицы}} * {{2О|Брито — стрижено (Мицкевич; Минаев)|Брито — стрижено}} * {{2О|В альбом *** (Когда заметишь ты с тоской… — Мицкевич; Минаев)|В альбом *** («Когда заметишь ты с тоской»…)}} * {{2О|В альбом *** (Оба смотрели мы в стороны разные… — Мицкевич; Минаев)|В альбом *** («Оба смотрели мы в стороны разные»…)}} * {{2О|В альбом А. С. (Мицкевич; Минаев)|В альбом А. С.}} * {{2О|В альбом С. Б. (Мицкевич; Минаев)|В альбом С. Б.}} * {{2О|В альбом Целины Шимановской (Мицкевич; Минаев)|В альбом Целины Шимановской}} * {{2О|Девушка на перепутье (Мицкевич; Минаев)|Девушка на перепутье}} * {{2О|Добрый вечер (Мицкевич; Минаев)|Добрый вечер}} * {{2О|Доктору С… (Мицкевич; Минаев)|Доктору С…}} * {{2О|Друзья (Мицкевич; Минаев)|Друзья}} * {{2О|Зима в городе (Мицкевич; Минаев)|Зима в городе}} * {{2О|Колокол и колокольчики (Мицкевич; Минаев)|Колокол и колокольчики}} * {{2О|Королевна Ляля и король Бобо (Мицкевич; Минаев)|Королевна Ляля и король Бобо}} * {{2О|Корчма в Упите (Мицкевич; Минаев)|Корчма в Упите}} * {{2О|Курган Мариси (Мицкевич; Минаев)|Курган Мариси}} * {{2О|О, милая! Поверь, мои воспоминанья… (Мицкевич; Минаев)|О, милая! Поверь, мои воспоминанья…}} * {{2О|Осёл и собака (Мицкевич; Минаев)|Осел и собака}} * {{2О|Песня солдата (Мицкевич; Минаев)|Песня солдата}} * {{2О|Песня филаретов (Мицкевич; Минаев)|Песня филаретов}} * {{2О|Романтизм (Мицкевич; Минаев)|Романтизм}} * {{2О|С добрым утром (Мицкевич; Минаев)|С добрым утром}} * {{2О|Сватовство (Мицкевич; Минаев)|Сватовство}} * {{2О|Свитязь (Мицкевич; Минаев, Бенедиктов)|Свитязь}} * {{2О|Смерть полковника (Мицкевич; Минаев)|Смерть полковника}} * {{2О|Тосты (Мицкевич; Минаев)|Тосты}} * {{2О|Тройка (Мицкевич; Минаев)|Тройка}} * {{2О|Упрямая жена (Мицкевич; Минаев)|Упрямая жена}} * {{2О|Францу Гржималу (Мицкевич; Минаев)|Францу Гржималу}} * {{2О|Хор охотников (Мицкевич; Минаев)|Хор охотников}} * {{2О|Хорёк на выборах (Мицкевич; Минаев)|Хорёк на выборах}} * {{2О|Чины (Мицкевич; Минаев)|Чины}} * {{2О|Шашки (Мицкевич; Минаев)|Шашки}} === Из [[Ювенал]]а === * {{2О|Сатиры Ювенала (Ювенал; Минаев)|'''Сатиры'''}} ** {{2О|Сатиры Ювенала (Ювенал; Минаев)/I. Древний Рим|I. Древний Рим}} ** {{2О|Сатиры Ювенала (Ювенал; Минаев)/II|II («Бедняк! под ветхою, изорванной одеждой…»)}} === Из [[Гафиз]]а === <div class="roman_list"> # {{2О|Нынче в ночь ароматную, лунную (Гафиз; Минаев)|«Нынче в ночь ароматную, лунную…»}} # {{2О|Утро дохнуло; гонит лучезарное (Гафиз; Минаев)|«Утро дохнуло; гонит лучезарное…»}} # {{2О|Дышет сад ароматом Эдема (Гафиз; Минаев)|«Дышет сад ароматом Эдема…»}} </div> === Из [[Виктор Гюго|Виктора Гюго]] === * [[Над падшей женщиной не смейтесь с поруганьем! (Гюго; Минаев)|«Над падшей женщиной не смейтесь с поруганьем!..»]]<!-- не позже 1863 --> * [[Тайное свидание (Гюго; Минаев)|Тайное свидание]] — первый акт драмы «Марион де Лорм»<!-- не позже 1863 --> * [[Рюи Блаз (Гюго; Минаев)|Рюи Блаз]]. Драма в пяти действиях, опубл. в 1868 * [[Эрнани (Гюго; Минаев)|Эрнани]]. Драма в пяти действиях, опубл. в 1869 * [[Каин (Гюго; Минаев)|Каин («Когда навеки проклят Иеговой…»)]], опубл. в 1872 * [[Во мраке (Гюго; Минаев)|Во мраке («Волна, остановись, отпрянь назад. Довольно!..»)]], опубл. в 1875 * [[Ни день, ни ночь (Гюго; Минаев)|Ни день, ни ночь («Каким мы именем назвать тебя должны…»)]], опубл. в 1880 === Из новогреческих народных песен === * [[Отчего ты, сердце ноешь (Минаев)|«Отчего ты, сердце ноешь…»]], опубл. в 1868 * [[Белокурая голубка! (Минаев)|«Белокурая голубка!..»]], опубл. в 1868 === Из сербских народных песен === * [[Совет Вилы (Минаев)|Совет Вилы («На горе стояла рано утром Вила…»)]], опубл. в 1877<!-- Пчела, 1877, № 11, стр. 167 --> === Из [[Альфред де Мюссе|Мюссе]] === * [[Безполезные вопли (Мюссе; Минаев)|Безполезные вопли («Я юн ещё, но уж успел устать…»)]], опубл. в 1868 * [[Порциа (Мюссе; Минаев)|Порциа]], опубл. в 1879 === Из [[Альфред де Виньи|Альфреда де Виньи]] === * [[Лунатик (де Виньи; Минаев)|Лунатик («Что ты с ложа встаёшь до рассвета…»)]]<!-- не позже 1863 --> * [[Потоп (Виньи; Минаев)|Потоп («Земля ещё не потеряла…»)]], опубл. в 1869<!-- ОЗ, 1869, № 12, стр. 385—400 http://books.google.ru/books?id=xlYFAAAAQAAJ&pg=PA385 --> === Из [[Мольер|Мольера]] === * [[Школа женщин (Мольер; Минаев)|Школа женщин]]. Комедия в пяти действиях, опубл. в 1884 * [[Тартюф (Мольер; Минаев)|Тартюф]]. Комедия в пяти действиях, опубл. в 1884 * [[Амфитрион (Мольер; Минаев)|Амфитрион]]. Комедия в трёх действиях с прологом, опубл. в 1881<!-- Отечественные записки, 1881, № 7 --> * [[Учёные женщины (Мольер; Минаев)|Учёные женщины]]. Комедия в пяти действиях, опубл. в 1884 === Из [[Вальтер фон дер Фогельвейде|Вальтера фон дер Фогельвейде]] === * [[Немецкие женщины (Фогельвейде; Минаев)|Немецкие женщины («Вы, жёны севера, приветствуйте меня…»)]] * [[Песнь (Фогельвейде; Минаев)|Песнь («Девы милые, сердце влекущие…»)]] === Из [[Владислав Сырокомля|Владислава Сырокомли]] === * [[Ночлег гетмана (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Ночлег гетмана]], 1879 * [[Сон и ворожба (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Сон и ворожба]], 1879 * [[Деревенский гусляр (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Деревенский гусляр]], 1879 * [[Три литвинки (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Три литвинки]], 1879 * [[Вариации старых тем (Сырокомля; Минаев)|Вариации старых тем («То лаской, то силой, то просьбой в отчизне…»)]], опубл. в 1881 * [[Переписка (Сырокомля; Минаев)|Переписка («Когда зима с деревьев сорвёт убор зелёный…»)]], опубл. в 1881 * [[Викентию Коротынскому (Сырокомля; Минаев)|Викентию Коротынскому («Иди, певец юный! Расправь, птенчик, крылья!..»)]], опубл. в 1881 * [[Освобождение крестьян (Сырокомля; Минаев)|Освобождение крестьян]]  * [[Что я могу нарисовать (Сырокомля; Минаев)|Что я могу нарисовать]]  * [[Старые часы (Сырокомля; Минаев)|Старые часы]]  * [[Ранний мотылек (Сырокомля; Минаев)|Ранний мотылек]] * [[Тост в Петркове (Сырокомля; Минаев)|Тост в Петркове]]  * [[В альбом княгини Пузынины (Сырокомля; Минаев)|В альбом княгини Пузынины]]  * [[Еще гусляр (Сырокомля; Минаев)|Еще гусляр]]  * [[Овидий в Полесьи (Сырокомля; Минаев)|Овидий в Полесьи]]  * [[Охотники (Сырокомля; Минаев)|Охотники]]  * [[На перепутьи (Сырокомля; Минаев)|На перепутьи]] === Из [[Карел Гавличек|Карела Гавличека]] === Тирольские элегии в песнях к месяцу: * [[Ах, свети, румяный месяц (Гавличек; Минаев)|«Ах, свети, румяный месяц…»]] * [[Я из края музыкантов (Гавличек; Минаев)|«Я из края музыкантов…»]] * [[Верный долгу гражданина (Гавличек; Минаев)|«Верный долгу гражданина…»]] * [[Каюсь! глупая привычка! (Гавличек; Минаев)|«Каюсь! глупая привычка!..»]] * [[Месяц красный! Ты недаром (Гавличек; Минаев)|«Месяц красный! Ты недаром…»]] * [[Рог трубит, бегут колёса (Гавличек; Минаев)|«Рог трубит, бегут колёса…»]] * [[Проезжая чрез Иглаву (Гавличек; Минаев)|«Проезжая чрез Иглаву…»]] * [[Ну, мой месяц! Не могу я (Гавличек; Минаев)|«Ну, мой месяц! Не могу я…»]] * [[Так приехали мы в Бриксен (Гавличек; Минаев)|«Так приехали мы в Бриксен…»]] === Другие переводы === * [[Саади]], [[Из Бустана Саади (Саади; Минаев)|Из Бустана Саади («Дождевая капля заронилась в море…»)]] * [[Джакомо Леопарди]], [[Сестре (Леопарди; Минаев)|Сестре («Ты кинула свой тихий, отчий кров…»)]], опубл. в 1868 * [[Гюстав Надо]], [[Полезные люди (Надо; Минаев)|Полезные люди («Мой друг, жить скучно без труда…»)]], опубл. в 1866<!-- Искра, 1866, № 34, стр. 443 --> * [[Пьер Дюпон]], [[Песня работников (Дюпон; Минаев)|Песня работников («Мы, чьи огни до зари зажигаются…»)]], опубл. в 1868 * [[Альфонс Доде]], [[Сливы (Доде; Минаев)|Сливы («Когда хотите вы послушать, как легко…»)]], опубл. в 1879 * [[Шарль Бодлер]], [[Каин и Авель (Бодлер; Минаев)|Каин и Авель («Племя Авеля, будь сыто и одето…»)]], опубл. в 1870 * [[Готфрид Август Бюргер]], [[Труженнику (Бюргер; Минаев)|Труженнику («Пока ты можешь день-деньской…»)]], опубл. в 1877 * [[Уолтер Рэли]], [[Обличи их во лжи! (Рэли; Минаев)|Обличи их во лжи!.. («Поэт! не для песен „к природе“…»)]], опубл. в 1862 * [[Генри Уодсворт Лонгфелло]], [[Мост (Лонгфелло; Минаев)|Мост («В глубокую полночь я был на мосту…»)]], опубл. в 1864<!-- Русское слово, 1864, № 11, стр. 335--> * [[Альфред Теннисон]], [[Древнее предание (Теннисон; Минаев)|Древнее предание («На пышном ложе умирает…»)]], опубл. в 1868 * [[Элизабет Барретт-Браунинг]], [[Детский плач (Барретт-Браунинг; Минаев)|Детский плач («Доноситься-ль до вас, о братья, плач детей…»)]], опубл. в 1871 * [[Из поэмы «Спаситель» (Минаев)|Из поэмы «Спаситель» («И Бог исполнил слово…»)]] * [[Из поэмы «Песнь о Нибелунгах» (Минаев)|Из поэмы «Песнь о Нибелунгах» («С злым умыслом в душе сошлись на совещанье…»)]] * [[Из поэмы «Гудрун» (Минаев)|Из поэмы «Гудрун» («Уж Рождество настало…»)]] * [[Гартман фон Ауэ]], [[Из поэмы «Бедный Генрих» (Гартман фон Ауэ; Минаев)|Из поэмы «Бедный Генрих» («Она и господинъ ея больной…»)]] * [[Готфрид Страсбургский]], [[Из поэмы «Тристан и Изольда» (Готфрид Страсбургский; Минаев)|Из поэмы «Тристан и Изольда» («Окончив совещанье…»)]] * [[Дитмар фон Айст]], [[Расставанье (Айст; Минаев)|Расставанье («На поляне одинокая…»)]] * [[Генрих фон Фельдеке]], [[Истинная любовь (Фельдеке; Минаев)|Истинная любовь («Зимою тоскливо в нас сердце сжимается…»)]] * [[Христиан фон Гамле]], [[Верность (Гамле; Минаев)|Верность («С весенними звуками май нарождается…»)]] * [[Мартин Лютер]], [[Прибежище веры (Лютер; Минаев)|Прибежище веры («Бог — наша крепость, наш оплот!..»)]] * [[Ганс Сакс]], [[Шуточный рассказ (Сакс; Минаев)|Шуточный рассказ («Раз у сельского пастора…»)]] * [[Кристоф Мартин Виланд]], [[Из поэмы «Оберон» (Виланд; Минаев)|Из поэмы «Оберон» («Когда вас развлечёт, читатель, мой рассказ…»)]] == Критика произведений Минаева == * [[Николай Александрович Добролюбов|Н.&nbsp;А.&nbsp;Добролюбов]], [[Перепевы. Стихотворения обличительного поэта (Добролюбов)|Перепевы. Стихотворения обличительного поэта]] // {{Современник|год=1860|том=LXXXII|номер=8|страницы={{GBS|1SkYAAAAYAAJ|RA1-PA283|283—292}} (Новые книги)}} * {{Русское слово|год=1863|номер=4|отд=II|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 04.pdf/371|1—8]]}} * {{Библиотека для чтения|год=1863|месяц=июль|страницы={{GBS|WzQWAAAAYAAJ|RA3-PA41|41—46}} (Современная летопись)}} * {{Современник|год=1863|том=XCIX|номер=11|страницы={{GBS|qmwGAAAAYAAJ|RA1-PA41|41—51}} (Новые книги)}} * П.&nbsp;Б., Русский театр // {{Дело|год=1871|номер=10|страницы={{GBS|ZUdZAAAAcAAJ|RA2-PA1|1—15}} (Современная обозрение)}} == Библиография == Отдельные издания: * {{книга|заглавие=Перепевы. Стихотворения обличительного поэта. Выпуск 1|место=СПб.|издательство=Типография Д.&nbsp;И.&nbsp;Калиновского|год=1859}} ({{GBS|NApeAAAAcAAJ|PP2}}; [https://archive.org/stream/perepievy00mina#page/n3/mode/2up InternetArchive]) * {{книга|заглавие=Виссарион Григорьевич Белинский. Биографический очерк Д.&nbsp;Свияжского|место=СПб.|издательство=Типография Ф.&nbsp;Стелловского|год=1860}} ({{РГБ|bx000007108|7|deadlink=1}}) * {{книга|заглавие=Проказы черта на железной дороге. Юмористическая поэма в стихах Темного человека|издание=2-е изд. испр. и доп|место=СПб.|издательство=Типография Департамента уделов|год=1863}} ({{РГБ|01003566438|9}}; {{РНБ|bx000004409|5}}) * {{книга|заглавие=Думы и песни Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева и юмористические стихотворения обличительного поэта (тёмного человека) [Часть I]|место=СПб.|издательство=Типография В.&nbsp;Головина|год=1863}} ({{GBS|gw1KAAAAcAAJ|PP1}}, {{GBS|gw1KAAAAcAAJ|PA309|огл.}}; {{РГБ/Каталог|003566437}})<!-- https://books.google.ru/books?id=R8VfAAAAcAAJ - без предварительного просмотра --> * {{книга|заглавие=Думы и песни Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева и юмористические стихотворения обличительного поэта (тёмного человека) [Часть II]|место=СПб.|издательство=Типография В.&nbsp;Головина|год=1864}} ({{РГБ|01007210428|1}}, {{РГБ|01007210428|307|огл.}}; {{GBS|mFkTAAAAIAAJ|PP5|Google 1}}, [https://archive.org/stream/dumyipiesniiumo00minagoog#page/n6/mode/2up InternetArchive]; {{GBS|xw1KAAAAcAAJ|PP2|Google 2}}; {{GBS|IygbAAAAYAAJ|PP7|Google 3}}; [https://archive.org/stream/dumyipiesni00mina#page/n3/mode/2up InternetArchive], [[:commons:File:Дмитрий Минаев - Думы и песни, 1864.pdf|commons]], [[Индекс:Дмитрий Минаев - Думы и песни, 1864.pdf|индекс]]) * {{книга|заглавие=Евгений Онегин. Роман в стихах, сокращённый и исправленный по статьям современных лже-реалистов Тёмным человеком. С приложением 5 рисунков работы художника А.&nbsp;И.&nbsp;Лебедева|место=СПб.|издательство=Типография Департамента уделов|год=1866}} ([https://archive.org/stream/evgeniionieginro00mina#page/n5/mode/2up InternetArchive]) * {{книга|заглавие=Здравия желаю! Стихотворения отставного майора Михаила Бурбонова|место=СПб.|издательство=Тип. К.&nbsp;Вульфа|год=1867|страниц=263}} ({{GBS|SLpHAQAAMAAJ|PP7}}; [https://archive.org/stream/zdraviiazhelaius00mina#page/n7/mode/2up InternetArchive]; {{РГБ/Каталог|003569241}})<!-- http://primo.nlr.ru/07NLR_VU1:07NLR_LMS004454451 --> * {{книга|заглавие=Песни и поэмы Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография Министерства уделов|год=1867}} ({{РГБ|01003577978|7}})<!-- http://primo.nlr.ru/07NLR_VU1:07NLR_LMS004506552 --> * {{Минаев:В сумерках, 1868|страницы=}} ({{источник|В сумерках. Сатиры и песни (Минаев, 1868).pdf}}; {{РГБ|01003583108|5}}; {{GBS|oRpeAAAAcAAJ|PP7}}) * {{книга|заглавие=Песни и поэмы Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография О.&nbsp;В.&nbsp;Ландсберг|год=1870}} ({{GBS|owJeAAAAcAAJ|PP7}}; [https://archive.org/stream/piesniipoemy00mina#page/n3/mode/2up InternetArchive]) * {{Минаев:На перепутьи, 1871|страницы=}} ({{GBS|2UlGAAAAYAAJ}}, [[:commons:File:Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf|commons]], [[Индекс:Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf|индекс]]; {{РГБ|01003584218|7}}; {{РНБ|bx000004586|7}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Разорённое гнездо (спетая песня). Комедия в четырёх действиях. Песни и сатиры|место=СПб.|издательство=Типография Н.&nbsp;А.&nbsp;Лебедева|год=1875}} ({{РГБ|01003588701|7}}; {{РНБ|bx000004622|7}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Евгений Онегин нашего времени|издание=3-е изд|место=СПб.|издательство=Типография Р.&nbsp;Голике|год=1877}} ([[commons:file:Евгений Онегин нашего времени (Минаев, 1877).pdf|Commons]], [[Индекс:Евгений Онегин нашего времени (Минаев, 1877).pdf|индекс]]; {{РГБ|01004834459|5}}; {{РНБ|bx000007109|5}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Песни и сатиры и комедия Либерал в пяти действиях|место=СПб.|издательство=Тип. Р.&nbsp;Голике|год=1878}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3591338 не доступно для просмотра --> * {{книга|заглавие=Дедушкины вечера. Русские сказки для детей в стихах Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Плотников|год=1880}} ({{РГБ|01003593240|5}}; {{РНБ|bx000004662|5}}) * {{книга|заглавие=Демон. Сатирическая поэма. Сказки Где лучше. Кто в лес, кто по дрова. Белый орел. Кому на свете жить плохо, Урок метафизикам. Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Ф.&nbsp;Н.&nbsp;Плотников|год=1880}} ({{РГБ|01003593241|7}}; {{РНБ|bx000004663|7}}; {{GBS|-S5IAQAAMAAJ|PP3}}; {{HT|chi.085285059|3}}) * {{книга|заглавие=Чем хата богата. Песни и рифмы Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография Ф.&nbsp;С.&nbsp;Сущинского|год=1880}} ({{РГБ|01003593242|5}}; {{РНБ|bx000004664|5}}) * {{книга|автор=|заглавие=Аргус. Юмористический альбом Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=тип. В. Демакова|год=1880}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3593239 --> * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Всем сестрам по серьгам. Юмористический сборник. Песни, сцены, эпиграммы и пр.|место=СПб.|издательство=Типография Добродеева|год=1881}} ({{РГБ|01003594186|5}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Людоеды, или Люди шестидесятых годов. Роман. Стихотворения, очерки и сказки. 2-е издание юмористического альбома Аргус|место=СПб.|издательство=Типография и хромолитография А.&nbsp;Траншеля|год=1881}} ({{РГБ|01003594187|5}}; {{РНБ|bx000004675|5}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Новые новинки — песни да картинки|место=СПб.—М.|издательство=М.&nbsp;О.&nbsp;Вольф|год=1882}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3595543 --> * {{книга|заглавие=Тёплое гнёздышко. Стихотворения Д.&nbsp;Минаева с рисунками, исполненные красками по акварелям [[Павел Туман|Павла Тумана]]|место=СПб.—М.|издательство=М.&nbsp;О.&nbsp;Вольф|год=1882}} ({{РГБ|01003613368|9}}; {{РГБ|bx000004815|9|deadlink=1}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Не в бровь, а в глаз|место=СПб.—М.|издательство=М.&nbsp;О.&nbsp;Вольф|год=1883}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3596642 не доступно для просмотра http://primo.nlr.ru/07NLR_VU1:07NLR_LMS004546935 --> * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев (сын)|заглавие=Лишения чувства. Повесть в двух частях. Поневоле. Рассказ|место=СПб.|издательство=Издание книжного склада газеты «Родина»|год=1887}} ({{РГБ|01002840425|3}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Шутники. Рассказ Дм.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография Е.&nbsp;Евдокимова|год=1889}} ({{РГБ|01003656220|5}}; {{РНБ|bx000005247|5}}) * {{Минаев:Собрание стихотворений, 1947|страницы=}} ({{РГБ/Каталог|005841213}}, [https://imwerden.de/pdf/minaev_sobranie_stikhotvoreny_1947__ocr.pdf imwerden.de]) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Избранное|место=М.|издательство=Художественная литература|год=1986}} Публикации в периодических изданиях: * {{Время|год=1861|том=I|номер=|отд=II|страницы={{GBS|PZYZAAAAYAAJ|RA2-PA65|65—82}}}} * {{Русский вестник|год=1861|том=32|номер=4|страницы={{РГБ|60000288050|348|704—705|deadlink=1}}}} * {{Русское слово|год=1861|номер=6|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1861 06.pdf/278|52—58]]}}<!-- Киая («Ты счастлив, друг-рыбак, средь вольной нищеты…») --> * {{Современник|год=1861|том=LXXXX|номер=11|отд=I|страницы={{GBS|uUAFAAAAYAAJ|PA346|346—347}}}} * {{Русское слово|год=1862|номер=4|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1862 04.pdf/56|10—12]]}} * «Искра», 1863, № 1, 6 января, стр. {{GBS|9IJnAAAAcAAJ|PA14|14—15}}<!-- Литературные попытки Михаила Бурбонова --> * {{Русское слово|год=1863|номер=1|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 01.pdf/154|54]]}} * {{Русское слово|год=1863|номер=4|отд=I|страницы={{GBS|vSoVAAAAYAAJ|RA3-PA61|1—58}}, {{GBS|vSoVAAAAYAAJ|RA4-PA60|60}}}} * {{Русское слово|год=1863|номер=5|отд=I|страницы={{GBS|mSsVAAAAYAAJ|RA3-PA45|45—48}}}} * {{Современник|год=1863|том=XCVII|номер=8|отд=I|страницы={{GBS|sZIGAAAAYAAJ|PA401|401—438}}}}<!-- Беппо --> * {{Русское слово|год=1863|номер=9|отд=I|страницы={{GBS|yiwVAAAAYAAJ|PA154|154—156}}}} * {{Русское слово|год=1863|номер=10|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 10.pdf/133|127]], [[Страница:Russkoe slovo 1863 10.pdf/241|235—240]]}} * {{Искра|год=1864|номер=8|страницы=139—140}} * {{Русское слово|год=1864|номер=11|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1864 11.pdf/321|335—336]]}}<!-- Мост --> * {{Искра|год=1866|номер=34|страницы=443}} * {{Дело|год=1867|номер=7|страницы={{РГБ|60000170804|137|267—269|deadlink=1}}}}<!-- Умалишённый («Я расскажу, что делали со мной…») --> * {{Дело|год=1867|номер=8|страницы={{РГБ|60000170805|135|264|deadlink=1}}, {{РГБ|60000170805|156|307—308|deadlink=1}}}}<!-- Новогреческая песня («Отчего, ты, сердце, ноешь…») и Девочке («Русокудрая головка!..») --> * {{Дело|год=1868|номер=3|страницы={{GBS|i_c6AQAAMAAJ|PA220|220}}}}<!-- Моей Галатее --> * {{Дело|год=1868|номер=4|страницы={{GBS|z-86AQAAMAAJ|PA68|68}}}}<!-- Последняя ирония --> * {{Дело|год=1868|номер=10|страницы={{РГБ|60000170961|94|183—184|deadlink=1}}}}<!-- Народные мотивы: «Не пеки, жена блинов мне…» и «Ходит, рот розиня…» --> * {{Дело|год=1868|номер=12|страницы={{РГБ|60000170963|187|132|deadlink=1}}}}<!-- Свобода --> * {{Дело|год=1869|номер=9|страницы={{GBS|TggFAAAAYAAJ|PA184|184}}, {{GBS|TggFAAAAYAAJ|PA202|202—204}}}} * {{Дело|год=1870|номер=1|страницы={{GBS|L_E6AQAAMAAJ|PA38|38}}, {{GBS|L_E6AQAAMAAJ|PA136|136—141}}, {{GBS|L_E6AQAAMAAJ|PA402|118}}}}<!-- Труженику, Две собаки и «Жизнь человечества сложилась…» --> * {{Дело|год=1870|номер=2|страницы={{GBS|S_gEAAAAYAAJ|PA85|85}}, {{GBS|S_gEAAAAYAAJ|PA122|122—123}}}} * {{Отечественные записки|год=1870|том=CXCI|номер=7|отд=I|страницы={{GBS|alcFAAAAQAAJ|PA127|127—130}}}} * {{Отечественные записки|год=1870|том=CXCII|номер=10|отд=I|страницы={{GBS|xFcFAAAAQAAJ|PA322|322}}}} * {{Отечественные записки|год=1870|том=CXCIII|номер=11|отд=I|страницы={{GBS|jHg4AQAAIAAJ|PA152|152—154}}}} * {{Дело|год=1871|номер=4|страницы={{GBS|h0RZAAAAcAAJ|PA88|88}}, {{GBS|h0RZAAAAcAAJ|PA224|224}}}}<!-- Предчувствие и Мещанское затишье --> * {{Дело|год=1871|номер=5|страницы={{GBS|rkRZAAAAcAAJ|PA1|1—107}}}}<!-- Фауст --> * {{Отечественные записки|год=1871|том=CXCVII|номер=7|страницы={{GBS|kp1MAAAAcAAJ|PA193|193—194}}}} * {{Дело|год=1871|номер=9|страницы={{GBS|S0dZAAAAcAAJ|RA1-PA62|62}}, {{GBS|S0dZAAAAcAAJ|RA1-PA123|123}}, {{GBS|S0dZAAAAcAAJ|PA210|210}}, {{GBS|S0dZAAAAcAAJ|PA278|278}}}}<!-- Спетые песни, Жажда весны, Когда-то и Осень --> * {{Дело|год=1871|номер=10|страницы={{GBS|ZUdZAAAAcAAJ|PA36|36}}, {{GBS|ZUdZAAAAcAAJ|PA73|73—74}}}}<!-- Последняя песня и Призрак --> * {{Дело|год=1871|номер=11|страницы={{GBS|p0dZAAAAcAAJ|RA1-PA144|144}}, {{GBS|p0dZAAAAcAAJ|PA161|161—162}}}}<!-- Дары весны и На пожарище --> * {{Дело|год=1871|номер=12|страницы={{GBS|tEdZAAAAcAAJ|PA44|44}}, {{GBS|tEdZAAAAcAAJ|PA80|80—96}}}}<!-- Песня пиратов, Сон Августа и «Пусть говорят, что сам себе я враг…» --> * {{Дело|год=1872|номер=1|страницы={{РГБ|60000171619|20}23|deadlink=1}}<!-- Старый год («Меж тем, как празднуют все люди новый год…») -->, {{РГБ|60000171619|34}60—61|deadlink=1}}<!-- Каин (Из Гюго) -->}} * {{Отечественные записки|год=1872|том=CCI|номер=3|отд=I|страницы={{GBS|PSUYAAAAYAAJ|PA244|244—254}}}}<!-- Подземный пир (Из Гюго) --> * {{Отечественные записки|год=1873|том=CCXI|номер=11|отд=I|страницы={{GBS|lFkFAAAAQAAJ|PA242|242—244}}}}<!-- Новый Прометей --> * {{Отечественные записки|год=1875|том=CCXIX|номер=3|отд=I|страницы={{GBS|mlpmAAAAcAAJ|PA259|259—264}}}}<!-- 8 стих. --> * «Пчела», 1877, № 11, стр. 167 * {{Отечественные записки|год=1879|том=CCXLVII|номер=12|страницы={{РНБ|bv000020039|749|526}}}}<!-- Из старого альбома: «Завидую я вам: у вас ещё осталась…» и «Дыханье давит полдень знойный…» --> Публикации в сборниках: * {{книга|заглавие=Хрестоматия для всех. Русские поэты в биографиях и образцах|ответственный=Составил [[Николай Васильевич Гербель|Ник. Вас. Гербель]]|место=СПб|издательство=|год=1873|страницы={{GBS|LFC0AAAAMAAJ|PA599|599—600}}}} * {{Складчина, 1874|страницы={{РГБ|01003604483|74|139—142}}}} * {{книга|заглавие=Английские поэты в биографиях и образцах|ответственный=Под ред. [[Николай Васильевич Гербель|Н.&nbsp;В.&nbsp;Гребеля]]|место=СПб.|издательство=Типография А.&nbsp;М.&nbsp;Котомина|год=1875|страницы=}} * {{книга|заглавие=Немецкие поэты в биографиях и образцах|ответственный=Под ред. [[Николай Васильевич Гербель|Н.&nbsp;В.&nbsp;Гребеля]]|место=СПб.|издательство=В типографии В. Безобразова и {{Ко}}|год=1877|страницы=5—6, 10—14, 16—18, 20—24, 30—34, 36—37, …}} * {{Гейне:Стихотворения, 1931|страницы=568—570, 573—574, 575—577, 582—583, 587—588}} * {{Гейне:Избранные произведения, 1935|страницы={{РГБ|01005273839|91|179—180}}, {{РГБ|01005273839|107|210—211}}}}<!-- Посредничество, «Меня не манит рай небесный…» --> * {{книга|заглавие=Поэты «Искры»|ответственный=Вступительные статьи, подготовка текста и примечания [[Исаак Григорьевич Ямпольский||И.&nbsp;Ямпольского]]|издание=2-e изд|место=Л.|издательство=Советский писатель|год=1955|том=2|страницы=51—512|серия=Библиотека поэта. Большая серия}} ([https://imwerden.de/pdf/poety_iskry_tom2_1955__ocr.pdf imwerden.de]) {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Дмитрий Дмитриевич Минаев}} == Ссылки == * [http://az.lib.ru/m/minaew_d_d/ Произведения Дмитрия Минаева в Библиотеке Максима Мошкова] {{АП|ГОД=1889}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Поэты]] [[Категория:Писатели на русском языке]] crgszvqaa5efn2mtfo22py14nb7v06p 5757340 5757339 2026-10-15T16:06:29Z Sergey kudryavtsev 265 /* Из Гафиза */ 5757340 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Минаев |ИМЕНА=Дмитрий Дмитриевич |ВАРИАНТЫИМЁН=псевдонимы — ''Обличительный поэт, Тёмный Человек, Д.&nbsp;Свияжский, Михаил Бурбонов, Литературное домино, Общий друг, {{sfrac|Mi|fa}}'' |ОПИСАНИЕ=русский поэт и переводчик |ДРУГОЕ=сын [[Дмитрий Иванович Минаев|Д.&nbsp;И.&nbsp;Минаева]] |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Симбирск|Симбирск]] |МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Симбирск|Симбирск]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Минаев }} == Поэзия == * [[Проселком (Минаев)|Проселком («Раз проселочной дорогой…»)]], 1860, опубл. в 1861, с дополн. опубл. в 1863 * [[Сказка о восточных послах (Минаев)|Сказка о восточных послах («Шлёт нам гостинцы Восток…»)]], опубл. в 1863 * [[Юмористам (Минаев)|Юмористам («Юмористы! смейтесь все вы…»)]], 1862—1863, опубл. в 1863 * [[Совет (Минаев)|Совет («От увлечений, ошибок горячего века…»)]], 1863 * [[Лирические песни с гражданским отливом (Минаев)|Лирические песни с гражданским отливом]], опубл. в 1863 *# [[Сядем здесь, под этим клёном! (Минаев)|«Сядем здесь, под этим клёном!..»]] *# [[Когда наплыв противных мне идей (Минаев)|«Когда наплыв противных мне идей…»]] *# [[Лежу я на скошенном сене (Минаев)|«Лежу я на скошенном сене…»]] *# [[Холод, грязные селенья (Минаев)|«Холод, грязные селенья…»]] *# [[Солнце спряталось в тумане (Минаев)|«Солнце спряталось в тумане…»]] *# [[На ниве (Минаев)|На ниве («Тучной нивой иду; колосистая рожь…»)]] * [[Лирические песни без гражданского отлива (Минаев)|Лирические песни без гражданского отлива]], опубл. в 1864 *# [[Ты предо мною сидишь (Минаев)|«Ты предо мною сидишь…»]], опубл. в 1863 *# [[Я — на диване сидел (Минаев)|«Я — на диване сидел…»]], опубл. в 1863 *# [[Что это: ночь или день? (Минаев)|«Что это: ночь или день?..»]], опубл. в 1863 *# [[Тихая звёздная ночь (Минаев)|«Тихая звёздная ночь…»]], опубл. в 1863 *# [[На дворе мычит корова (Минаев)|«На дворе мычит корова…»]], опубл. в 1863 * [[Гоняйся за словом тут каждым! (Минаев)|«Гоняйся за словом тут каждым!..»]], опубл. в 1863 * [[Чудная картина! (Минаев)|«Чудная картина!..»]], опубл. в 1863 * [[Пусть травы на воде русалки колыхают (Минаев)|«Пусть травы на воде русалки колыхают…»]], опубл. в 1863 * [[Литературные попытки Михайлы Бурбонова (Минаев)|Литературные попытки Михайлы Бурбонова]], опубл. в 1863 * [[Последний дуэт (Минаев)|Последний дуэт («Если дурен народ, если падает край…»)]], опубл. в 1863 * [[Вильяму Шекспиру от Михайла Бурбонова (Минаев)|Вильяму Шекспиру от Михайла Бурбонова («Любезный друг Шекспир, талантлив ты — не спорим…»)]], опубл. в 1863 * [[Жизнь наша вроде плац-парада (Минаев)|«Жизнь наша вроде плац-парада…»]], опубл. в 1864 * [[Мотивы русских поэтов (Минаев)|Мотивы русских поэтов]], 1865 *# [[Мотив мрачно-обличительный (Минаев)|Мотив мрачно-обличительный («Мир — это шайка мародёров…»)]] *# [[Мотив слёзно-гражданский (Минаев)|Мотив слёзно-гражданский («Мне жаль тебя, несчастный брат!..»)]] *# [[Мотив ясно-лирический (Минаев)|Мотив ясно-лирический («Тихий вечер навевает…»)]] *# [[Юбилейный мотив (Минаев)|Юбилейный мотив («Когда сном крепким спал народ…»)]] *# [[Мотив бешено-московский (Минаев)|Мотив бешено-московский («Русь героями богата…»)]] * [[Двое (Минаев)|Двое («Я слушал беседу двух старцев в гостиной…»)]], 1866 * {{2О|Музе (Минаев)|Музе («Муза! прочь от меня!»)}} * [[Шут (Минаев)|Шут]] * [[Король и шут (Минаев)|Король и шут]] * [[Н. П. Р.-п-ву (Минаев)|Н. П. Р.-п-ву («Когда-то, милые друзья…»)]], 1870 * {{2О|Доля (Минаев)|Доля («Что ты плачешь так горько, старик?..»)}} * {{2О|Мелодия (Минаев)|Мелодия(«Как ночь стоокая, алмазом звезд одетая…»)}} * {{2О|Уж я сердце своё хороню (Минаев)|«Уж я сердце своё хороню, хороню…»)}} * {{2О|Королевское платье (Минаев)|Королевское платье («На белом свете жил да был…»)}}, опубл. в 1868 * {{2О|Демократка (Минаев)|Демократка}}, опубл. в 1869 * {{2О|Столица шумная в волненьи (Минаев)|«Столица шумная в волненьи…»}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Добрые советы (Минаев)|Добрые советы («Сколько люди мне советов…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Деловые люди (Минаев)|Деловые люди («От люльки до могилы…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|На самом интересном месте (Минаев)|На самом интересном месте («В наш век прогресса, знанья, света…»)}}<!-- не позже 1871 --> * [[Опыты переводов Гейне на русский язык (Минаев)|Опыты переводов Гейне на русский язык]]<!-- http://books.google.ru/books?id=xw1KAAAAcAAJ&hl=ru&pg=PA416#v=onepage&q&f=false --> *# [[В могиле (Минаев)|В могиле («Ночь над мёртвым тяготела…»)]] *# [[Девице Поле (Минаев)|Девице Поле («Из слёз моих взойдут средь поля…»)]] *# [[Тебя люблю! — Люблю сама я! (Минаев)|«Тебя люблю!&nbsp;— Люблю сама я!..»]] *# [[Неподвижно там, в эфире (Минаев)|«Неподвижно там, в эфире…»]] *# [[Благоуханного лобзанья (Минаев)|«Благоуханного лобзанья…»]] *# [[Была весна. Из сада нёсся гул (Минаев)|«Была весна. Из сада нёсся гул…»]] *# [[Мне попалась в январе ты (Минаев)|«Мне попалась в январе ты…»]] *# [[За картой раскрытой (Минаев)|«За картой раскрытой…»]] *# [[Свет глуп и слеп, но ты, малютка (Минаев)|«Свет глуп и слеп, но ты, малютка…»]] *# [[Над севере дальнем, над снежною пашней (Минаев)|«Над севере дальнем, над снежною пашней…»]] *# [[Разлуки долгой наказания (Минаев)|«Разлуки долгой наказания…»]] *# [[Любили мы. Нам целый мир (Минаев)|«Любили мы. Нам целый мир…»]] *# [[Ветер сердито в окошко врывается (Минаев)|«Ветер сердито в окошко врывается…»]] *# [[Звук музыки, блеск и цветы (Минаев)|«Звук музыки, блеск и цветы…»]] *# [[Любовь нас скрепляла и долго и крепко, и прочно (Минаев)|«Любовь нас скрепляла и долго и крепко, и прочно…»]] *# [[Сон мой тот же. В нем не то ли (Минаев)|«Сон мой тот же. В нем не то ли…»]] * {{2О|Подражание современным лирикам (Минаев)|Подражание современным лирикам («Мне был не страшен жизни холод…»)}}, опубл. в 1863 * [[Новогреческая песня (Минаев)|Новогреческая песня («Отчего ты, сердце, ноешь…»)]], опубл. в 1867 * [[Девочке (Минаев)|Девочке («Русокудрая головка!..»)]], опубл. в 1867 * Гражданские мотивы, опубл. в 1867 *# [[Локтем плотнее мне к локтю прижмись (Минаев)|«Локтем плотнее мне к локтю прижмись…»]] *# [[В тёмном небе, туфли скинув (Минаев)|«В тёмном небе, туфли скинув…»]] *# [[Солнце весны улыбается кротко (Минаев)|«Солнце весны улыбается кротко…»]] *# [[В глухую ночь я шёл Коломной (Минаев)|«В глухую ночь я шёл Коломной…»]] *# [[Что ты смеёшься, ребёнок? (Минаев)|«Что ты смеёшься, ребёнок?..»]] * [[Разуваясь, ходят в небе (Минаев)|«Разуваясь, ходят в небе…»]], опубл. в 1861 * [[Левой-правой!.. (Минаев)|Левой-правой!.. («Свеж, завит, причёсан гладко…»)]], опубл. в 1861 * Народные мотивы, опубл. в 1868: *# [[Не пеки, жена блинов мне (Минаев)|«Не пеки, жена блинов мне…»]] *# [[Ходит, рот розиня (Минаев)|«Ходит, рот розиня…»]] * [[Свобода (Минаев)|Свобода («Молода, бессмертна, как природа…»)]], опубл. в 1868 * [[Гражданский подвиг (Минаев)|Гражданский подвиг («Ты полон, друг, высоких дум…»)]], опубл. в 1869 * Наши читатели. Юмористические этюды, опубл. в 1869: *# [[Землевладелец раззорённый (Минаев)|«Землевладелец раззорённый…»]] *# [[Сплетню путая за сплетней (Минаев)|«Сплетню путая за сплетней…»]] *# [[В погребке дешёвый херес (Минаев)|«В погребке дешёвый херес…»]] *# [[В спальне сабли, ружья, сёдла (Минаев)|«В спальне сабли, ружья, сёдла…»]] *# [[Появилась в лавке дама (Минаев)|«Появилась в лавке дама…»]] *# [[На крыльце сидит слуга (Минаев)|«На крыльце сидит слуга…»]] *# [[Как делишки, братец? (Минаев)|«Как делишки, братец?..»]] *# [[Блуждает фельдшер хромоногий (Минаев)|«Блуждает фельдшер хромоногий…»]] *# [[Ему было семьдесят лет (Минаев)|«Ему было семьдесят лет…»]] *# [[Недавно в жёлтый дом больного привезли (Минаев)|«Недавно в жёлтый дом больного привезли…»]] * Надписи и экспромты, опубл. в 1869: *# [[Автору «Нерона» Жандру (Минаев)|Автору «Нерона» Жандру («Нерон сжёг Рим во время оно…»)]] *# [[Манну (Минаев)|Манну («Труд, взятый не по силам…»)]] *# [[Человек он был (Минаев)|Человек он был... («Вы правы, человек он милый, господа…»)]] *# [[Стихи свои ты пишешь без цензуры (Минаев)|«Стихи свои ты пишешь без цензуры…»]] *# [[Землячке (Минаев)|Землячке («Попасть,&nbsp;— я право не лукавлю…»)]] * [[Альбом светской дамы, составленный из произведений русских поэтов (Минаев)|Альбом светской дамы, составленный из произведений русских поэтов]], опубл. в 1865: ** [[Вдали сверкают Апеннины (Минаев)|«Вдали сверкают Апеннины…»]] ** [[Мы встретились с вами на бале (Минаев)|«Мы встретились с вами на бале…»]] ** [[Давно ли, безумный и праздный (Минаев)|«Давно ли, безумный и праздный…»]] ** [[Итальянских певцов-теноров (Минаев)|«Итальянских певцов-теноров…»]] ** [[Поздним летом, ночью тихой (Минаев)|«Поздним летом, ночью тихой…»]] ** [[Из Саути (Минаев)|Из Саути («Всё в природе плачет…»)]] ** [[Хотелось мне для вашего альбома (Минаев)|«Хотелось мне для вашего альбома…»]] ** [[Из Беранже (Минаев)|Из Беранже («Выпив миску жжёнки…»)]] ** [[По случаю поступления в дом гувернантки из англичанок (Минаев)|По случаю поступления в дом гувернантки из англичанок («Вы поддалися на приманку…»)]] ** [[Из Гейне (Минаев)|Из Гейне («Ночь. На море качка…»)]] ** [[Я не рождён в альбомы дам (Минаев)|«Я не рождён в альбомы дам…»]] ** [[На чужбине каждый жаден (Минаев)|«На чужбине каждый жаден…»]] * Из сборника «Складчина», опубл. в 1874: *# [[Бесприютная странница (Минаев)|Бесприютная странница («Кто ты, прекрасная жена?..»)]] *# [[Дума (Минаев)|Дума («Для счастья личного ужасно…»)]] *# [[Пропавшему без вести (Минаев)|Пропавшему без вести («Ты вчера ещё был с нами…»)]] *# [[Страдания — стихия человека (Минаев)|«Страдания&nbsp;— стихия человека…»]] * [[Евгений Онегин нашего времени (Минаев)/1877 (ДО)|Евгений Онегин нашего времени]], 3-е издание, исправленное и дополненное, 1877 год * Из старого альбома, опубл. в 1879: *# [[Завидую я вам: у вас ещё осталась (Минаев)|«Завидую я вам: у вас ещё осталась…»]] *# [[Дыханье давит полдень знойный (Минаев)|«Дыханье давит полдень знойный…»]] === Юмористические стихотворения обличительного поэта (тёмного человека) === * [[Песни прогресса (Минаев)|Песни прогресса]] ** [[Отцы или дети? (Минаев)|Отцы или дети? («Уж много лет без утомленья…»)]] ** [[Вопрос (Минаев)|Вопрос («Разрешите, Бога, ради…»)]] ** [[Последние славянофилы (Минаев)|Последние славянофилы («Когда в челе своих дружин…»)]] ** [[Московская элегия (Минаев)|Московская элегия («Пускай времён новейших пресса…»)]] ** [[Колыбельная песня женщин (Минаев)|Колыбельная песня женщин («Спите, женщины столицы!..»)]] ** [[Мудрый совет (Минаев)|Мудрый совет («О чём хлопочут все журналы?..»)]] ** [[Нашествие свистопляски (Минаев)|Нашествие свистопляски («Что за волненье в рядах журналистики?..»)]] ** [[Московский турнир (Минаев)|Московский турнир («Уже давно кулачным боем…»)]] ** [[Фанты (Минаев)|Фанты («Бросив газет беспорядки…»)]] ** [[Праздная суета (Минаев)|Праздная суета («Был век славный, золотой…»)]] ** [[Юбилейная песня (Минаев)|Юбилейная песня («Пред героем юбилея…»)]] ** [[Спич фетишистам (Минаев)|Спич фетишистам («В век пропаганд, вопросов разных…»)]] * [[Памяти Лонгинова (Минаев)|памяти Лонгинова...]] ''(эпиграмма)'' (1875) == Переводы== === Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]] === * [[Еврейская мелодия (Байрон; Минаев)|Еврейская мелодия («Ах, плачьте, рыдайте, бездомные дети Сиона…»)]], опубл. в 1863 * [[Песня Чайльд-Гарольда (Байрон; Минаев)|Песня Чайльд-Гарольда («Прости! Утопает в дали голубой…»)]], опубл. в 1863<!-- «Русское слово», 1863, № 9 --> * [[Манфред (Байрон; Минаев)|Манфред. Драматическая поэма в трёх действиях]], опубл. в 1863<!-- «Русское слово», 1863, № 4 --> * {{2О|Беппо (Байрон; Минаев)|Беппо. Венецианская повесть}}, опубл. в 1863<!-- «Современник», 1863, № 8 --> ** [[Беппо (Байрон; Минаев)/1863 (ДО)|Беппо]] — «Современник», 1863, № 8. ** [[Беппо (Байрон; Минаев)/1883 (ДО)|Беппо]] — Сочинения лорда Байрона в переводах русских поэтов. Том 1. 3-е изд. СПб.: Гербель, 1883. * {{2О|Сцена из «Каина» (Байрон; Минаев)|Сцена из «Каина»}}, опубл. в 1871 * [[Тьма (Байрон; Минаев)|Тьма («Я видел сон, но сном он будто не был…»)]], опубл. в 1860 === Из [[Томас Гуд|Томаса Гуда]] === * [[Песня о рубашке (Гуд; Минаев)|Песня о рубашке («В лохмотьях нищенских, измучена работой…»)]], опубл. в 1865 * [[Золото (Гуд; Минаев)|Золото («Золото, золото, ярко блестящее…»)]], опубл. в 1869 === Из [[Томас Мур|Томаса Мура]] === * [[Едва ли есть места прекраснее долины (Мур; Минаев)|«Едва ли есть места прекраснее долины…»]], 1882 * [[Сирена (Мур; Минаев)|Сирена («Я слышал преданье. С глубокой тоской…»)]], 1870 * [[Когда ты рыдаешь страдая (Мур; Минаев)|«Когда ты рыдаешь страдая…»]], опубл. в 1875 === Из [[Анри-Огюст Барбье|Барбье]] === * [[Немезида (Барбье; Минаев)|Немезида («О, кто же ты, кто ты, великая жена?..»)]] * [[Пролог (Барбье; Минаев)|Пролог («Пусть риторы кричат, что резкий стих мой зол…»)]], опубл. в 1861<!-- Современник, 1861, № 11, стр. 346 --> * [[Киая (Барбье; Минаев)|Киая («Ты счастлив, друг-рыбак, средь вольной нищеты…»)]], опубл. в 1861<!-- Русское слово, 1861, № 6, стр. 52-58 --> * [[Джин (Барбье; Минаев)|Джин («Бог нищеты, народа мрачный гений…»)]], опубл. в 1866<!-- Искра, 1866, № 33, стр. 431-432 --> === Из [[Генрих Гейне|Гейне]] === * [[Германия. Зимняя сказка (Гейне; Минаев)|Германия. Зимняя сказка]], опубл. в 1868 * [[Новый госпиталь для сынов Израиля в Гамбурге (Гейне; Минаев)|Новый госпиталь для сынов Израиля в Гамбурге («Вот госпиталь для бедняков евреев…»)]] * [[Церковный советник Прометей (Гейне; Минаев)|Церковный советник Прометей («Рыцарь Паулюс, вор почтенный…»)]] * {{2O|Прощай (Гейне; Минаев)|Прощай («Как пеликан, тебя питал…»)}} * {{2О|Сегодня я провёл чудесно день (Гейне; Минаев)|«Сегодня я провёл чудесно день…»}} * [[Вспоминать о нём не надо! (Гейне; Минаев)|«Вспоминать о нём не надо!..»]] * {{2O|Мушке (Гейне; Минаев)|Мушке («Мне приснилось, что в летнюю ночь вкруг меня…»)}} * {{2O|Morphine (Гейне; Минаев)|Morphine («Двух юношей прекрасных близко сходство…»)}} * {{2O|Ослы-избиратели (Гейне; Минаев)|Ослы-избиратели («Наскучила скоро свобода. Тогда…»)}} * {{2O|В часах песочных, вижу я (Гейне; Минаев)|«В часах песочных, вижу я…»}} * {{2O|Матильда подала букет (Гейне; Минаев)|«Матильда подала букет…»}} * {{2O|Мне было велено судьбой (Гейне; Минаев)|«Мне было велено судьбой…»}} * {{2O|Вели мне тело рвать клещами (Гейне; Минаев)|«Вели мне тело рвать клещами…»}} * {{2O|Я б хотел, чтоб мои песни (Гейне; Минаев)|«Я б хотел, чтоб мои песни…»}} * {{2O|Над ручьём склонилась грустно (Гейне; Минаев)|«Над ручьём склонилась грустно…»}} * [[Болен, болен безнадёжно (Гейне; Минаев)|«Болен, болен безнадёжно…»]] * {{2O|Посредничество (Гейне; Минаев)|Посредничество («Твоя душа пылка, горда…»)}} * {{2O|Эдуард (Гейне; Минаев)|Эдуард («На парадных дрогах перья…»)}} * {{2О|Предчувствие (На небе, где звёзды пылают — Гейне; Минаев)|Предчувствие («На небе, где звёзды пылают…»)}} * [[Трагикомический сонет (Гейне; Минаев)|Трагикомический сонет («Как с бедностью покончил бы я скоро…»)]] * {{2O|Аллилуйя (Гейне; Минаев)|Аллилуйя («На небе блещут звёзды, и солнце, и луна…»)}} * {{2O|Умирающий Альманзор (Гейне; Минаев)|Умирающий Альманзор («На уснувшую Зюлейму…»)}} * {{2O|Песня маркитантки (Гейне; Минаев)|Песня маркитантки («Гусаров очень я люблю…»)}} * {{2О|Ах, оставь пустые фразы! (Гейне; Минаев)|«Ах, оставь пустые фразы!..»}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA40 --> * {{2О|Мир (Гейне; Минаев)|Мир («Мир&nbsp;— это девушка с румянцем красоты…»)}}, опубл. в 1863 * {{2О|Под родным кровом (Гейне; Минаев)|Под родным кровом («Воздух летнего вечера тих был и свеж…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Под небом Пруссии (Гейне; Минаев)|Под небом Пруссии («С каждым днём, слава Богу, редеет вокруг…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Предчувствие (Как чудно блестит заходящее солнце — Гейне; Минаев)|Предчувствие («Как чудно блестит заходящее солнце…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2O|Ж. Б. Руссо (Забился в угол свой испуганно ханжа — Гейне; Минаев)|Ж. Б. Руссо («Забился в угол свой испуганно ханжа…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Наследство (Гейне; Минаев)|Наследство («Имел я тётку старую когда-то…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2O|Звёзды и люди (Гейне; Минаев)|Звёзды и люди («Каждый раз, как на нашей холодной земле…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Стрекоза (Гейне; Минаев)|Стрекоза («Краше нет голубой стрекозы…»)}} * {{2О|Сын безумья! В мир мечтаний (Гейне; Минаев)|«Сын безумья! В мир мечтаний…»}} * {{2О|Берта (Гейне; Минаев)|Берта («Что за чистый был ребёнок!..»)}}<!-- не позже 1863 https://books.google.com/books?id=gw1KAAAAcAAJ&pg=PA53 Bertha («Sie tat so fromm, sie tat so gut…») --> * [[Завещание (Гейне; Минаев)|Завещание («Завещанье своё принимаюсь писать…»)]], опубл. в 1870 Из [[Книга песен (Гейне)|«Книги песен»]]: * [[В наряде с фижмами, увенчана цветами (Гейне; Минаев)|«В наряде с фижмами, увенчана цветами…»]] * [[Вкруг меня тёмный, таинственный лес (Гейне; Минаев)|Пролог («Вкруг меня тёмный, таинственный лес…»)]]<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA37 --> * [[На показ обнажённые плечи (Гейне; Минаев)|«На показ обнажённые плечи…»]]<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA40 --> * {{2О|На глаза ненаглядные девы (Гейне; Минаев)|«На глаза ненаглядные девы…»}}<!-- не позже 1863 https://books.google.com/books?id=gw1KAAAAcAAJ&pg=PA56 Лирическое интермеццо, 14 --> * [[Загадка (Гейне; Минаев)|Загадка («В гостиной, за чашкою чая…»)]]<!-- не позже 1863 https://books.google.com/books?id=gw1KAAAAcAAJ&pg=PA53 Лирическое интермеццо, 51 --> * [[Все думают, что я грущу (Гейне; Минаев)|«Все думают, что я грущу…»]] * [[С востока брели три святые волхва (Гейне; Минаев)|«С востока брели три святые волхва…»]] * [[Ах, песню старую, друг милый (Гейне; Минаев)|«Ах, песню старую, друг милый…»]] * [[Был некогда царь Висвамитра (Гейне; Минаев)|«Был некогда царь Висвамитра…»]] * [[Дитя, мне страшна твоя гибель (Гейне; Минаев)|«Дитя, мне страшна твоя гибель…»]] * [[Твои глаза — сафиры; взгляд (Гейне; Минаев)|«Твои глаза — сафиры; взгляд…»]] Из сборника [[Новые стихотворения (Гейне)|«Новые стихотворения»]]: * {{2О|Тангейзер (Гейне; Минаев)|Тангейзер («Бойтесь, бойтесь, Эссиане…»)}}, опубл. в 1863 * [[На чужбине (Гейне)|На чужбине]]: ** {{2О|Край родной я знал когда-то (Гейне; Минаев)|«Край родной я знал когда-то…»}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA42 --> ** {{2О|В локонах девочку видел во сне я (Гейне; Минаев)|«В локонах девочку видел во сне я…»}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA39 --> * [[Романсы (Новые стихотворения — Гейне)|Романсы]]: ** {{2О|Чайльд Гарольд (Гейне; Минаев)|Чайльд Гарольд («Мрачным трауром покрытый…»)}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA41 --> Стихотворения из сборника {{langi|de|«Gedichte»}}, 1822, не вошедшие в [[Книга песен (Гейне)|«Книгу песен»]]: * {{2O|Любовный привет (Гейне; Минаев)|Любовный привет («О, чудо-девушка, полна…»)}} * {{2O|Любовная жалоба (Гейне; Минаев)|Любовная жалоба («Одиноко я страдаю…»)}} * {{2O|Душевное томление (Гейне; Минаев)|Душевное томление («Под тенью лип гуляет молодёжь…»)}} * {{2O|Белый цветок (Гейне; Минаев)|Белый цветок («Скромный избравши в саду уголок…»)}} * {{2O|Освящение (Гейне; Минаев)|Освящение («Посреди лесной часовни…»)}} * [[Сомнение ума — червяк наш самый злой (Гейне; Минаев)|«Сомнение ума&nbsp;— червяк наш самый злой…»]] * {{2O|Имуществом своим всё не доволен ты (Гейне; Минаев)|«Имуществом своим всё не доволен ты…»}} * {{2O|Георгу С. в Гёттингене (Гейне; Минаев)|Георгу С. в Гёттингене («Осанка гордая, и очи ярко блещут…»)}} * {{2O|Ж. Б. Руссо (Растроганный, могу ль молчать я хладнокровно? — Гейне; Минаев)|Ж. Б. Руссо («Растроганный, могу ль молчать я хладнокровно?..»)}} * [[Свет для меня был комнатою пыток (Гейне; Минаев)|«Свет для меня был комнатою пыток…»]] * {{2O|Ночь на Драхенфельсе (Гейне; Минаев)|Ночь на Драхенфельсе («Мы в полночь добрались до замка, разогрели…»)}} * [[Фрицу Штейнману (Гейне; Минаев)|Фрицу Штейнману («Где гибнут добрые, там побеждают злые…»)]] * {{2O|Францу фон Ц. (Гейне; Минаев)|Францу фон Ц. («В край северный влечёт меня моя звезда…»)}} * {{2O|Сон и жизнь (Гейне; Минаев)|Сон и жизнь («День пылал, и в груди моей сердце пылало…»)}} * {{2O|Ей (Гейне; Минаев)|Ей («Связав в один букет, мной собранный впервые…»)}} Стихотворения из сборника {{langi|de|«Tragödien nebst einem lyrischen Intermezzo»}}, 1823, не вошедшие в [[Книга песен (Гейне)|«Книгу песен»]]: * {{2O|Я давно не верю в небо (Гейне; Минаев)|«Я давно не верю в небо…»}} * {{2O|В жару любви, в немой ночной тиши (Гейне; Минаев)|«В жару любви, в немой ночной тиши…»}} * {{2O|Звёзды ночи золотые, поклонитесь моей милой (Гейне; Минаев)|«Звёзды ночи золотые, поклонитесь моей милой…»}} Стихотворения из [[Путевые картины (Гейне)|«Путевых картин»]], не вошедшие в [[Книга песен (Гейне)|«Книгу песен»]]: * [[В облаках скользит луна (Гейне; Минаев)|«В облаках скользит луна…»]] * {{2O|Закутавшись в тучи, спят боги (Гейне; Минаев)|«Закутавшись в тучи, спят боги…»}} * {{2O|Тебе, равнодушной и вялой, всегда (Гейне; Минаев)|«Тебе, равнодушной и вялой, всегда…»}} * {{2O|До боли губы мне нацеловала ты (Гейне; Минаев)|«До боли губы мне нацеловала ты…»}} * {{2O|Когда меня ты обняла украдкой (Гейне; Минаев)|«Когда меня ты обняла украдкой…»}} * {{2O|Какая ложь в объятьях скрыта! (Гейне; Минаев)|«Какая ложь в объятьях скрыта!..»}} * {{2O|Божествен миг, когда я подавлял (Гейне; Минаев)|«Божествен миг, когда я подавлял…»}} * [[Ты прекрасная хозяйка (Гейне; Минаев)|«Ты прекрасная хозяйка…»]] Стихотворения 1816—1827 годов: * {{2O|Цветы головки поднимают (Гейне; Минаев)|«Цветы головки поднимают…»}} * {{2O|День целый я думал о милой моей (Гейне; Минаев)|«День целый я думал о милой моей…»}} * [[Когда у милой я сижу (Гейне; Минаев)|«Когда у милой я сижу…»]] * {{2O|Бамберг и Вюрцбург (Гейне; Минаев)|Бамберг и Вюрцбург («В обоих округах целебный ключ течёт…»)}} * {{2O|Под Липами, мой друг, найдёшь (Гейне; Минаев)|«Под Липами, мой друг, найдёшь…»}} * {{2O|Aucassin und Nicolette (Гейне; Минаев)|Aucassin und Nicolette («Пред нами развернул ты свой живой ковёр…»)}} Современные стихотворения 1840—1850 годов: * {{2O|Германия (Гейне; Минаев)|Германия («Германия пока ещё дитя…»)}} * {{2O|Георгу Гервегу (Гейне; Минаев)|Георгу Гервегу («Ты, Гервег, жаворонок словно…»)}} * {{2O|Хвалебные песни королю Людвигу (Гейне; Минаев)|Хвалебные песни королю Людвигу («Это&nbsp;— Людвиг Баварский. Подобных ему…»)}} * {{2O|Новый Александр (Гейне; Минаев)|Новый Александр («В Фуле есть король…»)}} * {{2O|Силезские ткачи (Гейне; Минаев)|Силезские ткачи («Нет слёз в их глазах, и в угрюмые дни…»)}} * {{2O|Наш флот (Гейне; Минаев)|Наш флот («Недавно приснился нам флот…»)}} * {{2O|Рационалистическое толкование (Гейне; Минаев)|Рационалистическое толкование («Не враны питали Илью…»)}} * [[По ту и по эту сторону Рейна (Гейне; Минаев)|По ту и по эту сторону Рейна («Резвость мягкая и живость…»)]] * {{2O|Король Артур (Гейне; Минаев)|Король Артур («Не радуйся ещё, Плантагенет…»)}} [[Романсеро (Гейне)|Романсеро]]: * [[Невесты небесные (Гейне; Минаев)|Невесты небесные («Ночью в окнах монастырских…»)]] * [[Восстание из мёртвых (Гейне; Минаев)|Восстание из мёртвых («Звук трубный разносится вкруг…»)]] * [[В октябре 1849 года (Гейне; Минаев)|В октябре 1849 года («Прогремела гроза и ушла наконец…»)]] [[Стихотворения 1853 и 1854 годов (Гейне)|Стихотворения 1853 и 1854 годов]]: * {{2O|Тело и душа (Гейне; Минаев)|Тело и душа («Говорила телу бедная душа…»)}} * {{2O|Красные туфли (Гейне; Минаев)|Красные туфли («Седая, злая кошка, во имя цели гнусной…»)}} * [[Меня не манит рай небесный (Гейне; Минаев)|«Меня не манит рай небесный…»]] * {{2O|Избирательный брак (Гейне; Минаев)|Избирательный брак («Расстаться мы должны, и искренно вполне…»)}} * {{2O|Капризы влюблённых (Гейне; Минаев)|Капризы влюблённых («Влюблённый в муху с давних пор…»)}} * {{2O|Мими (Гейне; Минаев)|Мими («Я не скромная мещанка…»)}} * {{2O|Воспоминание о Гаммонии (Гейне; Минаев)|Воспоминание о Гаммонии («Сироты проходят спокойно…»)}} * {{2O|Иван Безземельный (Гейне; Минаев)|Иван Безземельный («Иван Безземельный воскликнул: „Жена!..“»)}} * {{2O|Аудиенция (Гейне; Минаев)|Аудиенция («Как царь Фараон, не желаю топить…»)}} === Из [[Адам Мицкевич|Адама Мицкевича]] === * {{2О|The Meeting of the Waters (Мур/Мицкевич/Минаев)|The Meeting of the Waters}} * {{2О|Барон (Мицкевич; Минаев)|Барон}} * {{2О|Блоха и раввин (Мицкевич; Минаев)|Блоха и раввин}} * {{2О|Больной король и лисицы (Мицкевич; Минаев)|Больной король и лисицы}} * {{2О|Брито — стрижено (Мицкевич; Минаев)|Брито — стрижено}} * {{2О|В альбом *** (Когда заметишь ты с тоской… — Мицкевич; Минаев)|В альбом *** («Когда заметишь ты с тоской»…)}} * {{2О|В альбом *** (Оба смотрели мы в стороны разные… — Мицкевич; Минаев)|В альбом *** («Оба смотрели мы в стороны разные»…)}} * {{2О|В альбом А. С. (Мицкевич; Минаев)|В альбом А. С.}} * {{2О|В альбом С. Б. (Мицкевич; Минаев)|В альбом С. Б.}} * {{2О|В альбом Целины Шимановской (Мицкевич; Минаев)|В альбом Целины Шимановской}} * {{2О|Девушка на перепутье (Мицкевич; Минаев)|Девушка на перепутье}} * {{2О|Добрый вечер (Мицкевич; Минаев)|Добрый вечер}} * {{2О|Доктору С… (Мицкевич; Минаев)|Доктору С…}} * {{2О|Друзья (Мицкевич; Минаев)|Друзья}} * {{2О|Зима в городе (Мицкевич; Минаев)|Зима в городе}} * {{2О|Колокол и колокольчики (Мицкевич; Минаев)|Колокол и колокольчики}} * {{2О|Королевна Ляля и король Бобо (Мицкевич; Минаев)|Королевна Ляля и король Бобо}} * {{2О|Корчма в Упите (Мицкевич; Минаев)|Корчма в Упите}} * {{2О|Курган Мариси (Мицкевич; Минаев)|Курган Мариси}} * {{2О|О, милая! Поверь, мои воспоминанья… (Мицкевич; Минаев)|О, милая! Поверь, мои воспоминанья…}} * {{2О|Осёл и собака (Мицкевич; Минаев)|Осел и собака}} * {{2О|Песня солдата (Мицкевич; Минаев)|Песня солдата}} * {{2О|Песня филаретов (Мицкевич; Минаев)|Песня филаретов}} * {{2О|Романтизм (Мицкевич; Минаев)|Романтизм}} * {{2О|С добрым утром (Мицкевич; Минаев)|С добрым утром}} * {{2О|Сватовство (Мицкевич; Минаев)|Сватовство}} * {{2О|Свитязь (Мицкевич; Минаев, Бенедиктов)|Свитязь}} * {{2О|Смерть полковника (Мицкевич; Минаев)|Смерть полковника}} * {{2О|Тосты (Мицкевич; Минаев)|Тосты}} * {{2О|Тройка (Мицкевич; Минаев)|Тройка}} * {{2О|Упрямая жена (Мицкевич; Минаев)|Упрямая жена}} * {{2О|Францу Гржималу (Мицкевич; Минаев)|Францу Гржималу}} * {{2О|Хор охотников (Мицкевич; Минаев)|Хор охотников}} * {{2О|Хорёк на выборах (Мицкевич; Минаев)|Хорёк на выборах}} * {{2О|Чины (Мицкевич; Минаев)|Чины}} * {{2О|Шашки (Мицкевич; Минаев)|Шашки}} === Из [[Ювенал]]а === * {{2О|Сатиры Ювенала (Ювенал; Минаев)|'''Сатиры'''}} ** {{2О|Сатиры Ювенала (Ювенал; Минаев)/I. Древний Рим|I. Древний Рим}} ** {{2О|Сатиры Ювенала (Ювенал; Минаев)/II|II («Бедняк! под ветхою, изорванной одеждой…»)}} === Из [[Гафиз]]а === <div class="roman_list"> # [[Нынче в ночь ароматную, лунную (Гафиз; Минаев)|«Нынче в ночь ароматную, лунную…»]] # [[Утро дохнуло; гонит лучезарное (Гафиз; Минаев)|«Утро дохнуло; гонит лучезарное…»]] # [[Дышет сад ароматом Эдема (Гафиз; Минаев)|«Дышет сад ароматом Эдема…»]] </div> === Из [[Виктор Гюго|Виктора Гюго]] === * [[Над падшей женщиной не смейтесь с поруганьем! (Гюго; Минаев)|«Над падшей женщиной не смейтесь с поруганьем!..»]]<!-- не позже 1863 --> * [[Тайное свидание (Гюго; Минаев)|Тайное свидание]] — первый акт драмы «Марион де Лорм»<!-- не позже 1863 --> * [[Рюи Блаз (Гюго; Минаев)|Рюи Блаз]]. Драма в пяти действиях, опубл. в 1868 * [[Эрнани (Гюго; Минаев)|Эрнани]]. Драма в пяти действиях, опубл. в 1869 * [[Каин (Гюго; Минаев)|Каин («Когда навеки проклят Иеговой…»)]], опубл. в 1872 * [[Во мраке (Гюго; Минаев)|Во мраке («Волна, остановись, отпрянь назад. Довольно!..»)]], опубл. в 1875 * [[Ни день, ни ночь (Гюго; Минаев)|Ни день, ни ночь («Каким мы именем назвать тебя должны…»)]], опубл. в 1880 === Из новогреческих народных песен === * [[Отчего ты, сердце ноешь (Минаев)|«Отчего ты, сердце ноешь…»]], опубл. в 1868 * [[Белокурая голубка! (Минаев)|«Белокурая голубка!..»]], опубл. в 1868 === Из сербских народных песен === * [[Совет Вилы (Минаев)|Совет Вилы («На горе стояла рано утром Вила…»)]], опубл. в 1877<!-- Пчела, 1877, № 11, стр. 167 --> === Из [[Альфред де Мюссе|Мюссе]] === * [[Безполезные вопли (Мюссе; Минаев)|Безполезные вопли («Я юн ещё, но уж успел устать…»)]], опубл. в 1868 * [[Порциа (Мюссе; Минаев)|Порциа]], опубл. в 1879 === Из [[Альфред де Виньи|Альфреда де Виньи]] === * [[Лунатик (де Виньи; Минаев)|Лунатик («Что ты с ложа встаёшь до рассвета…»)]]<!-- не позже 1863 --> * [[Потоп (Виньи; Минаев)|Потоп («Земля ещё не потеряла…»)]], опубл. в 1869<!-- ОЗ, 1869, № 12, стр. 385—400 http://books.google.ru/books?id=xlYFAAAAQAAJ&pg=PA385 --> === Из [[Мольер|Мольера]] === * [[Школа женщин (Мольер; Минаев)|Школа женщин]]. Комедия в пяти действиях, опубл. в 1884 * [[Тартюф (Мольер; Минаев)|Тартюф]]. Комедия в пяти действиях, опубл. в 1884 * [[Амфитрион (Мольер; Минаев)|Амфитрион]]. Комедия в трёх действиях с прологом, опубл. в 1881<!-- Отечественные записки, 1881, № 7 --> * [[Учёные женщины (Мольер; Минаев)|Учёные женщины]]. Комедия в пяти действиях, опубл. в 1884 === Из [[Вальтер фон дер Фогельвейде|Вальтера фон дер Фогельвейде]] === * [[Немецкие женщины (Фогельвейде; Минаев)|Немецкие женщины («Вы, жёны севера, приветствуйте меня…»)]] * [[Песнь (Фогельвейде; Минаев)|Песнь («Девы милые, сердце влекущие…»)]] === Из [[Владислав Сырокомля|Владислава Сырокомли]] === * [[Ночлег гетмана (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Ночлег гетмана]], 1879 * [[Сон и ворожба (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Сон и ворожба]], 1879 * [[Деревенский гусляр (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Деревенский гусляр]], 1879 * [[Три литвинки (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Три литвинки]], 1879 * [[Вариации старых тем (Сырокомля; Минаев)|Вариации старых тем («То лаской, то силой, то просьбой в отчизне…»)]], опубл. в 1881 * [[Переписка (Сырокомля; Минаев)|Переписка («Когда зима с деревьев сорвёт убор зелёный…»)]], опубл. в 1881 * [[Викентию Коротынскому (Сырокомля; Минаев)|Викентию Коротынскому («Иди, певец юный! Расправь, птенчик, крылья!..»)]], опубл. в 1881 * [[Освобождение крестьян (Сырокомля; Минаев)|Освобождение крестьян]]  * [[Что я могу нарисовать (Сырокомля; Минаев)|Что я могу нарисовать]]  * [[Старые часы (Сырокомля; Минаев)|Старые часы]]  * [[Ранний мотылек (Сырокомля; Минаев)|Ранний мотылек]] * [[Тост в Петркове (Сырокомля; Минаев)|Тост в Петркове]]  * [[В альбом княгини Пузынины (Сырокомля; Минаев)|В альбом княгини Пузынины]]  * [[Еще гусляр (Сырокомля; Минаев)|Еще гусляр]]  * [[Овидий в Полесьи (Сырокомля; Минаев)|Овидий в Полесьи]]  * [[Охотники (Сырокомля; Минаев)|Охотники]]  * [[На перепутьи (Сырокомля; Минаев)|На перепутьи]] === Из [[Карел Гавличек|Карела Гавличека]] === Тирольские элегии в песнях к месяцу: * [[Ах, свети, румяный месяц (Гавличек; Минаев)|«Ах, свети, румяный месяц…»]] * [[Я из края музыкантов (Гавличек; Минаев)|«Я из края музыкантов…»]] * [[Верный долгу гражданина (Гавличек; Минаев)|«Верный долгу гражданина…»]] * [[Каюсь! глупая привычка! (Гавличек; Минаев)|«Каюсь! глупая привычка!..»]] * [[Месяц красный! Ты недаром (Гавличек; Минаев)|«Месяц красный! Ты недаром…»]] * [[Рог трубит, бегут колёса (Гавличек; Минаев)|«Рог трубит, бегут колёса…»]] * [[Проезжая чрез Иглаву (Гавличек; Минаев)|«Проезжая чрез Иглаву…»]] * [[Ну, мой месяц! Не могу я (Гавличек; Минаев)|«Ну, мой месяц! Не могу я…»]] * [[Так приехали мы в Бриксен (Гавличек; Минаев)|«Так приехали мы в Бриксен…»]] === Другие переводы === * [[Саади]], [[Из Бустана Саади (Саади; Минаев)|Из Бустана Саади («Дождевая капля заронилась в море…»)]] * [[Джакомо Леопарди]], [[Сестре (Леопарди; Минаев)|Сестре («Ты кинула свой тихий, отчий кров…»)]], опубл. в 1868 * [[Гюстав Надо]], [[Полезные люди (Надо; Минаев)|Полезные люди («Мой друг, жить скучно без труда…»)]], опубл. в 1866<!-- Искра, 1866, № 34, стр. 443 --> * [[Пьер Дюпон]], [[Песня работников (Дюпон; Минаев)|Песня работников («Мы, чьи огни до зари зажигаются…»)]], опубл. в 1868 * [[Альфонс Доде]], [[Сливы (Доде; Минаев)|Сливы («Когда хотите вы послушать, как легко…»)]], опубл. в 1879 * [[Шарль Бодлер]], [[Каин и Авель (Бодлер; Минаев)|Каин и Авель («Племя Авеля, будь сыто и одето…»)]], опубл. в 1870 * [[Готфрид Август Бюргер]], [[Труженнику (Бюргер; Минаев)|Труженнику («Пока ты можешь день-деньской…»)]], опубл. в 1877 * [[Уолтер Рэли]], [[Обличи их во лжи! (Рэли; Минаев)|Обличи их во лжи!.. («Поэт! не для песен „к природе“…»)]], опубл. в 1862 * [[Генри Уодсворт Лонгфелло]], [[Мост (Лонгфелло; Минаев)|Мост («В глубокую полночь я был на мосту…»)]], опубл. в 1864<!-- Русское слово, 1864, № 11, стр. 335--> * [[Альфред Теннисон]], [[Древнее предание (Теннисон; Минаев)|Древнее предание («На пышном ложе умирает…»)]], опубл. в 1868 * [[Элизабет Барретт-Браунинг]], [[Детский плач (Барретт-Браунинг; Минаев)|Детский плач («Доноситься-ль до вас, о братья, плач детей…»)]], опубл. в 1871 * [[Из поэмы «Спаситель» (Минаев)|Из поэмы «Спаситель» («И Бог исполнил слово…»)]] * [[Из поэмы «Песнь о Нибелунгах» (Минаев)|Из поэмы «Песнь о Нибелунгах» («С злым умыслом в душе сошлись на совещанье…»)]] * [[Из поэмы «Гудрун» (Минаев)|Из поэмы «Гудрун» («Уж Рождество настало…»)]] * [[Гартман фон Ауэ]], [[Из поэмы «Бедный Генрих» (Гартман фон Ауэ; Минаев)|Из поэмы «Бедный Генрих» («Она и господинъ ея больной…»)]] * [[Готфрид Страсбургский]], [[Из поэмы «Тристан и Изольда» (Готфрид Страсбургский; Минаев)|Из поэмы «Тристан и Изольда» («Окончив совещанье…»)]] * [[Дитмар фон Айст]], [[Расставанье (Айст; Минаев)|Расставанье («На поляне одинокая…»)]] * [[Генрих фон Фельдеке]], [[Истинная любовь (Фельдеке; Минаев)|Истинная любовь («Зимою тоскливо в нас сердце сжимается…»)]] * [[Христиан фон Гамле]], [[Верность (Гамле; Минаев)|Верность («С весенними звуками май нарождается…»)]] * [[Мартин Лютер]], [[Прибежище веры (Лютер; Минаев)|Прибежище веры («Бог — наша крепость, наш оплот!..»)]] * [[Ганс Сакс]], [[Шуточный рассказ (Сакс; Минаев)|Шуточный рассказ («Раз у сельского пастора…»)]] * [[Кристоф Мартин Виланд]], [[Из поэмы «Оберон» (Виланд; Минаев)|Из поэмы «Оберон» («Когда вас развлечёт, читатель, мой рассказ…»)]] == Критика произведений Минаева == * [[Николай Александрович Добролюбов|Н.&nbsp;А.&nbsp;Добролюбов]], [[Перепевы. Стихотворения обличительного поэта (Добролюбов)|Перепевы. Стихотворения обличительного поэта]] // {{Современник|год=1860|том=LXXXII|номер=8|страницы={{GBS|1SkYAAAAYAAJ|RA1-PA283|283—292}} (Новые книги)}} * {{Русское слово|год=1863|номер=4|отд=II|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 04.pdf/371|1—8]]}} * {{Библиотека для чтения|год=1863|месяц=июль|страницы={{GBS|WzQWAAAAYAAJ|RA3-PA41|41—46}} (Современная летопись)}} * {{Современник|год=1863|том=XCIX|номер=11|страницы={{GBS|qmwGAAAAYAAJ|RA1-PA41|41—51}} (Новые книги)}} * П.&nbsp;Б., Русский театр // {{Дело|год=1871|номер=10|страницы={{GBS|ZUdZAAAAcAAJ|RA2-PA1|1—15}} (Современная обозрение)}} == Библиография == Отдельные издания: * {{книга|заглавие=Перепевы. Стихотворения обличительного поэта. Выпуск 1|место=СПб.|издательство=Типография Д.&nbsp;И.&nbsp;Калиновского|год=1859}} ({{GBS|NApeAAAAcAAJ|PP2}}; [https://archive.org/stream/perepievy00mina#page/n3/mode/2up InternetArchive]) * {{книга|заглавие=Виссарион Григорьевич Белинский. Биографический очерк Д.&nbsp;Свияжского|место=СПб.|издательство=Типография Ф.&nbsp;Стелловского|год=1860}} ({{РГБ|bx000007108|7|deadlink=1}}) * {{книга|заглавие=Проказы черта на железной дороге. Юмористическая поэма в стихах Темного человека|издание=2-е изд. испр. и доп|место=СПб.|издательство=Типография Департамента уделов|год=1863}} ({{РГБ|01003566438|9}}; {{РНБ|bx000004409|5}}) * {{книга|заглавие=Думы и песни Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева и юмористические стихотворения обличительного поэта (тёмного человека) [Часть I]|место=СПб.|издательство=Типография В.&nbsp;Головина|год=1863}} ({{GBS|gw1KAAAAcAAJ|PP1}}, {{GBS|gw1KAAAAcAAJ|PA309|огл.}}; {{РГБ/Каталог|003566437}})<!-- https://books.google.ru/books?id=R8VfAAAAcAAJ - без предварительного просмотра --> * {{книга|заглавие=Думы и песни Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева и юмористические стихотворения обличительного поэта (тёмного человека) [Часть II]|место=СПб.|издательство=Типография В.&nbsp;Головина|год=1864}} ({{РГБ|01007210428|1}}, {{РГБ|01007210428|307|огл.}}; {{GBS|mFkTAAAAIAAJ|PP5|Google 1}}, [https://archive.org/stream/dumyipiesniiumo00minagoog#page/n6/mode/2up InternetArchive]; {{GBS|xw1KAAAAcAAJ|PP2|Google 2}}; {{GBS|IygbAAAAYAAJ|PP7|Google 3}}; [https://archive.org/stream/dumyipiesni00mina#page/n3/mode/2up InternetArchive], [[:commons:File:Дмитрий Минаев - Думы и песни, 1864.pdf|commons]], [[Индекс:Дмитрий Минаев - Думы и песни, 1864.pdf|индекс]]) * {{книга|заглавие=Евгений Онегин. Роман в стихах, сокращённый и исправленный по статьям современных лже-реалистов Тёмным человеком. С приложением 5 рисунков работы художника А.&nbsp;И.&nbsp;Лебедева|место=СПб.|издательство=Типография Департамента уделов|год=1866}} ([https://archive.org/stream/evgeniionieginro00mina#page/n5/mode/2up InternetArchive]) * {{книга|заглавие=Здравия желаю! Стихотворения отставного майора Михаила Бурбонова|место=СПб.|издательство=Тип. К.&nbsp;Вульфа|год=1867|страниц=263}} ({{GBS|SLpHAQAAMAAJ|PP7}}; [https://archive.org/stream/zdraviiazhelaius00mina#page/n7/mode/2up InternetArchive]; {{РГБ/Каталог|003569241}})<!-- http://primo.nlr.ru/07NLR_VU1:07NLR_LMS004454451 --> * {{книга|заглавие=Песни и поэмы Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография Министерства уделов|год=1867}} ({{РГБ|01003577978|7}})<!-- http://primo.nlr.ru/07NLR_VU1:07NLR_LMS004506552 --> * {{Минаев:В сумерках, 1868|страницы=}} ({{источник|В сумерках. Сатиры и песни (Минаев, 1868).pdf}}; {{РГБ|01003583108|5}}; {{GBS|oRpeAAAAcAAJ|PP7}}) * {{книга|заглавие=Песни и поэмы Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография О.&nbsp;В.&nbsp;Ландсберг|год=1870}} ({{GBS|owJeAAAAcAAJ|PP7}}; [https://archive.org/stream/piesniipoemy00mina#page/n3/mode/2up InternetArchive]) * {{Минаев:На перепутьи, 1871|страницы=}} ({{GBS|2UlGAAAAYAAJ}}, [[:commons:File:Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf|commons]], [[Индекс:Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf|индекс]]; {{РГБ|01003584218|7}}; {{РНБ|bx000004586|7}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Разорённое гнездо (спетая песня). Комедия в четырёх действиях. Песни и сатиры|место=СПб.|издательство=Типография Н.&nbsp;А.&nbsp;Лебедева|год=1875}} ({{РГБ|01003588701|7}}; {{РНБ|bx000004622|7}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Евгений Онегин нашего времени|издание=3-е изд|место=СПб.|издательство=Типография Р.&nbsp;Голике|год=1877}} ([[commons:file:Евгений Онегин нашего времени (Минаев, 1877).pdf|Commons]], [[Индекс:Евгений Онегин нашего времени (Минаев, 1877).pdf|индекс]]; {{РГБ|01004834459|5}}; {{РНБ|bx000007109|5}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Песни и сатиры и комедия Либерал в пяти действиях|место=СПб.|издательство=Тип. Р.&nbsp;Голике|год=1878}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3591338 не доступно для просмотра --> * {{книга|заглавие=Дедушкины вечера. Русские сказки для детей в стихах Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Плотников|год=1880}} ({{РГБ|01003593240|5}}; {{РНБ|bx000004662|5}}) * {{книга|заглавие=Демон. Сатирическая поэма. Сказки Где лучше. Кто в лес, кто по дрова. Белый орел. Кому на свете жить плохо, Урок метафизикам. Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Ф.&nbsp;Н.&nbsp;Плотников|год=1880}} ({{РГБ|01003593241|7}}; {{РНБ|bx000004663|7}}; {{GBS|-S5IAQAAMAAJ|PP3}}; {{HT|chi.085285059|3}}) * {{книга|заглавие=Чем хата богата. Песни и рифмы Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография Ф.&nbsp;С.&nbsp;Сущинского|год=1880}} ({{РГБ|01003593242|5}}; {{РНБ|bx000004664|5}}) * {{книга|автор=|заглавие=Аргус. Юмористический альбом Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=тип. В. Демакова|год=1880}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3593239 --> * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Всем сестрам по серьгам. Юмористический сборник. Песни, сцены, эпиграммы и пр.|место=СПб.|издательство=Типография Добродеева|год=1881}} ({{РГБ|01003594186|5}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Людоеды, или Люди шестидесятых годов. Роман. Стихотворения, очерки и сказки. 2-е издание юмористического альбома Аргус|место=СПб.|издательство=Типография и хромолитография А.&nbsp;Траншеля|год=1881}} ({{РГБ|01003594187|5}}; {{РНБ|bx000004675|5}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Новые новинки — песни да картинки|место=СПб.—М.|издательство=М.&nbsp;О.&nbsp;Вольф|год=1882}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3595543 --> * {{книга|заглавие=Тёплое гнёздышко. Стихотворения Д.&nbsp;Минаева с рисунками, исполненные красками по акварелям [[Павел Туман|Павла Тумана]]|место=СПб.—М.|издательство=М.&nbsp;О.&nbsp;Вольф|год=1882}} ({{РГБ|01003613368|9}}; {{РГБ|bx000004815|9|deadlink=1}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Не в бровь, а в глаз|место=СПб.—М.|издательство=М.&nbsp;О.&nbsp;Вольф|год=1883}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3596642 не доступно для просмотра http://primo.nlr.ru/07NLR_VU1:07NLR_LMS004546935 --> * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев (сын)|заглавие=Лишения чувства. Повесть в двух частях. Поневоле. Рассказ|место=СПб.|издательство=Издание книжного склада газеты «Родина»|год=1887}} ({{РГБ|01002840425|3}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Шутники. Рассказ Дм.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография Е.&nbsp;Евдокимова|год=1889}} ({{РГБ|01003656220|5}}; {{РНБ|bx000005247|5}}) * {{Минаев:Собрание стихотворений, 1947|страницы=}} ({{РГБ/Каталог|005841213}}, [https://imwerden.de/pdf/minaev_sobranie_stikhotvoreny_1947__ocr.pdf imwerden.de]) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Избранное|место=М.|издательство=Художественная литература|год=1986}} Публикации в периодических изданиях: * {{Время|год=1861|том=I|номер=|отд=II|страницы={{GBS|PZYZAAAAYAAJ|RA2-PA65|65—82}}}} * {{Русский вестник|год=1861|том=32|номер=4|страницы={{РГБ|60000288050|348|704—705|deadlink=1}}}} * {{Русское слово|год=1861|номер=6|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1861 06.pdf/278|52—58]]}}<!-- Киая («Ты счастлив, друг-рыбак, средь вольной нищеты…») --> * {{Современник|год=1861|том=LXXXX|номер=11|отд=I|страницы={{GBS|uUAFAAAAYAAJ|PA346|346—347}}}} * {{Русское слово|год=1862|номер=4|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1862 04.pdf/56|10—12]]}} * «Искра», 1863, № 1, 6 января, стр. {{GBS|9IJnAAAAcAAJ|PA14|14—15}}<!-- Литературные попытки Михаила Бурбонова --> * {{Русское слово|год=1863|номер=1|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 01.pdf/154|54]]}} * {{Русское слово|год=1863|номер=4|отд=I|страницы={{GBS|vSoVAAAAYAAJ|RA3-PA61|1—58}}, {{GBS|vSoVAAAAYAAJ|RA4-PA60|60}}}} * {{Русское слово|год=1863|номер=5|отд=I|страницы={{GBS|mSsVAAAAYAAJ|RA3-PA45|45—48}}}} * {{Современник|год=1863|том=XCVII|номер=8|отд=I|страницы={{GBS|sZIGAAAAYAAJ|PA401|401—438}}}}<!-- Беппо --> * {{Русское слово|год=1863|номер=9|отд=I|страницы={{GBS|yiwVAAAAYAAJ|PA154|154—156}}}} * {{Русское слово|год=1863|номер=10|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 10.pdf/133|127]], [[Страница:Russkoe slovo 1863 10.pdf/241|235—240]]}} * {{Искра|год=1864|номер=8|страницы=139—140}} * {{Русское слово|год=1864|номер=11|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1864 11.pdf/321|335—336]]}}<!-- Мост --> * {{Искра|год=1866|номер=34|страницы=443}} * {{Дело|год=1867|номер=7|страницы={{РГБ|60000170804|137|267—269|deadlink=1}}}}<!-- Умалишённый («Я расскажу, что делали со мной…») --> * {{Дело|год=1867|номер=8|страницы={{РГБ|60000170805|135|264|deadlink=1}}, {{РГБ|60000170805|156|307—308|deadlink=1}}}}<!-- Новогреческая песня («Отчего, ты, сердце, ноешь…») и Девочке («Русокудрая головка!..») --> * {{Дело|год=1868|номер=3|страницы={{GBS|i_c6AQAAMAAJ|PA220|220}}}}<!-- Моей Галатее --> * {{Дело|год=1868|номер=4|страницы={{GBS|z-86AQAAMAAJ|PA68|68}}}}<!-- Последняя ирония --> * {{Дело|год=1868|номер=10|страницы={{РГБ|60000170961|94|183—184|deadlink=1}}}}<!-- Народные мотивы: «Не пеки, жена блинов мне…» и «Ходит, рот розиня…» --> * {{Дело|год=1868|номер=12|страницы={{РГБ|60000170963|187|132|deadlink=1}}}}<!-- Свобода --> * {{Дело|год=1869|номер=9|страницы={{GBS|TggFAAAAYAAJ|PA184|184}}, {{GBS|TggFAAAAYAAJ|PA202|202—204}}}} * {{Дело|год=1870|номер=1|страницы={{GBS|L_E6AQAAMAAJ|PA38|38}}, {{GBS|L_E6AQAAMAAJ|PA136|136—141}}, {{GBS|L_E6AQAAMAAJ|PA402|118}}}}<!-- Труженику, Две собаки и «Жизнь человечества сложилась…» --> * {{Дело|год=1870|номер=2|страницы={{GBS|S_gEAAAAYAAJ|PA85|85}}, {{GBS|S_gEAAAAYAAJ|PA122|122—123}}}} * {{Отечественные записки|год=1870|том=CXCI|номер=7|отд=I|страницы={{GBS|alcFAAAAQAAJ|PA127|127—130}}}} * {{Отечественные записки|год=1870|том=CXCII|номер=10|отд=I|страницы={{GBS|xFcFAAAAQAAJ|PA322|322}}}} * {{Отечественные записки|год=1870|том=CXCIII|номер=11|отд=I|страницы={{GBS|jHg4AQAAIAAJ|PA152|152—154}}}} * {{Дело|год=1871|номер=4|страницы={{GBS|h0RZAAAAcAAJ|PA88|88}}, {{GBS|h0RZAAAAcAAJ|PA224|224}}}}<!-- Предчувствие и Мещанское затишье --> * {{Дело|год=1871|номер=5|страницы={{GBS|rkRZAAAAcAAJ|PA1|1—107}}}}<!-- Фауст --> * {{Отечественные записки|год=1871|том=CXCVII|номер=7|страницы={{GBS|kp1MAAAAcAAJ|PA193|193—194}}}} * {{Дело|год=1871|номер=9|страницы={{GBS|S0dZAAAAcAAJ|RA1-PA62|62}}, {{GBS|S0dZAAAAcAAJ|RA1-PA123|123}}, {{GBS|S0dZAAAAcAAJ|PA210|210}}, {{GBS|S0dZAAAAcAAJ|PA278|278}}}}<!-- Спетые песни, Жажда весны, Когда-то и Осень --> * {{Дело|год=1871|номер=10|страницы={{GBS|ZUdZAAAAcAAJ|PA36|36}}, {{GBS|ZUdZAAAAcAAJ|PA73|73—74}}}}<!-- Последняя песня и Призрак --> * {{Дело|год=1871|номер=11|страницы={{GBS|p0dZAAAAcAAJ|RA1-PA144|144}}, {{GBS|p0dZAAAAcAAJ|PA161|161—162}}}}<!-- Дары весны и На пожарище --> * {{Дело|год=1871|номер=12|страницы={{GBS|tEdZAAAAcAAJ|PA44|44}}, {{GBS|tEdZAAAAcAAJ|PA80|80—96}}}}<!-- Песня пиратов, Сон Августа и «Пусть говорят, что сам себе я враг…» --> * {{Дело|год=1872|номер=1|страницы={{РГБ|60000171619|20}23|deadlink=1}}<!-- Старый год («Меж тем, как празднуют все люди новый год…») -->, {{РГБ|60000171619|34}60—61|deadlink=1}}<!-- Каин (Из Гюго) -->}} * {{Отечественные записки|год=1872|том=CCI|номер=3|отд=I|страницы={{GBS|PSUYAAAAYAAJ|PA244|244—254}}}}<!-- Подземный пир (Из Гюго) --> * {{Отечественные записки|год=1873|том=CCXI|номер=11|отд=I|страницы={{GBS|lFkFAAAAQAAJ|PA242|242—244}}}}<!-- Новый Прометей --> * {{Отечественные записки|год=1875|том=CCXIX|номер=3|отд=I|страницы={{GBS|mlpmAAAAcAAJ|PA259|259—264}}}}<!-- 8 стих. --> * «Пчела», 1877, № 11, стр. 167 * {{Отечественные записки|год=1879|том=CCXLVII|номер=12|страницы={{РНБ|bv000020039|749|526}}}}<!-- Из старого альбома: «Завидую я вам: у вас ещё осталась…» и «Дыханье давит полдень знойный…» --> Публикации в сборниках: * {{книга|заглавие=Хрестоматия для всех. Русские поэты в биографиях и образцах|ответственный=Составил [[Николай Васильевич Гербель|Ник. Вас. Гербель]]|место=СПб|издательство=|год=1873|страницы={{GBS|LFC0AAAAMAAJ|PA599|599—600}}}} * {{Складчина, 1874|страницы={{РГБ|01003604483|74|139—142}}}} * {{книга|заглавие=Английские поэты в биографиях и образцах|ответственный=Под ред. [[Николай Васильевич Гербель|Н.&nbsp;В.&nbsp;Гребеля]]|место=СПб.|издательство=Типография А.&nbsp;М.&nbsp;Котомина|год=1875|страницы=}} * {{книга|заглавие=Немецкие поэты в биографиях и образцах|ответственный=Под ред. [[Николай Васильевич Гербель|Н.&nbsp;В.&nbsp;Гребеля]]|место=СПб.|издательство=В типографии В. Безобразова и {{Ко}}|год=1877|страницы=5—6, 10—14, 16—18, 20—24, 30—34, 36—37, …}} * {{Гейне:Стихотворения, 1931|страницы=568—570, 573—574, 575—577, 582—583, 587—588}} * {{Гейне:Избранные произведения, 1935|страницы={{РГБ|01005273839|91|179—180}}, {{РГБ|01005273839|107|210—211}}}}<!-- Посредничество, «Меня не манит рай небесный…» --> * {{книга|заглавие=Поэты «Искры»|ответственный=Вступительные статьи, подготовка текста и примечания [[Исаак Григорьевич Ямпольский||И.&nbsp;Ямпольского]]|издание=2-e изд|место=Л.|издательство=Советский писатель|год=1955|том=2|страницы=51—512|серия=Библиотека поэта. Большая серия}} ([https://imwerden.de/pdf/poety_iskry_tom2_1955__ocr.pdf imwerden.de]) {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Дмитрий Дмитриевич Минаев}} == Ссылки == * [http://az.lib.ru/m/minaew_d_d/ Произведения Дмитрия Минаева в Библиотеке Максима Мошкова] {{АП|ГОД=1889}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Поэты]] [[Категория:Писатели на русском языке]] sjhu33j7m3hozae5p6d67pgivhem9p8 Викитека:Администрирование 4 55869 5757319 5757273 2026-10-15T12:23:23Z Lanhiaze 23205 /* Версия показываемая незарегистрированным читателям */ Ответ 5757319 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> j5623sompv0bku1fndoohabhdbepyta 5757327 5757319 2026-10-15T14:09:29Z Vladis13 49438 /* Версия показываемая незарегистрированным читателям */ ответ участнику Lanhiaze 5757327 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) :* Наверно можно путём запроса на Фабрикатор... Но раз эта тема не вызвала интереса за почти две недели, то может пусть так и будет?.. Патрулирующих мало. Чем показывать вандализированую версию, лучше показывать старую, пусть и сильно устаревшую. Лучше тогда справку поправить. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:09, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> kvt44sy3r0h2xeknyt6noo36ynv6sms 5757328 5757327 2026-10-15T14:11:29Z Vladis13 49438 /* Перевод интрфейса и справки */ ответ 5757328 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) :* Наверно можно путём запроса на Фабрикатор... Но раз эта тема не вызвала интереса за почти две недели, то может пусть так и будет?.. Патрулирующих мало. Чем показывать вандализированую версию, лучше показывать старую, пусть и сильно устаревшую. Лучше тогда справку поправить. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:09, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) * Лучше перевод «досмотрена» или «проверена»? Примеры [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history тут] и [[Служебная:Журналы/review|тут]] . [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:11, 15 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> dchkn2wfylz7h3btel0tm6e5bv6evm0 5757329 5757328 2026-10-15T14:12:48Z Vladis13 49438 /* Перевод интрфейса и справки */ редактирование ответа 5757329 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) :* Наверно можно путём запроса на Фабрикатор... Но раз эта тема не вызвала интереса за почти две недели, то может пусть так и будет?.. Патрулирующих мало. Чем показывать вандализированую версию, лучше показывать старую, пусть и сильно устаревшую. Лучше тогда справку поправить. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:09, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) * Лучше перевод «досмотрена» или «проверена»? Примеры [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Елизавета_Митрофановна_Милицына&action=history тут] и [[Служебная:Журналы/review|тут]] . [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:11, 15 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> 6txq2dcb2btt3lbqb3ki3vvy2y4w03s 5757342 5757329 2026-10-15T16:49:55Z Lanhiaze 23205 /* Версия показываемая незарегистрированным читателям */ Ответ 5757342 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) :* Наверно можно путём запроса на Фабрикатор... Но раз эта тема не вызвала интереса за почти две недели, то может пусть так и будет?.. Патрулирующих мало. Чем показывать вандализированую версию, лучше показывать старую, пусть и сильно устаревшую. Лучше тогда справку поправить. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:09, 15 октября 2026 (UTC) :*:Я эту тему просто не заметил. Подписан на этой странице только на деятификатор. И далеко не каждый день проверяю список наблюдения. Другие, возможно, тоже. :*:Я несколько десятков страниц проверил или досмотрел (не считая автопатрулирования). Но чтобы это сделать, надо заметить поле с кнопкой, что страница не была проверена, и (я для себя считаю) внимательно её прочитать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:49, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) * Лучше перевод «досмотрена» или «проверена»? Примеры [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Елизавета_Митрофановна_Милицына&action=history тут] и [[Служебная:Журналы/review|тут]] . [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:11, 15 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> j4x5pu57uynx8r2aj7ryp3gwya1bth1 5757343 5757342 2026-10-15T16:53:31Z Lanhiaze 23205 /* Перевод интрфейса и справки */ Ответ 5757343 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) :* Наверно можно путём запроса на Фабрикатор... Но раз эта тема не вызвала интереса за почти две недели, то может пусть так и будет?.. Патрулирующих мало. Чем показывать вандализированую версию, лучше показывать старую, пусть и сильно устаревшую. Лучше тогда справку поправить. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:09, 15 октября 2026 (UTC) :*:Я эту тему просто не заметил. Подписан на этой странице только на деятификатор. И далеко не каждый день проверяю список наблюдения. Другие, возможно, тоже. :*:Я несколько десятков страниц проверил или досмотрел (не считая автопатрулирования). Но чтобы это сделать, надо заметить поле с кнопкой, что страница не была проверена, и (я для себя считаю) внимательно её прочитать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:49, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) * Лучше перевод «досмотрена» или «проверена»? Примеры [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Елизавета_Митрофановна_Милицына&action=history тут] и [[Служебная:Журналы/review|тут]] . [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:11, 15 октября 2026 (UTC) *:Мне кажется, «досмотрена» лучше, чем «проверена», потому что подразумевает меньшую точность результата. Возможно, существуют и более точные слова, но мне они сейчас не приходят в голову. Если придут не слишком поздно — предложу здесь. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:53, 15 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> j9hq7nh0r1xv3a9yp1u9dyqxchib5eu 5757344 5757343 2026-10-15T16:59:08Z Lanhiaze 23205 /* Перевод интрфейса и справки */ Ответ 5757344 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) :* Наверно можно путём запроса на Фабрикатор... Но раз эта тема не вызвала интереса за почти две недели, то может пусть так и будет?.. Патрулирующих мало. Чем показывать вандализированую версию, лучше показывать старую, пусть и сильно устаревшую. Лучше тогда справку поправить. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:09, 15 октября 2026 (UTC) :*:Я эту тему просто не заметил. Подписан на этой странице только на деятификатор. И далеко не каждый день проверяю список наблюдения. Другие, возможно, тоже. :*:Я несколько десятков страниц проверил или досмотрел (не считая автопатрулирования). Но чтобы это сделать, надо заметить поле с кнопкой, что страница не была проверена, и (я для себя считаю) внимательно её прочитать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:49, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) * Лучше перевод «досмотрена» или «проверена»? Примеры [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Елизавета_Митрофановна_Милицына&action=history тут] и [[Служебная:Журналы/review|тут]] . [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:11, 15 октября 2026 (UTC) *:Мне кажется, «досмотрена» лучше, чем «проверена», потому что подразумевает меньшую точность результата. Возможно, существуют и более точные слова, но мне они сейчас не приходят в голову. Если придут не слишком поздно — предложу здесь. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:53, 15 октября 2026 (UTC) :...К тому же, у нас есть статусы страниц ПИ Страница:, где синонимы «Проверено», «Проверена» и «Выверена» являются указанием на высшее качество страницы (ниже неё — «вычитана», и для меня оно на слух всё равно качественнее, чем «досмотрена»; а к досмотренной странице, как мне кажется, как раз и предъявляются не такие высокие требования, как к вычитанной). [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:59, 15 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> i54oc5yh7q9xpgefldw1xq7f5t7gfd4 5757345 5757344 2026-10-15T17:00:16Z Lanhiaze 23205 /* Перевод интрфейса и справки */ оформление 5757345 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) :* Наверно можно путём запроса на Фабрикатор... Но раз эта тема не вызвала интереса за почти две недели, то может пусть так и будет?.. Патрулирующих мало. Чем показывать вандализированую версию, лучше показывать старую, пусть и сильно устаревшую. Лучше тогда справку поправить. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:09, 15 октября 2026 (UTC) :*:Я эту тему просто не заметил. Подписан на этой странице только на деятификатор. И далеко не каждый день проверяю список наблюдения. Другие, возможно, тоже. :*:Я несколько десятков страниц проверил или досмотрел (не считая автопатрулирования). Но чтобы это сделать, надо заметить поле с кнопкой, что страница не была проверена, и (я для себя считаю) внимательно её прочитать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:49, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) * Лучше перевод «досмотрена» или «проверена»? Примеры [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Елизавета_Митрофановна_Милицына&action=history тут] и [[Служебная:Журналы/review|тут]] . [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:11, 15 октября 2026 (UTC) *:Мне кажется, «досмотрена» лучше, чем «проверена», потому что подразумевает меньшую точность результата. Возможно, существуют и более точные слова, но мне они сейчас не приходят в голову. Если придут не слишком поздно — предложу здесь. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:53, 15 октября 2026 (UTC) *:...К тому же, у нас есть статусы страниц ПИ Страница:, где синонимы «Проверено», «Проверена» и «Выверена» являются указанием на высшее качество страницы (ниже неё — «вычитана», и для меня оно на слух всё равно качественнее, чем «досмотрена»; а к досмотренной странице, как мне кажется, как раз и предъявляются не такие высокие требования, как к вычитанной). [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:59, 15 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> laihcmpi0reyu6j31jmy7czsjdb2zgm 5757464 5757345 2026-10-15T23:04:44Z Vladis13 49438 /* Перевод интрфейса и справки */ ответ участнику Lanhiaze: Спасибо за мнение! (-) 5757464 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) :* Наверно можно путём запроса на Фабрикатор... Но раз эта тема не вызвала интереса за почти две недели, то может пусть так и будет?.. Патрулирующих мало. Чем показывать вандализированую версию, лучше показывать старую, пусть и сильно устаревшую. Лучше тогда справку поправить. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:09, 15 октября 2026 (UTC) :*:Я эту тему просто не заметил. Подписан на этой странице только на деятификатор. И далеко не каждый день проверяю список наблюдения. Другие, возможно, тоже. :*:Я несколько десятков страниц проверил или досмотрел (не считая автопатрулирования). Но чтобы это сделать, надо заметить поле с кнопкой, что страница не была проверена, и (я для себя считаю) внимательно её прочитать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:49, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) * Лучше перевод «досмотрена» или «проверена»? Примеры [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Елизавета_Митрофановна_Милицына&action=history тут] и [[Служебная:Журналы/review|тут]] . [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:11, 15 октября 2026 (UTC) *:Мне кажется, «досмотрена» лучше, чем «проверена», потому что подразумевает меньшую точность результата. Возможно, существуют и более точные слова, но мне они сейчас не приходят в голову. Если придут не слишком поздно — предложу здесь. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:53, 15 октября 2026 (UTC) *:...К тому же, у нас есть статусы страниц ПИ Страница:, где синонимы «Проверено», «Проверена» и «Выверена» являются указанием на высшее качество страницы (ниже неё — «вычитана», и для меня оно на слух всё равно качественнее, чем «досмотрена»; а к досмотренной странице, как мне кажется, как раз и предъявляются не такие высокие требования, как к вычитанной). [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:59, 15 октября 2026 (UTC) *:* Спасибо за мнение! [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:04, 15 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> 94anvygbgsbk4029vub4paw5nrih7jb 5757465 5757464 2026-10-15T23:05:16Z Vladis13 49438 /* Перевод интрфейса и справки */ редактирование ответа участнику Lanhiaze 5757465 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Новая замена в Деятификатор == Пред. [[Викитека:Администрирование/Архив-3#Новая замена в Деятификатор|архивировано]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:29, 11 октября 2026 (UTC) : Почему-то «облагороженные» (в ДО) перевёл в «облагор'''а'''женные». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:59, 14 октября 2026 (UTC) :* {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:35, 15 октября 2026 (UTC) == Перевод интерфейса — проверка версий/досмотр/патрулирование, [[Викитека:Правила проверки страниц]] == === Версия показываемая незарегистрированным читателям === Незарегистрированным читателям показываются старые версии страниц, зачастую очень старые. (Это проблема, учитывая что регулярно [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=review проверкой правок] занимаюсь только я. Поэтому, никто никогда может не увидеть обновления и исправления на большом кол-ве страниц Викитеки.) Тогда как в [[ВТ:Правила проверки страниц#Версия, показываемая по умолчанию]] сказано: <blockquote>В общем случае читателям всегда показывается самая свежая версия страницы. … Администраторы имеют право при определённых условиях включить режим стабилизации страницы. При этом для незарегистрированных или новых участников будет отображаться последняя патрулированная версия, а для зарегистрированных — самая свежая.</blockquote> У нас [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Журналы?type=stable нет] стабилизированных страниц. Но если открыть изменённые страницы в режиме Инкогнито браузера, [[Скверный анекдот (Достоевский)|например]], открываются старые версии, не всякий догадается нажать вверху «текущая версия». Думаю, надо отразить это в справке, фактически, этот раздел справки целиком неадекватен ситуации. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) :Согласен, что справка и другие материалы должны обновляться. Не знаю, насколько смогу этому способствовать. А можно ли изменить настройки, чтобы показывалась текущая версия страницы всегда, раз режима стабилизации нет? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:23, 15 октября 2026 (UTC) :* Наверно можно путём запроса на Фабрикатор... Но раз эта тема не вызвала интереса за почти две недели, то может пусть так и будет?.. Патрулирующих мало. Чем показывать вандализированую версию, лучше показывать старую, пусть и сильно устаревшую. Лучше тогда справку поправить. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:09, 15 октября 2026 (UTC) :*:Я эту тему просто не заметил. Подписан на этой странице только на деятификатор. И далеко не каждый день проверяю список наблюдения. Другие, возможно, тоже. :*:Я несколько десятков страниц проверил или досмотрел (не считая автопатрулирования). Но чтобы это сделать, надо заметить поле с кнопкой, что страница не была проверена, и (я для себя считаю) внимательно её прочитать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:49, 15 октября 2026 (UTC) === Перевод интрфейса и справки === Оказалось, что почти 20 лет у нас используется ошибочный перевод прав участников в интерфейсе и справке [[Викитека:Правила проверки страниц]]. Из-за чего в англовиках и разбработчики нас не понимают, просто закрывая запрос об ошибке. Такая же проблема в Википедии, где есть право «патрулирующий, патрулировать», но это перевод права '''<code><nowiki>patrol</nowiki></code>''', тогда как используется совсем иное право '''<code><nowiki>review</nowiki></code>'''. В связи с этим надо перевести сообщения интерфейса, исправить справку. Убрать слово «патруль» как связанное со старой функцией, которая ещё в 2009 году [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=MediaWiki:Right-autopatrol&action=history отмечена] в интерфейсе прав администраторов как устаревшая ([[Служебная:Права групп участников#sysop]]). У нас право «'''review'''/'''reviewer'''» переводится как «досмотр версии, досматривающий» ([[Служебная:Журналы/review]]). Но при этом, зачастую как «патрулирование». Тогда как за год у нас делается «патрулирование» лишь нескольких страниц: [[Служебная:Журналы/patrol]]. * Внизу страниц с непроверенными правками, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Свобода_слова_(Цеховская)&oldid=5754219 например], можно увидеть 2 отдельные кнопки с подписью «проверить версию». Но в англ. интерфейсе слева — «review», справа — «patrol». Надо переименовать. * Я переименовал сообщения «отпатрулировал» на «досмотрел» [[Служебная:Журналы/review|в журнале]], но там также используются слова «проверил». Сам журнал озаглавлен «Журнал проверок версий», хотя это можно переименовать. Или может использовать «проверка»? Но тогда будет «проверил» 3 раза, тавтология. Иначе «досмотрел» 3 раза, тавтология… Иначе «досмотрел/проверил» в разнобой. <br>Сейчас: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно проверено]) (проверенные изменения)</nowiki></code>. <br>Можно исправить на: <code><nowiki>{Участник} досмотрел версию страницы *** ([Точность: Выборочно досмотрено]) (досмотренные изменения)</nowiki></code>. * Переименовал в [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Варвара_Николаевна_Цеховская&action=history Истории правок] на «досмотрена». Как вариант, можно переименовать в «автодосмотрена». Или в «проверена автоматически», или в «автопроверена»? Мне слово «досмотр» напоминает полицейский досмотр сумок и карманов… Но в нём корень «посмотреть». Это не значит «проверять», что может подразумевать проверку ссылок. Поэтому не стоит переименовать группу «Досматривайщий» в «Проверяющий», в соответствие с «Журнал проверок версий», кмк. Но оставляя текущее, может переименовать журнал в «Журнал досмотра версий»?<br> В русскоязычных проектах названия вразнобой: где-то флаг называются «патрулирующий», где-то как у нас.<br> В англовики: * «review», [[w:en:Wikipedia:Reviewing pending changes]] — это отметка правок/версий. * «patrol», [[w:en:Wikipedia:New pages patrol/Reviewers]] — это исключительно проверка новых страниц ([[Служебная:Новые страницы]]). Написано, что функционал «patrol» был обновлен в вики-движке 10 лет назад. Как видно, это так и работает. По журналу патрулирования ([[Служебная:Журналы/patrol]]), там только первые правки создания страниц. И в списке [https://ru.wikisource.org/w/index.php?hidebots=1&hidecategorization=1&hideWikibase=1&hidenewuserlog=1&limit=500&days=1&enhanced=1&title=Служебная:Свежие_правки&urlversion=2 Свежих правок] знаком «<abbr title="This edit has not yet been patrolled" class="unpatrolled">!</abbr>» отмечены новые страницы без патрулирования.<br> Поэтому, логично будет слово «патрулирование/патрулирующий» оставить для права «patrol». Исправив его использование в интерфейсе. Перевод интерфейса делается на translatewiki.net. Можно перегрузить это локально, что имеет приоритет над тамошними настройками и не требует процедуры регистрации как переводчика. Почти 20 лет у нас работают локальные переводы. Найти строку перевода [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special:SearchTranslations&query=отпатрулировал+версию+страницы&language=ru&group=mediawiki&grouppath=mediawiki можно там], редактировать [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&target=Vladis13&namespace=8&tagfilter=&start=2026-10-03&end=2026-10-03&limit=100 здесь]. ([[w:ВП:Перевод интерфейса]]) --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:36, 3 октября 2026 (UTC) * Лучше перевод «досмотрена» или «проверена»? Примеры [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Автор:Елизавета_Митрофановна_Милицына&action=history тут] и [[Служебная:Журналы/review|тут]] . [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:11, 15 октября 2026 (UTC) *:Мне кажется, «досмотрена» лучше, чем «проверена», потому что подразумевает меньшую точность результата. Возможно, существуют и более точные слова, но мне они сейчас не приходят в голову. Если придут не слишком поздно — предложу здесь. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:53, 15 октября 2026 (UTC) *:...К тому же, у нас есть статусы страниц ПИ Страница:, где синонимы «Проверено», «Проверена» и «Выверена» являются указанием на высшее качество страницы (ниже неё — «вычитана», и для меня оно на слух всё равно качественнее, чем «досмотрена»; а к досмотренной странице, как мне кажется, как раз и предъявляются не такие высокие требования, как к вычитанной). [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:59, 15 октября 2026 (UTC) *:* Спасибо за мнение! Тогда оставим так, если не будет возражений. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:04, 15 октября 2026 (UTC) == Техновости: 2026-42 == <section begin="technews-2026-W42"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Начиная с 13 октября вики-проекты смогут поменять [[:en:Wikipedia:VisualEditor/Named references|стандартную схему именования автогенерирумых названий сносок в визуальном редакторе]] (сейчас первая сноска получает название <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name=":1" /></syntaxhighlight>). Названия сносок можно будет сделать более читаемыми и подходящими по контексту, что поможет при чтении вики-кода (например, <syntaxhighlight lang="wikitext" inline><ref name="Miller2026-1" /></syntaxhighlight>). Настройка названий сносок в визуальном редакторе производится через системные сообщения MediaWiki, JSON, шаблоны и модули ([[:mw:Special:MyLanguage/Help:Cite/VisualEditor reference names|см. подробности]]). Администраторы могут поменять схему именования сносок [[Special:CommunityConfiguration/Cite-VisualEditor-Autonames|в конфигурации сообщества]]. Это нововведение было запрошено [[:m:Special:MyLanguage/Community_Wishlist/W17|в пожелании сообщества]] и сделано [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T436255] * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] — новая функциональность движка, позволяющая использовать сноски повторно, добавляя им разные подробности. Они будут развёрнуты в английской Википедии 14 октября, а в остальных проектах Фонда — до конца месяца (скорее всего 21 октября). [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|Список часто задаваемых вопросов]] содержит предложения, призванные упростить развёртывание вложенных сносок в вашем проекте. Это [[:m:WMDE Technical Wishes/Sub-referencing/History|давно запрашиваемое сообществом пожелание]], выполненное [[:m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes|Командой технических пожеланий Викимедиа Германия]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440243][https://phabricator.wikimedia.org/T440304] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Moderator Tools|Команда «Инструменты модерирования»]] удалит из мобильной веб-версии вики-сайтов списочный режим списка наблюдения и переключит его пользователей на режим просмотра изменений. Раньше оба режима работали одновременно, причём режим просмотра изменений можно было конфигурировать в расширенных настройках мобильной версии. Поддерживать оба режима слишком сложно, это усложняет код, а также увеличивает риск пропустить баг, поэтому списочный режим будет удалён. * В приложении Википедии под Андроид тестируется новый способ слушать аудиоверсию преамбулы статей в персонализированной ленте. ИИ-модель для синтеза речи читает преамбулу статьи, ничего в ней не изменяя и не добавляя к ней. Эксперимент идёт в бета-версии приложения, он начался на третьей неделе сентября и продлится 30 дней; после этого, в октябре, он пройдёт в обычном приложении Википедии под Андроид, где его увидит ограниченная группа пользователей, подходящих по критериям. Среди них — указать в приложении хотя бы один интерес. Этот эксперимент проводится в рамках общих усилий по поиску интересных способов взаимодействия с контентом в приложении Википедии, углубить интерес пользователей и заинтересовать их подольше. [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Listening to Wikipedia/Phase 1|Подробности см. по ссылке]], приглашаем также [[mw:Talk:Readers/Listening to Wikipedia|оставить отзывы]]. * 14 сентября [[mw:Special:MyLanguage/Help:Extension:CodeMirror|подсветка синтаксиса CodeMirror]] была [[phab:T288161|включена по умолчанию]] для всех разлогиненных и недавно зарегистрированных пользователей английской Википедии. Это изменение не имело негативных последствий, вследствие чего его развернут во всех остальных вики-проектах в ближайшие недели. Просим поделиться отзывами, особенно если вы не согласны с этим решением, а также если ваш вики-проект не желает получить это изменение, [[mw:Special:MyLanguage/Help talk:Extension:CodeMirror#Enabling CodeMirror by default on all WMF wikis for newbies|на странице обсуждения расширения CodeMirror]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440077] * [[d:Wikidata:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|Редактирование всех типов данных в Викиданных с мобильного]] официально выйдет [[d:Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|из беты]] 13 октября и станет доступно всем редакторам. Просим [[d:Wikidata_talk:Usability_and_usefulness/Item_editing_experience/Mobile_editing_of_statements|сообщать о багах и оставлять отзывы]]. * На прошлой неделе изменения ссылок на языковые версии страниц были удалены из [[Special:RecentChanges|свежих правок]] и [[Special:Watchlist|списков наблюдения]] в Викигиде, Викитеке, Викиверситете, Викицитатнике и Викисловаре. Пользователи этих проектов больше не видят, когда к странице добавляют, удаляют или меняют ссылки на её интервики в Викиданных. Удаление не имело негативных последствий, и [[m:Wikidata_For_Wikimedia_Projects|Команда Викиданных для проектов Викимедиа]] планирует развернуть это изменение во всех Википедиях 13 октября в 07:00 по UTC. Пользователи, которым нужно отслеживать эти изменения, приглашаются на [[m:Wikidata For Wikimedia Projects/Clearer Wikidata Edit Summaries/Hide Language Link edits|страницу проекта]] для ознакомления с подробностями; отзывы и просьбы исключить конкретный проект из плана по этому изменению просим [[m:Talk:Wikidata_For_Wikimedia_Projects/Clearer_Wikidata_Edit_Summaries/Hide_Language_Link_edits|оставлять на странице обсуждения проекта]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T440698] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:28|была решена|было решено}} {{formatnum:28}} {{PLURAL:28|задача|задачи|задач}}. Например, в инструменте «Анализ числа просмотров страниц» масштабирование перетаскиванием с нажатой кнопкой больше не будет работать на устройствах с сенсорными экранами. Раньше при случайном касании диаграммы во время прокрутки можно было ненамеренно изменить её масштаб. [https://phabricator.wikimedia.org/T440075] '''Технические обновления''' * В дампах произойдёт три крупных изменения. Легаси-дампы, [https://lists.wikimedia.org/hyperkitty/list/xmldatadumps-l@lists.wikimedia.org/thread/E6D5EU4PMSTSOI2J7A46HJ3YW2W554CS/ помеченные как устаревшие в январе 2026 года], будут полностью выключены. Замена датасетов [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/MediaWiki_Content_File_Exports MediaWiki Content File Exports] отложена для создания «буфера безопасности», также они стали доступны в виде 7zip-архивов. Поменяется URL для скачивания дампов. Подробности, расписание изменений и инструкции по миграции находятся [https://wikitech.wikimedia.org/wiki/Legacy_content_dumps_sunset на странице Legacy content dumps sunset]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.24|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Фонд Викимедиа обнаружил неавторизованную активность агентов OpenAI в проектах Фонда, включая правки в вики-проектах, попытки взломать публичный инструмент для заметок, а также большой автоматизированный траффик. Приглашаем [[diffblog:2026/10/05/openai-rogue-agent-activities-found-on-wikimedia-projects/|прочесть пост в блоге Diff]] (на английском) с подробностями атаки и ответом Фонда. '''Мероприятия и встречи''' * Опубликована дата следующего Хакатона Викимедиа! Мы встретимся в прекрасной Тиране, столице Албании, на [https://www.mediawiki.org/wiki/Wikimedia%20Hackathon%202027 Хакатоне — 2027]. Он пройдёт 9–11 апреля 2027 года. Приглашаем [https://pretix.eu/wikimedia/Hackathon-2027/ податься на стипендию от Pretix] до 30 октября 2026 года. Регистрация начнётся в январе 2027 года. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/42|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W42"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 07:40, 13 октября 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=31142468 --> rkujv22bonso0whehsz2952uiv0xlgl ЭСБЕ/Гидротехника 0 74672 5757400 3598122 2026-10-15T19:49:51Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5757400 wikitext text/x-wiki {{ЭСБЕ | КАЧЕСТВО = 2 |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИСЛОВАРЬ=гидротехника |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИВИДЫ= |МЭСБЕ=Гидротехника |НЭС= |БЭЮ= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= }} '''Гидротехника.''' — Обширные и разнообразные гидротехнические сооружения, вызванные необходимостью орошать поля и снабжать большие города водой, существовали уже у народов древности. «Водотечи вавилонские», сооружения для регулирования разливов Нила в древнем Египте и римские водопроводы упоминаются даже в элементарных учебниках. Однако древние устраивали эти сооружения только по рутине, руководствуясь примером раньше существовавших построек; законы же движения воды, дающие возможность заранее предсказать действие предполагаемого сооружения, были им неизвестны. Так в дошедшем до нас труде: «De Aquaeductibus Urbis Romae Commentarius», Секста Юлия Фронтиуса, заведовавшего водопроводами г. Рима при императорах Нерве и Траяне, есть только заметка, что количество воды, вытекающей из отверстия, зависит не от одних его размеров, но и от высоты воды в резервуаре: более же точного выражения этой зависимости не приводится, хотя подробно излагаются способы измерения вытекающей воды и ее распределения по водоемам с помощью труб. Предания практических гидравликов сохранились в течение средних веков в Италии, где особенности климата и сельскохозяйственной культуры настоятельно требовали поддержания старинных гидротехнических сооружений; там же в XVII ст. положены были основания науки о движении жидкостей, трудами Кастелли, Торричелли и Маджиотти. Впоследствии Паскаль, Мариотт, Ньютон, Даниил и Иван Бернулли, и наконец Даламбер основательно разработали часть теоретической механики, трактующую о движении жидкостей, и указали этим путь для экспериментальных исследований практическим гидротехникам. В теоретической гидродинамике предполагается, что частички капельной, «совершенной» жидкости перемещаются без всякого сопротивления одна относительно другой, и нисколько не поддаются одним только усилиям стремящимся уменьшить объем, между тем, как в действительности, благодаря так называемому поверхностному натяжению и внутреннему трению, эта полная свобода движения не существует ни для частиц, лежащих на границах взятого количества жидкости, ни для частиц, расположенных внутри ее массы. Тем не менее выводы теоретической механики жидкостей остаются логически верным решением поставленной задачи; ошибка суждения может произойти только тогда, когда станут утверждать, что при всяких условиях действительное явление будет происходить вполне согласно вычислению. В частных случаях согласие это может существовать: так выводы гидростатики оказываются в точности согласными с опытами, когда явления волосности не участвуют, а давления недостаточно велики, чтобы произвести заветное для наблюдателя сжатие. Причина этого согласия очевидна: в этом случае силы, не рассматриваемые в теоретической гидростатике, появляются только при движении и исчезают сами собой, когда жидкость приходит в покой. Но в большинстве случаев выводы гидродинамики и даже результаты вычислений по формулам теоретической гидравлики, в которых принято во внимание внутреннее трение, не могут быть применены к практике без введения коэффициентов, определенных из опыта для различных частных случаев. — Результаты такого рода исследований будут изложены в статьях: [[../Истечение|Истечение жидкостей]] и [[../Сопротивление среды|Сопротивления жидкостей]], а физические свойства жидкостей см. в статьях: [[../Жидкости|Жидкости]] и [[../Волосность|Волосность]]. Г., как искусство, принадлежит частью к области инженерного дела, а именно: методы исследования течения рек (гидрометрия) и регулировки этого течения (см. слова: [[../Реки|Реки]], [[../Канал, искусственный водоток|Каналы]] и [[../Водоудержательная плотина|Водоудержательные плотины]]) и устройство водопроводов (см. статьи: [[../Снабжение городов водой|Снабжение водой]], [[../Канализация|Канализация]] и [[../Ирригация|Ирригация]] или [[../Орошение|Орошение]]). Другая часть относится к прикладной механике: это ''водяные двигатели,'' разделяющиеся на ''колеса, турбины'' (см.), двигатели поршневые (водостолбные машины Шмидта, гидравлические краны и др., которые будут описаны в статье «Передача работы на большие расстояния») и машины для подъема воды, как то: насосы поршневые и центробежные (см.), водоподъемные колеса и друг. машины для орошения (см. [[../Орошение|Орошение]]) и тараны гидравлические. Ср. Евневич, «Курс гидравлики»; Франциус и Зонне, часть III «Handbuch der Ingenieurwissenschaften»; Дингельштет, «Водовладение и ирригация»; Ф., Кениг, «Водоснабжение, расчет и устройство водопроводных труб и водоподъемных механизмов»; Котляревский и Кнаббе, «Устройство водоснабжения ж.-д. ст.»; И., Тимме, «Курс гидравлики» (вышел т. II. Гидравлические двигатели); Кольдевин, «Справочная книга по гидравлике». {{right|{{ЭСБЕ/Автор|В. Лермантов}}.}} В более обширном смысле в строительном деле относятся к области Г. все строительные работы, производимые под водой, как, напр., устройство подводных оснований мостовых опор, набережных, маяков и других речных и морских сооружений. Также сюда относится устройство водостоков (канализация городов), плотин и дамб для ограждения от наводнений и пр. Выдающиеся общие сочинения по предмету Г., кроме указанных выше и приведенных в ст. [[../Гидравлика|Гидравлика]], имеющие историческое значение — труды: Belidor «Architecture hydraulique» (П., 1737); Prony, «Nouvelle architecture hydraulique» (П., 1740): Wiebeking, «Allgemeine auf Geschichte und Erfahrung gegründete theoretisch practische Wasserbaukunst» (Дармшт., 1798); Woltmann, «Beitrage zur hydraulischen Architectur» (Мюнх., 1811); D’Aubinsson. «Traité d’hydraulique &agrave; l’usage des ingenieurs» (Париж и Страсбург). Более новые капитальные труды: Hagen, «Handbuch der Wasserbaukunst» (3-е изд., Берлин, 1869—1881); Весker, Handbuch der Ingenieurwissenschaften» (Штутг., 1873, т. IV); Roffiaeu, «Traité descriptiv et raisonné des constructions hydrauliques (Брюс., 1861); Chiolich-Löwenberg, «Anleitung zum Wasserbau» (Штутг., 1864). Сочинения по особым отделам Г. приведены при соответственных статьях. {{right|{{ЭСБЕ/Автор|А. Т.|Таненбаум}}}} [[Категория:ЭСБЕ:Гидротехника| ]] 1nj1hv6bytikcz2fe7715jyviw3h6ay Песенка (Я на солнечном восходе — Ахматова) 0 170894 5757324 5628212 2026-10-15T14:00:01Z Cimumetupp 122983 5757324 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО=4 | НАЗВАНИЕ = Песенка «Я на солнечном восходе…» | АВТОР = [[Анна Андреевна Ахматова]] (1889—1966) | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА =[[Вечер (Ахматова)|Вечер]] | ДАТАСОЗДАНИЯ = 11 марта 1911 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1912 | СОДЕРЖАНИЕ = [[Вечер (Ахматова)#II|Вечер, ч. II]] | ИСТОЧНИК= [http://www.ahmatova.ru/book/777/ сайт: Ахматова]<ref>Сверено по изд.: Анна Ахматова. Стихотворения и поэмы. БП, Советский писатель, Ленинградское отделение, 1979.</ref> | ПРЕДЫДУЩИЙ =[[Сердце к сердцу не приковано (Ахматова)|Сердце к сердцу не приковано]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Я пришла сюда, бездельница (Ахматова)|Я пришла сюда, бездельница]] | ДРУГОЕ = Стих. Ахматовой [[Чёрная вилась дорога (Ахматова)|Чёрная вилась дорога]], которое в первой публикации тоже называлось «Песенка», написано той же метрической формулой Х4ж+Х3м |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Песенка| ЛИЦЕНЗИЯ= PD-RusEmpire }} {{poem-on|ПЕСЕНКА}}<poem> Я на солнечном восходе Про любовь пою, На коленях в огороде Лебеду полю. Вырываю и бросаю — Пусть простит меня. Вижу, девочка босая Плачет у плетня. Страшно мне от звонких воплей Голоса беды, Всё сильнее запах тёплый Мёртвой лебеды. Будет камень вместо хлеба Мне наградой злой. Надо мною только небо, А со мною голос твой. </poem>{{poem-off|11 марта 1911<br/>Царское Село}} [[Файл:Akhmatova Vecher 1912.pdf|page=45|center|thumb|400px|Анна Андреевна Ахматова «Вечер», 1-e изд. C. 45]] [[Файл:Akhmatova Vecher 1912.pdf|page=46|center|thumb|400px|Анна Андреевна Ахматова «Вечер», 1-e изд. C. 46]] == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Анны Андреевны Ахматовой]] [[Категория:Поэзия Анны Андреевны Ахматовой]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1911 года]] [[Категория:Вечер (Ахматова)]] [[Категория:Чётки (Ахматова)]] a36n92cmmcr2dk1iw9yiaqulahggghc 5757325 5757324 2026-10-15T14:01:54Z Cimumetupp 122983 5757325 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО=4 | НАЗВАНИЕ = Песенка «Я на солнечном восходе…» | АВТОР = [[Анна Андреевна Ахматова]] (1889—1966) | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА =[[Вечер (Ахматова)|Вечер]] | ДАТАСОЗДАНИЯ = 11 марта 1911 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1912 | СОДЕРЖАНИЕ = [[Вечер (Ахматова)#II|Вечер, ч. II]] | ИСТОЧНИК= [http://www.ahmatova.ru/book/777/ сайт: Ахматова]<ref>Сверено по изд.: Анна Ахматова. Стихотворения и поэмы. БП, Советский писатель, Ленинградское отделение, 1979.</ref> | ПРЕДЫДУЩИЙ =[[Сердце к сердцу не приковано (Ахматова)|Сердце к сердцу не приковано]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Я пришла сюда, бездельница (Ахматова)|Я пришла сюда, бездельница]] | ДРУГОЕ = Стих. Ахматовой [[Чёрная вилась дорога (Ахматова)|Чёрная вилась дорога]], которое в первой публикации тоже называлось «Песенка», 1913, написано той же метрической формулой Х4ж+Х3м |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Песенка| ЛИЦЕНЗИЯ= PD-RusEmpire }} {{poem-on|ПЕСЕНКА}}<poem> Я на солнечном восходе Про любовь пою, На коленях в огороде Лебеду полю. Вырываю и бросаю — Пусть простит меня. Вижу, девочка босая Плачет у плетня. Страшно мне от звонких воплей Голоса беды, Всё сильнее запах тёплый Мёртвой лебеды. Будет камень вместо хлеба Мне наградой злой. Надо мною только небо, А со мною голос твой. </poem>{{poem-off|11 марта 1911<br/>Царское Село}} [[Файл:Akhmatova Vecher 1912.pdf|page=45|center|thumb|400px|Анна Андреевна Ахматова «Вечер», 1-e изд. C. 45]] [[Файл:Akhmatova Vecher 1912.pdf|page=46|center|thumb|400px|Анна Андреевна Ахматова «Вечер», 1-e изд. C. 46]] == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Анны Андреевны Ахматовой]] [[Категория:Поэзия Анны Андреевны Ахматовой]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1911 года]] [[Категория:Вечер (Ахматова)]] [[Категория:Чётки (Ахматова)]] eum3r912a1yzjr3mc6vg8xgg8prlfc6 5757472 5757325 2026-10-16T02:22:03Z Cimumetupp 122983 5757472 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО=4 | НАЗВАНИЕ = Песенка «Я на солнечном восходе…» | АВТОР = [[Анна Андреевна Ахматова]] (1889—1966) | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА =[[Вечер (Ахматова)|Вечер]] | ДАТАСОЗДАНИЯ = 11 марта 1911 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1912 | СОДЕРЖАНИЕ = [[Вечер (Ахматова)#II|Вечер, ч. II]] | ИСТОЧНИК= [http://www.ahmatova.ru/book/777/ сайт: Ахматова]<ref>Сверено по изд.: Анна Ахматова. Стихотворения и поэмы. БП, Советский писатель, Ленинградское отделение, 1979.</ref> | ПРЕДЫДУЩИЙ =[[Сердце к сердцу не приковано (Ахматова)|Сердце к сердцу не приковано]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Я пришла сюда, бездельница (Ахматова)|Я пришла сюда, бездельница]] | ДРУГОЕ = Ср. стих. Ахматовой [[Чёрная вилась дорога (Ахматова)|Чёрная вилась дорога]], в первой публикации тоже под названием «Песенка», 1913, в той же метрической формуле Х4ж+Х3м |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Песенка| ЛИЦЕНЗИЯ= PD-RusEmpire }} {{poem-on|ПЕСЕНКА}}<poem> Я на солнечном восходе Про любовь пою, На коленях в огороде Лебеду полю. Вырываю и бросаю — Пусть простит меня. Вижу, девочка босая Плачет у плетня. Страшно мне от звонких воплей Голоса беды, Всё сильнее запах тёплый Мёртвой лебеды. Будет камень вместо хлеба Мне наградой злой. Надо мною только небо, А со мною голос твой. </poem>{{poem-off|11 марта 1911<br/>Царское Село}} [[Файл:Akhmatova Vecher 1912.pdf|page=45|center|thumb|400px|Анна Андреевна Ахматова «Вечер», 1-e изд. C. 45]] [[Файл:Akhmatova Vecher 1912.pdf|page=46|center|thumb|400px|Анна Андреевна Ахматова «Вечер», 1-e изд. C. 46]] == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Анны Андреевны Ахматовой]] [[Категория:Поэзия Анны Андреевны Ахматовой]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1911 года]] [[Категория:Вечер (Ахматова)]] [[Категория:Чётки (Ахматова)]] svtxnffq22p6t5bf573eszpddi78v9x МЭСБЕ/Гидротехника 0 258272 5757398 5443096 2026-10-15T19:47:17Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5757398 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Гидротерапия | СЛЕДУЮЩИЙ = Гидроторакс | СПИСОК = 27 | КАЧЕСТВО = 3 | ЭСБЕ = }} '''Гидротехника,''' прикладной отдел гидромеханики, обнимающий строительные работы под водой, работу по устройству каналов, шлюзов, плотин, водопроводов, канализации и тому подобн.; также различные водяные двигатели. См. [[../Гидравлика|Гидравлика]]. [[Категория:МЭСБЕ:Техника]] fhmnquygc3q223t4kxt4j687hkofxry 5757401 5757398 2026-10-15T19:50:31Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5757401 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИСЛОВАРЬ=гидротехника | ПРЕДЫДУЩИЙ = Гидротерапия | СЛЕДУЮЩИЙ = Гидроторакс | СПИСОК = 27 | КАЧЕСТВО = 3 | ЭСБЕ = }} '''Гидротехника,''' прикладной отдел гидромеханики, обнимающий строительные работы под водой, работу по устройству каналов, шлюзов, плотин, водопроводов, канализации и тому подобн.; также различные водяные двигатели. См. [[../Гидравлика|Гидравлика]]. [[Категория:МЭСБЕ:Техника]] kioo9kdor3jys2nr0f0k3cb7z892cgd ЭСБЕ/Вольтман, Рейнгард 0 327772 5757397 3930366 2026-10-15T19:40:25Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5757397 wikitext text/x-wiki {{ЭСБЕ |КАЧЕСТВО=75% |НАЗВАНИЕ=Вольтман |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИВИДЫ= |ВИКИДАННЫЕ= |МЭСБЕ= |ЕЭБЕ= |БЭАН= }} '''Вольтман''' (Рейнгард Woltman) — [[ЭСБЕ/Гидротехника|гидротехник]] (1757—1837). Получил практическое образование и состоял сначала кондуктором при гидротехнических работах, а с 1792 по 1836 гг. директором гамбургских гидротехнических работ. Он оказал громадные услуги при работах по урегулированию реки Эльбы устройством водостеснительных сооружений, где и применялась изобретенная им вертушка, употребляемая и поныне, наряду с другими, для определения скорости течения реки. Из учено-технических его сочинений наиболее известны следующие: «Beiträge zur Hydraulischen Architectur» (1791—99), «Beiträge zur Baukunst schiffborer Kanäle» (1802), «Ueber das Baurechtlichen bei Verbesserung der Flüsse» (1820), «Beiträge zur Schiffbarmachen der Flüsse» (1828). {{right|{{ЭСБЕ/Автор|А. Нюберг}}.}} [[Категория:ЭСБЕ:Персоналии]] [[Категория:ЭСБЕ:Гидротехники]] ov7ngkmrxnfukxxmrfortjkmaj4hfk2 Чёрная вилась дорога (Ахматова) 0 367733 5757326 5756298 2026-10-15T14:03:57Z Cimumetupp 122983 5757326 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Анна Андреевна Ахматова | НАЗВАНИЕ = Чёрная вилась дорога… | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = [[Белая стая (Ахматова)|Белая стая]] | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1913 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1913, [[Нива]], №&nbsp;10, [https://runivers.ru/bookreader/book481976/#page/284/mode/1up С.&nbsp;194] под назв. «Песенка»{{Примечание ВТ|1=В публ. 1913 г. с [https://runivers.ru/books/481976/0284.gif отличиями]: {{poemx1|Песенка| Черная вилась дорога, Дождик моросил'''.''' Проводить меня немного Кто-то попросил. Согласилась, да забыла На него взглянуть, А потом так странно было Вспомнить этот путь. Плыл туман, как фимиамы Тысячи кадил''',''' Спутник песенкой упрямо '''Душу''' бередил. Помню '''темные''' ворота И конец пути''',''' Там со мною шедший кто-то '''Прошептал''': «прости'''!'''» '''Древний''' крестик дал мне в руки, Словно брат родной''',''' И я всюду слышу звуки Песенки степной. Ах, я дома как не дома''',''' Плачу и грущу'''…''' Отзовись, мой незнакомый, Я тебя ищу'''.''' }}}} (стих. Ахматовой [[Песенка (Я на солнечном восходе — Ахматова)|Песенка]] « Я на солнечном восходе про любовь пою,…», 1911, написано той же метрической формулой Х4ж+Х3м) | ИСТОЧНИК = | ДРУГОЕ = Лирическая тема расставания обыграна [[Автор:Даниил Иванович Хармс|Хармсом]], вероятно, с опорой на данн. стих.: «[https://ruscorpora.ru/full-text?search=CncqMAoAIABABXgBkgElCh8KHXBvZXRpYy94eC94YXJtcy94YXJtcy0yMTIueG1sEAAYZDICCAk6AQNCPAo6CjgKA3JlcRIxCi%252FQvdCwINC60L7QvdGPINCy0YHQutC%252B0YfQuNC7INC4INCyINGB0YLRgNC10LzRjw%253D%253D На коня вскочил и в стремя] // '''ногу''' твердую вонзил // Пёт[о]р Келлер. В это время // сверху '''дождик моросил'''…» (1933), «нога», вероятно, перекочевала из [[Как люблю, как любила глядеть я (Ахматова)|след.]] стих.; ср. также стих. [[Автор:Давид Давидович Бурлюк|Давида Бурлюка]] [[Какой глухой слепой старик! (Д. Бурлюк)|«Какой глухой слепой старик!..»]] (опубл. 1913) | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = 4 | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} {{poemx|| Черная вилась дорога, Дождик моросил, Проводить меня немного Кто-то попросил. Согласилась, да забыла На него взглянуть, А потом так странно было Вспомнить этот путь. Плыл туман, как фимиамы Тысячи кадил. Спутник песенкой упрямо Сердце бередил. Помню древние ворота И конец пути — Там со мною шедший кто-то Мне сказал: «Прости…» Медный крестик дал мне в руки, Словно брат родной… И я всюду слышу звуки Песенки степной. Ах, я дома как не дома — Плачу и грущу. Отзовись, мой незнакомый, Я тебя ищу! |1913}} {{Примечания ВТ}} [[Категория:Поэзия Анны Андреевны Ахматовой]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1913 года]] [[Категория:Белая стая (Ахматова)]] r1mquk423w7jvuqf4736g531owziegs 5757471 5757326 2026-10-16T02:20:07Z Cimumetupp 122983 5757471 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Анна Андреевна Ахматова | НАЗВАНИЕ = Чёрная вилась дорога… | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = [[Белая стая (Ахматова)|Белая стая]] | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1913 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1913, [[Нива]], №&nbsp;10, [https://runivers.ru/bookreader/book481976/#page/284/mode/1up С.&nbsp;194] под назв. «Песенка»{{Примечание ВТ|1=В публ. 1913 г. с [https://runivers.ru/books/481976/0284.gif отличиями]: {{poemx1|Песенка| Черная вилась дорога, Дождик моросил'''.''' Проводить меня немного Кто-то попросил. Согласилась, да забыла На него взглянуть, А потом так странно было Вспомнить этот путь. Плыл туман, как фимиамы Тысячи кадил''',''' Спутник песенкой упрямо '''Душу''' бередил. Помню '''темные''' ворота И конец пути''',''' Там со мною шедший кто-то '''Прошептал''': «прости'''!'''» '''Древний''' крестик дал мне в руки, Словно брат родной''',''' И я всюду слышу звуки Песенки степной. Ах, я дома как не дома''',''' Плачу и грущу'''…''' Отзовись, мой незнакомый, Я тебя ищу'''.''' }}}} (ср. стих. Ахматовой [[Песенка (Я на солнечном восходе — Ахматова)|Песенка]] «Я на солнечном восходе про любовь пою…», 1911, в той же метрической формуле Х4ж+Х3м) | ИСТОЧНИК = | ДРУГОЕ = Лирическая тема расставания обыграна [[Автор:Даниил Иванович Хармс|Хармсом]], вероятно, с опорой на данн. стих.: «[https://ruscorpora.ru/full-text?search=CncqMAoAIABABXgBkgElCh8KHXBvZXRpYy94eC94YXJtcy94YXJtcy0yMTIueG1sEAAYZDICCAk6AQNCPAo6CjgKA3JlcRIxCi%252FQvdCwINC60L7QvdGPINCy0YHQutC%252B0YfQuNC7INC4INCyINGB0YLRgNC10LzRjw%253D%253D На коня вскочил и в стремя] // '''ногу''' твердую вонзил // Пёт[о]р Келлер. В это время // сверху '''дождик моросил'''…» (1933), «нога», вероятно, перекочевала из [[Как люблю, как любила глядеть я (Ахматова)|след.]] стих.; ср. также стих. [[Автор:Давид Давидович Бурлюк|Давида Бурлюка]] [[Какой глухой слепой старик! (Д. Бурлюк)|«Какой глухой слепой старик!..»]] (опубл. 1913) | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = 4 | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} {{poemx|| Черная вилась дорога, Дождик моросил, Проводить меня немного Кто-то попросил. Согласилась, да забыла На него взглянуть, А потом так странно было Вспомнить этот путь. Плыл туман, как фимиамы Тысячи кадил. Спутник песенкой упрямо Сердце бередил. Помню древние ворота И конец пути — Там со мною шедший кто-то Мне сказал: «Прости…» Медный крестик дал мне в руки, Словно брат родной… И я всюду слышу звуки Песенки степной. Ах, я дома как не дома — Плачу и грущу. Отзовись, мой незнакомый, Я тебя ищу! |1913}} {{Примечания ВТ}} [[Категория:Поэзия Анны Андреевны Ахматовой]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1913 года]] [[Категория:Белая стая (Ахматова)]] cyxeah7en87u3yldzf8k49ojlpkzchy Сцена из «Каина» (Байрон; Минаев)/ДО 0 456091 5757338 5681264 2026-10-15T16:04:42Z Sergey kudryavtsev 265 5757338 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО=75% |АВТОР=[[Джордж Гордон Байрон|Джорджъ Гордонъ Байронъ]] (1788—1824) |НАЗВАНИЕ=Сцена изъ «Каина» |ПОДЗАГОЛОВОК= |ИЗЦИКЛА= |ИЗСБОРНИКА= |ДАТАСОЗДАНИЯ= |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1867<ref>Впервые&nbsp;— въ&nbsp;журналѣ {{Дело|год=1867|номер=12|страницы={{РГБ|60000170809|167|201—212|deadlink=1}}}}.</ref> |ЯЗЫКОРИГИНАЛА=en |ПЕРЕВОДЧИК=[[Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаевъ]] (1835—1889) |НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА={{lang|en|Cain. A mystery. Act II, scene I («I tread on air, and sink not&nbsp;— yet I fear…»)}} |ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА= |ИСТОЧНИК={{Минаев:На перепутьи, 1871|страницы={{GBS|2UlGAAAAYAAJ|PA200|200—214}}}}. |ДРУГОЕ= |ВИКИПЕДИЯ= |НАВИГАЦИЯ={{На перепутьи (Минаев) |ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Всемирный рынок (Корнуолл; Минаев)/ДО|Всемірный рынокъ]] |СЛЕДУЮЩИЙ=[[Два триумфа (Минаев)/ДО|Два тріумфа]] }} |ПРЕДЫДУЩИЙ= |СЛЕДУЮЩИЙ= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= }} {{poem-on|Сцена изъ «Каина».}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/202|num=200|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/203|num=201|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/204|num=202|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/205|num=203|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/206|num=204|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/207|num=205|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/208|num=206|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/209|num=207|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/210|num=208|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/211|num=209|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/212|num=210|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/213|num=211|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/214|num=212|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/215|num=213|section=Сцена из Каина}} {{Страница|Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf/216|num=214|section=Сцена из Каина}} {{poem-off}} == Примѣчанія. == {{примечания}} {{PD-simple-translate}} [[Категория:Драматургия Джорджа Гордона Байрона]] [[Категория:Английская драматургия]] [[Категория:Переводы, выполненные Дмитрием Дмитриевичем Минаевым]] [[Категория:Литература 1867 года]] [[Категория:Переводы 1867 года]] sntvuxar5i365xhyiuagd3xlm3nrz3m Автор:Александр Тарасович Шищенко 102 767637 5757442 5557512 2026-10-15T21:51:36Z DenisMironov1 124633 added [[Category:Персоналии:Великая Отечественная война]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757442 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = |ФАМИЛИЯ= Шищенко |ИМЕНА= Александр Тарасович |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ= поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= Краснодон, Ворошиловградская область |МЕСТОСМЕРТИ= Краснодон, Ворошиловградская область |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= }} <div class="ws-summary"> == Произведения == * [[Друзьям (Шищенко)|Друзьям]] * [[Мой друг! К тебе мое посланье (Шищенко)|Мой друг! К тебе мое посланье…]] * [[Злодей, мучитель ты народа (Шищенко) |Злодей, мучитель ты народа…]] {{АП|ГОД=1943}} [[Категория:Персоналии:Великая Отечественная война]] g0emft7loudetdu8n37bry83ubvo1qb 5757443 5757442 2026-10-15T21:51:51Z DenisMironov1 124633 added [[Category:Молодая гвардия (подпольная организация)]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757443 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = |ФАМИЛИЯ= Шищенко |ИМЕНА= Александр Тарасович |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ= поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= Краснодон, Ворошиловградская область |МЕСТОСМЕРТИ= Краснодон, Ворошиловградская область |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= }} <div class="ws-summary"> == Произведения == * [[Друзьям (Шищенко)|Друзьям]] * [[Мой друг! К тебе мое посланье (Шищенко)|Мой друг! К тебе мое посланье…]] * [[Злодей, мучитель ты народа (Шищенко) |Злодей, мучитель ты народа…]] {{АП|ГОД=1943}} [[Категория:Персоналии:Великая Отечественная война]] [[Категория:Молодая гвардия (подпольная организация)]] 0beqvft13vu5vhdt32mkq1jrc5yuhrp 5757444 5757443 2026-10-15T21:52:14Z DenisMironov1 124633 added [[Category:Поэты СССР]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757444 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = |ФАМИЛИЯ= Шищенко |ИМЕНА= Александр Тарасович |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ= поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= Краснодон, Ворошиловградская область |МЕСТОСМЕРТИ= Краснодон, Ворошиловградская область |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= }} <div class="ws-summary"> == Произведения == * [[Друзьям (Шищенко)|Друзьям]] * [[Мой друг! К тебе мое посланье (Шищенко)|Мой друг! К тебе мое посланье…]] * [[Злодей, мучитель ты народа (Шищенко) |Злодей, мучитель ты народа…]] {{АП|ГОД=1943}} [[Категория:Персоналии:Великая Отечественная война]] [[Категория:Молодая гвардия (подпольная организация)]] [[Категория:Поэты СССР]] 03fq6vskxps1u4ridq54q5i6v9110bw Друзьям (Шищенко) 0 767639 5757426 4735127 2026-10-15T21:35:31Z DenisMironov1 124633 5757426 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Александр Тарасович Шищенко]] (1925–1943) | НАЗВАНИЕ= Друзьям | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= 1942 | ИСТОЧНИК= [http://www.molodguard.ru/guardian68.htm Александр Тарасович Шищенко. Стихи] | ДРУГОЕ= | ВИКИПЕДИЯ= Шищенко, Александр Тарасович | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= }} {{poem-on|'''Друзьям '''}} <poem> Друзья мои! Настанет день прощанья, И заблестит слеза между ресниц И после крепких дружеских объятий Мы разлетимся, как стая тихих птиц. Пройдёт то время, когда в кругу весёлом Под звуки песен, шуток и любви И сотни клятв, миллионы обещаний Мы коротали вместе свои дни. Праздник жизни - молодости годы, Пройдут бесцельно, глупо, навсегда, Пройдут и шалости и детские забавы, И не вернутся больше никогда. Но горе нам, живём в такое время, Когда кругом бушует ураган Пожмём мы друг другу крепко руки И разлетимся по разным сторонам. </poem> {{poem-off}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Александр Тарасович Шищенко]] rsypdwyb8cohgganyesk4tl9s8gop7d Мой друг! К тебе мое посланье (Шищенко) 0 767640 5757425 4741295 2026-10-15T21:34:12Z DenisMironov1 124633 5757425 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Александр Тарасович Шищенко]] (1925–1943) | НАЗВАНИЕ= Друзьям | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= 1942 | ИСТОЧНИК= [http://www.molodguard.ru/guardian68.htm Александр Тарасович Шищенко. Стихи] | ДРУГОЕ= | ВИКИПЕДИЯ= Шищенко, Александр Тарасович | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= }} {{poem-on|''' *** '''}} <poem> Мой друг! К тебе моё посланье, Толкнула честность писать эти слова, Но в них не будет слепого раскаянья, А в них будет моя лишь правота. Милая! Я знаю твои мысли За свои шутки готов я отвечать, Расскажу тебе святую правду, А потом будешь меня карать! Я пошутил - в этом моя правда, Твоя вина, что приняла всерьёз. Ах, я не знал, порою эти шутки Бывает так: доводят и до слёз. Праздник жизнь - ... молодость Пройдёт бесследно, глупо, навсегда, Я прав, пойми мою невинность, И забудем, что я тебе сказал. Увы! Родная! Это не прошенье, Я не молю вернуть любовь Но..., отвечая честно, Посылаю рукопись свою. </poem> {{poem-off}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Александр Тарасович Шищенко]] 0qukkj71xii9ieloetcojy9325xv1yi Злодей, мучитель ты народа (Шищенко) 0 767641 5757423 4736653 2026-10-15T21:31:44Z DenisMironov1 124633 5757423 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Александр Тарасович Шищенко]] (1925–1943) | НАЗВАНИЕ= Злодей, мучитель ты народа | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= 1942 | ИСТОЧНИК= [http://www.molodguard.ru/guardian68.htm Александр Тарасович Шищенко. Стихи] | ДРУГОЕ= | ВИКИПЕДИЯ= Шищенко, Александр Тарасович | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= }} {{poem-on|''' *** '''}} <poem> Злодей, мучитель ты народа - Послушайте стоны ... Под тяжестью фашистского гнёта Проливается народная кровь. Славу тебе, покоритель, Никто никогда не споёт, А гибель твою, наш мучитель, С нетерпением каждый ждёт. Её ждут француз, англичанин, Итальянец, русский, румын. Кто дорожит отечеством своим. О, злодей! Сколь крови пролито, Неужели желаешь ещё? Миллионы народу побито, Миллионы погибнут ещё. Но настанет тот день - день свободы, Народ полной грудью вздохнёт, Будет крах фашистскому строю, Запоёт свободный народ. </poem> {{poem-off}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Александр Тарасович Шищенко]] hz37a3vwr9di4nhffq9e1012uz30e09 Автор:Олег Васильевич Кошевой 102 768051 5757437 5686858 2026-10-15T21:47:58Z DenisMironov1 124633 added [[Category:Молодая гвардия (подпольная организация)]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757437 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = |ФАМИЛИЯ= Кошевой |ИМЕНА= Олег Васильевич |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ= поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= |МЕСТОСМЕРТИ= |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= }} <div class="ws-summary"> == Произведения == * [[Наступили дни тяжелые (Кошевой)|Наступили дни тяжелые]] * [[Ты, родная, кругом посмотри (Кошевой)|Ты, родная, кругом посмотри]] * [[Грустен и печален (Кошевой)|Грустен и печален]] * [[Ребята родные (Кошевой)|Ребята родные]] * [[Пой, подруга, песню боевую (Кошевой)|Пой, подруга, песню боевую]] * [[Мы смелые, мы крепкие (Кошевой)|Мы смелые, мы крепкие]] * [[Мне тяжело (Кошевой)|Мне тяжело]] * [[Оборвали наше светлое счастье враги (Кошевой)|Оборвали наше светлое счастье враги]] {{АП|ГОД=1943|ВОВ=участник}} [[Категория:Поэты]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Военные деятели]] [[Категория:Молодая гвардия (подпольная организация)]] dh5msnl8a1xg8hqdzk84255v15laupa 5757438 5757437 2026-10-15T21:48:23Z DenisMironov1 124633 removed [[Category:Поэты]]; added [[Category:Поэты СССР]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757438 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = |ФАМИЛИЯ= Кошевой |ИМЕНА= Олег Васильевич |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ= поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= |МЕСТОСМЕРТИ= |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= }} <div class="ws-summary"> == Произведения == * [[Наступили дни тяжелые (Кошевой)|Наступили дни тяжелые]] * [[Ты, родная, кругом посмотри (Кошевой)|Ты, родная, кругом посмотри]] * [[Грустен и печален (Кошевой)|Грустен и печален]] * [[Ребята родные (Кошевой)|Ребята родные]] * [[Пой, подруга, песню боевую (Кошевой)|Пой, подруга, песню боевую]] * [[Мы смелые, мы крепкие (Кошевой)|Мы смелые, мы крепкие]] * [[Мне тяжело (Кошевой)|Мне тяжело]] * [[Оборвали наше светлое счастье враги (Кошевой)|Оборвали наше светлое счастье враги]] {{АП|ГОД=1943|ВОВ=участник}} [[Категория:Поэты СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Военные деятели]] [[Категория:Молодая гвардия (подпольная организация)]] 2eoquc0qdxw6dj5s8s6twpnalwv7c7l 5757441 5757438 2026-10-15T21:51:00Z DenisMironov1 124633 added [[Category:Персоналии:Великая Отечественная война]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757441 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = |ФАМИЛИЯ= Кошевой |ИМЕНА= Олег Васильевич |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ= поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= |МЕСТОСМЕРТИ= |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= }} <div class="ws-summary"> == Произведения == * [[Наступили дни тяжелые (Кошевой)|Наступили дни тяжелые]] * [[Ты, родная, кругом посмотри (Кошевой)|Ты, родная, кругом посмотри]] * [[Грустен и печален (Кошевой)|Грустен и печален]] * [[Ребята родные (Кошевой)|Ребята родные]] * [[Пой, подруга, песню боевую (Кошевой)|Пой, подруга, песню боевую]] * [[Мы смелые, мы крепкие (Кошевой)|Мы смелые, мы крепкие]] * [[Мне тяжело (Кошевой)|Мне тяжело]] * [[Оборвали наше светлое счастье враги (Кошевой)|Оборвали наше светлое счастье враги]] {{АП|ГОД=1943|ВОВ=участник}} [[Категория:Поэты СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Военные деятели]] [[Категория:Молодая гвардия (подпольная организация)]] [[Категория:Персоналии:Великая Отечественная война]] g1e64sawfnlot3zuhz470f507sxl5h7 Наступили дни тяжёлые (Кошевой) 0 768052 5757430 5723381 2026-10-15T21:39:32Z DenisMironov1 124633 DenisMironov1 переименовал страницу [[Наступили дни тяжелые (Кошевой)]] в [[Наступили дни тяжёлые (Кошевой)]] 5723381 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Олег Васильевич Кошевой]] (1926–1943) | НАЗВАНИЕ= Наступили дни тяжелые | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ=1942 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= [https://www.molodguard.ru/book14.htm Свет пламенных сердец / сост. Г. И. Чапанская, В. С. Ладная. — Донецк : «Донбас», 1969.] | ДРУГОЕ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Наступили дни тяжёлые|u=+}} <poem> Наступили дни тяжёлые Для фашистов-подлецов: Убегали из Сталинграда И без формы, без штанов. О проклятые падлюки, Эт не лето, а зима, Будет вам капут, гадюки, В сорок третьем навсегда. Едут, бегут, как черти, Под носом ледяшка в метр Вид-то ихний очень жуткий, Словно страшный мракобес. Отобьём мы вам охоту И с Россией воевать. Эт война, а не курорты, В снегах вам погибать. Мы зимой вам подморозим, Летом солнцем припечём, А с «катюш»-то вас побрызжем, А «Андрюшей» всех сотрём. </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Олег Васильевич Кошевой]] [[Категория:Поэзия о Великой Отечественной войне]] [[Категория:Поэзия 1942 года]] 4a029t50ohua8fzgl5cs5b42bic7977 Ты, родная, кругом посмотри (Кошевой) 0 768053 5757436 5683951 2026-10-15T21:45:30Z DenisMironov1 124633 5757436 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Олег Васильевич Кошевой]] (1926–1943) | НАЗВАНИЕ= Ты, родная, кругом посмотри | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= [https://www.molodguard.ru/book14.htm Свет пламенных сердец / сост. Г. И. Чапанская, В. С. Ладная. — Донецк : «Донбас», 1969.] | ДРУГОЕ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Ты, родная, кругом посмотри|u=+}} <poem> Ты, родная, кругом посмотри, Сколько горя враги принесли. Голод, смерть и могилы везде, Где прошли по советской земле. Где прошёл людоед немчура, Там залита вся кровью земля, Там сожгли, уничтожили всё Дорогое, родное твоё. Ты, родная, врагам отомсти За страданья, за слёзы свои, За мученья, за смерть сыновей, За погибших советских детей. Мать родная, не плачь, только мсти. Скоро придут к нам светлые дни. Правды счастья нам луч золотой Засияет над нашей землёй. </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Олег Васильевич Кошевой]] [[Категория:Поэзия о Великой Отечественной войне]] m2bdifazm2ppnne43vpt0urpj6oqfu5 Грустен и печален (Кошевой) 0 768054 5757427 5683950 2026-10-15T21:36:55Z DenisMironov1 124633 5757427 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Олег Васильевич Кошевой]] (1926–1943) | НАЗВАНИЕ=Грустен и печален | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= [https://www.molodguard.ru/book14.htm Свет пламенных сердец / сост. Г. И. Чапанская, В. С. Ладная. — Донецк : «Донбас», 1969.] | ДРУГОЕ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Грустен и печален|u=+}} <poem> Грустен и печален Парк наш дорогой Осквернён немецкой Подлою ногой. Грустен потому он, Что теперь не мы Посещать приходим Милые цветы. В нём теперь там фрицы Пьяною толпой Всем кричат: мы птицы, Русь дурак — долой. Нет того веселья, Что бывало в нём, Когда все сбирались Шумною толпой. Здесь вот наша школа, Здесь родное всё. Не забыть, подруга, То, что здесь прошло. </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Олег Васильевич Кошевой]] [[Категория:Поэзия о Великой Отечественной войне]] nj532s7tn9hypz5qep50ezvgix8i19y Ребята родные (Кошевой) 0 768055 5757435 5683949 2026-10-15T21:44:13Z DenisMironov1 124633 5757435 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Олег Васильевич Кошевой]] (1926–1943) | НАЗВАНИЕ= Ребята родные | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= [https://www.molodguard.ru/book14.htm Свет пламенных сердец / сост. Г. И. Чапанская, В. С. Ладная. — Донецк : «Донбас», 1969.] | ДРУГОЕ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Ребята родные|u=+}} <poem> Ребята родные, хочу поделиться, Большая есть радость: слыхал, Что наши отбили, врагов истребили И нашим остался родной Сталинград. Пусть гады не брешут, что Армия наша Разбита как будто бы вся Я слушал по радио, всем сообщали, Как наши орлы истребляют врага. Их подлыми трупами поле укрыто, В плен тысячи взяли арийских гадюк, Трофеи большие они побросали А сами бежали, крича: «Нам капут!». Так знайте, ребята, что Гитлер-собака Врёт с Геббельсом, будто бы ихни берут, Но наши родные орлы дорогие Им крепко, мерзавцам, по шее дают. </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Олег Васильевич Кошевой]] [[Категория:Поэзия о Великой Отечественной войне]] rku8mt4kmrt9tfyzsqs73umcvypgu5c Пой, подруга, песню боевую (Кошевой) 0 768056 5757434 5683952 2026-10-15T21:43:21Z DenisMironov1 124633 5757434 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Олег Васильевич Кошевой]] (1926–1943) | НАЗВАНИЕ= Пой, подруга, песню боевую | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ=25.XII.1942 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК=[https://www.molodguard.ru/book14.htm Свет пламенных сердец / сост. Г. И. Чапанская, В. С. Ладная. — Донецк : «Донбас», 1969.] | ДРУГОЕ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Пой, подруга, песню боевую|u=+}} <poem> Пой, подруга, песню боевую, Не унывай и не грусти: Скоро наши дорогие Краснокрылые орлы Прилетят, раскроют двери Всех подвалов и темниц. Слёзы высохнут на солнце На концах твоих ресниц. Снова станешь ты свободна, Весела, как Первый май. Мстить пойдём, моя подруга, За любимый милый край. Я уверен, что ты смела, И не струсишь ты в бою, Защищать ты будешь грудью Славную Родину свою. </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Олег Васильевич Кошевой]] [[Категория:Поэзия о Великой Отечественной войне]] tljfhdka8zsdwaicmdz13flpjx7c4lr Мы смелые, мы крепкие (Кошевой) 0 768057 5757429 5723382 2026-10-15T21:39:06Z DenisMironov1 124633 5757429 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Олег Васильевич Кошевой]] (1926–1943) | НАЗВАНИЕ= Мы смелые, мы крепкие | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ=15.X.1942 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= [https://www.molodguard.ru/book14.htm Свет пламенных сердец / сост. Г. И. Чапанская, В. С. Ладная. — Донецк : «Донбас», 1969.] | ДРУГОЕ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Мы смелые, мы крепкие|u=+}} <poem> Мы смелые, мы крепкие, Мы дети все советские, Мы солнцем закалённые, Мы волею все твёрдые; Мы голову не клоним вниз, Мы высоко её держим, Мы Лениным всколыханы, Мы Сталиным воспитаны; Мы рождены, чтоб побеждать, Мы будем смело уничтожать, Мы уничтожим погань всю, Мы, победив, скажем врагу: Впредь не лезь, свинья, туда, Где счастьем полна земля, Где дети смелые, где дети крепкие, Где бьют без промаха врага. </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Олег Васильевич Кошевой]] [[Категория:Поэзия о Великой Отечественной войне]] [[Категория:Поэзия 1942 года]] gpwx9ufqgo6gpmxxr9jt8n94nzvd90k Мне тяжело (Кошевой) 0 768059 5757428 5723383 2026-10-15T21:38:07Z DenisMironov1 124633 5757428 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Олег Васильевич Кошевой]] (1926–1943) | НАЗВАНИЕ= Мне тяжело | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= август 1942 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК=[https://www.molodguard.ru/book14.htm Свет пламенных сердец / сост. Г. И. Чапанская, В. С. Ладная. — Донецк : «Донбас», 1969.] | ДРУГОЕ= В другом [https://vokrugknig.blogspot.com/2025/06/blog-post_08.html?m=1 источнике] — без 2-го куплета,  в этом варианте также [https://www.molodguard.ru/guardian1.htm называется] «Жизнь за Родину». | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Мне тяжело|u=+}} <poem> Мне тяжело, куда только ни глянь, Везде я вижу гитлеровскую дрянь, Везде ненавистная форма предо мной, Эсэсовский значок с мёртвой головой. Я молод. Это да, но грусть меня съедает, Мне тяжело, что я остался в плену, Я очень часто наших вспоминаю, Что бьются где-то с нечистью в бою. И я решил, что жить так невозможно, Смотреть на муки и самому страдать, Надо скорей, пока это не поздно, В тылу врага, врага уничтожать! Я так решил, и это я исполню, Всю жизнь отдам за Родину свою. За наш народ, за нашу дорогую, Прекрасную Советскую страну! </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Олег Васильевич Кошевой]] [[Категория:Поэзия о Великой Отечественной войне]] [[Категория:Поэзия 1942 года]] ootoxsr75y9uitqpdppvgs2jjiwre2g Автор:Иван Александрович Земнухов 102 768091 5757445 5683956 2026-10-15T21:52:58Z DenisMironov1 124633 removed [[Category:Поэты]]; added [[Category:Поэты СССР]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757445 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = |ФАМИЛИЯ= Земнухов |ИМЕНА= Иван Александрович |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ= поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= Илларионовка, Шацкий район Рязанской области |МЕСТОСМЕРТИ= Краснодон, Ворошиловградская область |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= }} <div class="ws-summary"> == Произведения == * [[Желание (Земнухов)|Желание]] * [[Ночь (Земнухов)|Ночь ]] * [[Песня о весне (Земнухов) |Песня о весне]] {{АП|ГОД=1943}} [[Категория:Поэты СССР]] [[Категория:Военные деятели]] [[Категория:Писатели на русском языке]] 7hv88d663crtg04p09kwnpgwgnp60iu 5757446 5757445 2026-10-15T21:53:15Z DenisMironov1 124633 added [[Category:Молодая гвардия (подпольная организация) Молодая гвардия (подпольная организация)]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757446 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = |ФАМИЛИЯ= Земнухов |ИМЕНА= Иван Александрович |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ= поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= Илларионовка, Шацкий район Рязанской области |МЕСТОСМЕРТИ= Краснодон, Ворошиловградская область |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= }} <div class="ws-summary"> == Произведения == * [[Желание (Земнухов)|Желание]] * [[Ночь (Земнухов)|Ночь ]] * [[Песня о весне (Земнухов) |Песня о весне]] {{АП|ГОД=1943}} [[Категория:Поэты СССР]] [[Категория:Военные деятели]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Молодая гвардия (подпольная организация) Молодая гвардия (подпольная организация)]] 9n7pezh6hhl78y7quupg9131dibx6hw 5757447 5757446 2026-10-15T21:53:27Z DenisMironov1 124633 removed [[Category:Молодая гвардия (подпольная организация) Молодая гвардия (подпольная организация)]]; added [[Category:Молодая гвардия (подпольная организация)]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757447 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = |ФАМИЛИЯ= Земнухов |ИМЕНА= Иван Александрович |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ= поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= Илларионовка, Шацкий район Рязанской области |МЕСТОСМЕРТИ= Краснодон, Ворошиловградская область |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= }} <div class="ws-summary"> == Произведения == * [[Желание (Земнухов)|Желание]] * [[Ночь (Земнухов)|Ночь ]] * [[Песня о весне (Земнухов) |Песня о весне]] {{АП|ГОД=1943}} [[Категория:Поэты СССР]] [[Категория:Военные деятели]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Молодая гвардия (подпольная организация)]] 17lznhx0f11vnhhe1sbhph3ma2wye04 Желание (Земнухов) 0 768092 5757418 5683964 2026-10-15T21:10:36Z DenisMironov1 124633 5757418 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Иван Александрович Земнухов]] (1923–1943) | НАЗВАНИЕ= Желание | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= Мы из Краснодона : альманах / [сост.: В. Н. Боровикова, В. К. Бураковский, Э. З. Ершов]. — Донецк : Донбас, 1973. [https://www.molodguard.ru/book30.htm molodguard.ru] | ДРУГОЕ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Желание|u=+}} <poem> Люблю я севера морозы, Люблю холодные края, Где не растут зимою розы, Но прелестью полна земля. Где ветры буйные играют, В зелёном забытом бору И шумно, шумно напевает Веселья песенку свою. И я стремлюся всей душою Увидеть то, откуда я. Родное небо над собою, Поля, леса вокруг себя. </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Иван Александрович Земнухов]] fv577muy42flz6wg350vaf3d9y7w7hh 5757460 5757418 2026-10-15T22:53:20Z Vladis13 49438 Отмена правки 5757418 [[Special:Contributions/DenisMironov1|DenisMironov1]] ([[User talk:DenisMironov1|обсуждение]]), так в источнике 5757460 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Иван Александрович Земнухов]] (1923–1943) | НАЗВАНИЕ= Желание | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= Мы из Краснодона : альманах / [сост.: В. Н. Боровикова, В. К. Бураковский, Э. З. Ершов]. — Донецк : Донбас, 1973. [https://www.molodguard.ru/book30.htm molodguard.ru] | ДРУГОЕ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Желание|u=+}} <poem> Люблю я севера морозы, Люблю холодные края, Где не растут зимою розы, Но прелестью полна земля. Где ветры буйные играют, В зеленом забытом бору И шумно, шумно напевает Веселья песенку свою. И я стремлюся всей душою Увидеть то, откуда я. Родное небо над собою, Поля, леса вокруг себя. </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Иван Александрович Земнухов]] apxghz543xno3s6z2dk84to84req309 Автор:Иван Сергеевич Наумов 102 872689 5757318 5687618 2026-10-15T12:14:45Z Lanhiaze 23205 викификация 5757318 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Наумов | ИМЕНА = Иван Сергеевич | ВАРИАНТЫИМЁН = Ivan Naumov | ОПИСАНИЕ = российский прозаик, писатель-фантаст, сценарист, поэт на языке эсперанто | ДРУГОЕ = участвовал в межавторских проектах | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Москва | МЕСТОСМЕРТИ = }}__TOC__ '''Нау́мов Ива́н Серге́евич''' ('''Iván Naúmov''' (на эсперанто)) (род. 20 сентября 1971 года, [[Москва]], [[СССР]]) — российский писатель-фантаст, поэт и сценарист. С 1992 по середину 2000-х годов был активным поэтом на языке [[w:|эсперанто]]; представитель Московской школы эсперанто-поэзии. С середины 2000-х годов, после окончания Высших литературных курсов, стал публиковать фантастические рассказы и повести. Критики относят его творчество в фантастической литературе к «цветной волне» российской фантастики. Является одним из авторов сценария фильма «[[w:Балканский рубеж|Балканский рубеж]]» и автором одноимённого романа «Балканский рубеж». Обладатель ряда литературных премий. Произведения на эсперанто можно посмотреть в Vikifontaro [[:eo:Aŭtoro:Ivan Naumov|Ivan Naumov]] == Поэзия == * [[Тонкой корочкой асфальта (Наумов)|Тонкой корочкой асфальта]] * [[Тебе было двадцать (Наумов)|Тебе было двадцать]] * [[Кронхилл (Наумов)|Кронхилл]] * [[Китайская Стена (Наумов)|Китайская Стена]] * [[Белые робкие пальцы зимы (Наумов)|Белые робкие пальцы зимы]] * [[Сожжение стихов (Наумов)|Сожжение стихов]] * [[Инстинкт крепостей (Наумов)|Инстинкт крепостей]] == Проза == {{АП|ГОД=}} [[Категория:Все авторы]] [[Категория:Авторы-Н|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Писатели-фантасты России]] macvsd8jnviu0r98b2kcgtzkshjzuhu Перед грозой (Пальм) 0 931435 5757479 4746442 2026-10-16T09:57:44Z Cimumetupp 122983 5757479 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР =[[Александр Иванович Пальм|Александр Пальм]] (1822-1885) | НАЗВАНИЕ =«Перед грозой» <br>«[[Облака толпой косматой]]…» | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ =1846 г. | ДАТАПУБЛИКАЦИИ =1848 г. | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ИСТОЧНИК =''[[Александр Иванович Пальм|А. И. Пальм]]'' в антологии «Поэты-петрашевцы».<ref>''[[Александр Иванович Пальм|А. И. Пальм]]'' в книге: Поэты-петрашевцы. Библиотека поэта. Третье издание. — М.-Л.: Советский писатель, 1966 г.</ref> | ДРУГОЕ =Ср. стих. Пальма [[Осенний день (Пальм)|Осенний день]] «Сырое утро; дождь едва стучит в окно; // Дорога жёлтыми усыпана листами. // Не видно неба, — всё кругом оно // '''Косматыми''' закрыто '''облаками'''…» | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 4 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Перед грозой }} {{poemx|Перед грозой| Облака толпой косматой По небу летят, Ниве юной, полосатой Бурею грозят, Ветер дремлет над травою, Воздух душен стал; Гром за синею горою Глухо застонал. Что ж, дитя, ты приуныла, Что глядишь в окно? Думы ль вещей тайной силой Сердце смущено? Молний блеск тебя пугает В тёмных небесах, От окошка отгоняет Суеверный страх. О, склонись головкой нежной Ты к груди моей ― И в лицо грозе мятежной Взглянем мы смелей… Верь, гроза ― не разрушенье… И во всём живом Будит силы обновленья Благодатный гром. Верь, что завтра утром рано Заблестят поля; Я с тобой вот так же стану ― Обниму тебя… |1846}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Александра Ивановича Пальма]] [[Категория:Литература 1846 года]] [[Категория:Двенадцативосьмистишия]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] tmn3pfoa1mn8j3g7yvdna8xch8ksqu2 5757480 5757479 2026-10-16T10:12:00Z Cimumetupp 122983 5757480 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР =[[Александр Иванович Пальм|Александр Пальм]] (1822-1885) | НАЗВАНИЕ =«Перед грозой» <br>«[[Облака толпой косматой]]…» | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ =1846 г. | ДАТАПУБЛИКАЦИИ =1848 г. | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ИСТОЧНИК =''[[Александр Иванович Пальм|А. И. Пальм]]'' в антологии «Поэты-петрашевцы».<ref>''[[Александр Иванович Пальм|А. И. Пальм]]'' в книге: Поэты-петрашевцы. Библиотека поэта. Третье издание. — М.-Л.: Советский писатель, 1966 г.</ref> | ДРУГОЕ =Ср. стих. Пальма [[Осенний день (Пальм)|Осенний день]] «Сырое утро; дождь едва стучит в окно; // Дорога жёлтыми усыпана листами. // Не видно неба, — всё кругом оно // '''Косматыми''' закрыто '''облаками'''…»; ср. также перев. [[Автор:Сергей Фёдорович Дуров|С. Ф. Дурова]] из [[Автор:Анри-Огюст Барбье|О. Барбье]] [[Киайя (Барбье; Дуров)|Киайя]] «Завидую тебе, счастливый рыболов!..» («… Я кланяюсь тебе, гигант Гаргано, // Окутанный '''косматыми лесами'''…») | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 4 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Перед грозой }} {{poemx|Перед грозой| Облака толпой косматой По небу летят, Ниве юной, полосатой Бурею грозят, Ветер дремлет над травою, Воздух душен стал; Гром за синею горою Глухо застонал. Что ж, дитя, ты приуныла, Что глядишь в окно? Думы ль вещей тайной силой Сердце смущено? Молний блеск тебя пугает В тёмных небесах, От окошка отгоняет Суеверный страх. О, склонись головкой нежной Ты к груди моей ― И в лицо грозе мятежной Взглянем мы смелей… Верь, гроза ― не разрушенье… И во всём живом Будит силы обновленья Благодатный гром. Верь, что завтра утром рано Заблестят поля; Я с тобой вот так же стану ― Обниму тебя… |1846}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Александра Ивановича Пальма]] [[Категория:Литература 1846 года]] [[Категория:Двенадцативосьмистишия]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] 05cxqwqvqupjx08dfhqlqwyf1ge6xy3 Межзвездный скиталец (Лондон; Займовский) 0 1009260 5757420 5578923 2026-10-15T21:19:28Z Vladis13 49438 5757420 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Джек Лондон | НАЗВАНИЕ = Межзвездный скиталец | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1928 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = The Jacket | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = [[Семён Григорьевич Займовский|С. Г. Займовский]] | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1914 | ИСТОЧНИК = {{Джэк Лондон. Полное собрание сочинений, 1928-1929|том=12}} [http://az.lib.ru/l/london_d/text_1914_the_jacket.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = Q626663 | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = Межзвездный скиталец (Лондон) | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }}__NOEDITSECTION__ ==Межзвездный скиталец== === Глава I === С раннего детства во мне жило сознание бытия иных мест и времен. Я чувствовал присутствие в себе иного «я». И верьте мне, мой грядущий читатель, это бывало и с вами! Оглянитесь на свое детство — и ощущение инобытия, о котором я говорю, вспомнится вам как опыт вашего детства. Вы тогда еще не определились, не выкристаллизовались, вы были пластичны, вы были — душа в движении, сознание и тождество в процессе формирования, — да, формирования и… забывания. Вы многое забыли, читатель; но все же, читая эти строки, вы смутно припомните туманные перспективы иных времен и мест, в которые заглядывал ваш детский глаз. Теперь они вам кажутся грезами, снами. Но если это были сны, привидевшиеся вам в ту пору, — откуда, в таком случае, их вещественность? Наши грезы уродливо складываются из вещей, знакомых нам. Материал самых бесспорных наших снов — это материал нашего опыта. Ребенком, совсем крохотным ребенком, вы в грезах падали с громадных высот; вам снилось, что вы летаете по воздуху, вас пугали ползающие пауки и слизистые многоножки, вы слышали иные голоса, видели иные лица, ныне кошмарно знакомые вам, и любовались восходами и закатами солнц иных, чем известные вам ныне. Так вот, эти детские грезы принадлежат иному миру, иной жизни, относятся к вещам, которых вы никогда не видели в нынешнем вашем мире и в нынешней вашей жизни. Но где же? В другой жизни? В других мирах? Когда вы прочтете все, что я здесь описываю, вы, может быть, получите ответ на недоуменные вопросы, которые я перед вами поставил и которые вы сами ставили себе еще до того, как читали эту книгу. Вордсворт знал эту тайну. Он был не ясновидящий, не пророк, а самый обыкновенный человек, как вы, как всякий другой. То, что знал он, знаете вы, знает всякий. Но он необычайно талантливо выразил это в своей фразе, начинающейся словами: «Не в полной наготе, не в полноте забвенья…» Поистине тени тюрьмы окружают нас, новорожденных, и слишком скоро мы забываем! И все же, едва родившись, мы вспоминали иные времена и иные места. Беспомощными младенцами, на руках старших, или ползая на четвереньках по полу, мы вновь переживали во сне свои воздушные полеты. Да, мы познавали муки и пытку кошмарного страха перед чем-то смутным, но чудовищным. Мы, новорожденные младенцы без опыта, рождались со страхом, с воспоминанием страха, а ''воспоминание есть опыт''. Что касается меня, то я, еще не начав говорить, в столь нежном возрасте, что потребность пищи и сна я мог выражать только звуками, — уже в ту пору я знал, что я был мечтателем, скитальцем среди звезд. Да, я, чьи уста не произносили слова «король», знал, что некогда я был сыном короля. Мало того — я помнил, что некогда я был рабом и сыном раба и носил железный ошейник. Это не все. Когда мне было три, и четыре, и пять лет, «я» не был еще «я». Я еще только {{razr|становился}}; я был расплавленный дух, еще не застывший и не отвердевший в форме нынешнего моего тела, нынешнего моего времени и места. В этот период во мне бродило, шевелилось все, чем я был в десятках тысяч прежних существований, это все мутило мое расплавленное «я», стремившееся воплотиться во {{razr|мне}} и стать {{razr|мною}}. Глупо это все, не правда ли? Но вспомните, читатель, — которого надеюсь увлечь за собою в скитания по безднам времени и пространства, — сообразите, читатель, прошу вас, что я много думал об этих вещах, что в кровавые ночи и в холодном поту мрака, длившегося долгими годами, я был один на один со своими многоразличными «я» и мог совещаться с ними и созерцать их. Я пережил ад всех существований, чтобы поведать вам тайны, которые вы разделите со мной, склонясь в час досуга над моей книгой. Итак, я повторяю: в три, и в четыре, и в пять лет «я» не был еще «я»! Я только {{razr|становился}}, {{razr|застывал}} в форме моего тела, и все могучее, неразрушимое прошлое бродило в смеси моего «я», определяя, какую форму это «я» примет. Это не мой голос, полный страха, кричал по ночам о вещах, которых я, несомненно, не знал и не мог знать. Также и мой детский гнев, мои привязанности, мой смех. Иные голоса прорывались сквозь мой голос, — голоса людей прошлых веков, голоса туманных полчищ прародителей. Мой капризный плач смешивался с ревом зверей более древних, чем горы, и истерические вопли моего детства, когда я багровел от бешеного гнева, были настроены в лад бессмысленным, глупым крикам зверей, живших раньше Адама, иных биологических эпох. Я раскрыл свою тайну. Багровый гнев! Он погубил меня в этой нынешней моей жизни. По его милости меня через несколько быстролетных недель поведут из камеры на высокое место с шатким помостом, увенчанное очень прочной веревкой; здесь меня повесят за шею и будут дожидаться моего издыхания. Багровый гнев всегда губил меня во всех моих жизнях; ибо багровый гнев — мое злосчастное, катастрофическое наследие от эпохи комков живой слизи, — эпохи, предначальной миру. Но пора мне отрекомендоваться. Я не идиот и не помешанный. Вы должны это знать, иначе вы не поверите тому, что я вам расскажу. Меня зовут Дэррель Стэндинг. Кое-кто из тех, кто прочтет эти строки, тотчас же вспомнит меня. Но большинству читателей — лицам, меня не знающим, — я должен представиться. Восемь лет назад я был профессором агрономии в сельскохозяйственном колледже Калифорнийского университета. Восемь лет назад сонный университетский город Берклей был взволнован убийством профессора Гаскелля в одной из лабораторий горнозаводского отделения. Убийцей был Дэррель Стэндинг. Я — Дэррель Стэндинг. Меня поймали на месте преступления. Я не стану обсуждать теперь, кто был прав и кто виноват в деле профессора Гаскелля. Это было чисто личное дело. Главная суть в том, что в припадке ярости, одержимый катастрофическим багровым гневом, который был моим проклятием во все века, я убил своего товарищапрофессора. Протокол судебного следствия показал, что я убил; и я, не колеблясь, признаю правильность судебного протокола. Нет, меня повесят не за это убийство. Меня приговорили к пожизненному заключению. В ту пору мне было тридцать шесть лет, теперь сорок четыре. Эти восемь лет я провел в государственной Калифорнийской тюрьме СанКвэнтина. Пять лет из этих восьми я провел в темноте — это называется одиночным заключением. Люди, которым приходилось переживать одиночное заключение, называют его погребением заживо. Но за эти пять лет пребывания в могиле я успел достигнуть свободы, знакомой лишь очень немногим людям. Самый одинокий из узников, я победил не только мир — я победил и время. Те, кто замуровали меня на несколько лет, дали мне, сами того не зная, простор столетий. Поистине благодаря Эду Моррелю я испытал пять лет межзвездных скитаний. Впрочем, Эд Моррель — это уже из другой области. Я вам расскажу о нем после. Мне так много нужно рассказать вам, что я, право, не знаю, с чего начать! Итак, начнем. Я родился в штате Миннесота. Мать мою — дочь эмигрировавшего в Америку шведа — звали Гильда Тоннесон. Отец мой, Чанси Стэндинг, принадлежал к старинной американской фамилии. Он вел свою родословную от Альфреда Стэндинга, по письменному контракту закабалившегося в слуги или, если вам угодно, в рабы и перевезенного из Англии на плантации Виргинии в те дни, когда молодой Вашингтон работал землемером в пустынях Пенсильвании. Сын Альфреда Стэндинга сражался в войну Революции; внук — в войну 1812 года. С тех пор не случалось войны, в которой Стэндинги не принимали бы участия. Я, последний из Стэндингов, которому скоро предстоит умереть, не оставив потомков, сражался простым солдатом на Филиппинах в последней войне Америки; для этого я отказался в самом начале карьеры от профессорской кафедры в университете Небраски. Подумайте! Когда я уходил, меня прочили в деканы сельскохозяйственного отделения этого университета, — меня, мечтателя, сангвинического авантюриста, бродягу, Каина столетий, воинственного жреца отдаленных времен, мечтающего при луне, как поэт забытых веков, доныне не занесенный в историю человека, писаную человеческой рукой. И вот я сижу в государственной тюрьме Фольсома, в Коридоре Убийц, и ожидаю дня, назначенного государственной машиной, — дня, в который слуги государства уведут меня туда, где, по их твердому убеждению, царит мрак, — мрак, которого они страшатся, — мрак, который рождает в них трусливые и суеверные фантазии, который гонит этих слюнявых и хнычущих людишек к алтарям божков, созданных их страхом и ими очеловеченных. Нет, не быть мне никогда деканом агрономического отделения! А ведь я знал агрономию. Это моя специальность. Я родился для земледелия, воспитывался на сельском хозяйстве, обучался сельскому хозяйству и изучил сельское хозяйство. В нем я был гениален. Я на глаз берусь определить, какая корова дает самое жирное молоко, — и пусть специальным прибором проверяют меня! Довольно мне взглянуть не то что на землю, а хотя бы на пейзаж — и я перечислю вам все достоинства и недостатки почвы. Мне не нужна лакмусовая бумажка, чтобы определить, щелочна или кислотна данная почва. Повторяю: сельское хозяйство, в высшем научном значении слова, было моим призванием и остается моим призванием; в нем я гениален. А вот государство, включающее в себя всех граждан государства, полагает, что оно может при помощи веревки, затянутой вокруг моей шеи, и толчка, выбивающего табуретку из-под ног, загнать в последнюю тьму все эти мои знания, всю ту мудрость, которая накоплялась во мне тысячелетиями и была зрелой еще до того, как поля Трои покрылись стадами кочующих пастухов. Зерно? Кто же знает зерно, как не я? Познакомьтесь с моими показательными опытами в Уистаре, при помощи которых я повысил ценность годового урожая зерна в каждом графстве Айовы на полмиллиона долларов. Это исторический факт. Многие фермеры, разъезжающие сейчас в собственных автомобилях, знают, кто дал им возможность кататься на автомобиле. Пышногрудые девушки и яснолицые юноши, склонившиеся над университетскими учебниками, не подозревают, что это я, моими прекрасными опытами в Уистаре, дал им возможность получать высшее образование. А управление фермой? Я знаю вред лишних движений, не изучая кинематографических снимков; знаю, годится ли данная земля для обработки, знаю стоимость стройки и стоимость рабочих рук. Познакомьтесь с моим руководством и с моими таблицами по этому вопросу. Без всякого хвастовства скажу, что в этот самый момент сотня тысяч фермеров сидит и морщит лоб над развернутыми страницами этого учебника, перед тем как выколотить последнюю трубку и лечь спать. Но мои знания были настолько выше моих таблиц, что мне достаточно было взглянуть на человека, чтобы определить его наклонности, его координации и коэффициент его лишних движений. Я кончаю первую главу моего повествования. Уже девять часов, а в Коридоре Убийц это значит, что надо тушить огонь. Я уже слышу глухое шлепанье резиновых подошв надзирателя, спешащего накрыть меня за горящей керосиновой лампой и изругать — словно бранью можно обидеть осужденного на смерть!. === Глава II === Итак, я — Дэррель Стэндинг. Скоро меня выведут из тюрьмы и повесят. Пока что я скажу свое слово и буду писать на этих страницах об иных временах и об иных местах. После приговора меня отправили доживать жизнь в Сан-Квэнтинскую тюрьму. Я оказался «неисправимым». А «неисправимый» — это ужасный человек, по крайней мере такова характеристика «неисправимых» в тюремной психологии. Я стал «неисправимым» потому, что ненавидел лишние движения. Тюрьма, как и все тюрьмы, была сплошной провокацией лишних движений. Меня приставили к прядению джута. Преступная бесцельная растрата сил возмущала меня. Да и как могло быть иначе? Борьба с нецелесообразными движениями была ведь моей специальностью. До изобретения пара или паровых станков, три тысячи лет назад, я гнил в тюрьме Древнего Вавилона; и, поверьте мне, я говорю правду, утверждая, что в те древние времена мы, узники, гораздо продуктивнее работали на ручных станках, чем работают арестанты на паровых станках Сан-Квэнтина. Бессмысленный труд стал мне нестерпим. Я взбунтовался. Я попробовал было показать надзирателям десятокдругой более продуктивных приемов. На меня донесли. Меня посадили в карцер и лишили света и пищи. Я вышел и опять попробовал работать в хаотической бессмыслице станков. Опять взбунтовался, опять — карцер и вдобавок смирительная рубашка. Меня распинали, связывали и тайком поколачивали грубые надзиратели, у которых ума хватало только на то, чтобы чувствовать, что я не похож на них и не так глуп, как они. Два года длилось это бессмысленное преследование. Тяжко и страшно человеку быть связанным и отданным на растерзание крысам. Грубые сторожа были этими крысами; они грызли мою душу, выгрызали тончайшие волокна моего сознания. А я, в моей прежней жизни отважнейший боец, в этой нынешней жизни совсем не был бойцом. Я был земледельцем-агрономом, кабинетным профессором, рабом лаборатории, интересующимся только почвой и повышением ее производительности. Я дрался на Филиппинах потому, что у Стэндингов была традиция драться. У меня не было дарований воина. Как нелепо это введение разрывных инородных тел в тела маленьких черных людей. Смешно было видеть, как наука проституирует мощь своих достижений и ум своих изобретателей в целях насильственного введения инородных тел в организмы черных людей. Как я уже говорил, я пошел на войну, только повинуясь традиции Стэндингов, и убедился, что у меня нет воинских дарований. К такому убеждению пришли и мои начальники, ибо они сделали меня писарем квартирмейстера, и в этом чине писаря, за конторкой, я и проделал всю испано-американскую войну. И не как боец, а как мыслитель возмущался я бессмысленной тратой усилий на тюремных станках. За это и стали меня преследовать надзиратели, и я превратился в «неисправимого». Мозг мой работал, и за его работу я был наказан. Когда моя «неисправимость» стала настолько явной, что смотритель Этертон нашел нужным постращать меня в своем кабинете, я сказал ему: — Нелепо думать, дорогой смотритель, будто эти крысы-надзиратели в состоянии вытравить из моей головы вещи, которые так ясно и определенно рисуются в моем мозгу! Вся организация этой тюрьмы бессмысленна. Вы — политический деятель. Вы умеете плести политические сети для улавливания болтунов в кабаках Сан-Франциско, но вы не умеете прясть джут. Ваши станки отстали по крайней мере на пятьдесят лет… Но стоит ли продолжать эту тираду? Я доказал ему, как он был глуп, после чего он решил, что я безнадежно неисправим. «Дайте псу худую кличку…» Вы знаете эту поговорку! Ну, что ж! Смотритель Этертон дал последнюю санкцию моей дурной репутации. Я стал предметом общих преследований. Все грехи каторжников сваливали на меня, и за них мне приходилось расплачиваться заключением в карцер на хлеб и воду, или же меня подвешивали за большие пальцы рук и держали в таком положении на цыпочках целые часы; каждый такой час казался мне длиннее всей жизни, прожитой до этого. Умные люди бывают жестоки; глупые люди — чудовищно жестоки. Сторожа и другие мои начальники, начиная со смотрителя, были тупые чудовища. Послушайте, что они со мной сделали! Был в тюрьме поэт-каторжник с маленьким подбородком и широким лбом, — поэт — дегенерат. Лгун, трус, доносчик, шпик. Изящные слова, не правда ли, в устах профессора агрономии? Но и профессор агрономии может научиться дурным словам, если запереть его в тюрьму на всю жизнь. Этого поэта — мазурика звали Сесиль Винвуд. Его уже не раз присуждали к каторге, но так как он был предатель и доносчик, то в последний раз его приговорили всего лишь к семи годам. «Хорошее поведение» могло значительно сократить и этот срок. Мой же срок заключения был — до самой смерти! И этот-то жалкий дегенерат, чтобы сократить свое заключение на несколько лет, вздумал добавить целую вечность к моему пожизненному сроку! Я расскажу вам, как это случилось. Я сам узнал правду лишь через много-много лет. Этот Сесиль Винвуд, чтобы выслужиться перед начальником тюремного двора, смотрителем, директорами тюрьмы, комитетом помилований и губернатором Калифорнии, сочинил побег из тюрьмы. Теперь заметьте себе: во-первых, прочие каторжники так ненавидели Сесиля Винвуда, что не позволили бы ему даже поставить четвертушки табаку на тараканьих гонках (тараканьи гонки — любимое развлечение каторжников); во-вторых, я был псом с худой кличкой; в-третьих, для своих махинаций Сесиль Винвуд нуждался в псах с худыми кличками — в пожизненно заключенных, в отчаянных, в «неисправимых». Но пожизненно заключенные (или «вечники») тоже презирали Сесиля Винвуда, и, когда он подъехал к ним с планом общего побега, его высмеяли и прогнали с бранью, как того заслуживает провокатор. И все же он их одурачил, этих сорок хитрейших молодцов. Он не оставлял их в покое. Он хвастался, что пользуется влиянием в тюрьме, как «доверенный» конторы смотрителя, а также благодаря тому, что работает в тюремной аптеке. Был среди каторжников Долговязый Билль Ходж, горец, осужденный за грабеж в поезде и целые годы живший одной мечтой: как бы убежать и убить своего товарища по ограблению, который выдал его. Этот-то Долговязый Билль Ходж и сказал Винвуду: «Докажи мне!» Сесиль Винвуд принял вызов. Он утверждал, что опоит сторожа в ночь побега. — Рассказывай! — говорил Долговязый Билль Ходж. — Нам нужно дело. Опои кого-нибудь из сторожей в {{razr|эту}} же ночь. Вот, например, Барнума, — он дрянь-человек. Вчера он исколотил помешанного Чинка в Аллее Беггауза, да еще не в свое дежурство. В эту ночь он дежурит. Усыпи его, и пусть его выгонят. Докажи, что ты это можешь, и тогда пойдет разговор о деле! Все это Билль Ходж рассказывал мне в карцере спустя много времени. Сесиль Винвуд противился немедленной пробе сил. По его словам, нужно было время, чтобы выкрасть снотворное средство из аптеки. Ему дали срок, и через неделю он объявил, что все готово. Сорок дюжих вечников ждали, как это сторож Барнум заснет на своем дежурстве. И Барнум заснул! Его застали и уволили. Разумеется, это убедило вечников. Но оставалось еще убедить начальника тюремного двора. Ему Сесиль Винвуд каждый день докладывал, как подготовляется побег, который целиком был им выдуман. Начальник тюремного двора также потребовал доказательств. Винвуд представил их — и я только через несколько лет узнал все подробности этой махинации: так медленно раскрываются тайны тюремных интриг. Винвуд донес, что сорок человек, готовящихся к побегу, к которым он вкрался в доверие, забрали такую силу в тюрьме, что собираются получить контрабандой револьверы при помощи подкупленного ими сторожа. — Докажи мне это! — потребовал, вероятно, начальник тюремного двора. И мазурик-поэт доказал! В пекарне работали по ночам. Один из каторжников, пекарь, был в первой ночной смене. Он был сыщиком начальника двора, и Винвуд знал это. — Нынче ночью, — объявил он начальнику, — Сэммерфорс пронесет дюжину револьверов калибра 44, В следующее дежурство он пронесет патроны. Нынче же он передаст револьверы в пекарне мне. Там у вас есть хороший сыщик — он сделает вам доклад завтра. Сэммерфорс представлял собой любопытную фигуру буколического сторожа из графства Гумбольдт. Это был простодушный, ласковый олух, не упускавший случая честно заработать доллар контрабандной доставкой табаку заключенным… В этот вечер, вернувшись из поездки в Сан-Франциско, он принес с собой пятнадцать фунтов легкого табаку для папирос. Это было уже не в первый раз, и всякий раз он передавал табак Сесилю Винвуду. Так и в эту ночь, ничего не подозревая, он передал Винвуду в пекарне табак — большую пачку самого невинного табаку, завернутого в бумагу. Шпион-пекарь из укромного места видел, как Винвуду передали пакет, о чем и доложил начальнику тюремного двора. Тем временем не в меру ретивое воображение поэтадоносчика усиленно работало. Он задумал штуку, которая принесла мне пять лет одиночного заключения и привела меня в эту проклятую камеру, где я сейчас пишу. И все эти пять лет я ничего не подозревал. Я ничего не знал даже о побеге, к которому он подговорил сорок вечников. Я не знал ничего, абсолютно ничего! Не больше меня знали и другие. Вечники не знали, как он их обошел. Начальник тюремного двора не знал, что и его обманули. Неповинней всех был Сэммерфорс. В худшем случае совесть могла упрекнуть его в том, что он пронес контрабандой немного безобидного табаку. Но вернемся к глупой, безумной и вместе с тем мелодраматической махинации Сесиля Винвуда. Когда он утром встретил начальника двора, вид у него был торжествующий. Воображение его расскакалось без удержу. — Да, груз пронесли, совершенно так, как ты сказал, — заметил начальник двора. — Его хватило бы, чтобы взорвать на воздух половину тюрьмы, — подхватил Винвуд. — Хватило чего? — спросил начальник. — Динамита и фитилей, — продолжал глупец. — Тридцать пять фунтов. Ваш сыщик видел, как Сэммерфорс передал его мне. Должно быть, начальник двора чуть не умер на месте. Я, право, сочувствую ему в этом случае — подумайте только, тридцать пять фунтов динамита в тюрьме! Рассказывают, что капитан Джэми — таково было прозвище начальника тюремного двора — так и сел на месте и схватился руками за голову. — Где же он теперь? — завопил он. — Давай его сюда! Сию минуту давай его сюда! Тут только Сесиль Винвуд заметил свой промах. — Я зарыл его, — солгал он. Он должен был солгать, потому что табак, упакованный в мелкие пачки, давно уже разошелся по рукам заключенных. — Ну ладно, — проговорил капитан Джэми, — веди меня сейчас к этому месту! Но, конечно, вести было некуда. Никаких взрывчатых веществ в тюрьме не имелось. Они существовали только в воображении негодяя Винвуда. В большой тюрьме, как Сан-Квэнтинская, всегда найдется местечко, куда можно спрятать вещи. Ведя за собой капитана Джэми, Сесиль Винвуд поневоле должен был быстро соображать. Как свидетельствовал перед комитетом директоров капитан Джэми (а также и Винвуд), на пути к тайнику Винвуд рассказал, что я вместе с ним зарывал динамит. И я, только что пробывший пять дней в карцере и восемьдесят часов в смирительной рубашке, — я, полное бессилие которого было известно даже тупым сторожам, — я, которому дали день на отдых от нечеловечески страшного наказания, — я был назван соучастником в сокрытии несуществующих тридцати пяти фунтов сильновзрывчатого вещества. Винвуд повел капитана Джэми к мнимому тайнику. Разумеется, они не нашли никакого динамита. — Боже мой! — продолжал лгать Винвуд. — Стэндинг надул меня. Он откопал динамит и спрятал его в другом месте. Начальник двора употребил более выразительные слова, чем «боже мой». В ту же секунду, не теряя хладнокровия, он повел Винвуда в свой частный кабинет, запер дверь и страшно избил его — как это впоследствии выяснилось перед комитетом директоров. Получив трепку, Винвуд, однако, продолжал клясться, что он сказал правду. Что оставалось делать капитану Джэми? Он убежден был, что тридцать пять фунтов динамита спрятаны в тюрьме и что сорок отчаянных вечников приготовились совершить побег. Он вызвал на очную ставку Сэммерфорса; Сэммерфорс твердил, что в пакете был табак, но Винвуд клялся, что это был динамит, и ему вполне поверили. В этой стадии дела я и вступил в него или, вернее, выступил, так как меня лишили солнечных лучей и дневного света и снова отвели в карцер, в одиночное заключение, где я в темноте гнил целых пять лет. Я совершенно был сбит с толку. Меня только что выпустили из карцера; я лежал, изнывая от боли, в своей прежней камере, как вдруг меня схватили и снова бросили в карцер. Теперь, — говорил Винвуд капитану Джэми, — динамит в безопасном месте, хотя мы и не знаем, где он. Стэндинг — единственный человек, знающий это, а из карцера он никому не сможет сообщить, где динамит. Каторжники готовы к побегу. Мы можем накрыть их на месте преступления. От меня зависит назначить момент. Я им назначу два часа ночи и скажу, что, когда стража уснет, я отопру камеры и раздам им револьверы. Если в два часа ночи вы не застанете сорок человек, которых я назову поименно, совершенно одетыми и бодрствующими, тогда, капитан, можете запереть меня в одиночную камеру на весь остаток моего срока! А когда мы запрем в карцер Стэндинга и тех сорок молодцов, у нас довольно будет времени разыскать динамит. — Даже если бы для этого пришлось не оставить камня на камне, — храбро ответил капитан Джэми. Это происходило шесть лет назад. За все это время они не нашли несуществующего динамита, хотя тысячу раз перевернули тюрьму вверх дном, разыскивая его. Тем не менее до последнего момента своей службы смотритель Этертон верил в существование динамита. Капитан Джэми, все еще состоящий начальником тюремного двора, и сейчас убежден, что в тюрьме спрятан динамит. Не далее как вчера он приехал из Сан-Квэнтина в Фольсом, чтобы сделать еще одну попытку узнать место, где спрятан динамит. Я знаю, что он свободно вздохнет, когда меня повесят. === Глава III === Весь этот день я пролежал в карцере, ломая себе голову над причиной обрушившейся на меня новой и необъяснимой кары. Я додумался только до одного: какойнибудь шпик, подмазываясь к сторожам, донес, что я нарушаю тюремные правила. В то время как капитан Джэми волновался, дожидаясь ночи, Винвуд передал сорока заговорщикам, чтобы они готовились к побегу. В два часа пополуночи вся тюремная стража была на ногах, не исключая дневной смены, которой полагалось спать в это время. Когда пробило два часа, они бросились в камеры, занятые сорока заговорщиками. Все камеры отворились в один и тот же момент, и все лица, названные Винвудом, оказались на ногах, совершенно одетые; они прятались за дверями. Разумеется, это подтвердило в глазах капитана Джэми все измышления Винвуда. Сорок вечников были пойманы врасплох на приготовлениях к побегу. Что из того, что они все впоследствии единогласно утверждали, что побег был задуман Винвудом? Комитет тюремных директоров, от первого до последнего человека, был убежден, что эти сорок каторжников лгут, выгораживая себя. Комитет помилований был того же мнения, ибо не прошло и трех месяцев, как Сесиль Винвуд, поэт и мазурик, презреннейший из людей, получил полное помилование и был освобожден из тюрьмы. Тюрьма — превосходная школа философии. Ни один обитатель ее не может прожить в ней годы без того, чтобы не отрешиться от самых дорогих своих иллюзий, без того, чтобы не лопнули самые радужные его метафизические пузыри. Нас учат, что правда светлее солнца и что преступление всегда раскрывается. Но вот вам доказательство, что не всегда так бывает! Начальник тюремного двора, смотритель Этертон, комитет тюремных директоров — все они до единого и сейчас верят в существование динамита, который никогда не существовал, а был только изобретен лживым мозгом дегенерата сыщика и поэта Сесиля Винвуда. И Сесиль Винвуд жив, а я, невиннейший из всех привлеченных к этому делу людей, через несколько недель пойду на виселицу. Теперь я опишу вам, как сорок вечников ворвались в тюремную тишину. Я спал, когда наружная дверь коридора карцера с треском распахнулась и разбудила меня. «Какой-нибудь горемыка», — была моя первая мысль; а следующей моей мыслью было, что он, наверное, получил трепку, — до меня доносилось шарканье ног, глухие звуки ударов по телу, внезапные крики боли, мерзкие ругательства и шум влекомого тела. Двери карцеров раскрывались одна за другой, и тела одного за другим бросались или втаскивались туда сторожами. Новые и новые группы сторожей приходили с избитыми каторжниками, которых они продолжали бить, и дверь за дверью распахивались, чтобы поглотить окровавленные туши людей, виновных в том, что они стосковались по свободе. Да, когда теперь оглядываешься назад, то видишь: нужно быть большим философом, чтобы выносить все эти зверства год за годом. Я — такой философ. Восемь лет терпел я эту пытку, пока наконец, отчаявшись избавиться от меня всеми другими способами, они не призвали государственную машину, чтобы накинуть мне на шею веревку и остановить мое дыхание тяжестью моего тела. О, я знаю, эксперты дают ученые заключения, что при повешении, когда вышибают табуретку из-под ног, ломается позвоночник жертвы. А жертвы никогда не возвращаются, чтобы опровергнуть это. Но нам, пережившим тюрьму, известны замалчиваемые тюремщиками случаи, когда шея жертвы оставалась целой. Забавная вещь — повешение! Я сам не видел, как вешают, но очевидцы рассказывали мне подробности доброй дюжины таких казней, и я знаю, что будет со мной. Поставив меня на табуретку, сковав меня по рукам и ногам, накинув мне на шею петлю, а на голову черный чехол, они столкнут меня так, что тело мое своим весом натянет веревку. Затем врачи обступят меня и один за другим будут становиться на табуретку, обхватывать меня руками, чтобы я не качался, как маятник, и прижиматься ухом к моей груди, считая биения сердца. Иногда проходит двадцать минут с того момента, как уберут табуретку, и до момента, как перестанет биться сердце. О, поверьте, они по всем правилам науки стараются убедиться, что человек умер, после того как они повесили его на веревке. Я уклонюсь немного в сторону от моего повествования, чтобы задать один-два вопроса современному обществу. Я имею право отклоняться и ставить вопросы, ибо в скором времени меня выведут из тюрьмы и сделают со мной все описанное выше. Если позвоночник жертвы ломается от упомянутого хитроумного приспособления и хитроумного расчета веса тела и длины его, то зачем же они в таком случае связывают жертве руки? Общество в целом не в состоянии ответить на этот вопрос. Но я знаю почему. И это знает любитель, когда-либо участвовавший в линчевании и видевший, как жертва взмахивает руками, хватается за веревку и ослабляет петлю вокруг шеи, силясь перевести дух. Еще один вопрос задам я нарядному члену общества, душа которого никогда не блуждала в кровавом аду, как моя: зачем они напяливают черный чехол на лицо жертвы перед тем, как выбить из-под ее ног табуретку? Не забывайте, что в скором времени они набросят этот черный чехол на мою голову, — поэтому я вправе задавать вопросы. Не потому ли, о нарядный гражданин, твои вешатели так поступают, что боятся увидеть на лице ужас, который они творят над нами по твоему желанию? Не забывайте, что я задаю этот вопрос не в двенадцатом веке по Рождестве Христове, и не во времена Христа, и не в двенадцатом веке до Рождества. Я, которого повесят в тысяча девятьсот тринадцатом году по Рождестве Христове, задаю эти вопросы вам, предполагаемым последователям Христа, — вам, чьи вешатели выведут меня и закроют мое лицо черной тканью, не смея, пока я еще жив, взглянуть на ужас, творимый надо мною. Но возвращусь к моей тюрьме. Когда удалился последний сторож и наружная дверь заперлась, все сорок избитых и озадаченных людей заговорили, засыпали друг друга вопросами. Но почти в ту же минуту заревел, как бык, Скайсель Джек, огромного роста матрос; он потребовал молчания, чтобы сделать перекличку. Камеры были полны, и камера за камерой по порядку выкрикивала имена своих обитателей. Таким образом выяснилось, что в каждой камере находятся надежные каторжники, среди которых не могло оказаться шпика. Только на мой счет каторжники остались в сомнении, ибо я был единственный узник, не принимавший участия в заговоре. Меня подвергли основательному допросу. Я мог только сказать им, что не далее как этим утром вышел из карцера и смирительной рубашки и без всякой причины, насколько я мог понять, был через несколько часов вновь брошен туда. Моя репутация «неисправимого» говорила в мою пользу, и они решились открыть прения. Лежа и прислушиваясь, я впервые узнал о том, что готовился побег. «Кто сфискалил?» — был их единственный вопрос. Всю ночь этот вопрос повторялся. Поиски Сесиля Винвуда оказались напрасными, и общее подозрение пало на него. — Остается только одно, ребята, — промолвил наконец Скайсель Джек. — Скоро утро. Они нас выведут и устроят нам кровавую баню. Мы были пойманы наготове, в одежде. Винвуд надул нас и донес. Они будут выводить нас по одному и избивать. Нас сорок человек; нужно раскрыть ложь. Пусть каждый, сколько бы его ни били, говорит только правду, сущую правду, и да поможет ему Господь! И в этой мрачной юдоли человеческой бесчеловечности, от камеры к камере, прижавшись устами к решетке, сорок вечников торжественно поклялись говорить правду. Мало хорошего принесла им эта правда! В девять часов утра сторожа, наемные убийцы чистеньких граждан, составляющих государство, лоснящиеся от еды и сна, накинулись на нас. Нам не только не дали завтрака — нам не дали даже воды, а избитых людей, как известно, всегда лихорадит. Не знаю, читатель, представляете ли вы себе хотя бы приблизительно, что значит быть «избитым»? Не стану объяснять вам это. Довольно вам знать, что эти избитые, лихорадящие люди семь часов оставались без воды. В девять часов пришли сторожа; их было немного. В большом числе не было и надобности, потому что они открывали только по одной камере зараз. Они были вооружены короткими заостренными палками — удобное орудие для «дисциплинирования» беспомощных людей. Открывая камеру за камерой, они били и истязали вечников. Их нельзя было упрекнуть в лицеприятии: я получил такую же порцию, как и другие. И это было только начало, это было как бы предисловие к пытке, которую каждому из нас пришлось испытать один на один в присутствии оплачиваемых государством зверей. Это был как бы намек каждому на то, что ожидает его в инквизиционном застенке. Я в своей жизни изведал много тюремных ужасов, но кромешный ад дней, последовавших за описанными событиями, был хуже даже, чем то, что они собираются учинить надо мной в близком будущем. Долговязый Билль Ходж, ко многому привыкший горец, должен был первым подвергнуться допросу. Он вернулся через два часа — вернее, его приволокли и бросили на каменный пол карцера. Затем они избили Луиджи Полаццо из Сан-Франциско, американца первого поколения от родителей итальянцев, который глумился и издевался над ними и довел их до белого каления. Не скоро удалось Долговязому Биллю побороть боль настолько, чтобы быть в состоянии произнести несколько связных слов. — Что с динамитом? — спросил он. — Кто знает чтонибудь о динамите? Разумеется, никто не знал, — а это был главный вопрос, поставленный ему мучителями. Почти через два часа вернулся Луиджи Полаццо; но это был не он, это была какая-то развалина, бормотавшая что-то бредовое и не умевшая дать ответа на вопросы, гулко раздававшиеся в длинном коридоре карцеров, — вопросы, которыми осыпали его люди, ждавшие своей очереди и нетерпеливо желавшие знать, что с ним сделали и какому допросу его подвергли. В ближайшие сорок восемь часов Луиджи два раза водили на допрос. После этого уже не человеком, а какимто бормочущим идиотом его отправили на житье в Аллею Беггауза. У него крепкое телосложение, широкие плечи, широкие ноздри, крепкая грудь и чистая кровь; в Аллее Беггауза он еще долго будет бормотать околесицу после того, как я буду вздернут на веревку и избавлюсь таким образом навсегда от ужасов исправительных тюрем в Калифорнии. Заключенных выводили из камер поодиночке, одного за другим, и приводили обратно какие-то развалины, обломки людей, бросая их, окровавленных, в темноту, где им предоставлялось сколько угодно рычать и выть. И когда я лежал, прислушиваясь к стонам и воплям и к безумным фантазиям свихнувшихся от мучений людей, во мне смутно просыпались воспоминания, что где-то, когда-то и я сидел на высоком месте, свирепый и гордый, прислушиваясь к такому же хору стонов и воплей. Впоследствии, как вы в свое время узнаете, я осознал это воспоминание и понял, что стоны и вопли исходили от рабов, прикованных к своим скамьям, и что я слушал их сверху, с кормы, в качестве воина-пассажира на галере Древнего Рима. Я тогда плыл в Александрию начальником воинов, на пути в Иерусалим. Но об этом я вам расскажу впоследствии… а покуда… === Глава IV === Покуда в темнице царил ужас, начавшийся вслед за открытием приготовлений к побегу. И ни на секунду в эти вечные часы ожидания меня не оставляло сознание, что и мне придется последовать за этими каторжниками, претерпеть инквизиционные пытки, какие они претерпели, и вернуться обратно развалиной, которую бросят на каменный пол моей каменной, с чугунной дверью, темницы. Вот они явились за мной. Грубо и безжалостно, осыпая меня ударами и бранью, они увели меня — и я очутился перед капитаном Джэми и смотрителем Этертоном, окруженными полдюжиной подкупленных на выколоченные налогами деньги зверей, носящих название сторожей и готовых исполнить любой приказ начальства. Но их услуги не понадобились. — Садись! — сказал мне смотритель Этертон, указав на огромный деревянный стул. И вот я, избитый, окровавленный, не получивший глотка воды за долгую ночь и день, полумертвый от голода, от побоев, последовавших за пятью днями карцера и восемьюдесятью часами смирительной рубашки, подавленный сознанием бедственности человеческого удела, охваченный страхом, что со мной произойдет то же, что произошло с остальными, — я, шатающийся обломок человека и бывший профессор агрономии, — я отказался принять приглашение сесть. Смотритель Этертон был крупный и очень сильный мужчина. Рука его молниеносно упала на мое плечо. В его руках я был соломинкой. Он поднял меня с полу и швырнул на стул. — А теперь, — промолвил он, пока я задыхался и душил в себе крики боли, — расскажи мне всю правду, Стэндинг. Выплюнь всю правду — всю, как есть, иначе… ты знаешь, что с тобой будет! — Я ничего не знаю о том, что случилось… — начал я. Только это я и успел вымолвить. С рычанием он бросился на меня одним скачком. Опять он поднял меня в воздух и с треском обрушил на стул. — Не дури, Стэндинг! — пригрозил он. — Сознайся во всем. Где динамит? — Я ничего не знаю ни о каком динамите, — возражал я. Я пережил в своей жизни самые разнообразные муки, но когда я о них размышляю сейчас, в покое моих последних дней, то убеждаюсь, что никакая пытка не сравнится с этой пыткой стулом, Своим телом я превратил стул в уродливую пародию мебели. Принесли другой, но скоро и он оказался разломанным. Приносили все новые стулья, и допрос о динамите продолжался все в той же неизменной форме. Когда смотритель Этертон утомился, его сменил капитан Джэми, а затем сторож Моноган сменил капитана Джэми и тоже начал бросать меня на стул. И все это время только и слышалось: «Динамит! Динамит! Где динамит?..» А динамита никакого и не было. Я под конец готов был отдать чуть не всю свою бессмертную душу за несколько фунтов динамита, которые мог бы показать. Не смогу сказать, сколько стульев было разломано моим телом. Я лишался чувств бесчисленное множество раз. Наконец все слилось в один сплошной кошмар. Меня полунесли, полупихали, полутащили в мою темную камеру. Здесь, очнувшись, я увидел шпика. Это был бледный маленький арестант короткого срока, готовый на все за глоток водки. Как только я узнал его, я подполз к решетке и крикнул на весь коридор: — Со мною шпик, товарищи, Игнатий Ирвин! Держите язык за зубами! Прозвучавший хор проклятий поколебал бы мужество и более храброго человека, чем Игнатий Ирвин. Жалок он был в своем страхе, когда окружавшие его, истерзанные болью вечники, рыча, как звери, говорили, какие ужасы они ему готовят на предстоящие годы. Существуй в действительности какая-нибудь тайна, присутствие сыщика в карцере заставило бы каторжников сдерживаться. Но так как все они поклялись говорить правду, то не стеснялись перед Игнатием Ирвиным. Их больше всего озадачивал динамит, о котором они так же мало знали, как и я. Они обращались ко мне, умоляли сказать, если я что-нибудь знаю о динамите, и спасти их от дальнейших бедствий. И я мог им сказать только правду — что я ничего не знаю ни о каком динамите. Уводя сыщика, сторож проронил одну фразу, которая показала мне, как серьезно обстоит дело с динамитом. Разумеется, я об этом передал товарищам, и в результате ни одно колесо не вертелось в этот день на тюремных станках. Тысячи каторжников оставались запертыми в своих камерах, и ясно было, что ни одна из многочисленных тюремных фабрик не будет действовать до тех пор, пока не отыщется динамит, спрятанный кем-то в тюрьме. Следствие продолжалось. Каторжников по одному вытаскивали из камер и втаскивали обратно; как они передавали, смотритель Этертон и капитан Джэми, выбиваясь из сил, сменяли друг друга каждые два часа. Пока один спал, другой вел допрос. И спали они не раздеваясь, в той самой комнате, в которой один силач за другим лишались последних своих сил. Час за часом во мраке темницы продолжалось безумие нашей пытки. О, поверьте мне, повешение пустяк в сравнении с тем, как из живых людей выколачивают остатки жизни, — а они все еще продолжают жить. Я, как и все прочие, страдал от боли и жажды, но мои страдания отягощались еще сознанием страданий других. Я уже два года считался в числе неисправимых, и мои нервы и мозг стали бесчувственны к страданию. Но страшное зрелище — надломленный силач! Вокруг меня сорок силачей одновременно превратились в развалины. Крики, мольбы о воде не прекращались ни на минуту, люди сходили с ума от воя, плача, бормотанья и безумного бреда. Понимаете ли вы? Наша правда, истинная правда, которую мы говорили, была нам уликой! Раз сорок человек утверждали одно и то же с таким единодушием, смотритель Этертон и капитан Джэми могли заключить, что их свидетельство — заученная ложь, которую каждый из сорока твердит, как попугай. Перед властями их положение было столь же отчаянное, как и наше. Как я впоследствии узнал, по телеграфу был созван комитет тюремных директоров, и в тюрьму прислали две роты государственной милиции. Стояла зима, а морозы порой подносят сюрпризы даже в Калифорнии. В карцерах не было одеял. Представьте себе, как приятно лежать израненным телом на ледяных камнях! В конце концов нам дали воды. Глумясь и ругаясь, сторожа вбежали к нам, одетые в непромокаемые штаны пожарных, и стали окачивать нас из кишки час за часом, пока израненные тела не оказались вновь расшибленными ударами струй, пока мы не очутились по колено в воде, бурлившей вокруг нас и от которой мы теперь мучительно желали избавиться. Не буду больше распространяться о том, что делалось в карцерах. Скажу только мимоходом, что ни один из этих сорока вечников не пришел в свое прежнее состояние. Луиджи Полаццо навсегда лишился рассудка. Долговязый Билль Ходж медленно терял рассудок, и год спустя его тоже отправили на жительство в Аллею Беггауза. За Ходжем и Полаццо последовали другие; иные, надломленные физически, пали жертвою тюремного туберкулеза. Ровно четвертая часть этих сорока сошла в могилу в ближайшие шесть лет. Когда, после пяти лет одиночного заключения, меня вывели из Сан-Квэнтина на суд, я увидел Скайселя Джека. Видел я, собственно, мало, ибо после пяти лет, проведенных в потемках, я только жмурился да хлопал глазами, как летучая мышь. Но и то, что я увидел, заставило больно сжаться мое сердце. Я встретил Скайселя Джека, когда шел через тюремный двор. Волосы его были белы как снег. Он преждевременно одряхлел, грудь его глубоко впала, равно как и щеки. Руки болтались как парализованные, на ходу он шатался. Его глаза тоже наполнились слезами, когда он узнал меня, ибо я представлял собою жалкий обломок того, что когда-то называлось человеком. Я весил восемьдесят семь фунтов. Волосы мои, с густой проседью, невероятно отросли за пять лет, так же, как борода и усы. И я шатался на ходу, так что сторож поддерживал меня, когда я проходил залитый солнцем угол двора. Но мы с Джеком Скайселем все же узнали друг друга. Люди вроде Джека пользуются привилегиями даже в тюрьме, так что он позволил себе нарушить тюремные правила, обратившись ко мне надломленным, дрожащим голосом: — Ты славный парень, Стэндинг, — прохрипел он. — Ты никогда не фискалил. — Но ведь я ничего не знал, Джек! — прошептал я в ответ. Я шептал непроизвольно: за пять лет вынужденного молчания я почти совершенно потерял голос, — Я думаю, никакого динамита и не было. — Ладно, ладно, — хрипел он, с детским упрямством качая головой. — Береги тайну, не выдавай им! Ты молодец! Снимаю перед тобой шапку, Стэндинг: ты не фискал! Сторож увел меня прочь, и я больше не видал Скайселя Джека. Ясно было, что даже он поверил в сказку о динамите. Меня два раза приводили пред лицо комитета директоров в полном его составе. Меня то истязали, то уговаривали. Мне предложили такую альтернативу: если я отдам динамит, меня подвергнут номинальному наказанию — тридцать дней карцера, а затем сделают сторожем тюремной библиотеки; если же я буду упрямиться и не отдам динамита — меня посадят в одиночку на весь срок наказания. А так как я был пожизненно заключенный, то это значило — меня заключат в одиночку на всю жизнь. О нет, Калифорния — цивилизованная страна! В ее уголовном уложении нет такого закона! Это жестокая, невероятная кара, и ни одно современное государство не повинно в издании такого закона. Тем не менее в истории Калифорнии я — третий присужденный к пожизненной одиночке. Другие два — Джек Оппенгеймер и Эд Моррель. Я скоро расскажу вам о них, ибо гнил вместе с ними целые годы в камерах безмолвия. Добавлю к этому следующее. Скоро меня выведут и повесят — не за то, что я убил профессора Гаскелля. За это меня присудили к пожизненной тюрьме. Меня повесят потому, что я признан виновным в нападении на сторожа и в драке. А это уже нарушение тюремной дисциплины. Это закон, который можно найти в уголовном уложении. Кажется, я разбил человеку нос в кровь. Я не видел, чтобы из его носа шла кровь, — но так говорили свидетели. Его звали Серстон. Он был сторожем в Сан-Квэнтине. В нем было сто семьдесят фунтов весу, он цвел здоровьем. Я весил меньше девяноста фунтов, был слеп, как нетопырь, от долгого пребывания во мраке и настолько отвык от открытых пространств, что у меня закружилась голова при выходе из камеры. У меня, без сомнения, начиналась агорафобия, в чем я убедился в тот самый день, когда вышел из одиночки и расквасил сторожу Серстону нос. Я раскровянил ему нос, когда он преградил мне дорогу и хотел схватить. И за это меня повесят. В законах штата Калифорнии написано, что вечник, вроде меня, подлежит смертной казни, если ударит тюремного сторожа, вроде Серстона. Разбитый нос вряд ли беспокоил его больше получаса, и все же меня за это повесят… Видите ли, этот закон является в данном случае законом ex post facto, законом, имеющим обратную силу. Он не был законом в то время, когда я убил профессора Гаскелля. Он был издан после того, как меня приговорили к пожизненному заключению. И в этом вся штука: мое пожизненное заключение подвело меня под закон, еще не записанный в книге. И только благодаря своему званию пожизненного арестанта я буду повешен за побои, нанесенные сторожу Серстону. Закон явно ex post facto и поэтому неконституционен. Но что конституция для конституционных юристов, когда они желают избавиться от известного профессора Дэрреля Стэндинга! Моя казнь не устанавливает даже прецедента. Год назад, как известно всякому читавшему газеты, они повесили Джека Оппенгеймера здесь, в Фольсоме, совершенно за такой же проступок… Но только он провинился не в том, что разбил нос сторожу, — он нечаянно зарезал каторжника хлебным ножом. Как они странны — путаные законы людей, путаные тропки жизни! Я пишу эти строки в той самой камере Коридора Убийц, которую занимал Джек Оппенгеймер перед тем, как его увели и сделали с ним то, что собираются проделать надо мною… Я предупреждал вас, что мне придется писать очень много. Возвращаюсь теперь к своему повествованию. Комитет тюремных директоров предоставил мне на выбор: пост тюремного надзирателя и избавление от джутовых станков, если я выдам несуществующий динамит; пожизненное заключение в одиночке — если я откажусь его выдать. На размышление мне дали двадцать четыре часа, заключив на этот срок в смирительную рубашку. Потом меня привели в комитет. Что мне было делать? Я не мог указать им динамит, которого не существовало. Я и сказал им это; а они назвали меня лжецом. Они объявили меня неисправимым, опасным человеком, нравственным дегенератом и «злейшим преступником нашего времени». Они наговорили еще много других приятных вещей и заперли меня в одиночную камеру. Меня поместили в камеру № 1. В № 5 лежал Эд Моррель, в № 12 — Джек Оппенгеймер. Здесь он жил уже десятый год, а Эд Моррель жил в своей камере всего первый год. Он отбывал {{razr|пятидесятилетний}} срок заключения! Джек Оппенгеймер был вечник, как и я. Казалось, нам троим предстояло долго томиться здесь. И вот прошло только шесть лет — и никого из нас нет в одиночке. Джека Оппенгеймера вздернули на веревку, Эда Морреля сделали главным надзирателем в Сан-Квэнтине, а затем он получил помилование. А я в Фольсоме дожидаюсь дня, назначенного судьею Морганом, — дня, который будет моим последним днем. Глупцы! Разве они могут удушить мое бессмертие своим неуклюжим изобретением — веревкой и виселицей? Не один раз, а бесчисленное множество раз буду я ходить по этой прекрасной земле! Я буду ходить во плоти, буду принцем и крестьянином, ученым и шутом, буду сидеть на высоком месте и стонать под колесами. === Глава V === Первые дни мне было жутко в одиночке, и часы тянулись нестерпимо долго. Время отмечалось правильною сменою сторожей и чередованием дня и ночи. День давал очень мало света, но все же это было лучше, чем непроглядная тьма ночи. В одиночке день был как светлая слизь, просачивающаяся из светлого внешнего мира. Света было слишком мало, чтобы читать. Вдобавок и читать было нечего. Можно было только лежать и думать, думать без конца. Я был пожизненно заключенный, и ясно было, что если я не сотворю чуда, не создам из ничего тридцати пяти фунтов динамита, весь остаток моей жизни протечет в этом безмолвном мраке. Постелью мне служил тонкий, прогнивший соломенный тюфяк, брошенный на пол камеры. Покровом служило тонкое и грязное одеяло. Я всегда спал очень мало, всегда мозг мой много работал. Но в одиночке устаешь от дум, и единственное спасение от них — сон. Теперь я культивировал сон, я сделал из него науку. Я научился спать по десять часов, потом по двенадцать и, наконец, по четырнадцать и пятнадцать часов в сутки; но дальше этого дело не пошло, и я поневоле вынужден был лежать без сна и думать, думать… Для деятельного ума это значит постепенно лишаться рассудка. Я изыскивал способы механически убивать часы бодрствования. Я возводил в квадрат и в куб длинные ряды цифр, сосредоточивал на этом все свое внимание и волю, я выводил самые изумительные геометрические прогрессии. Я даже отважился на квадратуру круга… И даже поверил в то, что эта невозможность может быть осуществлена. Наконец, убедившись, что я схожу с ума, я оставил квадратуру круга, хотя, уверяю вас, это для меня была большая жертва: умственные упражнения, связанные с квадратурой круга, отлично помогали мне убивать время. Путем одного воображения, закрыв глаза, я создавал шахматную доску и разыгрывал длинные партии сам с собой. Но когда я усовершенствовался в этой искусственной игре памяти, упражнения начали утомлять меня. Это были только упражнения, так как между сторонами в игре, которую ведет один и тот же игрок, не может быть настоящего состязания. Я многократно и тщательно пытался расколоть свое «я» на две отдельные личности и противопоставить одну другой, но оставался единственным игроком, и не было ни одной хитрости и стратагемы на одной стороне, которую другая сторона тотчас же не раскрывала бы. Время давило меня, время длилось бесконечно долго. Я затеял игру с мухами, которые попадали ко мне в камеру, подобно просачивающемуся в нее из внешнего мира тусклому серому свету, и убедился, что они одарены чувством игры. Так, например, лежа на полу камеры, я проводил произвольную воображаемую линию на стене, в расстоянии трех футов от пола. Когда мухи сидели на стене выше этой линии, я их оставлял в покое. Как только они спускались по стене ниже ее, я старался поймать их. Я всячески старался при этом не помять муху, и по прошествии некоторого времени они знали так же хорошо, как и я, где проходит воображаемая линия. Когда им хотелось поиграть, они спускались ниже этой линии, и часто одна какая-нибудь муха целый час занималась этой игрой. Утомившись, она садилась отдыхать в безопасном районе. Из дюжины или более мух, живших со мной, только одна не любила игры. Она упорно отказывалась играть и, узнав, какая кара ждет ее за переход запретной межи, старательно избегала опасной территории. Эта муха была угрюмое, разочарованное существо. Как выразились бы каторжники, у нее «был зуб» против мира. Она никогда не играла и с другими мухами! Это была сильная, здоровая муха, — я достаточно долго изучал ее, чтобы в этом убедиться. И ее нерасположение к игре было делом темперамента, а не физического состояния. Поверьте, я знал всех своих мух! Поразительно, какую массу отличий я в них открыл. Каждая муха являла собой вполне определенную индивидуальность — не только по размерам и приметам, по силе и быстроте полета, по характеру игры, по манере уверток, бегства, возвращения и шныряния по запрещенной зоне на стене. Они сильно отличались одна от другой еще и тончайшими нюансами темперамента и душевного склада. Среди них были нервические особы, были и флегматики. Так, одна муха, поменьше товарок ростом, приходила в настоящий восторг, когда играла со мной или подругами. Видели ли вы когда-нибудь, как жеребенок или теленок скачет по лугу, задрав хвост в необузданном восторге? И вот эта муха — мимоходом сказать, лучший игрок среди прочих, — бывало, спустившись раза три-четыре подряд в запрещенную зону и всякий раз избежав бархатных тисков моей руки, приходила в такое возбуждение и восторг, что начинала носиться вокруг моей головы с бешеной быстротой, кувыркаясь, лавируя и вертясь и все время держась в пределах узкого круга, в котором она могла торжествовать надо мной. Я так хорошо изучил мух, что мог заранее сказать, когда той или другой мухе захочется играть со мной. В одной этой области были тысячи деталей, которыми я не стану докучать вам, хотя эти детали помогали мне убивать время в первый период моего одиночества. Расскажу вам только случай, когда муха «с зубом», никогда не игравшая, в минуту рассеянности села на запрещенную территорию и тотчас же была поймана мною. Верите ли, она целый час после этого дулась на меня!.. Часы тянулись в одиночке безумно долго. Я не мог спать беспрерывно, как не мог все время убивать на игру с мухами, при всем их уме. Муха, в конце концов. не более как муха, а я был человек, с человеческим мозгом; мозг мой привык к деятельности, был начинен «культурой» и знаниями и всегда напряженно работал. А делать мне было совершенно нечего, и мысль бесплодно замирала в пустых умозрениях. Так, я вспомнил о своем определении присутствия пентозы и метилпентозы в виноградной лозе — анализ, которому я посвятил последние летние каникулы, проведенные в виноградниках Асти. Я почти довел до конца этот ряд опытов, и теперь меня страшно интересовало, продолжает ли их кто-нибудь, и если продолжает, то с каким успехом. Ведь мир умер для меня. Никакие вести извне не просачивались ко мне. Развитие науки быстро идет вперед, и меня интересовали тысячи тем. Так, например, я создал теорию гидролиза казеина трипсинолом, который профессор Уолтерс выполнил в своей лаборатории. Профессор Шлеймер работал вместе со мной над обнаружением фитостерина в смесях животных и растительных жиров. Работа, без сомнения, продолжается: каковы результаты? Одна только мысль о работе, ведущейся за тюремными стенами, в которой я не мог принять участие, о которой мне не придется даже услышать, сводила меня с ума. Мой удел был — лежать на полу камеры и играть с мухами. Нельзя сказать, чтобы в одиночке царило абсолютное безмолвие. Еще в самом начале своего заключения я часто слышал через определенные промежутки времени слабые, глухие перестукивания. Позднее мне слышались слабые и глухие удары. Эти постукивания неизменно прерывались злым ревом сторожей. Однажды, когда постукивания приняли слишком настойчивый характер, были вызваны сторожа на подмогу, и по шуму я догадался, что некоторых узников заключили в смирительные рубашки. Объяснить этот инцидент было нетрудно. Я, как всякий узник Сан-Квэнтина, знал, что в одиночке сидят еще двое — Эд Моррель и Джек Оппенгеймер. Я знал, что эти двое переговаривались посредством стуков и за это были подвергнуты наказанию. Я не сомневался, что ключ, которым они пользовались, в высшей степени прост. Однако мне пришлось потратить много часов труда, пока я открыл его. Каким несложным оказался он, когда я изучил его! А всего проще показалась мне уловка, которая больше всего и сбивала меня с толку. Заключенные не только каждый день меняли букву алфавита, с которой начинался ключ, но и меняли ее в каждом разговоре, даже среди разговора. Так, однажды я угадал начальную букву ключа и разобрал две фразы; в следующий же раз, когда они заговорили, я не понял ни единого слова. Первые фразы, понятые мною, были следующие: — Скажи — Эд — что — ты — дал — бы — сейчас — за — оберточную — бумагу — и — пачку — табаку? — спрашивал один выстукивавший. Я чуть не закричал от восторга. Вот способ сношения! Вот мне компания! Я внимательно прислушивался и разобрал следующий ответ, исходивший, по-видимому, от Эда Морреля. — Я — принял — бы — двенадцать — часов — смирительной — рубашки — за — пятицентовую — пачку… Но тут послышался грозный рев сторожа: — Прекрати эту музыку, Моррель! Профану может показаться, что с людьми, осужденными на пожизненное одиночное заключение, уже сделано самое худшее, и поэтому какой-нибудь сторож не имеет способов заставить выполнить свой приказ — прекратить перестукивание. Но ведь есть еще смирительная рубашка, остается голодная смерть, остается жажда, остается рукоприкладство! Поистине беспомощен человек, запертый в тесную клетку! Перестукивание прекратилось. Но в тот же вечер, когда оно вновь началось, я опять превратился в слух. Для каждого разговора перестукивающиеся меняли начальную букву ключа. Но я отгадывал ее, а через несколько дней опять попадался в тот же ключ. Я не стал дожидаться формального представления. — Алло! — выстукал я. — Алло, незнакомец! — простучал в ответ Моррель, а Оппенгеймер простучал: — Добро пожаловать в наш огород! Они полюбопытствовали, кто я такой, давно ли присужден к одиночке, за что присужден. Но все это я отложил до тех пор, пока не изучу их системы перемены ключа. После того как я ею овладел, мы начали беседу. Это был великий день, ибо вместо двух одиночников стало трое — хотя они приняли меня в свою компанию только после испытания. Много позже они мне рассказали, что боялись, не провокатор ли я, посаженный, чтобы впутать их в какую-нибудь историю. С Оппенгеймером уже такой казус однажды случился, и он дорого заплатил за доверие, которое оказал приспешнику смотрителя Этертона. К моему изумлению — вернее сказать, к моему восторгу, — оба мои товарища по несчастью знали меня благодаря моей репутации «неисправимого»! Даже в могилу для живых, в которой Оппенгеймер обитал уже десятый год, проникла моя слава или, вернее, известность… Мне пришлось немало рассказать им о событиях в тюрьме и о внешнем мире. Заговор сорока вечников с целью побега, поиски воображаемого динамита и вся вероломная махинация Сесиля Винвуда оказались для них совершенной новостью. По их словам, вести до них доходили через сторожей, но вот уже два месяца, как они ни от кого не слыхали ни слова. Теперешние сторожа при одиночках оказались особенно злой и мстительной бандой. Сторожа, все без исключения, ругательски ругали нас за перестукивание; но мы не могли отказаться от него. Из двух живых мертвецов стало трое; нам так много нужно было сказать друг другу, а способ сообщения был безумно медленным, и я не так был искушен в выстукивании, как мои товарищи. — Погоди, нынче вечером придет Пестролицый — он спит почти всю свою смену, и нам можно будет наговориться всласть. И говорили же мы в эту ночь! Сон бежал от моих глаз! Пестролицый Джонс был подлою и злою тварью, несмотря на свою тучность. Но мы благословляли его тучность, ибо она побуждала его дремать при первой возможности. Однако наши постоянные перестукивания нарушали его сон и раздражали его до такой степени, что он клял и бранил нас без конца. Так же бранились и другие ночные сторожа. Утром все они доложили, что ночью было много стука, и нам пришлось поплатиться за наш маленький праздник: в девять часов явился капитан Джэми с несколькими сторожами, чтобы запрятать нас в смирительную рубашку. До девяти часов утра следующего дня, ровно двадцать четыре часа подряд, мы беспомощно лежали на полу без пищи и воды и этим расплатились за нашу беседу. О, что за звери были наши сторожа! Нам самим пришлось превратиться в зверей, чтобы выжить. От грубой работы у человека делаются мозолистые руки. Жестокая стража ожесточает узников. Мы продолжали переговариваться и время от времени расплачивались смирительной рубашкой. Самой лучшей порой была ночь, и нередко, когда на стражу ставили временных караульных, нам удавалось беседовать целую смену. Для нас, живших во мраке, день и ночь сливались в одно. Спать мы могли в любое время, а перестукиваться только при случае. Мы рассказали друг другу историю своей жизни; бывало, долгие часы мы с Моррелем лежали, прислушиваясь к слабым, отдаленным выстукиваниям Оппенгеймера, который медленно рассказывал нам свою жизненную повесть, начиная с детства в трущобах Сан-Франциско, до школы наук в шайке мошенников, до знакомства со всем, что есть в мире порочного. Четырнадцатилетним мальчишкой он служил ночным вестовым в пожарной команде и через ряд краж и грабежей дошел до убийства в стенах тюрьмы. Джека Оппенгеймера называли «тигром в человеке» Юркий репортеришка изобрел это прозвище, и кличке суждено было надолго пережить человека, которому она принадлежала. Но я нашел в Джеке Оппенгеймере все основные черты человечности. Он был верный, преданный товарищ. Я знаю, что он не раз предпочел наказание доносу на товарищей. Он был мужествен, был терпелив. Он был способен к самопожертвованию, — я мог бы рассказать вам о подобном случае, но не стану отнимать у вас времени. Справедливость же была его страстью. Убийство, совершенное им в тюрьме, вызвано было исключительно его утрированным чувством справедливости. У него был недюжинный ум. Жизнь, проведенная в тюрьме, и десятилетняя одиночка не помрачили его рассудка. У Морреля, столь же превосходного товарища, также был блестящий ум. Я, которому предстоит умереть, имею право сказать без риска получить упрек в нескромности, что тремя лучшими умами Сан-Квэнтина из всех его обитателей, начиная от смотрителя, были три каторжника, гнившие в одиночках. Теперь, на закате дней моих, обозревая все, что дала мне жизнь, я прихожу к заключению, что сильные умы никогда не бывают послушными. Глупые люди, трусливые люди, не наделенные страстным духом справедливости и бесстрашия в борьбе, — такие люди дают примерных узников. Благодарю всех богов, что ни Джек Оппенгеймер, ни Моррель, ни я не были примерными узниками. === ГЛАВА V1 === Дети определяют память как нечто такое, {{razr|чем}} люди забывают, — и в этом определении, мне думается, немало правды. Быть умственно здоровым — значит быть способным забывать. Вечно же помнить — значит быть помешанным, одержимым. И в одиночке, где воспоминания осаждали меня беспрестанно, я старался решить главным образом одну задачу — задачу забвения. Когда я играл с мухами, или с самим собой в шахматы, или перестукивался с товарищами, я отчасти забывался. Но мне хотелось забыться вполне. Во мне жили детские воспоминания иных времен и иных мест — «разметанные облака славы», по выражению Вордсворта. Если у ребенка имелись такие воспоминания, то почему же они безвозвратно исчезли, когда он вырос и возмужал? Могла ли эта часть детской души совершенно стереться? Или же эти воспоминания об иных местах и днях все еще существуют, дремлют, замурованные в мозговых клетках, наподобие того, как я замурован в камере Сан-Квэнтина. Бывали случаи, когда люди, осужденные на вечное заключение в одиночке, выходили на свободу и вновь видели солнце. Почему же в таком случае не могли бы воскреснуть и детские воспоминания об ином мире? Но как? Мне думается — путем достижения полного забвения настоящего. Но все же — каким образом? Этим должен был заняться гипноз. Если посредством гипноза удастся усыпить сознательный дух и пробудить дух подсознательный, то дело будет сделано — все двери темницы мозга будут разбиты, и узники выйдут на солнечный свет. Так я рассуждал, а с каким результатом — вы скоро узнаете. Но прежде я хочу рассказать вам о воспоминаниях иного мира, которые я переживал еще мальчиком. И я «сиял в облаках славы», влекшихся из глубины вечности. Как всякого мальчика, меня преследовали образы существований, которые я переживал в иные времена. Все это происходило во мне в процессе моего становления, прежде чем расплавленная масса того, чем я некогда был, затвердела в форме личности, которую люди в течение последних лет называют Дэррель Стэндинг. Я расскажу вам один такой случай. Это было в Миннесоте, на старой ферме. Я тогда еще не достиг полных шести лет. В нашем доме остановился переночевать миссионер, вернувшийся в Соединенные Штаты из Китая и присланный Миссионерским Бюро собирать взносы у фермеров, Дело происходило в кухне, тотчас после ужина, когда мать помогала мне раздеться на ночь, а миссионер показывал нам фотографии видов Святой Земли. Я давным-давно забыл бы то, что собираюсь вам рассказать, если бы в моем детстве отец не рассказывал так часто этой истории своим изумленным слушателям. При виде одной из фотографий я вскрикнул и впился в нее взглядом — сперва с интересом, а потом с разочарованием. Она вдруг показалась мне ужасно знакомой, — ну, словно я на фотографии увидел бы вдруг отцовскую ригу! Потом она мне показалась совсем незнакомою. Но когда я стал опять разглядывать ее, неотвязное чувство знакомости вновь появилось в моем сознании. — Это башня Давида, — говорил миссионер моей матери. — Нет! — воскликнул я тоном глубокого убеждения. — Ты хочешь сказать, что она не так называется? — спросил миссионер, Я кивнул головой. — Как же она называется, мальчик? — Она называется… — начал я и затем смущенно добавил: — Я забыл! — У нее теперь другой вид, — продолжал я после недолгого молчания. — Прежде дома строились иначе. Тогда миссионер протянул мне и матери другую фотографию, которую разыскал в пачке. — Здесь я был шесть месяцев назад, миссис Стэндинг, — и он ткнул пальцем. — Вот это Яффские ворота, куда я входил. Они ведут прямо к башне Давида, — на картинке, куда показывает мой палец. Почти все авторитеты согласны в этом пункте. Эль-Куллах, как ее называли… Но тут я опять вмешался, указал на кучи мусора и осыпавшегося камня в левом углу фотографии. — Вот где-то здесь, — говорил я. — Евреи называли ее тем самым именем, которое вы произнесли. Но мы называли ее иначе; мы называли ее… я забыл как. — Вы только послушайте малыша! — засмеялся отец. — Можно подумать, что он был там. Я кивнул головой, ибо в ту минуту {{razr|знал}}, что бывал там, хотя теперь все мне представляется совершенно иначе. Отец захохотал еще громче, миссионер же решил, что я потешаюсь над ним. Он подал мне другую фотографию. Это был угрюмый, пустынный ландшафт без деревьев и всякой растительности — какой-то мелкий овраг с пологими стенами из щебня. Приблизительно в середине его виднелась куча жалких лачуг с плоскими крышами. — Ну-ка, мальчик, что это такое? — иронически спросил миссионер. И вдруг я вспомнил название. — Самария! — в ту же секунду проговорил я. Отец мой в восхищении захлопал в ладоши, мать была озадачена моим поведением; миссионеру же, по-видимому, было досадно. — Мальчик прав! — объявил он. — Это деревушка в Самарии. Я был в ней, почему и купил фотографию. Без сомнения, мальчик уже видел такие фотографии раньше! Но отец и мать единодушно отрицали это. — Но на картинке совсем не так! — говорил я, мысленно восстанавливая в памяти ландшафт. Общий характер ландшафта и линия отдаленных холмов остались без изменения. Перемены же, которые я нашел, я называл вслух и указывал пальцем. — Дом стоял вот тут, правее, а здесь было больше деревьев, много травы, много коз. Я как сейчас вижу их перед собой, и двух мальчиков, которые пасут их. А здесь, направо, кучка людей идет за одним человеком. А здесь… — я указал на то место, где находилась моя деревня, — здесь толпа бродяг. На них нет ничего, кроме рубища. Они больные. Их лица, и руки, и ноги — все в болячках. — Он слышал эту историю в церкви или еще гденибудь — помните, исцеление прокаженных в Евангелии от Луки? — проговорил миссионер с довольной улыбкой. — Сколько же там было больных бродяг, мальчик? Уже в пять лет я умел считать до ста. Теперь я напряженно пересчитал людей и объявил: — Десять. Все они машут руками и кричат другим людям. — Но почему же они не приближаются к ним? — был вопрос. Я покачал головой: — Они стоят на местах и воют, как будто случилась беда. — Продолжай, — ободрял меня миссионер. — Что ты еще видишь? Что делает другой человек, который, как говоришь ты, шел впереди другой толпы? — Они все остановились, и он что-то говорит больным; и даже мальчишки с козами остановились посмотреть; все на них внимательно смотрят. — А еще что? — Это все. Больные люди направляются к домам. Они уже не воют, и у них не больной вид. А я все сижу на своей лошади и смотрю… Тут трое моих слушателей залились смехом. — И я взрослый человек! — сердито воскликнул я. И подо мною большое седло. — Десятерых прокаженных исцелил Христос перед тем, как прошел Иерихон на пути в Иерусалим, — пояснил миссионер моим родителям. — Мальчик видел снимки знаменитых картин в волшебном фонаре… Но ни отец, ни мать не могли припомнить, чтобы я когда-нибудь видел волшебный фонарь. — Попробуйте показать ему другую картинку, — предложил отец. — Тут все не так, — говорил я, рассматривая другую фотографию, протянутую мне миссионером. — Ничего не осталось, кроме горы и других гор. Здесь должна быть проселочная дорога. А здесь должны быть сады, и деревья, и дома за большими каменными стенами. А здесь, по ту сторону, в каменных пещерах они хоронили покойников. Видите это место? Здесь они бросали в людей камни, пока не забивали их до смерти. Я сам этого не видел, но мне рассказывали. — А гора? — спросил миссионер, указывая на середину фотографии. — Не можешь ли ты нам сказать название этой горы? Я покачал головой: — У нее не было названия. Здесь убивали людей. Я видел ее не раз. — На этот раз то, что он говорит, подтверждается крупными авторитетами, — объявил миссионер с видом полного удовлетворения. — Это гора Голгофа, Гора Черепов, называемая так потому, что она похожа на череп. Заметьте сходство! Здесь они распяли… — Он умолк и обратился ко мне. — Кого они здесь распяли, молодой ученый? Расскажи нам, что ты видишь еще? О, я видел, — по словам отца, я так таращил глаза, — но упрямо качал головой и говорил: — Я не стану вам рассказывать — вы смеетесь надо мной. Я видел, как здесь убивали многих, очень многих людей. Их прибивали гвоздями, и на это уходило очень много времени. Я видел… но я вам не расскажу. Я никогда не лгу. Спросите папу и маму — лгу ли я! Они побили бы меня, если бы я лгал. Спросите их! Больше миссионер не мог вытянуть из меня ни одного слова, хотя и соблазнял меня такими фотографиями, что у меня голова закружилась от нахлынувших воспоминаний и язык так и чесался заговорить, но я упрямо противился и выдержал характер. — Из него выйдет большой знаток Библии, — говорил миссионер отцу и матери, после того как я поцеловал их на сон грядущий и улегся спать. — Или же, с таким воображением, он сделается превосходным беллетристом! Этому пророчеству не суждено было исполниться. Я сижу теперь в Коридоре Убийц и пишу эти строки в мои последние дни — вернее, в последние дни Дэрреля Стэндинга, которого скоро выведут и швырнут в темноту на конце веревки; я пишу и улыбаюсь про себя. Я не сделался ни знатоком Библии, ни романистом. Напротив, до того как меня заперли в эту камеру молчания на целую половину десятилетия, я был как раз всем чем угодно, но только не тем, что предсказал миссионер, — экспертом по сельскому хозяйству, профессором агрономии, специалистом по науке уничтожения излишних движений, мастером практического земледелия, лабораторным ученым в области знания, где точность и учет самых микроскопических фактов составляют непременное требование. И вот я сижу в жаркое предвечерье в Коридоре Убийц, отрываясь время от времени от писания своих мемуаров, чтобы прислушиваться к ласковому жужжанию мух в дремотном воздухе и ловить отдельные фразы тихой беседы, которую ведут между собой негр Джозеф Джексон, убийца, по правую мою руку, и итальянец Бамбеччио, убийца, по левую руку. Из одной решетчатой двери в другую решетчатую дверь, мимо моей решетчатой двери, перебрасываются они рассуждениями об антисептических и других превосходных достоинствах жевательного табаку, как средства врачевания телесных ран. А я держу в своей поднятой руке вечное перо с резервуаром и вспоминаю. что в давно минувшие, стародавние времена другие мои руки держали кисточку для туши, гусиное перо и стилос; мысленно я задаю себе вопрос: а что этот миссионер, в бытность маленьким мальчиком, тоже носился по облакам света и сиял блеском межзвездных скитаний? Вернемся, однако, в мою одиночку, к моменту, когда я, изучив искусство перестукиваться, все же убедился, что часы сознания бесконечно, нестерпимо долги. Путем самогипноза, которым я научился искусно управлять, я получил возможность усыплять свое сознательное, бодрственное «я» и будить, выпускать на свободу мое подсознательное «я». Но это последнее «я» было существом, не желавшим знать никаких законов и дисциплины. Оно бессвязно, без смысла скиталось по кошмарам безумия; и лица, и события — все носило отрывочный, разрозненный характер. Мой метод механического самовнушения был весьма прост. Скрестив ноги по-турецки на моем соломенном тюфяке, я устремлял неподвижный взор на кусочек блестящей соломинки, которую перед тем прикрепил к стене моей камеры, в том месте у дверей, где падало больше всего света. Приблизив к ней глаза, я смотрел на блестящую точку, пока глаза не уставали глядеть. Одновременно с этим я сосредоточивал всю свою волю и отдавался во власть чувству головокружения, всегда овладевавшего мною под конец сеанса. Откидываясь навзничь, я закрывал глаза и без сознания падал на тюфяк. После этого, в течение получаса, или десяти минут, или часа, скажем, я беспорядочно и бестолково скитался по громадам воспоминаний о моих былых, то и дело возникавших существованиях на земле. Но места и эпохи сменялись при этом с невероятной быстротой. Впоследствии, просыпаясь, я понимал, что это я, Дэррель Стэндинг, был связующим звеном, той личностью, которая соединяла в одно все эти причудливые и уродливые моменты. Но и только. Мне ни разу не удалось вполне запомнить одно целое переживание, объединенное сознанием во времени и пространстве. Мои сны, если их можно назвать снами, были бессмысленны и нестройны. Вот образец моих грезовых скитаний. В течение пятнадцати минут подсознательного бытия я ползал и мычал в тине первобытного мира, потом сидел рядом с Гаазом, рассекая воздух двадцатого века на моноплане с газовым двигателем. Проснувшись, я вспомнил, что я, Дэррель Стэндинг во плоти, за год до моего заточения в СанКвэнтин летал с Гаазом над Тихим океаном у СантаМоники. Проснувшись, я не вспомнил о том, что ползал и мычал в древнем иле. Тем не менее после пробуждения я соображал, что каким-то образом мне все же припомнилось это далекое бытие в первобытной тине, что это действительно было мое существование в ту пору, когда я был не Дэррелем Стэндингом, а кем-то другим, ползавшим и мычавшим. Просто — одно переживание было древнее другого. Оба переживания были равно реальны, — иначе как бы я мог помнить их? О, что это было за непрерывное мелькание светлых образов и движений! На протяжении нескольких минут освобожденного подсознательного бытия я сидел в царских палатах на верхнем конце стола и на нижнем его конце, был шутом и монахом, писцом и солдатом, был владыкой над всеми и сидел на почетном месте — мне принадлежала светская власть по праву меча, толстых стен замка и численности моих бойцов; мне же принадлежала и духовная власть, ибо раболепные патеры и тучные аббаты сидели ниже меня, лакали мое вино и жрали мои яства. В холодных странах я носил, помнится, железный ошейник раба; я любил принцесс королевского дома в ароматные тропические ночи: чернокожие рабы освежали застоявшийся знойный воздух опахалами из павлиньих перьев, а издали, из-за пальм и фонтанов, доносилось рычание львов и вопли шакалов. И еще — я сидел на корточках в холодной пустыне, грея руки над костром из верблюжьего помета, или лежал в редкой тени сожженного солнцем кустарника у пересохшего родника, сгорая от жажды, а вокруг, разбросанные по солончаку, валялись кости людей и животных, уже погибших от жажды. В разное время я был морским пиратом и «браво» — наемным убийцей; ученым и отшельником. То я корпел над рукописными страницами огромных заплесневевших томов в схоластической тишине и полумраке прилепившегося к высокому утесу монастыря; а внизу, при свете угасающего дня, крестьяне трудились над виноградными лозами и оливами и пастухи гнали с пастбища блеющих коз и мычащих коров. То я предводительствовал ревущими толпами на изрытых ухабами и колеями улицах древних забытых городов. Торжественным голосом, холодным как могила, я оглашал закон, устанавливал степень вины и приговаривал к смерти людей, нарушивших закон, как ныне приговорили Дэрреля Стэндинга в Фольсомской тюрьме. С головокружительной высоты мачт, качавшихся над палубами судов, я обозревал сверкавшую на солнце поверхность моря, радужные переливы коралловых рифов, поднимавшихся из бирюзовой пучины, и направлял корабли в спасительную гладь зеркальных лагун, где приходилось бросать якорь чуть ли не у корней пальм, растущих на самом берегу. И я же дрался на забытых полях сражений более древней эпохи, когда солнце закатилось над битвой, которая не прекратилась, а продолжалась в ночные часы при мерцании звезд и пронзительном, холодном ветре, тянувшем со снеговых вершин, — но и этой стуже не удалось охладить пыл бойцов; потом я опять видел себя маленьким Дэррелем Стэндингом, босоножкой, бегающим по весенней траве фермы в Миннесоте. В морозные утра, задавая корм скотине в дымящихся животным паром стойлах, я отмораживал себе пальцы, а по воскресеньям со страхом и благоговением слушал проповеди о Новом Иерусалиме и муках адского пламени. Вот что грезилось мне, когда в одиночной камере № 1 Сан-Квэнтинской тюрьмы я доводил себя до потери сознания созерцанием блестящего кусочка соломы. Как мне могло привидеться все это? Уж конечно, я не мог построить своих видений из чего-либо, находящегося в стенах моей темницы, как не мог создать из ничего тридцать пять фунтов динамита, который так безжалостно требовали от меня капитан Джэми, смотритель Этертон и комитет тюремных директоров. Я — Дэррель Стэндинг, родившийся и воспитанный на участке земли в Миннесоте, бывший профессор агрономии, неисправимый узник Сан-Квэнтина, а в данный момент — приговоренный к смерти узник Фольсома. Из опыта Дэрреля Стэндинга я не знаю вещей, о которых пишу и которые откопал в подвалах моего подсознания. Я — Дэррель Стэндинг, рожденный в Миннесоте и которому вскоре придется умереть на веревке в Калифорнии, — конечно, никогда не любил царских дочерей в царских чертогах, не дрался кортиком на зыбких палубах кораблей, не тонул в спиртных кладовых судов, лакая водку под пьяные крики и песни матросов, в то время как корабль с треском напарывался на черные зубцы утесов и вода булькала и пузырилась сверху, снизу, с боков, отовсюду. Это все — не из опыта Дэрреля Стэндинга на этом свете. И все же я, Дэррель Стэндинг, отыскал все это в своем «я», в одиночке Сан-Квэнтина, при помощи самогипноза. Столь же незначительное отношение к опыту Дэрреля Стэндинга имело и слово Самария, сорвавшееся с моих детских уст при виде фотографии!.. Из ничего выйдет только ничто! В одиночной камере я не мог создать тридцать пять фунтов динамита. И в одиночке, из опыта Дэрреля Стэндинга, я не мог создать эти широкие и далекие видения времени и пространства. Все они находились в моей душе, и я только что начал в ней разбираться… === Глава VII === Вот каково было мое положение: я знал, что во мне зарыта целая Голконда воспоминаний о других жизнях, но мог только с бешеной скоростью промчаться сквозь эти воспоминания. У меня была Голконда — но я не мог ее разрабатывать. Вспоминался мне, например, Стэнтон Мозес, священник, воплощавший в себе личность св. Ипполита, Плотина, Афинодора и друга Эразма, которого звали Гроцином. Размышляя об опытах полковника де Рочаса, которыми я зачитывался с увлечением новичка в прежней, трудовой моей жизни, — я начинал убеждаться, что Стэнтон Мозес в своих предыдущих жизнях и был теми самыми лицами, которыми он в разное время впоследствии был одержим. В сущности это были звенья цепи его воспоминаний. Но с особенным вниманием я останавливался на экспериментах полковника де Рочаса. Он утверждал, что при помощи медиумов ему удалось вернуться назад, в глубину времен, к предкам этих медиумов. Вот, например, случай с Жозефиной, описываемый им. Это была восемнадцатилетняя девушка, проживавшая в Вуароне, в департаменте Изера. Гипнотизируя ее, полковник де Рочас заставил ее пережить в обратном порядке период ее созревания, ее девичества, детства, состояние грудного младенца, безмолвный мрак материнского чрева и еще дальше — мрак и безмолвие периода, когда она еще даже не родилась, вплоть до жизни, предшествовавшей ее бытию, когда она жила в образе весьма сварливого, подозрительного и злобного старикашки, некоего Жан-Клода Бурдона, который служил в свое время в Седьмом Артиллерийском полку в Безансоне и скончался в возрасте семидесяти лет, после долгой болезни. Мало того, полковник де Рочас загипнотизировал и эту тень Жан-Клода Бурдона и провел ее назад, через детство, рождение и тьму нерожденного состояния, пока она не ожила в образе злой старухи Филомены Картерон. Но сколько я ни гипнотизировал себя блестящей соломинкой в моей одиночке, мне не удалось с такою же определенностью воскресить свои предшествующие «я». Неудача моих опытов убедила меня в том, что только при помощи смерти я мог бы отчетливо и связно воскресить воспоминания о моих бывших «я». Между тем жизнь бурно предъявляла свои права. Я, Дэррель Стэндинг, до того не хотел умирать, что не давал смотрителю Этертону и капитану Джэми убить меня. Я так страстно, всем существом своим хотел жить, что иногда мне думается — только по этой причине я еще жив, ем, сплю, размышляю и грежу, пишу это повествование о моих многоразличных «я», ожидая неизбежной веревки, которая положит конец непрочному периоду моего существования. И вот пришла эта смерть при жизни! Я научился проделывать эту штуку. Как вы увидите, научил меня ей Эд Моррель. Начало всему положили смотритель Этертон и капитан Джэми. Должно быть, ими овладел новый приступ безумного страха при мысли о динамите, якобы где-то спрятанном. Они ворвались в мою темную камеру с угрозами «запеленать» меня до смерти, если я не признаюсь, где спрятан динамит. И уверяли меня, что сделают это по долгу службы, без малейшего вреда для своего служебного положения. Мою смерть припишут естественным причинам. О, дорогой, закутанный в довольство, точно в вату, гражданин! Поверьте мне, когда я говорю, что и сейчас людей убивают в тюрьмах, как их убивали всегда — с той поры, как люди построили первые тюрьмы! Я хорошо изведал смертельные муки и опасности «смирительной куртки». О, эти люди, павшие духом после смирительной куртки! Я их видел. Я видел людей, на всю жизнь искалеченных курткой. Я видел крепких мужчин, — таких крепких, что их организм победоносно сопротивлялся тюремной чахотке; после длительной порции смирительной куртки сопротивление оказывалось сломленным и они в каких-нибудь шесть месяцев умирали от туберкулеза. Вот, например, Вильсон Косоглазый, со слабым сердцем, который скончался в смирительной куртке в первый же час, в то время как ничего не подозревавший тюремный доктор смотрел на него и улыбался. Я был свидетелем того, как человек, проведя полчаса в «куртке», признался и в правде, и в таких вымыслах, которые на много лет определили его репутацию. Я сам все это пережил. В настоящий момент добрых полтысячи рубцов исполосовывают мое тело. Они пойдут со мной на виселицу. Проживи я еще сто лет, эти рубцы пошли бы со мной в могилу. Дорогой гражданин, разрешающий все эти мерзости, оплачивающий своих палачей, которые за него стягивают смирительную куртку, — может быть, вы незнакомы с этой курткой, или рубашкой? Позвольте же мне описать ее, чтобы вы поняли, каким способом мне удавалось осуществить смерть при жизни, делаться временным хозяином времени и пространства и уноситься за тюремные стены для скитаний меж звездами. Видели ли вы когда-нибудь брезентовые или резиновые покрывала с медными петлями, проделанными вдоль краев? В таком случае вообразите себе брезент, этак в четыре с половиной фута длины, с большими, тяжелыми медными петлями по обоим краям. Ширина этого брезента никогда не соответствует полному объему человеческого тела, которое он должен охватить. Ширина к тому же неодинаковая — шире всего у плечей, затем у бедер, уже всего в талии. Куртку расстилают на полу. Человек, которого нужно наказать или предать пыткам, для того чтобы он сознался, ложится, по приказу, ничком на разостланный брезент. Если он отказывается это сделать, его избивают. После этого он уже ложится «добровольно», то есть по воле своих палачей, то есть — по вашей воле, дорогой гражданин, прикармливающий и оплачивающий палачей, чтобы они это делали за вас! Человек ложится ничком, лицом вниз. Края куртки сближаются возможно больше посередине спины. Затем в петли пропускается, на манер шнурка от башмаков, веревка, и человека, по тому же принципу шнурка от башмаков, стягивают в этом брезенте, но только стягивают куда сильнее, чем башмаки. На тюремном языке это называется «пеленать». Иногда, если попадаются мстительные и злые сторожа или же на это отдан приказ свыше, сторож, чтобы усилить муки, упирается ногой в спину человека, стягивая куртку. Случалось ли вам когда-нибудь чересчур стянуть башмак и через полчаса ощутить мучительную боль в подъеме ноги от затрудненного кровообращения? Помните ли вы, что после немногих минут такой боли вы абсолютно не в состоянии были сделать шагу и спешили распустить шнурок и уменьшить давление башмака? Так вот представьте себе, что этаким манером стянуто все ваше тело, но только неизмеримо туже, и что давление приходится не на подъем одной ноги, но и на все ваше туловище, что стиснуты чуть ли не до смерти ваше сердце, ваши легкие, все ваши органы! Хорошо помню первый раз, когда меня упрятали в карцер и в куртку. Это было в самом начале моей «неисправимости», вскоре после того, как я поступил в тюрьму; в это время я отрабатывал свой урок тканья (сто ярдов в сутки) на джутовой фабрике и оканчивал работу на два часа раньше, чем полагалось. Вдобавок моя джутовая ткань была много выше того среднего качества, которое требовалось от арестантов. В первый же раз меня «затянули» в куртку, как сказано было в тюремной книге, за «прорывы» и «пробелы» в моей ткани, — короче говоря, потому, что моя работа оказалась с браком. Разумеется, это вздор. В действительности меня затянули в куртку потому, что я, новый арестант, знаток производительности труда, искусный эксперт по части устранения излишних движений в работе, вздумал сказать главному ткачу несколько истин о его специальности, о которой он не имел понятия; главный ткач в присутствии капитана Джэми позвал меня к столу, где мне показали безобразную ткань, которая никоим образом не могла выйти из моего станка. Три раза меня вызывали к столу таким манером. Третий раз влечет за собой наказание, по правилам ткацкой. Мне назначили куртку на двадцать четыре часа. Меня повели в карцер. Мне приказали лечь ничком на брезент, разостланный на полу. Я отказался. Один из сторожей, Моррисон, сдавил мне пальцами горло. Тюремный староста Мобинс, сам каторжник, несколько раз ударил меня кулаком. В конце концов я лег, как мне приказали, И так как я разозлил палачей своим сопротивлением, то они стянули меня особенно туго, потом перевернули на спину, как какое-нибудь бревно. Поначалу мое положение показалось мне не слишком плохим. Когда они с шумом и грохотом захлопнули дверь, накинув на нее болт, и оставили меня в полной темноте, было одиннадцать часов утра. В первую минуту я только ощущал неудобное давление, которое уменьшится, думал я, когда я привыкну к нему. Но мое сердце, напротив, колотилось все учащеннее, а легкие уже не в состоянии были вобрать достаточное количество воздуха. Это чувство удушья вселяло непобедимый ужас, каждое биение сердца, казалось, грозило разорвать легкие. После того как прошли часы, — теперь, после бесчисленных опытов с курткой, я могу с уверенностью сказать, что на самом деле прошло не более получаса, — я начал кричать, вопить, завывать, реветь с безумным смертельным страхом. К этому меня побуждала неимоверная боль в сердце. Это была острая, колющая боль, похожая на боль от плеврита, с той лишь разницей, что она пронизывала самое сердце. Умереть нетрудно, но умирать таким медленным и страшным образом — жутко. Как дикий зверь, попавший в западню, я терзался безумными приступами страха, ревел, завывал, пока не убедился, что от криков у меня только еще сильнее болит сердце, и притом они уменьшают количество воздуха в моих легких. Я смирился и долго лежал спокойно — целую вечность, хотя теперь я уверен, что прошло не более четверти часа. У меня голова кружилась, я почти задыхался, сердце колотилось так, что казалось — вот-вот разорвет брезент, стягивающий меня. Я вновь потерял самообладание и громко заревел о помощи. Тут я услышал голос, доносившийся из соседнего карцера. — Замолчи! — кричал кто-то, хотя звуки еле-еле пробивались ко мне. — Замолчи! Ты мне надоел! — Я умираю! — вопил я. — Ударься ухом об пол и забудь! — был ответ. — Но ведь я умираю! — твердил я. — В таком случае из-за чего шуметь? — отвечал голос. — Скоро ты умрешь, и дело с концом. Издыхай, но не шуми. Ты мне портишь мой славный сон. Меня так взбесило это бессердечие, что я взял себя в руки и только чуть слышно стонал. Это длилось бесконечно долго — вероятно, минут десять, — затем какое-то щекочущее онемение стало распространяться по всему моему телу. Ощущение было такое, словно меня кололи иголками и булавками, и пока длилась эта боль, я оставался спокойным. Но когда прекратились эти уколы бесчисленных дротиков и осталось одно онемение, с каждой минутой усиливавшееся, на меня снова напал ужас. — Дашь ты мне, наконец, поспать? — возмутился мой сосед. — Я в таком же положении, как и ты! Моя куртка так же крепко стянута, как и твоя, я хочу уснуть и забыться! — А ты давно тут? — спросил я, полагая, что это новичок, не имеющий понятия о столетней пытке, пережитой мною. — С позавчерашнего дня, — был ответ. — Я хочу сказать — в куртке, — поправил я его. — С позавчерашнего дня, братец! — Боже мой! — воскликнул я. — Да, братец, ровно пятьдесят часов! И смотри, ведь я не кричу! Меня пеленали, упираясь ногой в мою спину. Меня очень туго стянули, поверь мне! Ты не один попал в беду. Ты и часу еще не пролежал здесь. — Нет, я лежу уже много часов! — протестовал я. — Может быть, тебе так кажется, но это неверно. Говорят тебе, ты здесь не больше часу. Я слышал, как тебя связывали. Невероятно! Меньше чем в час я умирал уже тысячу раз! А этот сосед, такой уравновешенный и равнодушный, со спокойным, почти благодушным голосом, несмотря на резкость первых своих замечаний, пролежал в смирительной куртке пятьдесят часов. — Сколь ко еще времени тебя продержат? — спросил я. — Одному Богу известно. Капитан Джэми здорово обозлился на меня и скоро не выпустит, разве что начну подыхать. А теперь, братец, я дам тебе такой совет: замолчать и забыться! Вытье и крики тебе не помогут. Единственный способ — забыться, — во что бы то ни стало забыться. Начни, например, вспоминать всех женщин, которых ты знал. Это отнимет у тебя много часов. Может быть, у тебя голова закружится — пускай. Нет ничего лучше этого, чтобы убить время. А когда женщин не хватит, начни думать о парнях, с которыми они сходились; о том, что бы ты сделал с ними, если бы мог, и что ты с ними сделаешь, когда доберешься до них. Этот человек был разбойник из Филадельфии, по прозвищу Красный. Он отбывал пятьдесят лет за грабеж на улицах Аламеды. В тот момент, когда он со мной заговорил, он отбыл лет двенадцать своего срока, а это было семь лет назад. Он был один из сорока вечников, которых выдал Сесиль Винвуд. За это он был лишен своей «досрочной выслуги». Теперь он пожилой человек и все еще сидит в Сан-Квэнтине. Если он доживет до момента, когда его выпустят, он к тому времени будет стариком. Я выжил свои двадцать четыре часа и стал совершенно другим человеком. О, не физически, хотя на другое утро, когда меня развязали, я был наполовину парализован и в таком состоянии изнеможения, что только пинками сторожам удалось заставить меня встать на ноги. Но я изменился духовно, морально. Грубая физическая пытка нанесла страшный удар, унизила, оскорбила мою душу и мое чувство справедливости. Из этой первой «пеленки» я вышел с озлоблением и ненавистью, которые только росли в последующие годы. Боже, что эти люди сделали со мной! Двадцать четыре часа в смирительной куртке! В то утро, когда меня пинками подняли на ноги, я не думал, что наступит время, когда двадцать четыре часа пребывания в куртке поистине будут пустяком. Что и после ста часов, проведенных в куртке, меня будут заставать улыбающимся, и что после {{razr|двухсот сорока}} часов в куртке та же улыбка будет играть на моих губах! Да, двести сорок часов, дорогой нарядный гражданин, закутанный в свое благополучие, как в вату! Знаете ли вы, что это значит? Это значит — десять дней и десять ночей в смирительной куртке. Разумеется, таких вещей не делают в христианском мире через тысячу девятьсот лет после Рождества Христова. Я не прошу вас верить мне. Я сам этому не верю! Я только {{razr|знаю}}, что со мной это было сделано в Сан-Квэнтине и что я научился смеяться над палачами и заставил их послать меня на виселицу за то, что я раскровянил нос сторожу. Я пишу эти строки в тысяча девятьсот тринадцатом году после Рождества Христова, и в этот день, в тысяча девятьсот тринадцатом году после Рождества Христова, люди лежат в смирительных куртках в карцерах СанКвэнтина. Сколько я ни буду жить, сколько жизней мне ни суждено в грядущем, никогда мне не забыть моего расставания с разбойником из Филадельфии в то утро. До этой минуты он провел семьдесят два часа в куртке. Что, братец, ты еще жив и брыкаешься? — окликнул он меня, когда меня потащили из моего карцера в коридор. — Замолчи! — зарычал на него капрал. — Об этом забудь, — был ответ. — Я еще доберусь до тебя, Красный, — пригрозил капрал. — Ты так думаешь? — спросил Красный ласковым тоном, в котором послышались нотки ярости. — Ты, старый бродяга, ничего от меня не добьешься. Ты не мог бы раздобыть себе даже куска хлеба, а не то что должности, которую ты занимаешь, если бы не беда твоего ближнего. Но мы все хорошо знаем, как воняет то место, от которого пошла беда твоих ближних! Это было великолепно — присутствие духа в человеке, доходящее до крайнего бесстрашия, несмотря на все страдания и пытки, соединенные с этой зверской системой. — Прощай, братец, — обратился он ко мне. — Веди себя хорошо и люби смотрителей. Скажи им, что ты меня видел, но что я не сдрейфил! Капрал побагровел от гнева, и мне за шутку Красного досталось несколько пинков и тумаков. === Глава VIII === В одиночной камере № 1 смотритель Этертон и капитан Джэми продолжали пытать меня. Смотритель Этертон говорил мне: — Стэндинг, ты признаешься насчет этого динамита, или я уморю тебя в смирительной куртке. Куда более строптивые малые признавались прежде, чем я разделывался с ними окончательно. Вот тебе на выбор — динамит или «пеленки». — Пусть будут «пеленки», — отвечал я. — Я ничего не знаю ни о каком динамите. Это до такой степени взбесило смотрителя, что он ощутил потребность в немедленных действиях. — Ложись, — скомандовал он. Я повиновался, ибо отлично знал, что было бы безумием сопротивляться трем или четырем здоровым мужчинам. Меня крепко скрутили и оставили на сто часов. Три раза в сутки мне давали глоток воды. Есть мне не хотелось, да мне и не предлагали еды. К концу ста часов тюремный врач Джексон несколько раз выслушивал и выстукивал меня. Но я так привык к смирительной рубашке за время моей «неисправимости», что одна порция «пеленок» не могла уже причинить мне серьезного вреда! Разумеется, «пеленки» ослабляли меня, выгоняли из меня жизнь; но я научился кое-каким мускульным фокусам, которые позволяли «уворовать» немножко пространства, когда меня связывали. По истечении первой порции в сто часов я был измотан, измучен — но и только. Мне отпустили новую порцию такой же продолжительности, дав передохнуть день и ночь. Затем меня связали на сто пятьдесят часов. Значительную часть этого времени я пролежал в оцепенении и в бреду. Кроме того, усилием воли я заставил себя проспать довольно много часов. После этого смотритель Этертон внес в пытку некоторое разнообразие. Он чередовал «пеленки» и отдых неправильными промежутками времени. Я никогда не знал наперед, когда меня стянут «пеленками». Так, мне давали отдохнуть десять часов и на двадцать часов затягивали в рубашку; или же давали только четыре часа отдыха. В самые неожиданные часы ночи дверь моя с грохотом распахивалась, и дежурные сторожа связывали меня. Иногда в этом наблюдался своеобразный ритм. Так, в течение трех дней и ночей я получал попеременно восемь часов куртки и восемь часов отдыха. Как только я привык к этому ритму, его внезапно переменили и связали меня на двое суток. И вечно мне ставился один и тот же вопрос: «Где динамит?» Иногда смотритель Этертон положительно выходил из себя. Однажды, когда я только что перенес необычайно суровую пытку в «пеленках», он чуть ли не умолял меня признаться; а раз он обещал мне три месяца больницы в полном покое и на отличном питании, а затем место хранителя библиотеки. Доктор Джексон — плюгавое создание с самыми поверхностными медицинскими познаниями — был настроен скептически. Он настаивал, что смирительная куртка, сколько меня в ней ни держать, не может убить меня. И это побуждало смотрителя продолжать свои пытки. — Эти тощие университетские молодчики способны надуть самого сатану! — ворчал он. — Они крепче сыромятной кожи! Однако мы его сломим. Стэндинг, выслушай меня! То, что ты получал до сих пор, даже не намек на то, что ты получишь! Лучше сознайся сейчас и избавь себя от хлопот. Я — господин своего слова. Ты слышал, что я тебе сказал — динамит или «пеленки». Так оно и будет. Выбирай! — Неужели вы думаете, что я терплю такие муки потому, что мне это нравится? — сказал я, внезапно охнув, ибо в это мгновение Пестролицый Джон уперся в мою спину ногой, чтобы потуже стянуть, а я всячески старался уворовать у него хоть кусочек пространства, отчаянно работая мускулами. — Признаваться мне не в чем. Да я дал бы отрезать сейчас свою правую руку, чтобы иметь возможность показать вам какой-нибудь динамит! — Знаем мы вас, образованных, — оскалился насмешливо смотритель. — Уж если вы заберете себе что-нибудь в голову, то никаким чертом не выколотишь. Норовисты, как лошадь… Потуже, Джонс, — ты и наполовину не стянул его… Стэндинг, если не признаешься, будут «пеленки». Мое слово крепко! Я сделал одно утешительное открытие: по мере того как человек ослабевает, он становится менее чувствительным к страданиям. Боль уменьшается, потому что почти нечему болеть. А человек, однажды ослабев, затем ослабевает уже медленнее. Вещь общеизвестная, что очень крепкие люди сильнее страдают от обыкновенных болезней, чем женщины или слабые мужчины. По мере того как истощаются запасы сил, меньше остается терять. После того как излишняя плоть сойдет с человека, остается жилистый и неподатливый материал. Так было со мной — я представлял собой какой-то организм из жил, настойчиво продолжавший жить. Моррель и Оппенгеймер жалели меня и выстукивали свое сочувствие и советы. Оппенгеймер уверял меня, что сам прошел через это и даже худшее, а вот же остался жив… — Не давай им извести себя! — выстукивал он мне. — Не давай им убить себя, это будет им на руку! А главное, не проболтайся о складе динамита. — Да ведь нет никакого склада, — выстукивал я в ответ краем подошвы моего башмака о решетку. Я все время лежал в смирительной куртке и мог разговаривать только ногами. — Я ничего не знаю об этом проклятом динамите! — Ладно! — одобрительно заметил Оппенгеймер. — Он из настоящего теста, не правда ли, Эд? Из этого видно, как мало было шансов убедить смотрителя Этертона в своем полном незнании чего бы то ни было о динамите. Его настойчивость в вопросах убедила даже такого человека, как Джек Оппенгеймер, который только восхищался мужеством, с каким я держал язык за зубами! В этот первый период пытки смирительной рубашки я умудрялся много спать. Сны были замечательны. Разумеется, они все носили очень живой и реальный характер, как почти все сны. Но замечательна была их связность и непрерывность. Часто я читал доклады в собраниях ученых на отвлеченные темы, читал тщательно разработанные статьи о моих исследованиях или о выводах из исследований и экспериментов других ученых. Просыпаясь, я еще слышал свой голос, а глаза мои отчетливо видели напечатанные на белой бумаге фразы и абзацы, которые я неоднократно перечитывал и которым дивился, пока видение не исчезало. Между прочим, должен отметить свое наблюдение, что во время своих речей во сне я пользовался исключительно дедуктивным методом рассуждения. Затем мне снились огромные земледельческие районы, тянувшиеся на север и юг на много сотен миль в одном из умеренных поясов, по климату, флоре и фауне сильно походившем на Калифорнию. Не раз и не два, но тысячи раз я странствовал во сне по этим областям. Я хочу подчеркнуть, что это всегда были одни и те же места. В этих снах ни разу не менялись их существенные черты. Я помню, что всегда совершал восьмичасовую поездку на тележке, запряженной горными конями, с лугов, поросших альфой, где паслись коровы джерсейской породы, к деревне, разбросанной у большого пересохшего ручья, где я садился в маленький поезд узкоколейки. Каждая межа, каждая возвышенность, попадавшаяся мне во время восьмичасовой поездки в горной тележке, каждое дерево, каждая горка, каждый кряж и горный склон были всегда одни и те же. В этой связной картине моих бредовых снов детали менялись в зависимости от времени года и труда людей. Так, на горном пастбище за моими лугами альфы я разводил стада ангорских коз. Здесь с каждым новым посещением во сне я замечал перемены — и эти перемены соответствовали времени, протекшему между этими посещениями. О, эти заросшие кустарником склоны! Я их вижу теперь так же живо, как в тот день, когда я впервые гнал сюда коз. И как хорошо я помню последующие перемены — как постепенно образовывались тропинки, по мере того как козы буквально выедали себе дорогу в густых чащах; как исчезал молодой мелкий кустарник, как во всех направлениях в старых, высоких кустарниках образовывались просеки благодаря тому, что козы объедали деревья до самого верху, становясь на задние ноги. Да, непрерывность этих снов составляла их главную прелесть… Помню день, когда люди с топорами посрубали все высокие кусты, чтобы дать козам доступ к листьям, почкам и коре. Помню зимний день, когда обнаженный скелет этих кустов был собран в кучу и сожжен. Помню день, когда я погнал моих коз на другой, поросший непроницаемым кустарником, горный склон, а следом за нами шел крупный скот по колено в сочной траве, выросшей на том месте, где раньше рос один лишь кустарник. Помню день, когда я гнал скот, а мои пахари ходили взад и вперед по горному склону, взрывая жирную плодородную почву и бросая в нее семена. Сколько раз в своих снах я выходил из маленького вагона узкоколейки, брел к деревушке, разбросанной у большого пересохшего ручья, садился в тележку, запряженную горными конями, и час за часом ехал мимо старых знакомых отметин, по моим лугам альфы, все выше, на горные пастбища, попеременно засеянные маисом, ячменем и клевером, уже поспевшими для жатвы. Я наблюдал за работниками, убиравшими хлеб, а дальше паслись мои козы, забираясь все выше и выше и превращая поросший кустарником склон в расчищенные и возделанные поля. Но это были сны — только сны! Воображаемые приключения подсознательного ума. Совершенно непохожи на них были, как вы увидите, другие мои приключения, когда я заживо прошел врата смерти и вновь пережил жизнь, бывшую моим уделом когда-то далеко в прошлом. В долгие часы бодрствования в смирительной куртке я не раз думал о Сесиле Винвуде, поэте-доносчике, который легкомысленно навлек на меня все эти муки, а сам в этот момент находился на свободе, на вольном свете. Нет, я не ненавидел его. Это слишком слабое слово. Нет слов в человеческом языке, которые могли бы выразить мои чувства! Могу только сказать, что я познал грызущую тоску о мщении — эта тоска невероятно мучительная и не поддается никакому описанию. Не стану рассказывать вам о том, как я целыми часами строил планы пыток для Винвуда, о сатанинских приемах пытки, какие я изобретал для него. Приведу только один пример. Я облюбовал старинную пытку, заключавшуюся в том, что железную чашку с крысой прижимают к телу человека. Крыса только одним путем может выйти на волю — {{razr|сквозь}} человека. Повторю, я был {{razr|влюблен}} в эту идею — пока не сообразил, что это была бы слишком скорая смерть, после чего стал подолгу и любовно останавливаться мыслью на мавританской пытке… но нет, я ведь обещал не распространиться об этом предмете. Довольно будет сказать, что безумно-мучительные часы моего бодрствования в значительной мере были посвящены мечтам о мщении Сесилю Винвуду. === Глава IX === За долгие тягостные часы моего бодрствования я узнал одну очень ценную вещь, именно — познакомился с властью души над телом. Я научился страдать пассивно, — чему, вероятно, научились и все люди, проходившие послеуниверситетский курс смирительной рубашки. О, не так легко, как вы думаете, поддерживать мозг в таком ясном спокойствии, чтобы он совершенно забывал о неустанной, отчаянной жалобе пытаемых нервов! И эта власть духа над плотью, приобретенная мною, дала мне возможность без труда проделать над собой опыт, которым Эд Моррель поделился со мной. — Ты, надо полагать, в «пеленках»? — простучал мне как-то ночью Эд Моррель. Меня только что развязали после сточасовой порции, и на этот раз я ослабел больше, чем когда бы то ни было прежде. Я был так слаб, что, хотя все мое тело представляло сплошную массу ссадин и кровоподтеков, я едва сознавал, что у меня есть тело. — Похоже на «пеленки», — простучал я в ответ. — Они меня доконают, если будут продолжать в этом роде. — Не поддавайся, — советовал он. — Есть способ! Я научился этому в карцере, когда мы с Масси получили полную порцию. Я выдержал, а Масси скапутился. Не научись я этому фокусу, я окочурился бы вместе с ним. Прежде чем попробовать {{razr|это}}, ты должен хорошо ослабеть. Если ты попытаешься, не ослабев совсем, то срежешься, и это испортит тебе музыку навсегда. Я сделал оплошность с Джеком. Он попробовал эту штуку, когда был еще в силе. Разумеется, он потерпел неудачу, а когда это ему понадобилось, то было уже поздно: первая неудача все испортила. Теперь он не верит этому, он думает, что я его морочу. Не правда ли, Джек? И Джек простучал в ответ из камеры № 13: — Не слушай его, Дэррель! Это просто сказки! — Продолжай рассказывать, — простучал я Моррелю. — Вот почему я ждал, пока ты как следует ослабнешь, — продолжал Моррель, — теперь это тебе нужно, я расскажу. Так вот, если у тебя есть сила воли, ты это сделаешь; я проделал три раза и знаю, что это возможно. — В чем же дело? — нетерпеливо выстукивал я. — Штука заключается в том, чтобы умереть в «пеленках», ''{{razr|захотеть}}'' умереть! Я знаю, ты еще не понимаешь, но погоди. Ведь тебе случалось онеметь в «пеленках» — засыпает, например, рука или нога. Бороться с этим ты не можешь, ты ухватись за это и усовершенствуй. Ты не жди, пока у тебя заснут ноги или что-нибудь другое. Ты лежи на спине как можно спокойнее и начинай упражнять свою волю. Думай об этом непрерывно, все время, и все время ты должен верить тому, о чем будешь думать. Если не веришь — ничего не добьешься. А думать и верить ты должен вот во что: тело твое — одно, а душа — совсем другое! Ты — это ты, а тело — нечто другое, не стоящее гроша. Тело твое в счет не идет. Ты — хозяин! Ты не нуждаешься в теле. Думая об этом и веруя, ты докажешь это напряжением своей воли. Ты заставишь свое тело умереть. — Начинаешь ты с пальцев ноги, по одному в раз. Ты заставляешь умереть свои пальцы. Ты {{razr|хочешь}}, чтобы они умерли. И если у тебя есть вера и воля, то пальцы умрут. В этом самое главное — {{razr|начать}} умирание. Раз ты умертвил первые пальцы, остальное дается легко, и верить тебе уже не нужно — ты {{razr|знаешь}}. Затем ты вкладываешь всю свою волю в желание умертвить остальное тело. Говорят тебе, Дэррель, я знаю это наверное! Я сам проделывал это целых три раза. — И раз ты начал умирание, дальше пойдет как по маслу. И всего забавнее, что все это время ты тут же присутствуешь! То, что твои пальцы мертвы, нисколько не делает тебя мертвым. Понемногу твои ноги умирают до колен, затем ляжки — а ты все время тут! Тело твое уходит из жизни по кусочкам, а ты — это ты, каким был перед тем, как начал. — А что же дальше? — допытывался я. — И вот когда твое тело совсем умрет, а ты еще тут, ты просто-напросто выходишь из своего тела, покидаешь его. А раз ты покинул тело. ты покинешь и камеру. Каменные стены и железная дверь сделаны для того, чтобы удержать тело, но они не могут удержать душу. Ты — дух вне своего тела. Ты можешь взглянуть на свое тело со стороны. Говорят тебе, я это {{razr|знаю}}, ибо проделывал три раза, смотрел на свое тело, лежащее где-то в стороне от меня. — Ха-ха-ха! — застучал Джек Оппенгеймер, лежащий в тринадцатой камере от нас. — Видишь ли, вся беда Джека в том, — продолжал Моррель, — что он не может поверить. В тот единственный раз, когда он попробовал, он был еще слишком крепок, и ему не удалось. И теперь он думает, что я шучу. — Когда ты умираешь, ты мертв; а мертвые люди и остаются мертвыми, — возразил Оппенгеймер. — Говорят тебе — я умирал трижды, — настаивал Моррель. — И дожил до того, что рассказываешь нам об этом? — издевался Оппенгеймер. — Но ты вот чего не забывай, Дэррель, — продолжал выстукивать Моррель по моему адресу. — Это дело щекотливое, у тебя все время такое чувство, словно ты играешь с огнем. Не могу тебе объяснить хорошенько, но мне всегда кажется, что если я буду отсутствовать в тот момент, когда придут и выпустят мое тело из «пеленок», то не смогу попасть в него обратно. Я хочу сказать: мое тело умрет навсегда. А мне не хотелось бы умереть, мне не хотелось бы доставить капитану Джэми это удовольствие. Но говорю тебе, Дэррель, если ты научишься этой штуке, ты можешь плюнуть на смотрителя. Раз ты заставишь свое тело умереть, тебе уже все равно, будут ли тебя держать в «пеленках» хоть целый месяц подряд. Ты нисколько не страдаешь. И тело твое не болит. Знаешь, бывают случаи, когда люди спят целый год сряду. Так вот это самое будет происходить с тобой, когда твое тело умрет. Оно просто остается в «пеленках» и ждет твоего возвращения. Ты попробуй, я тебе даю дельный совет. — А если он не вернется? — спросил Оппенгеймер. — Тогда над ним посмеются, пожалуй, — отвечал Моррель, — а может быть, посмеются над нами, что мы тянем старую лямку, когда легко могли бы избавиться от нее. На этом разговор закончился, ибо Пестролицый Джонс очнулся от своей дремоты и пригрозил Моррелю и Оппенгеймеру, что утром пожалуется на них, а это значило, что их «спеленают»; мне он не грозил, ибо знал, что я все равно обречен «пеленкам». Долго лежал я в молчании, забыв о физических муках, и все думал о предложении, сделанном Моррелем. Как я уже говорил, посредством самогипноза я пытался проникнуть в прошлое, в свое предыдущее существование. Я знал, что отчасти мне это удалось; но то, что я переживал, носило характер бессвязных видений. Предлагаемый же Моррелем метод настолько не походил на мой метод самогипноза, что просто очаровал меня. По моему способу, первым от меня уходило сознание; по его же способу — сознание исчезало последним, и когда мое сознание уйдет, оно должно будет перейти в такую стадию, что покинет тело, покинет Сан-Квэнтинскую тюрьму, будет странствовать в далеких просторах — и притом оставаться сознанием. Попытаться, во всяком случае, стоило. Так я решил, и несмотря на привычный мне скептицизм ученого — я поверил. Я не сомневался, что смогу проделать то, что Моррель проделывал трижды. Может быть, я так легко поверил потому, что страшно изнемог физически. Может быть, во мне не оставалось уже сил для скептицизма. Такую именно гипотезу и развивал ведь Моррель. Это был чисто эмпирический вывод, и, как вы увидите ниже, я доказал его эмпирически. === Глава X === В довершение всего на следующее утро смотритель Этертон ворвался в мою камеру с явным намерением убить меня. С ним были капитан Джэми, доктор Джексон, Пестролицый Джонс и Эль Гетчинс. Эль Гетчинс отбывал сорокалетний срок заключения и надеялся на помилование. Вот уже четыре года, как он был главным «старостой» арестантов Сан-Квэнтина. Вы поймете, какой это был важный пост, если я вам скажу, что одни взятки главному старосте исчислялись в три тысячи долларов в год. Вследствие этого Эль Гетчинс, обладавший десятью или двенадцатью тысячами долларов капитала и обещанием помилования, слепо повиновался смотрителю, который мог смело на него рассчитывать. Я только что сказал, что смотритель Этертон вошел в мою камеру с намерением убить меня. Последнее было написано на его лице, и он доказал это своими действиями. — Исследуйте его! — приказал он доктору Джексону. Это жалкое подобие человека стащило с меня заскорузлую от грязи рубашку, которую я носил с момента поступления в одиночку, и обнаружил мое жалкое тело — кожа сморщилась бурыми пергаментными складками над ребрами и была сплошь в ссадинах от стягивания курткой. Медицинский осмотр был произведен бесстыдно поверхностно. — Выдержит? — спросил смотритель — Да, — ответил доктор Джексон. — А как сердце? — Великолепно! — Вы думаете, он выдержит, доктор? — Без сомнения. — Я не верю этому, — свирепо огрызнулся смотритель, — но мы все же попробуем. Ложись, Стэндинг! — Я повиновался и лег ничком на разостланный брезент. Смотритель с минуту, казалось, колебался. — Перевернись! — скомандовал он. Я несколько раз пытался это сделать, но слишком ослабел и мог только беспомощно ерзать по полу. — Притворяется, — объяснил Джексон. — Ну, он забудет притворяться, когда я с ним разделаюсь по-свойски, — заметил смотритель. — Помогите ему: я не могу тратить на него много времени! Меня положили на спину, и я увидел прямо над собой лицо смотрителя Этертона. — Стэндинг, — медленно заговорил он. — Я устал, мне надоело твое упрямство, терпение мое истощилось. Доктор Джексон говорит, что ты в состоянии провести десяток суток в куртке. Взвесь свои силы. Теперь я даю тебе последний шанс. Признайся насчет динамита. В ту же минуту, как он будет в моих руках, я выпущу тебя отсюда. Ты сможешь принять ванну, побриться, одеться в чистое платье. Я дам тебе бездельничать шесть месяцев на больничном пайке, а затем сделаю тебя хранителем библиотеки. Ты не можешь требовать от меня большего! Кроме того, ты ведь ни на кого не доносишь. Ты — единственный человек в Сан-Квэнтине, знающий, где находится динамит. Ты никому не повредишь, уступив мне, и тебе будет хорошо с той минуты, как ты признаешься. Если же ты откажешься… Он помолчал, многозначительно пожав плечами. — Что ж, если ты откажешься, так лучше тебе сейчас начинать свои десять дней! Перспектива была чудовищная. Я так ослабел, что был уверен не меньше смотрителя, что новая порция куртки означает для меня верную смерть. И тут я вспомнил о фокусе Морреля. Вот когда он нужен был мне; вот когда время испытать свою веру в этот прием! Я усмехнулся прямо в лицо Этертону. Я вложил веру в эту улыбку, вложил веру в предложение, которое сделал ему. — Смотритель, — начал я, — видите: я улыбаюсь. Так вот, если через десять дней, когда вы меня развяжете, я улыбнусь таким же манером, дадите ли вы пачку табаку и книжку папиросной бумаги Моррелю и Оппенгеймеру? — Ну, не сумасшедшие ли они, эти университетские парни? — прохрипел капитан Джэми. Смотритель Этертон был человек холерического темперамента. Он принял мое предложение как оскорбительную браваду. — За это ты получишь лишнюю затяжку! — объявил он мне. — Я сделал вам хорошее предложение, смотритель, — возразил я. — Можете стягивать меня, как вам будет угодно, но если через десять дней я буду улыбаться, дадите вы табаку Моррелю и Оппенгеймеру? — Как ты уверен в себе! — Оттого я и делаю это предложение. — Верующий, а? — насмешливо спросил он. — Нет, — ответил я, — просто случилось так, что во мне больше жизни, чем вы можете отнять у меня! Стяните меня хоть на сто дней, и через сто дней я буду так же улыбаться. — Я думаю, десяти дней будет более чем достаточно, Стэндинг! — Так вы полагаете? — отвечал я. — Вы в это верите? Если верите, то вы не потеряете даже стоимости этих двух пятицентовых пачек табаку. В конце концов, чего вы боитесь? — За два цента я сворочу тебе физиономию! — прорычал он. — Не пугайте! — с вежливой наглостью продолжал я. — Бейте меня сколько хотите, а на лице у меня останется довольно места для улыбки. Но раз вы колеблетесь — примите мое первоначальное предложение! Нужно было сильно ослабеть или находиться в полном отчаянии, чтобы в одиночной камере говорить таким тоном со смотрителем. Но я верил и действовал по моей вере. Я верил тому, что Моррель рассказал мне. Я верил в господство духа над телом. Я верил, что даже сто дней, проведенных в куртке, не убьют меня! Должно быть, капитан Джэми почувствовал эту веру, ибо он промолвил: — Я помню, лет двадцать назад сошел с ума один швед. Это было еще до вашего поступления сюда, смотритель. Он убил человека в ссоре из-за двадцати пяти центов. Его приговорили к пожизненному заключению. Он был повар и верующий человек. Он объявил вдруг, что к нему спускается колесница, чтобы унести его на небо, сел на раскаленную докрасна плиту и распевал гимны и осанны, поджариваясь на ней! Его стащили с плиты и через два дня он умер в больнице. Он прожарился до костей и до конца продолжал клясться, что даже не почувствовал огня! У него ни разу не вырвалось стона! — Мы заставим стонать Стэндинга! — проговорил смотритель. — Раз вы так уверены в этом, почему бы вам не принять моего предложения? — вызывающе спросил я. Смотритель пришел в такую ярость, что я захохотал бы, если бы не мое бедственное положение. Лицо его судорожно исказилось, он стиснул кулаки, и мне казалось, что вот он кинется на меня и изобьет. Но он, сделав усилие, овладел собой. — Ладно, Стэндинг, — пробурчал он. — Я согласен. Но знай, тебе придется много вынести до того, как улыбнуться через десять дней! Переверните его, ребята, и стягивайте, пока у него ребра не затрещат. Гетчинс, покажи ему, что ты знаком с этим делом! Меня перевернули и стянули так крепко, как ни разу еще не стягивали. Без сомнения, главный староста показывал свое усердие! Я старался украсть кусочек пространства. Оно было очень невелико, ибо я давно уже потерял жир и мясо, и мускулы мои превратились в какие-то веревочки. Мне удалось уворовать самую крошечку места, и то ценой невероятного напряжения сил. Но и этого места меня лишил Гетчинс, который в свое время, до того как он сделался старостой, имел богатый опыт по части смирительной куртки. Видите ли, Гетчинс был собакой в душе, хотя когда-то был человеком. Он обладал десятью или двенадцатью тысячами долларов, и его ждала свобода при условии беспрекословного исполнения приказаний. Позднее я узнал, что его ждала преданная ему девушка. Женщина многое объясняет в поступках людей! Если когда-либо человек совершил предумышленное убийство, то такое убийство совершил в это утро в одиночной камере Гетчинс по приказу смотрителя. Он лишил меня ничтожного пространства, которое я себе отвоевал! И, лишив меня его, при полной моей беспомощности, он уперся ногой мне в спину и так крепко стянул, как никому еще не удавалось до него. Мне казалось, что я сейчас умру; но чудо веры оставалось со мной. Я не верил, что я умру! Я знал, — да, повторяю, знал, что не умру. В голове у меня шумело, сердце яростно колотилось, и толчки отдавались во всем моем теле от конца пальцев на ногах до корней волос на голове. — Довольно туго, — неохотно заметил капитан Джэми. — Черта с два! — возразил Джексон. — Говорят вам, на него ничто не действует. Он колдун! Ему давно пора быть на том свете! С невероятными усилиями смотритель Этертон протиснул указательный палец между шнуровкой и моей спиной. Он поставил на меня ногу и налег всем телом, но не мог прощупать ни крохи свободного пространства. — Снимаю перед тобой шапку, Гетчинс! Ты знаешь свое дело. Теперь переверни, и мы полюбуемся им! Меня перевернули на спину. Я уставился на смотрителя выкатившимися глазами. Одно я знаю наверное: если бы меня так же крепко спеленали в первый раз, я, конечно, скончался бы в первые же десять минут. Но теперь я был вытренирован. За мной была тысяча часов лежания в смирительной куртке; мало того, со мной была вера, которую вселил в меня Моррель. — Теперь смейся, проклятый, смейся! — говорил смотритель. — Показывай же улыбку, которой ты похвалялся! И хотя мои легкие задыхались от недостатка воздуха и сердце, казалось, вот-вот разорвется, хотя в голове мутилось, — тем не менее я усмехнулся прямо в рожу смотрителю Этертону! === Глава XI === Хлопнула дверь, оставив самую узкую полоску света. Я остался лежать на спине в одиночестве. При помощи уловки, к которой я давно приспособился, находясь в смирительной куртке, я, извиваясь, подобрался, по дюйму в один прием, до двери, пока краем подошвы моего правого башмака не коснулся ее. Я испытал при этом неимоверное облегчение. Я был теперь не совсем одинок! В случае необходимости я мог перестукнуться с Моррелем. Но, должно быть, смотритель Этертон отдал строгие приказания сторожам; ибо хотя мне и удалось вызвать Морреля и сообщить ему, что я намерен произвести известный ему опыт, сторожа не дали ему ответить. Меня они могли только ругать; пока я находился в смирительной куртке, я мог не бояться никаких угроз. Должен заметить, что все это время мой дух хранил полную ясность. Обычная боль терзала меня, но дух мой сделался настолько пассивен, что я так же мало замечал эту боль, как пол под собой или стены вокруг. Трудно было придумать более подходящее умственное и душевное состояние для задуманного эксперимента. Разумеется, все это обусловливалось моей крайней слабостью. И не только этим. Я давно уже чувствовал себя готовым на все. Я не испытывал ни сомнений, ни страха. Все содержание моей души превратилось в абсолютную веру в господство разума. Эта пассивность была похожа на грезу и доходила положительно до экзальтации. Я начал сосредоточивать свою волю. Тело мое находилось в онемении, вследствие нарушенного кровообращения у меня было такое чувство, словно меня кололи тысячами иголок. Я сосредоточил свою волю на мизинце правой ноги и приказал ему перестать существовать в моем сознании. Я хотел, чтобы этот мизинец умер, — умер, поскольку дело касалось меня, его владыки — существа, от него совершенно отличного. Это была тяжелая борьба. Моррель предупредил меня, что так и будет. Но я не сомневался. Я знал, что этот палец умрет, и заметил, что он умер. Сустав за суставом умирали под действием моей воли. Дальше дело пошло легче, но медленно. Сустав за суставом, палец за пальцем — все пальцы обеих моих ног перестали существовать. Сустав за суставом — процесс продолжался дальше. Наступил момент, когда перестали существовать мои ноги у лодыжек. Наступил момент, когда уже перестали существовать мои ноги ниже колен. Я находился в такой экзальтации, что не испытывал даже проблеска радости при этих успехах. Я ничего не сознавал, кроме того, что заставляло мое тело умирать. Все, что оставалось от меня, было посвящено этой единственной задаче. Я делал это дело так же основательно, как каменщик кладет кирпичи, и смотрел на все это как на вещь столь же обыкновенную, как для каменщика кладка кирпичей. Через час мое тело умерло до бедер, и я продолжал умерщвлять его все выше и выше. Только когда я достиг уровня сердца, произошло первое помутнение моего сознания. Из страха, как бы не лишиться сознания, я приказал смерти остановиться и сосредоточил свое внимание на пальцах рук. Мозг мой опять прояснился, и умирание рук до плеч совершилось поразительно быстро. В этой стадии все мое тело было мертво по отношению ко мне, кроме головы и маленького участка груди. Биение и стук стиснутого сердца уже не отдавались в моем мозгу. Сердце мое билось правильно, но слабо. И если бы я позволил себе испытать радость, то эта радость покрыла бы все мои ощущения. В этом пункте мой опыт отличается от опыта Морреля. Автоматически продолжая напрягать свою волю, я впал в некоторую дремоту, которую испытывает человек на границе между сном и пробуждением. Мне стало казаться, что произошло огромное расширение моего мозга в черепе, хотя самый череп не увеличился. Были какието мелькания и вспышки, и даже я, верховный владыка, на мгновение перестал существовать, но в следующий миг воскрес, все еще жильцом плотского обиталища, которое я умерщвлял. Больше всего меня смущало кажущееся расширение мозга. Он не вышел за пределы черепа, и все же мне казалось, что поверхность его находится вне моего черепа и продолжает расширяться. Наряду с этим появилось самое замечательное из ощущений, какие я когда-либо испытывал. Время и пространство, поскольку они составляли содержание моего сознания, подверглись поразительному расширению. Не открывая глаз, чтобы проверить это, я положительно знал, что стены моей тесной камеры расступились, я очутился в какой-то огромной аудитории и знал, что они продолжают расступаться. Мне пришла в голову капризная мысль, что если такое же расширение произойдет со всей тюрьмой, то в таком случае наружные стены Сан-Квэнтина должны будут отодвинуться в Тихий океан с одной стороны, а по другую сторону — стены достигнут пустынь Невады. И тут же у меня возникла другая мысль, что раз материя может проникать в другую материю, то стены моей камеры могут пройти сквозь тюремные стены, и таким образом моя камера окажется вне тюрьмы, и я буду на свободе! Разумеется, это была чистая фантазия, и я все время сознавал, что это фантазия. Столь же замечательно было и расширение времени. Сердце мое билось теперь с большими промежутками. Опять у меня мелькнула капризная мысль — и я медленно и упорно стал считать секунды, разделявшие биения сердца. Вначале, как я отчетливо заметил, между двумя биениями сердца проходило больше сотни секунд. Но по мере того, как я продолжал счет, промежутки настолько расширились, что я соскучился считать. И в то же время, как эти иллюзии времени и пространства упорствовали и росли, я поймал себя на том, что полусонно разрешаю новую глубокую проблему. Моррель говорил мне, что он освободился от своего тела, убив его — или выключив тело из своего сознания, что по результату одно и то же. Теперь мое тело было настолько близко к полному умерщвлению, что я знал с совершенной уверенностью: одно быстрое сосредоточение воли на еще живом участке моей груди — и оно перестанет существовать. Но тут возникла проблема, о которой Моррель не предупредил меня: должен ли я умертвить свою голову? Если я это сделаю, что будет с духом Дэрреля Стэндинга? Не останется ли тело Дэрреля Стэндинга на веки веков мертвым? И я проделал опыт с грудью и медленно бьющимся сердцем. Быстрый нажим моей воли был вознагражден. У меня уже не было ни груди, ни сердца! Я был теперь только ум, дух, сознание — назовите как хотите, — воплощенное в туманный мозг, который еще помещался внутри моего черепа, но расширялся и продолжал расширяться в пределах этого самого черепа. И вдруг, в мельканиях света, я улетел прочь! Одним скачком я перепрыгнул крышу тюрьмы и калифорнийское небо и очутился среди звезд. Я обдуманно говорю «звезд». Я странствовал среди звезд и видел себя ребенком. Я был одет в мягкие шерстяные и нежно окрашенные одежды, мерцавшие в холодном свете звезд. Разумеется, внешний вид этих одежд объяснялся моими детскими впечатлениями от цирковых артистов и детскими представлениями об одеянии ангелочков. Как бы то ни было, в этом одеянии я ступал по межзвездным пространствам, гордый сознанием, что переживаю какое-то необычайное приключение, в конце которого открою все формулы космоса и выясню себе конечную тайну Вселенной. В руке у меня был длинный стеклянный жезл. Кончиком этого жезла я должен был коснуться мимоходом каждой звезды. И я знал с полной уверенностью, что если я пропущу хоть одну звезду, то буду низвергнут в некую бездну в виде кары за непростительную вину. Долго продолжались мои звездные скитания. Когда я говорю «долго», то вы должны принять во внимание неимоверное расширение времени в моем мозгу. Целые столетия я блуждал по пространствам, задевая на ходу рукой и кончиком жезла каждую попадающуюся звезду. Путь мой становился все светлее. Неисповедимая цель бесконечной мудрости приближалась. И я не делал ошибки. Это не было мое другое «я». Это не было тем переживанием, которое я испытывал раньше. Все это время я сознавал, что я — Дэррель Стэндинг — странствую среди звезд и ударяю по ним стеклянным жезлом. Короче говоря, я знал, что в этом не было ничего реального, ничего, что когда-либо было или могло быть. Я знал, что все это смешная оргия воображения, которой люди предаются под влиянием наркотиков, в бреду или в обыкновенной дремоте. И вот когда все так удачно складывалось в моих небесных исканиях, кончик моего жезла не коснулся одной из звезд — я почувствовал, что совершил страшное преступление, — в то же мгновение сильный, неумолимый и повелительный удар, как топот железного копыта Рока, обрушился и грохотом отдался по Вселенной! Все звезды ярко засверкали, зашатались и провалились в огненную пропасть. Я почувствовал острую рвущую боль и в то же мгновение сделался Дэррелем Стэндингом, каторжником, осужденным на пожизненное заключение, лежащим в смирительной куртке в одиночной камере. И я понял ближайшую причину этого. Это был стук Эда Морреля из камеры № 5; он выстукивал мне какую-то весть. А теперь я хочу дать вам некоторое понятие о пределах расширения времени и пространства в моем сознании. Через много дней после этого случая я спросил както Морреля, что он хотел простучать мне. Оказалось — вот что: — Стэндинг, ты здесь? Он быстро простучал это, пока сторожа находились на другом конце коридора, в который выходили одиночные камеры. Как я уже сказал, простучал он эту фразу очень быстро. И вот посудите: между первым и вторым ударом я улетел и очутился среди звезд, трогая каждую звезду, в погоне за формулой, объясняющей конечную тайну жизни, и, как уже говорил прежде, я продолжал эти искания в течение столетий. Потом раздался топот копыт Рока, появилось ощущение страшной рвущей боли, и я опять очутился в своей камере в Сан-Квэнтине. Это был второй удар костяшек Эда Морреля! Промежуток между первым и вторым ударом не мог составлять больше пятой доли секунды. А время так растянулось для меня, что в течение одной пятой доли секунды я успел пространствовать долгие века среди звезд! Я знаю, читатель, что все это кажется вам какой-то чепухой. Я согласен с вами — это чепуха. Но я пережил это. И было это для меня так же реально, как змея для человека, одержимого белой горячкой. По самой щедрой оценке выстукивание Морреля могло отнять у него не более двух минут. А для меня между первым ударом его костяшек и последним протекли целые тысячелетия. Я не мог уже шествовать по моей звездной стезе в неизреченной простодушной радости, ибо путь мой был отягчен страхом неизбежного оклика, который рвал меня, дергал назад в ад смирительной рубашки. Таким образом, тысячелетия моих звездных странствий были тысячелетиями страха. Я все время знал, что именно стуки Эда Морреля так грубо стаскивают меня на землю. Я попробовал заговорить, попросить его перестать. Но я так основательно изолировал свое тело от сознания, что оказался не в состоянии воскресить его. Тело мое лежало мертвым в смирительной куртке, сам же я обитал в черепе. Тщетно пытался я напряжением воли заставить свою ногу простучать мою просьбу к Моррелю. Рассуждая, я знал, что у меня есть нога; но я так основательно произвел эксперимент, что ноги у меня в сущности не было. Затем — теперь я знаю это потому, что Моррель выстукал свое сообщение до конца, — я мог снова начать свои скитания среди звезд, не прерываемый окликами. После этого я смутно почувствовал, что засыпаю, и сон мой был восхитителен. Время от времени в дремоте я шевелился — обратите внимание, читатель, на это слово — {{razr|шевелился}}. Я шевелил руками, ногами. Я ощущал чистое, мягкое постельное белье на своей коже. Я испытывал физическое благосостояние! О, как это было восхитительно! Как жаждущий в пустыне грезит о плеске фонтана, о струях родников, так и я мечтал о свободе от тисков смирительной куртки, о чистоте, о гладкой, здоровой коже вместо моей сморщенной, как пергамент, шкуры. Но вы сейчас увидите, что мои грезы носили своеобразный характер. Я проснулся. Проснулся целиком и вполне, хотя не раскрывал глаз. И поразительно, что все последовавшее за тем ни в какой степени меня не изумляло. Все было естественным, не неожиданным. Я остался собой — это несомненно. Но я был {{razr|уже}} не {{razr|Дэррель Стэндинг}}. Дэррель Стэндинг имел такое же отношение к моему теперешнему «я», как сморщенная подобно пергаменту кожа Дэрреля Стэндинга имела отношение к прохладной гладкой коже, принадлежащей мне теперь. Я и не подозревал существования Дэрреля Стэндинга — ведь Дэррель Стэндинг еще не родился и не должен был родиться в течение нескольких столетий. Но вы сами это увидите. Я лежал с закрытыми глазами, лениво прислушиваясь. Ко мне доносился мерный топот множества копыт по каменным плитам. По звону и лязгу металлических частей доспехов и конской сбруи я понял, что по улице под моими окнами проходит какая-то кавалькада. Я лениво соображал, кто бы это мог быть. Откуда-то — и я знал откуда, ибо знал, что это двор гостиницы, — раздавался топот копыт и нетерпеливое ржанье, в котором я признал ржанье моей лошади, ожидавшей меня. Послышались шаги и движение — очевидно, осторожное, чтобы не нарушить тишины, и все же умышленношумное, с тайным намерением разбудить меня, если я еще сплю. Внутренне я улыбнулся этому лукавому маневру. — Понс, — приказал я, не раскрывая глаз, — воды, холодной воды, скорей, целый потоп! Я слишком много пил вчера, и во рту у меня горит. — И слишком много спал! — с укором проговорил Понс, подавая мне воду. Я сел, раскрыл глаза, поднес кружку к губам обеими руками и, глотая воду, глядел на Понса… Теперь заметьте два обстоятельства. Я говорил пофранцузски и не сознавал, что говорю по-французски. Только впоследствии, в одиночестве моей камеры вспоминая то, что я сейчас рассказываю, я понял, что говорил по-французски, — мало того, говорил хорошо. Что касается меня, Дэрреля Стэндинга, пишущего эти строки в Коридоре Убийц Фольсомской тюрьмы, то я знаю французский язык лишь настолько, чтобы читать научные книги. Но говорить по-французски — немыслимо! Едва ли я сумел бы правильно прочесть вслух обеденное меню. Но вернемся к моему повествованию. Понс был сморщенный старикашка; он родился в нашем доме — я это знаю, ибо об этом говорилось в описываемый мною день. Понсу было все шестьдесят лет; у него почти не осталось зубов; несмотря на явную хромоту, заставлявшую его ходить вприпрыжку, он был очень подвижен и ловок в своих движениях. Фамильярен он был до дерзости. Это объяснялось тем, что он прожил в нашем доме шестьдесят лет. Он служил моему отцу, когда я еще не умел ходить, а после смерти отца (о нем мы с Понсом говорили в этот самый день) стал моим слугой. Хромоту он получил на поле сражения в Италии, во время кавалерийской атаки. Едва успел он вытащить моего отца из-под копыт, как был пронзен пикой в бедро, опрокинут и растоптан. Отец мой, сохранивший сознание, но ослабевший от ран, был всему этому свидетелем. Стало быть, старый Понс заслужил свое право на дерзкую фамильярность, которую во всяком случае не мог бы осудить я — сын моего отца. Когда я осушил огромную кружку, Понс покачал головой. — Слышал, как закипело? — засмеялся я, возвращая ему пустой сосуд. — Точь-в-точь как отец, — с какой-то безнадежностью проговорил он. — Но твой отец исправился в конце концов, а будет ли это с тобой — сомневаюсь! — У него была болезнь желудка, — слукавил я, — так что от маленького глотка спирта его мутило. Зачем пить то, чего нутро не выносит? Пока мы так разговаривали, Понс собирал мое платье. — Пей, господин мой, — отвечал слуга, — тебе не повредит, ты умрешь со здоровым желудком. — Ты думаешь, у меня желудок обит железом? — сделал я вид, что не понял его. — Я думаю… — начал он раздраженно, но умолк, поняв, что я дразню его, и, обиженно поджав губы, повесил мой новый соболий плащ на спинку стула. — Восемьсот дукатов! — язвительно заметил он. — Тысяча коз и тысяча жирных волов только за то, чтобы красиво одеться! Два десятка крестьянских ферм на плечах одного дворянина! — А в этом сотня крестьянских ферм и один-два замка в придачу, не говоря уже о дворце, — промолвил я, вытянув руку и коснувшись ею рапиры, которую он в этот момент клал на стул. — Твой отец все добывал своей крепкой десницей, — возразил Понс. — Но отец умел удержать добытое! Понс с презрением поднял на свет мой новый алый атласный камзол — изумительную вещь, за которую я заплатил безумные деньги. — Шестьдесят дукатов — и за что? — укоризненно говорил Понс. — Твой отец отправил бы к сатане на сковородку всех портных и евреев христианского мира, прежде чем заплатить такие деньги. Пока мы одевались — то есть пока Понс помогал мне одеваться, — я продолжал дразнить его. — Как видно, Понс, ты не слыхал последних новостей? — лукаво заметил я. Старый сплетник навострил уши. — Последних новостей? — переспросил он. — Не об английском ли дворе? — Нет, — замотал я головой. — Новости, впрочем, вероятно, только для тебя — другим это не ново. Неужели не слыхал? Вот уже две тысячи лет, как философы Греции пустили их шепотком! Из-за этих-то новостей я нацепил на свои плечи двадцать плодороднейших ферм, живу при дворе и сделался франтом. Видишь ли, Понс, мир — прескверное место, жизнь — тоскливая штука, люди в наши дни, как я, ищут неожиданного, хотят забыться, пускаются в шалости, в безумства… — Какая же новость, господин? О чем шептались философы встарь? — Что Бог умер, Понс! — торжественно ответил я. — Разве ты этого не знал? Бог мертв, как буду скоро мертв и я, — а ведь на моих плечах двадцать плодородных ферм… — Бог жив! — горячо возразил Понс. — Бог жив, и царствие его близко. Говорю тебе, господин мой, оно близко. Может быть, не дальше как завтра сокрушится земля! — Так говорили люди в Древнем Риме, Понс, когда Нерон делал из них факелы для освещения своих игрищ. Понс с жалостью посмотрел на меня. — Чрезмерная ученость — та же болезнь! — проговорил он. — Я был всегда против этого. Но тебе непременно нужно поставить на своем, повсюду таскать за собою мои старые кости — ты изучаешь астрономию и арифметику в Венеции, поэтику и итальянские песенки во Флоренции, астрологию в Изе и бог ведает еще что в этой полоумной Германии. К черту философов! Я говорю тебе, хозяин, — я, бедный старик Понс, твой слуга, для которого что буква, что древко копья — одно и то же, — я говорю тебе: жив Господь, и недолог срок до того, как тебе придется предстать перед ним! — Он умолк, словно вспомнив что-то, и добавил: — Он тут — священник, о котором ты говорил… Я мгновенно вспомнил о назначенном свидании. — Что же ты мне не сказал этого раньше? — гневно спросил я. — А что за беда? — Понс пожал плечами. — Ведь он и так ждет уже два часа. — Отчего же ты не позвал меня? Он бросил на меня серьезный, укоризненный взгляд. — Ты шел спать и орал, как петух какой-то: «Пой куку, пой куку, куку-куку!..» Он передразнил меня своим пронзительным пискливым фальцетом. Без сомнения, я нес околесицу, когда шел спать. — У тебя хорошая память, — сухо заметил я и накинул было на плечи свой новый соболий плащ, но тотчас же швырнул его Понсу, чтобы он убрал плащ. Старый Понс с неудовольствием покачал головой. — Не нужно и памяти — ведь ты так разорался, что полгостиницы сбежалось заколоть тебя за то, что ты не даешь никому спать! А когда я честь честью уложил тебя в постель, не позвал ли ты меня к себе, не приказал говорить: кого бы черт ни принес с визитом — что господин спит? И опять ты позвал меня, стиснул мне плечо так, что и сейчас на нем синяк, потребовал сию же минуту жирного мяса, затопить печку и утром не трогать тебя, за одним исключением… — Каким? — спросил я его. — Совершенно не представляю себе, в чем дело. — Если я принесу тебе сердце одного черного сыча, по фамилии Мартинелли — бог его знает, кто он такой! — сердце Мартинелли, дымящееся на золотом блюде. Блюдо должно быть золотое, говорил ты. И разбудить тебя в этом случае я должен песней: «Пой куку, пой куку, пой куку». И ты начал учить меня петь: «Пой куку, пой куку!» Как только Понс выговорил фамилию, я тотчас же вспомнил патера Мартинелли — это он дожидался меня два часа в другой комнате. Когда Мартинелли ввели и он приветствовал меня, произнеся мой титул и имя, я сразу осознал и все остальное. Я был граф Гильом де Сен-Мор. (Как видите, я мог осознать это тогда и вспомнить впоследствии потому, что это хранилось в моем подсознательном «я».) Патер был итальянец — смуглый и малорослый, тощий, как постник нездешнего мира, и руки у него были маленькие и тонкие, как у женщины! Но его глаза! Они были лукавы и подозрительны, с узким разрезом и тяжелыми веками, острые, как у хорька, и в то же время ленивые, как у ящерицы. — Долго вы мешкаете, граф де Сен-Мор! — быстро заговорил он, когда Понс вышел из комнаты, повинуясь моему взгляду. — Тот, кому я служу, начинает терять терпение! — Перемени тон, патер! — с сердцем оборвал я его. — Помни, ты теперь не в Риме. — Мой августейший владыка… — начал он. — Августейшие правят в Риме, надо полагать, — опять перебил я его. — Здесь Франция! Мартинелли со смиренной и терпеливой миной пожал плечами, но взгляд его, загоревшийся, как у василиска, противоречил внешнему спокойствию его манер. — Мой августейший владыка имеет некоторое отношение к делам Франции, — невозмутимо проговорил он. — Эта дама не для вас. У моего владыки другие планы… — Он увлажнил языком свои тонкие губы. — Другие планы для дамы… и для вас. Разумеется, я знал, что он намекает на великую герцогиню Филиппу, вдову Жофруа, последнего герцога Аквитанского. Но великая герцогиня и вдова прежде всего была женщина — молодая, веселая и прекрасная и, по моим понятиям, созданная для меня. — Какие у него планы? — бесцеремонно спросил я. — Они глубоки и обширны, граф де Сен-Мор, — слишком глубоки и обширны, чтобы я дерзнул их представить себе, а тем паче обсуждать с кем бы то ни было. — О, я знаю, затеваются большие дела, и липкие черви уже закопошились под землею, — сказал я. — Мне говорили, что вы упрямы; но я лишь повиновался приказу. Мартинелли поднялся, собираясь уйти; встал и я. — Я говорил, что это будет бесполезно, — продолжал он. — Но вам дали последний случай одуматься. Мой августейший владыка поступил честней честного! — Я подумаю, — весело проговорил я, откланиваясь патеру у дверей. Он вдруг остановился на пороге. — Время думать прошло! Я приехал за решением. — Я обдумаю это дело, — повторил я и затем прибавил, словно сообразив: — Если желания дамы не совпадают с моими, то, пожалуй, планы вашего владыки осуществятся так, как ему желательно. Ибо помни, патер, — он мне не владыка! — Ты не знаешь моего владыки, — важно проговорил он. — И не хочу его знать! — отрезал я. Я стал прислушиваться к легким, мягким шагам патера, спускавшегося по скрипучим ступеням. Если бы я вздумал передавать подробности всего, что я пережил за эти полдня и полночи моей бытности графом Гильомом де Сен-Мор, то на описание этого не хватило бы и десяти книг, по размеру равных той, что я пишу сейчас. Многое я должен обойти молчанием; по правде сказать, я умолчу почти обо всем; ибо мне не доводилось слышать, чтобы осужденному на смерть предоставляли отсрочку для окончания составляемых им мемуаров, — по крайней мере, в Калифорнии. Когда я в этот день въехал в Париж, то увидел Париж средневековья. Узкие улицы, грязные и вонючие… Но я умолчу об этом. Я умолчу о послеобеденных происшествиях, о поездке за городские стены, о большом празднике, который давал Гюг де Мен, о пире и пьянстве, в которых я принимал участие. Я буду писать только о конце приключения, с момента, когда я стоял и шутил с самой Филиппой — великий боже, как она была божественно прелестна! Высокопоставленная дама — но прежде всего, и после всего, и всегда — женщина. Мы беззаботно смеялись и дурачились в давке веселой толпы. Но под нашими шутками таилась глубокая серьезность мужчины и женщины, перешагнувших порог любви и еще не совсем уверенных друг в друге. Я не стану описывать ее. Она была миниатюрна, изящно-худощава — но что же это, я описываю ее? Короче — это была для меня единственная женщина в мире — и мало я думал в это время о длинной руке седовласого старца из Рима, которая могла протянуться через пол-Европы, отделив меня от моей возлюбленной. Между тем итальянец Фортини склонился к моему плечу и прошептал: — Некто желает с вами говорить. — Ему придется подождать, пока мне будет угодно, — кратко ответил я. — Я никого не дожидаюсь, — последовал столь же краткий ответ с его стороны. Кровь закипела во мне — я вспомнил о патере Мартинелли и о седовласом старце в Риме. Положение было ясно. Это было подстроено! Это была длинная рука! Фортини лениво улыбался мне, видя, что я задумался, но в улыбке его сквозила невыразимая наглость. Именно в этот момент мне нужно было сохранить величайшее хладнокровие. Но багровый гнев уже начал подниматься во мне. Это были интриги патера, а Фортини, богатый только хорошим происхождением, уже лет двадцать считался лучшим фехтовальщиком Италии. Если он сегодня потерпит неудачу, завтра по приказу седовласого старца явится другой боец, послезавтра — третий. Если и это не удастся, я могу ожидать удара кинжалом в спину со стороны наемного убийцы или же зелья отравителя в мое вино, мое мясо, мой хлеб… — Я занят, — сказал я. — Отойдите! — Но у меня к вам неотложное дело, — ответил он. Незаметно для нас самих мы возвысили голос, так что Филиппа услыхала. — Уходи, итальянская собака! — промолвил я. — Уноси свой вой от моих дверей! Я сейчас займусь тобою! — Месяц взошел, — говорил он. — Трава сухая, удобная. Росы нет. За рыбным прудом, на полет стрелы влево, есть открытое место, тихое и укромное… — Я сейчас исполню твое желание, — нетерпеливо пробормотал я. Но он продолжал торчать над моим плечом. — Сейчас, — твердил я. — Сейчас я займусь тобой! Но тут вмешалась Филиппа с присущим ей мужеством и железной волей. — Удовлетворите желание кавалера, Сен-Мор. Займитесь им тотчас же. И да будет вам удача! — Она умолкла и поманила к себе своего дядю Жана де Жуанвилля, проходившего мимо, — дядю с материнской стороны, из анжуйских Жуанвиллей. — Счастье да сопутствует вам, Сен-Мор. Не мешкайте, я буду ждать вас в большой зале! Я был на седьмом небе. Я не шел, а словно ступал по воздуху. Это было первое откровенное проявление ее любви. С таким благословением я чувствовал себя столь сильным, что мог убить десяток Фортини и плюнуть на десяток седовласых старцев Рима. Жан де Жуанвилль торопливо увел Филиппу прочь, а мы с Фортини договорились в одну минуту. Мы расстались — он для того, чтобы разыскать одного или двух приятелей, и я для того, чтобы разыскать одного или двух приятелей, и все мы должны были сойтись в назначенном месте за рыбным прудом. Первым мне попался Робер Ланфран, а затем Анри Боэмон. Но еще до них на меня налетела вихревая соломинка, показавшая мне, откуда дует ветер, и предвещавшая шторм. Я знал эту соломинку. Это был Гюи де Вильгардуэн, грубый юнец из провинции, впервые попавший ко двору и горячий, как петух. У него были ярко-рыжие волосы. Голубые глаза его, маленькие и близко поставленные друг к другу, также были красноваты — по крайней мере, их белки. Кожа у него, как бывает у людей этого типа, была красная и веснушчатая, и весь он имел какой-то ошпаренный вид. Когда я проходил мимо него, он неожиданным движением толкнул меня. Разумеется, это было сделано намеренно. Он вспыхнул и схватился рукой за свою рапиру. «Поистине у седовласого старца много всяких и притом престранных орудий», — подумал я про себя. Но задорному петушку я поклонился и пробормотал: — Прошу прощения за свою неловкость. Виноват. Прошу прощения, Вильгардуэн! Но не так-то легко было угомонить его! Пока он кипятился и пыжился, я, завидев Робера Ланфрана, подманил его к нам и рассказал о случившемся. — Сен-Мор дал вам удовлетворение! — решил он. — Он попросил у вас извинения. — Именно так, — подхватил я самым заискивающим тоном, — и снова прошу у вас прощения, Вильгардуэн, за свою великую неловкость. Я провинился, хотя и неумышленно. Спеша на свидание, я сделал неловкость, крайне прискорбную неловкость — но, право, без всякого намерения. Что оставалось делать этому олуху, как не принять, ворча, извинения, столь щедро рассыпанные перед ним? Но, удаляясь от него вместе с Ланфраном, я знал, что не пройдет нескольких дней, а то и часов, как этот горячий юнец постарается добиться того, чтобы мы с ним скрестили клинки на траве. Я бегло объяснил Ланфрану, что мне от него нужно, а он особенно не допытывался. Это был живой юноша лет двадцати, он привык владеть оружием, сражался в Испании и имел за собой почтенный рекорд дуэлей на рапирах. Он только сверкнул своими черными глазами, узнав, чему он будет свидетелем, и так разохотился, что сам пригласил Анри Боэмона присоединиться к нам. Когда мы втроем подошли к луговине за рыбным прудом, Фортини уже дожидался нас со своими друзьями. Один из них был Феликс Пасквини, племянник кардинала с такой же фамилией, и пользовался таким же доверием своего дяди, каким тот пользовался у седовласого старца. Другим был Рауль де Гонкур, присутствие которого изумило меня, ибо он был слишком хороший, благородный человек для компании, в которой теперь очутился. Мы вежливо раскланялись и приступили к делу. Оно не было новым ни для кого из нас. Почва была хорошая, как мне и обещали. Росы не было. Луна ярко светила, мы с Фортини обнажили клинки и начали нашу серьезную игру. Я хорошо знал, что хотя и считаюсь во Франции хорошим фехтовальщиком, но Фортини искусней меня. Знал я и то, что в эту ночь я ношу с собой сердце моей возлюбленной и что этой ночью благодаря мне на свете станет одним итальянцем меньше. Я говорю, что знал это. Для меня исход не подлежал ни малейшему сомнению. Скрещивая с противником рапиру, я обдумывал, как мне покончить с ним. Я не хотел затягивать борьбу. Быстро и метко — такова была моя всегдашняя манера. Кроме того, после нескольких месяцев веселого бражничанья и распевания «Пой куку, пой куку» в самые неподходящие часы суток я и не подготовлен был к продолжительному бою. Быстро и метко — таково было мое решение. Но «быстро и метко» была трудная вещь с таким совершенным мастером фехтования, каким был Фортини. Кроме того, как назло, Фортини, всегда холодный, всегда неутомимо-терпеливый, всегда уверенный и медлительный, как утверждала молва, в эту ночь тоже хотел действовать быстро и метко. Работа была трудная, нервная, ибо как я разгадал его намерение сократить бой, так и он чувствовал мое решение. Сомневаюсь, удался ли бы мне мой прием, если бы вместо лунной ночи дело происходило при дневном свете. Тусклый свет месяца помогал мне. Кроме того, я за мгновение вперед угадывал, что он затевает. Это была «темповая» атака, обыкновенный, но опасный прием, известный каждому новичку, часто кончающийся гибелью бойца, прибегающего к нему; он настолько рискован, что фехтовальщики не очень любят его. Мы дрались едва ли минуту, как я уже понял, что, несмотря на притворный натиск, Фортини замышляет эту самую темповую атаку. Он выжидал моего выпада и толчка не для того, чтобы отпарировать удар, но для того, чтобы выдержать его, отвести легким поворотом кисти и встретить концом своей рапиры мое подавшееся за рапирою тело. Трудная вещь, — трудная даже при ярком дневном свете. Если он отведет мою рапиру секундою раньше, чем следует, я буду предупрежден и спасен. Если он отведет ее секундою позже — моя рапира пронзит его. «Быстро и метко, — подумал я. — Ладно, мой итальянский приятель, это будет сделано быстро и метко, в особенности же быстро!» До некоторой степени это была темповая атака против темповой атаки, но я хотел обмануть его излишней быстротой. И я показал быстроту! Как я уже говорил, мы профехтовали едва ли минуту, как роковое случилось. Быстро! Выпад и удар слились у меня в одно. Это был как бы взрыв, как бы миг! Мой выпад и толчок были на частицу секунды быстрее, чем в состоянии сделать боец. Я выгадал эту частицу секунды. С опозданием на эту частицу секунды Фортини попытался отвести мой клинок и всадить в меня свой. Но отведенным оказался его клинок. Он молниеносно скользнул мимо моей груди, рассекая всей своей длиной воздух, — а мой клинок вошел в противника, пронзил его на высоте сердца, от правого бока в левый, пройдя насквозь и выйдя наружу. Странное это ощущение, когда живого человека насаживаешь на стальной клинок! Вот я сижу в своей камере и отрываюсь на минуту от писания, чтобы пораздумать об этом. И часто думаю об этой лунной ночи во Франции, когда я много-много времени тому назад проучил «итальянскую собаку». Как легко оказалось пронзить человеческое туловище! Можно было ожидать большего сопротивления. Сопротивление было бы, если бы моя рапира наткнулась на кость. Но она встретила только мякоть, Все же — как легко пронзила она тело! У меня в руке и сейчас, в то время как я пишу, это ощущение. Шпилька для женской шляпки прошла бы сквозь плумпудинг не с большей легкостью, чем мой клинок прошел сквозь итальянца. О, во времена Гильома де Сен-Мор здесь не было ничего изумительного, — изумительно это мне, Дэррелю Стэндингу, когда я вспоминаю и размышляю об этом спустя века. Легко, страшно легко убить крепкого, живого, дышащего человека таким грубым оружием, как кусок стали! Право же, люди — что рыбы с рыбьей чешуей, так они нежны, хрупки и легко уязвимы. Вернемся, однако, к лунной ночи на траве. Мой удар попал в цель, наступила пауза. Не сразу упал Фортини. Не сразу я выдернул клинок. Целую секунду стояли мы на своих местах — я, расставив ноги, напряженно упершись ими, подавшись телом вперед и вытянув горизонтально правую руку; Фортини стоял, протянув свой клинок так далеко за меня, что его рука с эфесом слегка опиралась на левую сторону моей груди, с неподвижно застывшим телом, с раскрытыми блестящими глазами. Мы стояли как статуи, и я готов поклясться, что окружавшие нас не сразу поняли, что случилось. Фортини охнул и кашлянул. Тело его как-то размякло. Рука его с эфесом у моего плеча задрожала, потом опустилась вдоль тела, так что кончик рапиры уперся в траву. В этот момент Пасквини и де Гонкур подбежали к нему, и он упал им на руки. Право, мне труднее было вытащить сталь, чем вонзить ее! Его мясо облепило ее, и словно ревнуя, не хотело выпускать. Поверьте, потребовалось заметное физическое усилие, чтобы извлечь оружие… Но должно быть, боль от вытаскивания стали пробудила в нем жизнь и волю, потому что он стряхнул с себя своих друзей, выпрямился и, став в позицию, поднял свою рапиру. Я тоже стал в позицию, недоумевая, как могло случиться, чтобы я пронзил его на высоте сердца и не задел ни одного важного для жизни органа. Но тут, прежде чем друзья успели его подхватить, ноги его подкосились, и он грузно упал на траву. Его положили на спину, но он был уже мертв, лицо его казалось призрачным при луне, правая рука все еще сжимала рапиру. Да, поистине изумительно легко убить человека! Мы откланялись его друзьям и собрались было уходить, как Феликс Пасквини остановил меня. — Простите, — проговорил я. — Пусть это будет завтра. — Нам стоит только на шаг отступить в сторону, где трава суха, — приставал он. — В таком случае, де Сен-Мор, позвольте оросить ее за вас! — попросил меня Ланфран, которому хотелось самому разделаться с итальянцем. Я покачал головой. — Пасквини мой, — отвечал я. — Он будет первым завтра! — А есть другие? — спросил Ланфран. — Спросите де Гонкура, — улыбнулся я. — Я полагаю, он претендует на честь быть третьим! Услышав это, де Гонкур растерянно выразил согласие. Ланфран вопросительно взглянул на него, и де Гонкур кивнул. — А за ним, не сомневаюсь, явится петушок! Я не успел договорить, как рыжеволосый Гюи де Вильгардуэн в единственном числе зашагал к нам по освещенной луной траве. — По крайней мере, я сражусь хоть с ним! — вскричал Ланфран чуть не заискивающим голосом — так хотелось ему сразиться. — Спросите его, — засмеялся я и обратился к Пасквини. — Завтра, — проговорил я. — Назначьте время и место, и я приду. — Трава превосходна, — приставал он, — место чудесное, и мне хочется, чтобы вы составили компанию Фортини в эту ночь! — Лучше пусть его сопровождает друг, — насмешливо заметил я. — А теперь простите, мне надо уходить! Но он загородил мне дорогу. — Нет, пусть это будет сейчас! — настаивал он. Тут опять меня охватил багровый гнев. — Вы хорошо служите своему господину! — язвительно бросил я. — Я служу только своим удовольствиям, — отвечал он. — Господина надо мною нет! — Простите, если я позволю себе сказать правду, — проговорил я. — Какую? — тихо спросил он. — Что вы лгун, Пасквини, лгун, как все итальянцы! Он мгновенно повернулся к Ланфрану и Боэмону. — Вы слышали? — спросил он. — После этого вы не станете отрицать мое право на него. Они заколебались и смотрели на меня, ища у меня совета. Но Пасквини не стал ждать. — А если у вас есть какие-нибудь сомнения, — торопливо добавил он, — так позвольте мне устранить их… таким манером! И он плюнул на траву у моих ног. Тут гнев овладел мной и уже не оставлял меня. Я называю его багровым гневом — это неудержимое, всепоглощающее желание убить, уничтожить. Я забыл, что Филиппа ждет меня в большом зале. Я сознавал только свою обиду — непростительное вмешательство в мои дела седовласого старца, поручение патера, наглость Фортини, нахальство Вильгардуэна — и этого Пасквини, загораживавшего мне дорогу и плюнувшего на траву. Все побагровело в моих глазах. Все застлалось красным туманом. Я смотрел на всех этих тварей как на противную сорную траву, которую мне нужно убрать со своей дороги, стереть с лица земли. Как лев ярится на сеть, в которую он попался, так я разъярился на этих субъектов. Они обступили меня со всех сторон. В сущности, я находился в западне. Единственным средством выбраться было вырубить их, растоптать, вдавить в землю. — Хорошо, — проговорил я довольно спокойно, хотя весь дрожал от бешенства. — Вы первый, Пасквини! А потом вы, де Гонкур! А под конец де Вильгардуэн! Каждый ответил кивком, и мы с Пасквини приготовились отойти к сторонке. — Раз вы торопитесь, — предложил мне Анри Боэмон, — и нас здесь трое против их тройки, почему не кончить дела разом? — Да, да, — горячо подхватил Ланфран. — Вы возьмите де Гонкура! Де Вильгардуэн достанется мне! Но я отозвал моих приятелей. — Они здесь по приказу, — объяснил я. — Именно со мной они желают драться, и так страстно, что поистине я заразился их желанием. Теперь я хочу и намерен оставить их себе! Я заметил, что Пасквини заволновался, когда я заговорил с приятелями, и решил помучить его немножко. — С вами, Пасквини, я разделаюсь наскоро. Я не хочу, чтобы вы мешкали, потому что Фортини ждет вашего общества! Вас, Рауль де Гонкур, я накажу по заслугам за то, что вы затесались в такую дрянную компанию. Вы полнеете, у вас начинается одышка. Я позабавлюсь с вами, пока у вас не растает жирок и легкие не запыхтят, как дырявые мехи. Как вас убить, де Вильгардуэн, я еще не решил. После этого я поклонился Пасквини, и мы вступили в бой. О, я решил быть сатаной в эту ночь. Быстро и метко — таков был мой девиз. Я не упускал из виду и обманчивости лунного освещения. Если он осмелится применить темповую атаку, я разделаюсь с ним, как с Фортини. Если он тотчас же не прибегнет к ней, я решусь на нее. Несмотря на нетерпение, в которое я поверг противника, он был очень осторожен. Тем не менее я заставил его ускорить бой, и в тусклом свете, заставлявшем нас меньше обыкновенного полагаться на зрение и больше, чем когда-либо, на осязание; мы непрерывно держали наши клинки скрещенными. Не прошло и минуты, как я пустил в ход свой прием. Я притворился, будто оступился, и, поправляясь, сделал вид, что утратил соприкосновение с клинком Пасквини. Он попробовал сделать выпад, и я опять сделал притворное движение — излишне широко отпарировал. Вследствие этого я открыл для удара свое тело — этим я хотел заманить его. И приманка подействовала! С быстротой молнии он воспользовался нечаянным, как он думал, обнажением моего фланга. Он сделал прямой и правильный выпад и всей тяжестью тела подался вслед за рапирой. Но с моей стороны все это было притворством, я ждал этого момента. Наши клинки чуть-чуть соприкоснулись и скользнули один мимо другого. Моя кисть твердо повернулась и отвела его клинок на защищенный эфес моей рапиры, отвела на ничтожное расстояние, на какой-нибудь дюйм, но этого было достаточно, чтобы кончик его оружия прошел мимо моего тела, пронзив только мимоходом складку моего атласного камзола. Разумеется, его тело последовало за рапирой, а моя рапира на высоте сердца вошла в его тело. Моя вытянутая рука стала прямой и жесткой, как сталь, продолжением которой она сделалась, а на руку напирало крепкое и устойчивое тело. Как я уже сказал, моя рапира вошла в тело Пасквини на высоте сердца, с правой стороны, но она вышла с левой, ибо, почти пронзив его, она встретила ребро (о, убиение человека — работа мясника!) с такой силой, что он потерял равновесие и упал наземь не то навзничь, не то боком. Он еще не коснулся земли, как я, дернув и повернув оружие, вытащил его. Де Гонкур бросился к нему, но он знаком направил Гонкура ко мне, Пасквини умер не так скоро, как Фортини. Он кашлял, плевался; с помощью де Вильгардуэна он оперся головой на локоть и продолжал кашлять и плевать. — Счастливого пути, Пасквини! — злобно засмеялся я. — Поторопитесь, потому что трава под вами вдруг намокла, и если вы еще замешкаетесь, то рискуете умереть от простуды! Когда я выразил намерение тотчас же начать бой с де Гонкуром, Боэмон запротестовал и потребовал, чтобы я отдохнул немного. — Нет, — сказал я. — Я еще даже не согрелся как следует. — И я обратился к Гонкуру. — Теперь мы заставим вас поплясать и попыхтеть… Видно было, что сердце де Гонкура не лежит к этому делу. Ясно было, что он дерется по приказу. Фехтовал он старомодно, как дерутся пожилые люди, но боец он был неплохой. Он был холоден, решителен, настойчив. Но он не обладал проворством, и, кроме того, его угнетало сознание неизбежности поражения. Раз двадцать по крайней мере он был в моих руках, но я воздерживался. Я уже говорил, что решил в этот вечер быть сатаной. Так оно и было. Я нещадно изводил его. Я повернул его лицом к луне, так что он плохо видел меня, я же дрался в своей собственной тени. И пока я изводил его, добившись, что он действительно начал пыхтеть и задыхаться, Пасквини, опиравшийся головой на руку и наблюдавший нас, выкашливал и выхаркивал свою жизнь. — Ну, де Гонкур, — объявил я наконец, — вы видите, что вы совершенно бессильны! Вы в моих руках на дюжину ладов! Приготовьтесь, крепитесь, ибо я решил вот как! С этими словами я перешел с третьей позиции на четвертую, а когда он беспорядочно отпарировал удар, я опять сделал кварту — четвертую позицию, — воспользовался тем, что он открылся, и пронзил его насквозь на уровне сердца. Увидев исход, Пасквини перестал цепляться за жизнь, зарылся лицом в траву, затрепетал и затих. У вашего хозяина в эту ночь станет четырьмя слугами меньше, — сказал я де Вильгардуэну, как только мы начали. Что это был за бой! Юнец был просто смешон. Трудно было представить себе, в какой буколической школе учился он фехтованию! Рапира его с размаху просвистела в воздухе, словно это было орудие с рукояткой и режущим краем, и опустилась мне на голову. Я опешил. Никогда еще мне не случалось встречаться с такой нелепостью! Он совершенно раскрылся, и я мог тут же проколоть его насквозь. Но, как я уже говорил, я опешил, а когда опомнился, то почувствовал боль от вошедшей в мое тело стали: этот неуклюжий провинциал проколол меня и продолжал переть вперед, как бык, пока эфес его рапиры не вдавился мне в бок и я не опрокинулся навзничь. Падая, я видел смущение на лицах Ланфрана и Боэмона и удовлетворение на лице де Вильгардуэна. Я падал, но не достиг травы. В глазах у меня засверкали молнии, гром оглушил слух, настала глубокая тьма, потом медленно занялся слабый свет, я почувствовал неописуемую мучительную боль и услышал чей-то голос, произносивший: — Ничего не могу нащупать! Я узнал голос. Он принадлежал смотрителю Этертону. И я узнал в себе Дэрреля Стэндинга, только что вернувшегося из прогулки во тьме столетий в преисподнюю смирительной куртки тюрьмы Сан-Квэнтина. Я понял, что смотритель Этертон щупает кончиками пальцев мою шею. Потом их оттолкнули пальцы доктора Джексона. И голос Джексона проговорил: — Вы не умеете щупать пульс человека на шее. Вот… здесь… поставьте палец туда, где лежит мой. Слышите? Так я и думал! Сердце работает слабо, но правильно, как хронометр! — Прошло всего двадцать четыре часа, — проговорил капитан Джэми, — и он еще никогда не находился в таком состоянии. Прикидывается, вот что он делает, можете быть в этом уверены! — вмешался Эль Гетчинс, главный доверенный. — Не знаю, — стоял на своем капитан Джэми. — Когда пульс у человека так слаб, что нащупать его может только сведущий человек, то… — Недаром же я прошел школу смирительной рубашки! — осклабился Эль Гетчинс. — Я заставил вас развязать меня, капитан, когда вы решили, что я уже дохну, — а я чуть не рассмеялся вам прямо в лицо! — Что вы думаете, доктор? — спросил смотритель Этертон. — Я вам говорю, что сердце работает превосходно, — был ответ. — Разумеется, оно ослабело. Говорю вам, что прав Гетчинс. Он притворяется! Большим пальцем он открыл мое веко, после чего я открыл и другой глаз и оглядел группу, нагнувшуюся надо мной. — Что я говорил вам? — торжествующе воскликнул доктор Джексон. Напрягая всю свою волю, хотя от этого усилия у меня чуть не лопнули щеки, я усмехнулся. К моим губам поднесли воды, и я жадно напился. Не забывайте, что все это время я лежал беспомощно на спине и руки мои были вытянуты вдоль тела внутри куртки. Когда мне предложили поесть — кусок сухого тюремного хлеба, — я отрицательно покачал головой. Я закрыл глаза в знак того, что утомлен их присутствием. Боль этого частичного воскресения была нестерпима. Я чувствовал, как в тело мое возвращается жизнь. Шея и грудь выше сердца болели невероятно. А мозг настойчиво сверлила мысль, что Филиппа ждет меня в большом зале, и мне хотелось бежать, вернуться к тем половине дня и половине ночи, которые я только что пережил в средневековой Франции. И в то время как палачи стояли надо мной, я старался освободить живую часть тела от моего сознания. Я спешил улететь — но голос смотрителя Этертона удержал меня. — Не имеешь ли на что пожаловаться? — спрашивал он Но я боялся только одного — именно как бы они не развязали меня; и ответ, который я дал, был отнюдь не бахвальством, а только имел целью предупредить возможное освобождение меня из «пеленок». — Можете туже стянуть куртку. — прошептал я. — Она слишком свободна. Я просто теряюсь в ней. Гетчинс олух! Он понятия не имеет о том, как стягивать «пеленки». Лучше приставьте его командовать ткацкой комнатой, смотритель. Он куда больше специалист по части бестолковых усилий, чем теперешний олух, который просто глуп, не будучи все же идиотом, как Гетчинс. А теперь убирайтесь все вон, если вы не можете придумать для меня ничего посильнее! В последнем случае — останьтесь. Сердечно прошу вас остаться, если вы своим слабым умишком воображаете, что выдумали для меня какую-нибудь новую пытку! — Да он колдун, настоящий колдун! — пропел доктор Джексон с восторгом врача, сделавшего ценное открытие. — Стэндинг, ты чудо! — воскликнул смотритель. — У тебя стальная воля, но я ее сломлю; это так же верно, как то, что сейчас день! — А у вас заячье сердце, — возразил я. — Десятой доли «пеленок», которые я получил в Сан-Квэнтине, достаточно было бы, чтобы выдавить вашу заячью душонку из ваших длинных ушей! У смотрителя в самом деле были необыкновенно длинные уши. Я убежден, что они заинтересовали бы Ломброзо. — Что до меня, — продолжал я — то я смеюсь над вами и не могу придумать худшей доли для ткацкой мастерской, как ваше управление ею! Помилуйте, вы сокрушили меня, излили на меня все свое бешенство, — а я все еще жив и смеюсь вам в физиономию! Ну разве это не бездарность? Вы не умеете даже умертвить меня! Вы не сумели бы убить загнанную в угол крысу зарядом динамита, {{razr|настоящего}} динамита, а не того, который вы вообразили я будто бы спрятал! — Еще чего? — спросил он, когда я умолк. И тут в моем мозгу пронеслась фраза, которую я бросил Фортини, когда тот нахально приставал ко мне. — Убирайся прочь, тюремный пес! — проговорил я. — Уноси свой лай от моих дверей! Нелегко было человеку такого склада, как смотритель Этертон, вынести подобную дерзость из уст беспомощного арестанта. Лицо его побелело от ярости, и он срывающимся голосом бросил угрозу: — Клянусь богом, Стэндинг, я с тобой разделаюсь! — Вы только одно можете сделать, — продолжал я. — Вы можете стянуть этот невероятно свободный брезент. А если не умеете, так убирайтесь вон! И мне все равно, вернетесь ли вы через неделю или хоть через все десять дней! И в самом деле, какие репрессии может предпринять даже смотритель большой тюрьмы против узника, к которому уже применена самая крайняя мера? Вероятно, смотритель Этертон изобрел наконец новую угрозу, потому что он заговорил. Но я уже успел окрепнуть настолько, что запел: «Пой куку, пой куку, пой куку!..» И не переставал петь, пока дверь со звоном не захлопнулась и не взвизгнули задвигаемые болты. === Глава XII === Теперь, когда я научился этому фокусу, действовать было легко. И я знал, что чем больше я буду странствовать, тем это будет легче. Стоило только установить линию наименьшего сопротивления, и каждое новое странствие по ней встречало все меньше затруднений. Как вы увидите, мои путешествия из жизни Сан-Квэнтина в другие жизни стали совершаться почти автоматически. Как только смотритель Этертон и его банда оставили меня в покое, достаточно было нескольких минут волевого напряжения, чтобы воскресшая часть моего тела опять погрузилась в «малую» смерть. Это была смерть при жизни, но смерть малая, подобная временной смерти, вызываемой посредством анестезии. Итак, от гнусной и скаредной жизни, от звериного одиночества, от тюремного ада, от прирученных мух, от мучений тьмы и перестукивания с живыми мертвецами я одним скачком удалился в пространство и время. Наступила длительная тьма, и медленно нараставшее сознание иных вещей, иных «я». В этом сознании первое, что мною ощущалось, была пыль. Она была у меня в ноздрях, сухая и едкая. Она была у меня на губах. Она покрывала мне лицо. В особенности чувствовали ее кончики пальцев. Затем я начал ощущать непрерывное движение. Вокруг меня все качалось и колыхалось. Чувствовались толчки и подергивания, и я без удивления расслышал скрежет колес и осей и грохот железных шин по камню и песку. Потом до меня донеслись усталые голоса людей, которые ругались и хрипло покрикивали на еле двигавшихся измученных животных. Я открыл свои воспаленные от пыли глаза, и тотчас же в них въелось еще больше пыли. Грубые одеяла, на которых я лежал, были покрыты пылью на полдюйма. Над собой, сквозь завесу пыли, я видел сводчатую крышу — качающуюся холстину, — и мириады пылинок тяжко нисходили в стрелках солнечного света, проникавшего сквозь отверстие в холстине. Я видел себя ребенком, мальчиком лет восьми или девяти, чувствовал себя разбитым, как и женщина с запыленным лицом и диким видом, сидевшая возле меня и ласкавшая плачущего младенца, лежавшего у нее в объятиях. Это была моя мать. Это я знал с такой же уверенностью, как знал, выглядывая из-под парусинового навеса — крыши повозки, — что плечо человека, сидевшего на месте возницы, принадлежит моему отцу. Когда я полез через пожитки, которыми была нагружена повозка, мать сказала мне усталым и раздраженным голосом: — Неужели ты не можешь посидеть спокойно минутку, Джесс? Джесс — это было мое имя; фамилии своей я не знал, но слышал, что мать называла отца Джоном. Смутно помню, что как-то раз посторонние люди, обращаясь к моему отцу, назвали его капитаном. Я знал, что он начальник отряда и что его приказам все повинуются. Вылезши через отверстие в парусине, я сел на козлы рядом с отцом. Воздух был полон пыли, поднимавшейся от повозок и копыт животных. Пыль была так густа, что стлалась туманом, низкое солнце тускло просвечивало сквозь него и имело кровавый оттенок. Зловеще было не только зарево этого закатывающегося солнца, но и все вокруг меня — ландшафт, лицо моего отца, трепетание младенца в руках матери, которого она никак не могла угомонить, шестерка лошадей, которых гнал мой отец, непрерывно понукая их; трудно было сказать, какой они масти, — так густо покрывала их пыль. Ландшафт представлял собой удручающую взоры пустыню. Низкие холмы уходили вдаль по обе стороны дороги, там и сям на их склонах виднелись кустики, сожженные солнцем. В общем же поверхность этих холмов была голая, иссохшая, песчаная и скалистая. Путь наш пролегал по песчаным оврагам между холмов. Дно этих оврагов было голое, если не считать случайных кустов и кое-где встречавшихся редких пучков сухой, увядшей травы. Воды не видно было и следов, лишь местами попадались размытые водою рытвины, оставшиеся от былых ливней. Только повозка моего отца была запряжена лошадьми. Повозки шли гуськом, и когда обоз повернул и загнулся, я увидел, что прочие повозки запряжены волами. У каждой повозки было по три или четыре ярма волов, и рядом с ними, по глубокому песку, шли люди с остроконечными бодилами, которыми они покалывали неохотно двигавшихся животных. На одной из излучин дороги я сосчитал повозки впереди и позади нашей. Их было сорок, считая и нашу. Я часто пересчитывал их и раньше этого. И когда теперь стал считать их, как ребенок, желающий убить время, все они оказались налицо — все сорок, все с парусиновыми верхами, огромные, массивные, грубо сколоченные, качающиеся, валкие, со скрипом и треском двигавшиеся по пескам, пыльной полыни и камню. Вправо и влево от нас, растянувшись вдоль обоза, ехало человек двенадцать или пятнадцать мужчин и подростков на конях. На передках своих седел они держали длинноствольные винтовки. Когда они приближались к нашей повозке, я замечал на их лицах, покрытых пылью, озабоченное и тревожное выражение, такое же, как на лице отца. У отца, как и у них, под рукой лежала длинноствольная винтовка. По одну сторону обоза, прихрамывая, тащилось десятка два или больше волов с разбитыми ногами и натертыми ярмом шеями — сущие скелеты, то и дело останавливающиеся над встречными пучками иссохшей травы; их всего чаще покалывали юноши с усталыми лицами, гнавшие волов. Иногда какой-нибудь из этих волов останавливался и начинал мычать, и мычание это было таким же зловещим, как и все вокруг. Вспоминается мне, что когда-то я жил, еще более крохотным мальчиком, у поросших деревьями берегов потока. Повозки качались, я покачивался на козлах возле отца и то и дело возвращался в воспоминаниях к приятной картине воды, струящейся между деревьями. У меня было чувство, словно я бесконечно давно живу в этой повозке и еду все вперед и вперед с этими своими спутниками. Но сильнее всего и во мне, и во всех моих спутниках было ощущение того, что мы влечемся к какому-то Року. Путь наш похож был на погребальное шествие. Ни разу никто не засмеялся. Ни разу я не услышал веселой нотки в чьем-нибудь голосе. Ни мира, ни покоя не знали мы. Лица людей и подростков, ехавших впереди обоза, были мрачные, решительные, безнадежные. Отведя взоры от пыльного заката, я часто устремлял их в лицо моего отца, тщетно ища на нем хоть тень веселья. Не могу сказать, чтобы лицо моего отца, худое и запыленное, было безнадежно. Оно просто было угрюмо, мрачно и тревожно — чаще всего тревожно. Внезапный трепет пробежал по обозу. Отец поднял голову. И моя голова поднялась. Даже наши кони подняли свои усталые головы, с хрипом втянули в себя воздух и пошли бойчее. Лошади передних всадников также ускорили шаг. Что до стада волов, смахивавших на вороньи пугала, то они пустились вскачь. Это было уморительное зрелище. Бедные твари были так неуклюжи в своем бессильном проворстве! Это были скачущие скелеты, облаченные в шелудивую кожу — но они обогнали мальчишек, своих пастухов. Впрочем, ненадолго. Волы опять пошли шагом; быстрым, шатающимся, болезненным шагом: их уже не манили сухие пучки травы. — В чем дело? — спросила мать из повозки. — Вода! — ответил отец. — Должно быть, Нефи. — Слава богу! Может быть, нам продадут и еды, — произнесла мать. И наши огромные повозки, в облаке кроваво-красной пыли, со скрежетом, скрипом, треском и грохотом вкатились в Нефи. Поселок составляла дюжина разбросанных лачуг. Местность была такой же, как и та, по которой мы ехали. Не видно было деревьев — один голый песок и местами кусты. Но зато виднелись возделанные поля, а кое-где и заборы. И была вода! По руслу не бежали ручьи. Но русло реки было влажно, и местами в нем застоялись лужи, в которые вошли разнузданные верховые кони и волы, погрузив свои морды до самых глаз. Тут же росла небольшая ива. — Должно быть, это мельница Билля Блэка, о которой нам рассказывали, — промолвил отец, указав на какое-то здание матери, нетерпеливо выглядывавшей из-за его плеча. К нашей повозке подъехал старик в замшевой рубашке, с длинными, косматыми, выцветшими от солнца волосами и заговорил с отцом. Был подан сигнал, и передние повозки обоза начали разворачиваться кругом. Местность благоприятствовала этому маневру; благодаря продолжительной практике он был выполнен гладко, так что когда наконец сорок повозок остановились. они образовали круг. Множество женщин с усталыми и запыленными лицами, как у моей матери, выползли из повозок. Высыпала и целая орда ребят. Тут было по меньшей мере пятьдесят детей, и мне казалось, что я всех их давно знаю. Женщин было не менее двух десятков; они тотчас же занялись приготовлением ужина. Пока одни рубили вместо хвороста сухую полынь, а мы, дети, тащили ее к кострам, где она разгоралась, другие снимали ярмо с волов и пускали животных к воде. Затем мужчины стали передвигать повозки; дышло каждой повозки пришлось внутри круга, и каждая повозка спереди и сзади находилась в тесном соприкосновении с соседней. Большие тормоза были крепко замкнуты; мало того, колеса всех повозок соединили цепями. Для нас, детей, это было не ново. Это был бивуак в чужом краю. Одна повозка была оставлена вне круга, образовав ворота в этот «корраль» — загородку. Мы знали, что попозже, но раньше, чем в лагере улягутся спать, животных загонят внутрь и повозка, служащая воротами, будет привязана цепями, как и другие. В ожидании этого животные паслись на скудной траве под надзором мужчин и мальчиков. Пока разбивали лагерь, мой отец с несколькими другими мужчинами, включая и старика с длинными выцветшими космами, пешком пошел по направлению к мельнице. Я помню, все мы — мужчины, женщины и дети — наблюдали их уход; казалось, что они пошли по чрезвычайно важному делу. В их отсутствие несколько мужчин, незнакомых нам жителей пустынной Нефи, подошли к нашему лагерю. Они были белые, как и мы, но с жесткими, угрюмыми и мрачными лицами: казалось, они были озлоблены на всю нашу компанию. В воздухе пахло бедой, и то, что говорили пришедшие, не могло не возмутить наших мужчин. Но женщины успели предупредить всех мужчин и подростков, что ссор никоим образом не должно быть. Один из незнакомцев приблизился к нашему костру, где моя мать стряпала. Я только что подошел с полной охапкой полыни и остановился послушать и поглядеть на непрошеного гостя, которого я ненавидел, ибо в самом воздухе носилась ненависть, ибо я знал, что в нашем лагере все, как один, ненавидят этих чужестранцев, белокожих, как и мы, по милости которых мы вынуждены были разбить наш лагерь как крепость. У незнакомца, подошедшего к нашему костру, были голубые глаза, жесткие, холодные и пронзительные; волосы — песчаного цвета. Лицо было обрито до подбородка, а вокруг подбородка, прикрывая щеки до самых ушей, росла песочная бахромка седоватых бакенбардов. Мать не поздоровалась с ним, и он не кланялся. Он просто стоял и молча глядел на нее некоторое время. Потом крякнул и с издевкой промолвил: — Готов побиться об заклад, что тебе хотелось бы быть сейчас дома, в Миссури. Я видел, что мать прикусила себе губы, сдерживаясь, и не сразу ответила: — Мы из Арканзаса. — Я думаю, у вас имеются основательные причины скрывать, откуда вы едете, — продолжал он. — Вы прогнали избранный народ божий из Миссури. Мать ничего не ответила. — …А теперь, — продолжал он, помолчав, — вы пришли сюда хныкать и выпрашивать хлеб у людей, которых вы преследовали… Мгновенно, несмотря на всю свою молодость, я ощутил в себе гнев, древний, багровый гнев, всегда необузданный и неукротимый. — Ты лжешь! — запищал я. — Мы не миссурийцы. Мы не хнычем! И мы не попрошайничаем! У нас есть чем заплатить! — Замолчи, Джесс! — крикнула мать, закрывая мне рот рукой. И она обратилась к незнакомцу: — Уходи и оставь мальчика в покое. — Я угощу тебя свинцом, проклятый мормон! — всхлипнув, крикнул я, прежде чем мать успела остановить меня, и обогнул костер, уклоняясь от ее подзатыльника. Что касается незнакомца, то моя выходка не произвела на него ни малейшего впечатления. Я ожидал самой жестокой кары от страшного незнакомца и опасливо следил за ним, пока он смотрел на меня с невозмутимой серьезностью. Наконец он заговорил, — заговорил торжественно, важно покачивая головой, словно произносил приговор. — Яблочко от яблони недалеко падает, — вымолвил он. — Молодое поколение так же нечестиво, как и старое. Весь род неисправим и проклят. Никого не спасешь — ни молодого, ни старого. Нет им искупления. Даже кровь Христа не может стереть их неправду. — Проклятый мормон! Проклятый мормон! Проклятый мормон! Я проклинал его, танцуя вокруг костра и спасаясь от материнской руки, пока он не ушел. Когда вернулись отец и сопровождавшие его мужчины, работы в лагере прекратились, ибо все с тревогой столпились вокруг него. — Не хотят продавать? — спрашивали женские голоса. Отец покачал головой. Тут заговорил синеглазый, со светлыми бакенбардами тридцатилетний гигант, быстро протиснувшийся в середину толпы. — Говорят, у них муки и провизии на три года, — начал он. — Раньше они всегда продавали переселенцам, а теперь не хотят. И мы ведь с ними не ссорились; они в ссоре с правительством, а вымещают на нас. Это нечестно, капитан! Нечестно, говорю я. У нас женщины и дети, до Калифорнии несколько месяцев пути, зима на носу, а перед нами пустыня! Он на мгновение умолк и обратился уже ко всей толпе: — Вы ведь не знаете, что такое пустыня. То, что нас здесь окружает, не пустыня! Я вам говорю — это рай, это небесные пастбища, текущие млеком и медом по сравнению с тем, что нам предстоит! Говорят тебе, капитан, нам нужно раздобыть муки первым делом. Если они не хотят продавать, мы должны взять ее! Многие мужчины и женщины подняли одобрительный вопль; но отец заставил всех умолкнуть, подняв руку — Я согласен со всем, что ты говорил, Гамильтон, — начал он. В криках толпы потонул голос отца, и он опять поднял руку. — Только одно ты забыл принять в соображение, Гамильтон, чего и ты, и мы все не должны забывать. Брайам Юнг объявил военное положение, и у Брайама Юнга есть армия. Мы, конечно, в один миг можем стереть с лица земли Нефи и забрать весь провиант, который поднимем. Но мы недалеко увезем его. Святоши Брайама догонят нас, и нас сотрут с лица земли также в одно мгновение. Вы это знаете, я это знаю — все это знают! Слова отца убедили слушателей, уже успевших остыть. То, что он им сказал, было не ново. Они просто забыли об этом в минуту возбуждения и голодного отчаяния. — Никто скорей меня не пойдет драться за правое дело, — продолжал отец, — но случилось так, что сейчас мы не можем драться. Если пойдут ссоры, у нас нет никаких шансов. А не нужно забывать, что с нами женщины и дети! Мы должны сохранить спокойствие во чтобы то ни стало и стерпеть всякое оскорбление, какое бы они нам ни нанесли. — Но ведь перед нами пустыня! — крикнула женщина, кормившая грудью ребенка. — До пустыни нам встретится еще несколько поселений, — отвечал отец. — В шестидесяти милях к югу лежит Фильмор. Потом Холодный Ручей. Еще через пятьдесят миль — Бивер. Потом Парован. Оттуда двадцать миль до Седар-Сити. Чем больше мы будем удаляться от Соленого озера, тем вероятнее, что нам продадут провизии. — А если не продадут? — спросила та же женщина. — В таком случае мы избавимся от них, — продолжал отец. — Последний поселок — Седар-Сити. Нам придется только пойти дальше, вот и все; и, благодарение небу, мы от них избавимся. Через два дня пути начнутся хорошие пастбища и вода. Это место зовут Горными Лугами. Там нет жителей, там мы сможем дать отдохнуть нашей скотине и отходить ее перед пустыней. Может быть, удастся настрелять дичи. И в самом худшем случае мы будем идти, сколько сможем, потом бросим повозки, нагрузим, что можно будет, на нашу скотину и последние переходы совершим пешком. По дороге будем съедать скотину. Лучше прийти в Калифорнию порожняком, чем оставить здесь свои кости. А если мы затеем ссору, обязательно этим кончится! И после новых предостережений против насилия или ссоры импровизированный митинг был распущен. Я не скоро уснул в эту ночь. Злоба на мормона так сильно душила меня, что я еще не спал, когда отец залез в повозку, совершив последний обход ночной стражи. Родители думали, что я сплю, — я услышал, как мать спросила отца: как он думает, дадут ли нам мормоны спокойно уйти из их мест? Он отвернул от нее лицо, будто бы возясь с сапогом, но ответил тоном полной уверенности, что мормоны отпустят нас с миром, если мы сами не затеем ссоры. Но я видел его лицо при свете сального огарка, и на лице не было уверенности, слышавшейся в голосе. Так я заснул, подавленный предчувствием страшного Рока, нависшего над нами, с мыслями о Брайаме Юнге, который маячил в моем детском воображении страшным, свирепым созданием, настоящим чертом, с рогами и хвостом. Проснулся я в одиночке от боли, вызванной тисками смирительной рубашки. Вокруг меня была все та же четверка: смотритель Этертон, капитан Джэми, доктор Джексон и Эль Гетчинс. Я исказил свое лицо насильственной улыбкой, стараясь овладеть собой, несмотря на мучительные боли восстанавливающегося кровообращения. Я выпил воду, которую мне подали, отмахнулся от предложенного хлеба и отказался отвечать на вопросы. Закрыв глаза, я силился вернуться к кругу повозок в Нефи. Но, пока мои мучители стояли около и разговаривали между собой, я не мог этого сделать. Один обрывок разговора я подслушал: — Совершенно как вчера, — говорил доктор Джексон. — Никаких перемен в какую бы то ни было сторону! — В таком случае он может выдержать это и дальше? спросил смотритель Этертон. — Не сморгнув! Следующие двадцать четыре часа дадутся ему так же легко, как и последние. Он неисправим, говорят вам — закоренелый упрямец! Если бы я не знал, что это невозможно, я бы сказал, что он находится под действием наркотика. — Я знаю, какой у него наркотик! — вставил смотритель. — Это его проклятая воля! Бьюсь об заклад, что если бы ему вздумалось, он бы прошелся босиком по раскаленным докрасна камням, как жрецы канаков на островах Южного океана. Вероятно, это слово «жрецы» я и унес с собой в тьму следующего полета во времени. Может быть, оно послужило толчком, но всего вероятнее — это простое совпадение. Во всяком случае, проснувшись, я увидел себя лежащим навзничь на твердом каменном полу. Руки мои были скрещены, и каждый локоть покоился в ладони противоположной руки. Я лежал наполовину проснувшись, с закрытыми глазами; я потер свои локти ладонями и убедился, что тру чудовищные мозоли! Но в этом не было ничего удивительного. К этим мозолям я отнесся как к чему-то давнишнему и само собой разумеющемуся. Я раскрыл глаза. Приютом мне служила небольшая пещера, не более трех футов высоты и двенадцати футов длины. В пещере было очень жарко. Капельки пота покрывали всю поверхность моего тела. Время от времени несколько капелек сливались, образуя крохотный ручеек. Я был без одежды, если не считать грязной тряпки, обернутой вокруг бедер. Кожа моя загорела до цвета красного дерева. Я был страшно тощ и взирал на эту свою худобу с какой-то безотчетной гордостью, словно в этой отощалости заключалось геройство. Особенно любовно ощупывал я свои торчащие ребра. Самый вид впадины между ребрами рождал во мне ощущение торжественной экзальтации — какой-то даже святости!.. На коленях моих были такие же сплошные мозоли, как и на локтях. Я был невероятно грязен. Борода моя, некогда белокурая, теперь представляла собою грязные, полосатые, бурые лохмы, свисавшие спутанной массой до живота. Длинные волосы, такие же грязные и косматые, падали мне на плечи; пряди их то и дело закрывали мне глаза, и время от времени мне приходилось отбрасывать их руками. Но обычно я смотрел сквозь эти лохмы, как дикий зверь, выглядывающий из чащи. У отверстия моей темной пещеры, смахивавшей на тоннель, день рисовался стеной ослепительного солнечного сияния. Спустя некоторое время я полез к выходу и для вящего мучительства улегся под палящее солнце на узком камне. Это солнце буквально жарило меня, и чем мне было больнее, тем больше мне это доставляло удовлетворения — и благодаря этому становился господином своей плоти, становился выше ее притязаний и укоров. Нащупав под собой острый выступ камня, я стал тереться о него телом, умерщвлять свою плоть в неподдельном экстазе. Зной был удушливый, неподвижный. Ни малейшего ветерка над речной долиной, на которую я время от времени поглядывал. В нескольких сотнях футов подо мной текла река. Противоположный ее берег был плоский, песчаный и тянулся до самого горизонта. Над водой там и сям виднелись купы пальм. На моем берегу, изрезанные водой, торчали высокие, выветрившиеся скалы. Дальше по излучине как на ладони виднелись высеченные из скалы четыре колоссальные фигуры. От их лодыжек до земли было расстояние не меньше человеческого роста. Эти четыре колосса сидели положив руки на колени; плечи их почти совершенно выветрились, и глядели они на реку. По крайней мере — трое из них; от четвертого остались только нижние конечности до колен и огромные руки, покоившиеся на коленях. У ног этой фигуры прикорнул до смешного малый сфинкс; но этот сфинкс был выше меня ростом. Я с презрением поглядел на эти резные фигуры и сплюнул. Я не знал, что это такое — забытые ли боги или никем не вспоминаемые цари. Но для меня они были символом тщеславия и тщеты земных людей и земных желаний. И над всей этой речной излучиной, над водой и широкими песками за нею, опрокинулся медный свод неба, не омраченный ни малейшим облачком. Часы проходили, а я жарился на солнце. Часто я забывал о зное и боли, уходя в мечты, видения и воспоминания. Я знал, что все это — выветривающиеся колоссы, река, песок, и солнце, и медное небо — все исчезнет во мгновение ока. В любой момент могут прозвучать трубы архангелов, упадут звезды с неба, небеса зашатаются, и Господь Бог сойдет с воинством своим для страшного суда. Я знал это так проникновенно, что ежеминутно готов был к изумительному событию. Вот почему я и лежал здесь в отрепьях, в грязи и ничтожестве. Я был кроток и смирен, я презирал бренные нужды и страсти плоти. С презрением и не без удовлетворения думал я о далеких городах на равнине, которые я когда-то знал: среди блеска и роскоши они не подозревали, что последний час близок. Что ж, скоро они узнают; но будет поздно! А я буду смотреть. Я-то готов. В ответ на их вопли и жалобы я восстану, возрожденный и блистающий, и займу заслуженное и по праву принадлежащее мне место в Царстве Божием. Временами, в промежутках между муками и видениями, в которых я поистине раньше времени входил в царство Божие, я перебирал в уме старинные споры и разногласия. Да, Новат был прав в своем утверждении, что раскаявшиеся отступники никогда не будут приняты в лоно церкви. Не было также сомнения, что савеллианская ересь — порождение дьявола. Я часто возвращался мыслью к природе единства Божия и вновь перебирал в уме утверждение сирийца Ноэта. Но мне больше нравились рассуждения моего возлюбленного учителя Ария. Воистину, если человеческий разум может определить что бы то ни было, то было время, когда Сына не существовало. По самой сути этого понятия должно было быть время, когда Сын начал существовать! Отец должен быть старше своего Сына. Думать иначе было бы богохульством и умалением Господа. Я вспоминал дни своей молодости, когда я сидел у ног Ария, пресвитера в городе Александрии, лишенного епископства богохульным еретиком Александром. Александр — савеллианец — вот кто он был, и ногами он крепко стоял в аду. Да, я присутствовал на Никейском соборе и был свидетелем тому, как он увиливал от окончательного ответа. Я помнил, как император Константин изгонял Ария за его прямоту. Помнил, как Константин раскаялся по государственным и политическим соображениям и приказал Александру и другому Александру, трижды проклятому епископу константинопольскому, допустить наутро Ария к причастию. И не умер ли Арий на улице в ту же ночь? Говорят, что на него напала жестокая болезнь по молитве Александра пред Господом. Но я утверждаю — и так думали мы все, ариане, — что жестокая болезнь вызвана была ядом, а яд был дан самим Александром, епископом константинопольским, отравителем, сатаной. Я терся своим телом об острые камни и от полноты убеждения бормотал вслух: — Пусть смеются евреи и язычники! Пусть они торжествуют, ибо срок их недолог. И для них уже не останется времени после срока! Я часто говорил вслух сам с собою на этой каменной полке, нависшей над рекой. Меня лихорадило, и время от времени я скупо отпивал воды из вонючего козьего меха. Этот козий мех я повесил на солнце для того, чтобы кожа больше воняла, и в воде не было ни свежести, ни прохлады. Тут же была еда; она лежала на полу моей пещеры — несколько корешков и ломоть заплесневелой ячменной лепешки; и я был голоден, но не ел. В этот благословенный нескончаемый день я только и делал, что жарился на солнце, умерщвляя свою плоть, глядел на пустыню, воскрешал старые воспоминания, мечтал, грезил и вслух исповедовал свои убеждения. Когда солнце село в коротких сумерках, я бросил последний взгляд на мир, которому суждено было скоро погибнуть. У ног колоссов я различил крадущиеся фигуры зверей, живших в этих некогда гордых сооружениях человека. Под рычание зверей я заполз в свою пещеру и, бормоча в бреду молитвы о том, чтобы скорей настал последний день, погрузился в царство сна. Ко мне вернулось сознание, я увидел в одиночке себя и тот же квартет моих мучителей. — Богохульный еретик, смотритель Сан-Квэнтина, стопами уже попирающий ад, — пролепетал я, отпив большой глоток воды, поднесенный к моим губам. — Пусть тюремщики и старосты торжествуют. Срок их недалек, и после него не будет им срока. — Он рехнулся! — решил смотритель Этертон. — Он дурачит вас! — решил доктор Джексон и был близок к истине. — Но он ведь отказывается от еды! — возражал капитан Джэми. — Ба! Он может поститься сорок дней, и это не причинит ему вреда, — отвечал доктор. — И постился! — вставил я. — И сорок ночей! Сделайте милость, стяните потуже куртку и убирайтесь вон! Главный староста попробовал просунуть палец под куртку. — Даже с помощью блока с веревками вы не стянете шнуровку и на четверть дюйма! — уверял он. — Нет ли у вас жалоб, Стэндинг? — спросил смотритель. — Да, — отвечал я, — целых две. — В чем же они заключаются? — Первая в том, что куртка невероятно свободна, Гетчинс — осел; если бы он захотел, он мог бы стянуть шнуровку еще на целый фут! — А в чем другое неудовольствие? — продолжал смотритель Этертон. — В том, что вы зачаты самим сатаной, смотритель! Капитан Джэми и доктор Джексон захихикали; смотритель засопел и вышел из моей камеры. Оставшись в одиночестве, я попытался снова погрузиться во мрак и воскресить перед собою круг повозок в Нефи. Мне интересно было знать, чем кончилось наше зловещее путешествие по пустынному и враждебному краю на сорока огромных повозках; не совсем безучастен я был и к судьбе шелудивого отшельника с ободранными о камень ребрами и вонючим козьим мехом. И я действительно вернулся назад; но не в Нефи и не к Нилу… Здесь, читатель, я должен остановиться и пояснить вам кое-что, чтобы все рассказанное стало вам понятнее. Необходимо это потому, что мне немного остается времени для окончания моих воспоминаний. Скоро, очень скоро меня выведут и повесят! Будь у меня тысяча жизней — все же я не мог бы описать до последних деталей мои переживания в смирительной куртке. Вот почему я должен сократить свое повествование. Прежде всего скажу — Бергсон прав. Жизнь нельзя объяснить ителлектуальными терминами. Недаром сказал когда-то Конфуций: «Если мы так мало знаем жизнь — что мы можем знать о смерти?» И мы действительно не знаем жизни, если не можем объяснить ее в понятных словах. Мы знаем жизнь только как явление, как дикарь может знать динамо-машину; но мы ничего не знаем об истинной сущности жизни. Во-вторых, Маринетти не прав, утверждая, что материя — единственная тайна и единственная реальность. Я говорю — и вы, читатель, понимаете, что я говорю авторитетно, — и говорю, что материя — единственная иллюзия. Конт называл мир, который представляется равнозначным материи, великим фетишем — и я согласен с Контом. Жизнь — реальность и тайна. Жизнь значительно отличается от химической материи, меняющейся в модусах понятия. Жизнь продолжает существовать. Жизнь равна нити, проходящей сквозь все модусы бытия. Я это знаю. Я — жизнь. Я прожил десять тысяч поколений. Я прожил миллионы лет. Я обладал множеством тел. Я, хозяин этого множества тел, уцелел. Я — жизнь. Я — неугасимая искра, вечно вспыхивающая и изумляющая лик времени, вечно творящая свою волю и изливающая свои страсти через скопления материи, называемые телами, которые служили мне временной обителью. Посмотрите, вот мой палец, столь чувствительный, столь тонкий на ощупь, столь изощренный в разнообразных движениях, столь крепкий и твердый, умеющий сгибаться или коченеть; отрежьте его — я останусь живым. Тело изувечено — я не изувечен. Дух, составляющий меня, остался цел. Отлично! Отрежьте все мои пальцы. Я — остаюсь я. Дух неразделен. Отрежьте обе кисти. Отрежьте обе руки у плеч! Отрежьте обе ноги у бедер. А я, непобедимый и неразрушимый, живу! Разве я умалился из-за этих увечий? Разумеется, нет! Остригите мне волосы. Срежьте острыми бритвами мои губы, нос, уши — да хоть вырвите глаза с корнем; и все же, замурованный в бесформенном черепе, прикрепленный к изрубленному, изувеченному торсу, в клетке униженной плоти остаюсь я, неизуродованный, неуменьшенный! О, сердце еще бьется? Отлично! Вырежьте сердце или лучше, бросьте этот последний комок в машину с тысячей ножей и превратите его в окрошку — и я — я — поймите вы это — дух, и тайна, и жизненный огонь — унесусь прочь. Я не погиб! Только тело погибло, а тело — это не я! Я думаю, что полковник де Рочас был прав, утверждая, что напряжением воли он посылал девушку Жозефину, пока она находилась в гипнотическом трансе, назад через прожитые ею восемнадцать лет, через безмолвие и тьму, предшествовавшие ее рождению, к свету предыдущей жизни, когда она была прикованным к постели стариком, бывшим артиллеристом Жан-Клодом Бурдоном. Я верю, что полковник де Рочас действительно гипнотизировал эту воскресшую тень старика и напряжением своей воли посылал его в обратном порядке через семьдесят лет его жизни в тьму и затем в дневной свет его жизни в образе злой старухи Филомены Картерон. И не показал ли я вам уже, мой читатель, что в предшествующие эпохи я обитал в разнообразных скоплениях материи: я жил в образе графа Гильома де СенМора, затем шелудивого и безвестного пустынника в Египте и мальчика Джесса, отец которого был начальником сорока повозок в великом переселении на Запад? А теперь, когда я пишу эти строки, не являюсь ли я Дэррелем Стэндингом, приговоренным к смерти узником Фольсомской тюрьмы, а некогда профессором агрономии в сельскохозяйственном колледже Калифорнийского университета? Материя — великая иллюзия. Другими словами, материя проявляется в форме, а форма — не что иное, как видение. Где находятся сейчас искрошенные утесы Древнего Египта, на которых я некогда лежал, как дикий зверь, мечтая о Царстве Божием? Где теперь тело Гильома де Сен-Мора, пронзенного насквозь на освещенной луною траве пламенным Гюи де Вильгардуэном? Где сорок огромных повозок, составленных кругом в Нефи? Где мужчины, женщины, дети и тощий скот, помещавшиеся внутри этого круга? Все это не существует, ибо все это были формы проявления текучей материи. Они прошли — и их нет. Аргументация моя донельзя проста. Дух — единственная реальность, которая существует. Я — дух, и я существую, продолжаюсь. Я, Дэррель Стэндинг, обитатель многих плотских обителей, напишу еще несколько строк этих воспоминаний, а затем в свою очередь исчезну. Моя внешняя форма, мое тело сгинет, когда его достаточно долго продержат подвешенным за шею, и ничего от него не останется во всем мире материи. А в мире духа останется память о нем. Материя не имеет памяти, ибо формы ее исчезают, и то, что запечатлено в них, исчезает вместе с ними. Еще одно слово, прежде чем я вернусь к моему повествованию. Во всех моих скитаниях во тьме других жизней, принадлежавших мне, я ни разу не мог довести до конца то или иное скитание. Много былых существований пережил я, прежде чем мне удалось вернуться к мальчику Джессу в Нефи. Возможно, что в конечном итоге я испытал переживания Джесса десятки раз, иногда начиная его карьеру маленьким мальчиком в поселениях Арканзаса, и по крайней мере десяток раз проходил мимо пункта, в котором я его оставил в Нефи. Рассказывать обо всем подробно было бы напрасной тратой времени; и поэтому, не в ущерб правдоподобию моего рассказа, я обойду молчанием то, что в нем смутно, неясно и повторяется, и изложу факты так, как я их воссоздал из разных моментов, — в общем так, как я их переживал. === Глава XIII === Задолго до рассвета лагерь в Нефи зашевелился. Скотину погнали к водопою и на пастбище. Пока мужчины распутывали на колесах цепи и оттаскивали телеги в сторону, чтобы запрячь волов, женщины варили сорок завтраков на сорока кострах. Дети, дрожа от предрассветного холода скучились у костров, деля место с последней сменой ночной стражи, сонно дожидавшейся кофе. Много требуется времени, чтобы собрать в дорогу огромный обоз вроде нашего, и скорость его движения крайне мала. Солнце уже час как сияло на небе, и день пылал зноем, когда мы наконец выкатились из Нефи и поплелись по пескам. Никто из жителей местечка не смотрел на нас, когда мы уезжали. Все предпочитали оставаться в домах, и от этого наш отъезд был так же зловещ, как и наш въезд накануне. Опять потянулись долгие часы среди иссушающего зноя и едкой пыли, полыни и песку и бесплодных, проклятых богом равнин. Ни жилья, ни скота, ни ограды, ни малейших признаков рода человеческого не встретилось нам в этот день. И на ночь мы составили наши повозки кругом у пересохшего ручья, во влажном песке которого вырыли множество ям, медленно наполнявшихся просачивавшейся водой. Дальнейшие наши страдания всегда представляются мне в отрывочном виде. Мы столько раз разбивали лагерь, неизменно составляя повозки в круг, что, по моим детским расчетам, после Нефи прошло много времени. И все так же над нами висело сознание, что мы влечемся к какому-то неведомому, но неизбежному и грозному Року. Мы делали около пятнадцати миль в сутки. Я знал это из слов отца, который раз объявил, что до Фильмора, следующего мормонского поселка, остается шестьдесят миль, а мы в дороге три раза делали привал. Это значит, что мы ехали четыре дня. На переезд от Нефи до последнего привала, запомнившегося мне, у нас ушло недели две или немного больше. В Фильморе жители оказались столь же враждебно настроенными к нам, как и все вообще после Соленого озера. На наши просьбы продать провизии они отвечали насмешками и дразнили нас миссурийцами Прибыв на место, мы перед самым большим домом из десятка домов, составлявших поселок, увидели двух верховых лошадей. запыленных, покрытых потом, изнуренных. Старик, о котором я уже упоминал, с длинными выцветшими волосами, в рубашке из оленьей кожи, бывший чем-то вроде адъютанта или заместителя при отце, подъехал к нашей повозке и, кивнув головой, указал на изнуренных животных. — Не щадят коней, капитан! — пробормотал он вполголоса. — И какого черта им так скакать, если не за нами? Но отец и сам заметил, в каком состоянии лошади. Я видел, как у него сверкнули глаза, и поджались губы, и суровые складки на мгновение появились на лице. Только и всего. Но я умел делать выводы и понял, что эти две изнуренные верховые лошади делают наше положение еще более трудным. — Я думаю, они следят за нами, Лабан, — только и ответил отец. В Фильморе я увидел человека, которого мне суждено было впоследствии увидеть еще раз. Это был высокий, широкоплечий мужчина средних лет, со всеми признаками прекрасного здоровья и огромной силы — силы не только тела, но и духа. В отличие от всех мужчин, каких я привык видеть вокруг себя, он был гладко выбрит. Пробившиеся волоски свидетельствовали, что он уже порядочно поседел. У него был непомерно широкий рот и губы плотно сжаты, словно у него недоставало передних зубов. Нос у него был большой, квадратный и толстый. Квадратно было и его лицо, с широкими скулами, с массивной челюстью и широким умным лбом. Небольшие глаза, отстоявшие друг от друга немного больше, чем на ширину глаза, были такого синего цвета, какого я и не видывал! Этого человека я впервые увидел у мельницы в Фильморе. Отец с несколькими мужчинами из нашего отряда отправился туда попытаться купить муки, а я, терзаемый желанием разглядеть поближе наших врагов, не послушался матери и потихоньку улизнул вслед за ними. Этот человек был одним из четырех или пяти мужчин, стоявших кучкой возле мельника во время переговоров. — Ты видел этого гладкорожего старика? — спросил Лабан отца, когда мы возвращались в наш лагерь. Отец кивнул. — Ведь это Ли, — продолжал Лабан. — Я его видел в городе Соленого озера. Настоящий ублюдок! У него девятнадцать жен и пятьдесят детей, говорят. И он помешан на религии. Но зачем он следует за нами по этой проклятой Богом стране? Мы продолжали наше роковое, унылое странствие. Мелкие поселки, возникавшие там, где позволяла вода и состояние почвы, были расположены на расстоянии в двадцать и пятьдесят миль друг от друга. А между ними тянулись бесплодные пространства, покрытые песком и солончаками. И в каждом поселке наши мирные попытки купить провизию не давали никаких результатов. Нам грубо отказывали, да еще спрашивали, кто из нас продавал им провизию, когда мы их выгоняли из Миссури? Бесполезно было говорить им, что мы из Арканзаса. Мы действительно были из Арканзаса — но они твердили, что мы миссурийцы. В Бивере, в пяти днях пути к югу от Фильмора, мы опять увидели Ли. Те же загнанные лошади стояли стреноженными у одного из домов. Но в Паровне Ли исчез. Седар-Сити был последним поселком. Лабан, опередивший нас, вернулся и доложил о своей разведке отцу. Он принес важные вести. — Я видел, как этот Ли уезжал, капитан! И в СедарСити больше мужчин и коней, чем полагается по размерам местечка. Но и в этом поселке дело обошлось без неприятностей. Нам, правда, отказались продать провизию, но оставили нас в покое. Женщины и дети не выходили из домов, а мужчины хотя и показывались на улицах, но не входили в наш лагерь и не дразнили нас, как в других селениях. В этом самом Седар-Сити скончался младенец Вейнрайтов. Помню, как плакала миссис Вейнрайт, умолявшая Лабана выпросить для нее немного коровьего молока. — Может быть, это спасет ребенку жизнь! — говорила она. — И у них ведь есть коровье молоко! Я собственными глазами видела молочных коров! Сделай милость, сходи, Лабан! Беды не будет от попытки, они могут только отказать. Скажи им, что это для младенца, для крохотного ребеночка! У мормонских женщин материнские сердца. Они не могут отказать в чашке молока крохотному умирающему ребеночку! Лабан попытался, но, как он впоследствии рассказывал отцу, ему не удалось увидеть ни одной мормонской женщины. Он видел только мужчин, и те прогнали его. Это был последний пост мормонов. За ним лежала обширная пустыня, а за нею — сказочная обетованная страна Калифорния. И когда наши телеги выкатились из местечка ранним утром, я сидел на козлах рядом с отцом и слушал Лабана, давшего волю своим чувствам. Мы проехали, может быть, с полмили и поднимались на отлогий пригорок, который должен был скрыть от наших глаз СедарСити, когда Лабан повернул своего коня, остановил его и привстал на стременах. Там, где он остановился, виднелась свежевырытая могилка, и я понял, что это могилка ребенка Вейнрайтов — не первая из могил, которые нам пришлось рыть до самых Вазачских гор. Жуткую картину представлял собой Лабан. Старый, исхудалый, длиннолицый, со впалыми щеками, с косматыми выцветшими волосами, рассыпавшимися по плечам, в замшевой рубахе, он исказил свое лицо гримасой ненависти и неутолимой ярости. Зажав длинную винтовку в одной руке, он свободным кулаком потрясал в сторону Седар-Сити. — Будьте прокляты Богом! — кричал он. — Проклятие на ваших детей и на нерожденных младенцев! Засуха да погубит ваш урожай! Пусть пищей вам будет песок, приправленный ядом гремучих змей! Пусть пресная вода ваших источников превратится в горькую щелочь! Пусть… Но телеги наши катились дальше, и слова его стали невнятными; судя по тому, как поднимались его плечи и как он размахивал кулаком, я видел, что он только еще начал изливать свои проклятья. Он этим выразил общие чувства в нашем обозе, о чем свидетельствовали женщины, высунувшиеся из повозок и потрясавшие костлявыми, обезображенными трудом кулаками в сторону последнего оплота мормонов. Юноша, шагавший по песку и покалывавший волов следующей за нами повозки, засмеялся и потряс бодилом. Смех этот так странно прозвучал в нашем обозе, где давно уже никто не смеялся. — Задай им пару, Лабан! — поощрял он старика. — Прокляни их и за меня! Повозки катились вперед, а я все оглядывался на Лабана, стоявшего в стременах у могилы ребенка. Действительно, жуткая это была фигура, с длинными волосами, в мокасинах с бахромчатыми крагами. Его оленья рубаха была так стара и истрепана, что от щеголеватых некогда бахромок остались одни грязные лохмотья. Она больше смахивала на развевающуюся тряпку. Я помню, у его пояса болтались грязные пучки волос, которые после ливня отливали черным глянцем. Я знал, что это скальпы индейцев, и вид их всегда вызывал во мне дрожь. — Ему станет легче теперь, — пояснил отец, скорее обращаясь к себе, чем ко мне. — Я не первый день жду от него взрыва… — Хорошо, если бы он вернулся и снял бы еще несколько скальпов, — заметил я. Отец с любопытством поглядел на меня — Не любишь мормонов, сын мой? А? Я мотнул головой и почувствовал, как во мне поднимается неукротимая ярость. — Когда я вырасту, — сказал я через минуту, — я перестреляю их. — Что ты, Джесс, — донесся голос матери из повозки. — Сейчас же заткни рот. — И она обратилась к отцу: — И не стыдно тебе позволять мальчику говорить такие вещи? Через двое суток мы добрались до Горных Лугов, и здесь, далеко за последним поселком, мы впервые не составили повозок в круг. Собственно, повозки были составлены, но между ними были пробелы, и колес мы не соединили цепями. Мы стали готовиться к недельному отдыху. Скотине надо было дать отдохнуть перед настоящей пустыней, хотя и эта местность была похожа на пустыню. Кругом виднелись все те же низкие песчаные холмы, скудно поросшие колючим кустарником. Равнина была песчаная, на ней было много травы — такого обилия ее мы давно уже не встречали. Не далее чем в ста футах от бивуака бил родничок, воды которого едва хватало на удовлетворение наших потребностей. Но подальше из пригорков били другие ключи, и у них мы поили скотину. В этот день мы рано расположились на ночлег, и так как предстояло пробыть здесь неделю, то женщины повытаскивали грязное белье, чтобы утром приняться за стирку. Все работали до темноты. Мужчины чинили сбрую, занимались ремонтом колес и повозок. Стучали молотками, закрепляли болты и гайки. Помню, я наткнулся на Лабана, который сидел, скрестив по-турецки ноги, в тени повозки и шил себе новую пару мокасин до позднего вечера. Он был единственным мужчиной в нашем лагере, носившим мокасины из оленьей кожи, и у меня осталось впечатление, что он не состоял в нашем отряде, когда мы покидали Арканзас; у него не было ни жены, ни семьи, ни собственной повозки. Все его имущество заключалось в лошади, винтовке, платье, которое было на нем, и в двух одеялах, которые он клал в повозку Мэсона. На следующее утро над нами стряслась давно ожидаемая беда. Отъехав на двое суток пути от последнего мормонского поста, зная, что кругом нет индейцев, мы впервые не скрепили наших повозок в круг цепями, не поставили сторожей к скотине и не выставили ночной стражи. Пробуждение мое было похоже на кошмар. Я проснулся как бы от тревожного стука. В первые мгновения я только тупо пытался определить разнообразные шумы, сливавшиеся в непрерывный гул. Вблизи и вдали слышался треск винтовок, крики и проклятия мужчин, вопли женщин и рев детей. Я расслышал визг и стук пуль, попадавших в дерево и железо колес и нижние части повозок. Кто бы это ни стрелял, прицел был взят слишком низко. Когда я начал подниматься, мать, также, очевидно, одевавшаяся, притиснула меня рукой к ложу. Отец, уже вставший, просунул голову в повозку. — Вставайте! — крикнул он. — Скорей на землю! Он не терял времени. Схватив меня в охапку, он быстрым движением буквально вышвырнул меня из повозки. Я едва успел отползти в сторону, как отец, мать и ребенок беспорядочной кучей упали рядом со мной. — Сюда, Джесс! — кричал мне отец. Я присоединился к нему, и мы начали рыть песок за прикрытием колес телеги. Работали мы с лихорадочной поспешностью и голыми руками. К нам присоединилась и мать. — Продолжай рыть, Джесс! — командовал отец. Он поднялся на ноги и ринулся в серый сумрак, выкрикивая на ходу приказы. (Теперь я узнал, что фамилия моя была Фэнчер. Мой отец был капитан Фэнчер.) — Ложись! — кричал он. — Прячьтесь за колеса телег и заройтесь в песок! Семейные, выводите женщин и детей из повозок! Не стреляйте! Прекратите огонь! Приберегите порох для атаки! Холостые, присоединяйтесь к Лабану направо, к Кокрэну налево и ко мне в центр! Не вставайте! Ползите по земле! Но атаки не последовало. В течение четверти часа продолжалась сильная беспорядочная пальба. Мы понесли потери в первые моменты, когда были захвачены врасплох; несколько мужчин, рано поднявшихся, оказались освещенными светом костров, которые они разводили. Индейцы — Лабан объявил, что это были индейцы, — атаковали нас с поля. С рассветом отец приготовился встретить их. Он занимал позицию возле окопа, в котором лежали мы с матерью, и крикнул: — Ну, все разом! Справа, слева и из центра наши винтовки дали залп. Я поднял голову и заметил, что пули попали в нескольких индейцев. Пальба тотчас же прекратилась, и я видел, как индейцы поскакали назад по равнине, унося своих мертвых и раненых. У нас все моментально принялись за работу. Повозки составили в круг, дышлами внутрь, и сковали цепями — даже женщины и малолетние мальчики и девочки изо всех сил помогали, налегая на спицы колес! Затем мы подсчитали наши потери. Хуже всего было, что наш последний скот был угнан. Кроме того, у костров, разведенных нами, лежало семь наших мужчин. Четверо были мертвы, а трое умирали. За другими ранеными ухаживали женщины. Маленький Риш Гардэкр был ранен в руку пулей крупного калибра. Ему было не больше шести лет, и я помню, как он, раскрыв рот, глядел на мать, державшую его на коленях и на отца, перевязывавшего ему рану. Маленький Риш старался не кричать, но я видел слезы на его щеках, когда он с удивлением глядел на кусок кости, торчавшей из его руки Бабушку Уайт нашли мертвой в повозке Фоксвиллей. Это была тучная беспомощная старуха, которая никогда ничего не делала, а только сидела да курила трубку. Это была мать Эбби Фоксвилля. Убита была и жена Гранта. Муж сидел возле ее тела в совершенном спокойствии, и даже слез не видно было на его глазах. Он просто сидел, положив винтовку на колени. Его оставили одного. Под руководством отца наш отряд работал, как стая бобров. Люди вырыли огромную яму в центре корраля, образовав бруствер из вынутого песка. В эту яму женщины перетащили постели, провиант и все необходимое из повозок. Им помогали дети. Не было ни хныканья, ни суматохи. Навалилась работа, а мы все сызмала привыкли работать. Огромная яма предназначалась для женщин и детей. Под повозками вырыта была в виде круга мелкая траншея, и перед нею из земли возведен бруствер. Лабан вернулся с разведки. Он донес, что индейцы отступили приблизительно на полмили и держат военный совет. Он видел также, что они принесли шестерых с поля битвы, из них трое, по его словам, были мертвы. Время от времени, в утро этого первого дня, мы замечали облака пыли, свидетельствовавшие о передвижении значительных отрядов конницы. Эти облака пыли направлялись к нам. Но мы не разглядели ни одной живой души. Удалялось же от нас только одно облако, и все говорили, что это угоняют наш скот. Наши сорок огромных повозок, перевалившие через Скалистые Горы и проехавшие половину материка, стояли теперь беспомощным кругом. Без скотины они не могли двинуться дальше. В полдень Лабан вернулся с новой разведки. Он видел прибывших с юга других индейцев — это свидетельствовало, что нас окружают. И тут мы увидели с десяток белых людей, выехавших на гребень невысокого холма на востоке и глядевших на нас. — Все понятно, — сказал Лабан отцу. — Они подбили на это индейцев! — Они белые, как и мы, — жаловался Эбби Фоксвилль матери. — Почему же они не с нами? — Это не белые, — пропищал я, косясь на мать, от которой опасался подзатыльника. — Это мормоны! В эту ночь с наступлением темноты трое из наших молодых людей ушли украдкой из лагеря. Я видел, как они уходили. Это были Вилли Эден, Эбель Милликен и Тимоти Грант. — Они идут в Седар-Сити за помощью, — сказал отец матери. Мать покачала головой. — Кругом нашего лагеря сколько угодно мормонов, — отвечала она. — Если они не хотят помочь — а они и виду на это не подали, — то и мормоны из Седар-Сити не помогут. — Но ведь есть же хорошие мормоны и плохие мормоны… — начал отец. — Мы еще не видали хороших! — отрезала мать. Только утром я узнал о возвращении Эбеля Милликена и Тимоти Гранта. Весь лагерь упал духом от их сообщений. Эти трое прошли всего несколько миль, как их окликнули белые. И как только Вилли Эден заговорил, объяснив, что они из отряда Фэнчера и направляются в Седар-Сити за помощью, его застрелили. Милликен и Грант вернулись назад с этой вестью, и она убила последнюю надежду в сердцах нашего отряда. За спинами индейцев прятались белые, и Рок, которого мы так долго боялись, теперь вплотную надвинулся на нас. В утро второго дня, когда наши мужчины пошли за водой, в них стреляли. Источник находился в ста шагах за нашим кругом, но путь к нему был во власти индейцев, теперь занимавших позицию на невысоком холме на востоке. Прицел был отличный, ибо до холма было не больше двухсот пятидесяти футов. Но индейцы были плохие стрелки — наши люди вернулись с водой, не получив царапины. Это утро прошло спокойно, если не считать случайных выстрелов в лагерь. Мы расположились в большой яме, и так как мы давно привыкли к суровой жизни, то чувствовали себя довольно сносно. Плохо было, разумеется, тем семьям, где были убитые или где надо было ходить за ранеными. Я ухитрялся убегать от матери подальше, терзаемый ненасытным любопытством ко всему, что происходило, и очень многое видел. Внутри корраля, к югу от большой ямы люди вырыли могилу и похоронили в ней семерых мужчин и двух женщин. Громко кричала миссис Гастингс, потерявшая мужа и отца. Она рыдала, стонала, и женщинам долго пришлось успокаивать ее. На холме к востоку индейцы держали совет с большим шумом и криками. Но, если не считать нескольких недавних выстрелов, они ничего не предпринимали против нас. — Что затевают эти проклятые? — нетерпеливо спрашивал Лабан. — Неужели они не могут решиться на чтонибудь и сделать, наконец, свое дело? Жарко было в коррале в этот день! Солнце сверкало на безоблачном небе, не чувствовалось ни малейшего ветерка. Мужчины, залезшие с винтовками в окоп под повозки, находились в тени; но огромная яма, в которой собралось свыше сотни женщин и детей, ничем не была защищена от яркого солнца. Тут же были и раненые, над которыми мы устроили навес из одеял. В яме было душно и тесно, и я то и дело прокрадывался в окоп, с большим усердием исполняя поручения отца. Мы сделали крупную оплошность, не включив в круг наших повозок и ручей. Произошло это вследствие растерянности от первой атаки, когда мы не знали, скоро ли может последовать вторая. А теперь уж было поздно. Внутри корраля, к югу от могилы, мы вырыли отхожее место, а к северу от ямы, в центре, несколько человек по приказу отца начали рыть колодец. Перед вечером этого дня — это был второй день — мы вновь увидели Ли. Он шел пешком, пересекая по диагонали луг на северо-запад, на расстоянии выстрела от нас. Отец взял у матери одну из простынь и, привязав ее к воловьим бодилам, связанным вместе, — поднял ее. Это был наш белый флаг. Но Ли не обратил на него внимания и продолжал свой путь. Лабан советовал подстрелить Ли, но отец остановил его, говоря, что белые, очевидно, еще не решили, как поступить с нами, и выстрел в Ли может побудить их принять какое-нибудь решение против нас. — Вот что, Джесс, — сказал мне отец, оторвав кусок от простыни и прикрепив его к воловьему бодилу. — Возьми это, пойди и попробуй заговорить с этим человеком. Не рассказывай ему ничего о том, что с нами случилось! Только попытайся уговорить его прийти и поговорить с нами! Грудь моя раздувалась от гордости, но когда я собрался уходить, Джед Донгэм крикнул, что и он хочет идти со мной. Джед был приблизительно моего возраста. — Донгэм, можно твоему мальчику пойти с Джессом? — обратился мой отец к отцу Джеда. — Двое лучше одного. Они будут охранять друг друга от беды. И вот мы с Джедом, двое девятилетних малышей, пошли под белым флагом беседовать с предводителем наших врагов. Но Ли не хотел говорить с нами. Увидя нас, он начал увертываться от нас. Мы не могли даже подойти к нему на такое расстояние, чтобы он мог услышать наш крик. Через некоторое время он, должно быть, спрятался в кустах, ибо больше мы его не видели, хотя и знали, что он не мог уйти далеко. Долго мы с Джедом обыскивали кусты во всех направлениях. Нам не сказали, сколько времени мы можем отсутствовать, и так как индейцы не стреляли в нас, то мы продолжали идти вперед. Мы отсутствовали свыше двух часов, хотя каждый из нас, будь он один, выполнил бы эту миссию вдвое скорее. Но Джеду нужно было перещеголять меня, а мне хотелось перещеголять его. Эта наша глупость оказалась не без пользы. Мы смело шли под прикрытием белого флага и убедились, как основательно обложен наш лагерь. К югу от нашего обоза, не дальше чем в полумиле, мы разглядели большой индейский лагерь. Дальше на лугах разъезжали верхом индейские мальчики. На холме к востоку также была позиция индейцев. Нам удалось вскарабкаться на невысокий холм и разглядеть эту позицию. Мы с Джедом потратили полчаса, чтобы сосчитать врагов, и решили, что их должно быть не меньше двух сотен. Среди них мы видели и несколько белых людей, оживленно разговаривавших с ними. К северо-востоку от нашего лагеря, не больше как в полутораста футах, мы рассмотрели большой лагерь белых за низкой возвышенностью. А дальше паслось пять или шесть десятков верховых лошадей. Еще милей дальше к северу мы разглядели облачко пыли, явно приближавшееся. Мы с Джедом бежали, пока не увидели человека верхом, который быстро скакал в лагерь белых. Когда мы вернулись в корраль, первое, что я получил, была затрещина от матери за долгое отсутствие; но отец похвалил меня, выслушав наш доклад. — Теперь, пожалуй, следует ожидать атаки, капитан, — сказал Аарон Кокрэн. — Человек, которого видели мальчики, недаром прискакал! Белые сдерживают индейцев, пока сами не получат приказа свыше. Может быть, этот человек привез какие-нибудь распоряжения. Лошадей они не жалеют, это можно сказать с уверенностью. Через полчаса после нашего возвращения Лабан попытался сделать разведку под белым флагом. Но не отошел он от нашего круга и девяти футов, как индейцы открыли по нем пальбу и заставили его вернуться. Перед самым закатом я сидел в яме, держа на руках нашего малютку, пока мать стелила постели. Нас было так много, что в яме мы были набиты битком, как сельди в бочке. Многие женщины провели ночь в сидячем положении, склонив голову на колени. Возле меня, так близко, что, размахивая руками, он касался моего плеча, умирал Сайлес Донлеп. Ему прострелили голову в первой же атаке, и весь второй день он находился в состоянии безумия, распевая в бреду всякий вздор. Вот одна из песен, которую он повторял несчетное множество раз, едва не сведя с ума мою мать: И сказал первый чертенок второму чертенку: — Дай мне табачку из твоей табакерки. И сказал второй чертенок первому чертенку: — Держи свои деньги, держи свои камни, И всегда будет табачок в твоей табакерке. Я сидел рядом с ним, держа на руках ребенка, когда враги ринулись на нас снова. Солнце закатывалось. Я все время таращил глаза на умиравшего Сайлеса Донлепа. Жена его Сара держала свою руку на его лбу. И она, и ее тетка Марта плакали. В этот момент вновь послышались выстрелы и полетели пули из сотен винтовок. Со всех сторон — с запада, востока и севера — враги ринулись на нас полукругом, осыпая нашу позицию свинцом. Все находившиеся в яме прилегли к земле. Маленькие дети подняли плач, и женщинам еле удалось успокоить их. Кричали и женщины, но таких было немного. В первые несколько минут по нам было выпущено, наверное, несколько тысяч зарядов. Как мне хотелось перебраться в окоп под повозками, где наши мужчины поддерживали постоянный, но неправильный огонь. Каждый стрелял на свой страх, завидя неприятеля. Но мать разгадала мои намерения и приказала мне оставаться на месте с малюткой на руках. Только что я последний раз оглянулся на Сайлеса Донлепа — он все еще трепетал, — как был убит младенец Касльтонов. Его держала на руках Дороти Касльтон, десятилетняя девочка, и он был убит в ее объятиях. Ее даже не задело! Я слышал разговоры об этом случае: вероятно, пуля ударилась в одну из повозок и отлетела рикошетом в яму. Это была чистая случайность; если не считать таких случайностей, то в яме было безопасно. Когда я опять поднял глаза, Сайлес Донлеп был уже мертв. Я испытал разочарование, словно меня обманом лишили интересного зрелища. Мне никогда еще не приходилось видеть, как умирает человек. Дороти Касльтон разрыдалась; долго она завывала и кричала, заразив в конце концов миссис Гастингс. Поднялся такой гвалт, что отец послал Уотта Геллингса разузнать, в чем дело. В сумерках пальба прекратилась, хотя разрозненные выстрелы слышались и ночью. Двое наших мужчин были ранены в эту вторую атаку, и их принесли к нам в яму. Билль Тайлер был убит наповал, и его, Сайлеса Донлепа и малютку Касльтонов похоронили рядом с другими, когда стемнело. Всю эту ночь мужчины, сменяя друг друга, рыли колодец; но вместо воды они докопались только до влажного песка. Принесли несколько ведер воды из родника, но в тех, кто отважился пойти за водой, стреляли, и они перестали носить воду, когда Иеремии Гопкинсу прострелили левую руку у кисти. Третий день был еще более сухой и жаркий. Мы проснулись от сильнейшей жажды, и варка пищи в этот день не производилась. Во рту так пересохло, что мы не могли есть. Я попробовал грызть кусок черствого хлеба, данный мне матерью, но должен был бросить его. Пальба то усиливалась, то ослабевала. Иногда целые сотни людей обстреливали лагерь. Но были промежутки, когда не раздавалось ни одного выстрела. Отец не переставал уговаривать наших бойцов не тратить выстрелов, ибо у нас истощались заряды. В это время мужчины продолжали рыть колодец; он был уже так глубок, что песок приходилось убирать ведрами. Люди, выносившие песок, представляли удобную цель, и один из них был ранен в плечо. Это был Питер Бромли, погонявший волов повозки Блэдгудов, — он был помолвлен с Джен Блэдгуд. Она выскочила из ямы, побежала к нему, несмотря на летавшие пули, и увела его в безопасное место. Около полудня стенки колодца обвалились, и пришлось откапывать двух рабочих, засыпанных песком. Эмос Вентворт целый час не приходил в себя. После этого колодец обложили досками, выломанными из повозок, и дышлами, и рытье колодца продолжалось. Но даже на глубине двадцати футов был лишь влажный песок. Вода не показывалась К этому времени положение в яме сделалось ужасным. Дети с плачем требовали воды, грудные младенцы, охрипнув от крика, все еще продолжали кричать. Роберт Карр, другой раненый, лежал в каких-нибудь десяти футах от матери и меня. Он находился в состоянии безумия и все время просил воды. Многие женщины находились не в лучшем состоянии; бредили мормонами и индейцами; некоторые из них молились, а три взрослых сестры Демдайк со своей матерью распевали духовные гимны. Матери брали влажный песок, вырытый со дна колодца, и обкладывали им обнаженные тельца младенцев, чтобы немного охладить их. Двое братьев Ферфакс не вытерпели наконец и, взяв ведра, выползли из-под повозок и кинулись бежать к ручью. Джайльс не пробежал и полдороги, как упал. Роджерс добежал до родника и вернулся, не задетый пулей. Он принес два неполных ведра, потому что часть воды расплескалась на бегу. Джайльс ползком добрался назад, и когда его принесли в яму, он выплевывал кровь изо рта и кашлял. Двух неполных ведер воды не могло, разумеется, хватить на сотню душ, не считая мужчин. Только грудные младенцы, и очень маленькие дети, да раненые получили воду. Я не получил ни глотка, но мать омочила кусок ткани в нескольких ложках воды, полученной для младенца, и вытерла мне губы. Себе она не позволила даже этого и отдала мне жевать мокрую тряпку. После полудня положение сделалось еще хуже. Солнце ослепительно сверкало в ясном безветренном воздухе, и наша яма превратилась в сущее пекло. Кругом во всех направлениях слышались выстрелы и завывания индейцев. Лишь изредка отец разрешал послать выстрел из нашего окопа, да и то только таким метким стрелкам, как Лабан и Тимоти Грант. На нашу же позицию лился непрекращающийся дождь свинца. К счастью, больше не случалось роковых рикошетов, и наши люди, притаившиеся в окопах, большей частью оставались невредимы. Только четверо были ранены; один очень тяжело. В одну из коротких передышек между залпами отец пришел к нам из окопа. Несколько минут он сидел возле матери и меня, не говоря ни слова. По-видимому, прислушивался к стонам и воплям о воде. Раз он вылез из ямы и пошел осмотреть колодец. Он принес только влажный песок, которым густо обложил грудь и плечи Роберта Карра. Потом он направился к месту, где лежали Джед Донгэм и его мать, и послал в окоп за отцом Джеда. Мы были так тесно скучены в яме, что. когда кто-нибудь двигался в ней, ему приходилось осторожно переползать через тела лежащих. Через некоторое время отец снова приполз к нам. — Джесс, — спросил он меня, — ты не боишься индейцев? Я энергично замотал головой, догадавшись, что меня хотят отправить с очень важной миссией. — Ты не боишься проклятых мормонов? — Ни одного проклятого мормона, — ответил я, воспользовавшись этим случаем ругнуть наших врагов, не опасаясь подзатыльника от матери. Я видел, что легкая улыбка искривила ее пересохшие губы, когда она услышала мой ответ. — Так вот, Джесс, не пойдешь ли ты с Джедом к роднику за водой? Я весь превратился в слух. — Мы переоденем вас девочками, — продолжал отец, — и в вас, может быть, не решатся палить. Я хотел пойти так, как был, мужчиной, носящим штаны; но быстро сдался, как только отец намекнул, что он найдет какого-нибудь другого мальчика, которого переоденет и отправит с Джедом. Из повозки Чэттоксов принесли сундук. Девочки Чэттокс были близнецы приблизительно такого роста, как Джед и я. Несколько женщин бросились нам помогать. Это были воскресные платья близнецов, которые они везли с собой в сундуке из самого Арканзаса. Мать оставила малютку на руках старой Донлеп и проводила меня до самого окопа. Здесь, под повозкой, за невысоким песчаным бруствером, мы с Джедом получили последние инструкции. Потом мы вылезли на лужайку и очутились на равнине. Мы были одеты совершенно одинаково — белые чулки, белые платьица с большими синими кушаками и белые шляпки. Правая рука Джеда и моя левая крепко держали одна другую. В каждой из свободных рук мы несли по два небольших ведерка. — Будьте осторожны! — предостерег отец, когда мы двинулись в путь. — Идите медленно, спокойно, как девочки! Не раздалось ни одного выстрела. Мы благополучно добрались до родника, наполнили наши ведерки, прилегли и сами хорошенько напились. С полным ведерком в каждой руке мы совершили обратный путь. И в нас ни разу не выстрелили. Не помню, сколько мы сделали таких прогулок — вероятно, пятнадцать или двадцать. Шли мы медленно, все время держась за руки, и каждый раз медленно возвращались с четырьмя ведерками воды. Изумительно, как нам хотелось пить! Мы несколько раз припадали к воде и пили долгими глотками. Но это было чересчур для наших врагов. Не могу себе представить, чтобы индейцы так долго воздерживались от выстрелов, — все равно, по девочкам или нет, — если бы не слушались инструкций белых, прятавшихся за их спинами. Во всяком случае, когда мы с Джедом отправились в новый поход, с холмов индейцев раздался выстрел, а потом другой. — Вернитесь! — крикнула мать. Я поглядел на Джеда и увидел, что он смотрит на меня. Я знал, что он упрям, и решил быть последним в этой борьбе великодуший. Я двинулся вперед, и в то же мгновение двинулся и он. — Ты! Джесс! — крикнула мать. И в голосе ее послышалось обещание чего-то более серьезного, чем затрещина. Джед предложил, чтобы я взял его руку, но я покачал головой. — Побежим! — предложил я. И в то же время, как мы бежали по песку, казалось, все индейские винтовки палили в нас. Я несколько раньше Джеда добежал до родника, так что Джеду пришлось ждать, пока я наполню свои ведра. — Теперь беги! — сказал он мне. И по тому, как неспешно он стал наполнять свои ведра, я понял, что он решил быть последним. Я припал к земле и, выжидая, стал наблюдать облачко пыли, поднятое пулями. В обратный путь мы двинулись рядышком и бегом. — Не так быстро, — предостерег я его, — а то прольешь половину воды! Это задело его, и он чувствительно замедлил шаг. На полпути я споткнулся и стремглав полетел наземь. Пуля, ударившись прямо передо мной, засыпала мне глаза песком. Минуту мне казалось, что меня подстрелили. — Нарочно сделал? — насмешливо промолвил Джед, когда я поднялся на ноги. Он все время стоял и ждал меня. Я понял, в чем дело. Он вообразил, что я упал нарочно, чтобы пролить воду и вернуться за новой! Это соперничество между нами приобретало серьезный характер — настолько серьезный, что я тотчас же подхватил его мысль и побежал обратно к роднику. А Джед Донгэм, с полным презрением к пулям, взрывавшим песок вокруг него, стоял на открытом месте и ждал меня. Вернулись мы рядышком, с почетом даже, на наш, мальчишеский, взгляд. Но когда мы отдали воду, оказалось, что Джед принес только одно ведро. Другое его ведерко у самого дна оказалось пронизанным пулей. Мать прочитала мне длинную лекцию о непослушании. После того, что я сделал, отец не позволил бы бить меня, и она это знала; ибо в то время, как она читала мне выговор, отец через плечо не переставал подмигивать. Это он в первый раз подмигивал мне! В яме меня и Джеда встретили как героев. Женщины плакали и целовали нас, душили в объятиях. Должен сознаться, мне это было приятно, хотя я, как и Джед, делал вид, что презираю все излияния. Иеремия Гопкинс, с большой повязкой у кисти левой руки, объявил, что мы настоящее тесто, из которого делаются белые люди — люди вроде Даниэля Буна, Кита Карсона и Дэви Крокета. Это мне польстило больше всего. Остаток этого дня я, кажется, занят был главным образом болью в левом глазу, вызванной песком, взметенным пулей. Мать сказала, что глаз у меня затек кровью; и он действительно болел — держал ли я его закрытым или открытым. Я пробовал и так и этак. В яме теперь стало спокойно, ибо все получили воду, хотя по-прежнему оставалась неразрешимой задача — как добыть новую. Кроме того, у нас почти истощились боевые припасы. Тщательно обыскав все повозки, отец нашел лишь пять фунтов пороху. Немного больше оставалось в пороховницах бойцов. Я вспомнил о нападении накануне при заходе солнца и на этот раз предупредил его и залез в окоп до заката. Я прикорнул рядом с Лабаном. Он энергично жевал табак и не заметил меня. Некоторое время я наблюдал его с опаской, боясь, что если он меня увидит, то отправит назад в яму. Он полез для чего-то под колеса повозки, пожевал немного и потом осторожно сплюнул в маленькую ямку, которую сделал себе в песке. — Как делишки? — спросил я его наконец. — Отлично, — сказал он. — Совсем великолепно, Джесс, когда можно пожевать табачку! Во рту у меня так пересохло, что я не мог жевать от восхода до того, как ты принес воды. Над холмом к северо-востоку, занятым белыми, показаласъ голова и плечи. Лабан навел винтовку и целился добрую минуту. Но потом покачал головой. — Полтораста футов. Нет, не буду рисковать! Я могу попасть, но могу и промахнуться, а твой па лют насчет пороху! — Как ты думаешь, каковы наши шансы? — спросил я, как взрослый мужчина; после своих подвигов водоноса я чувствовал себя настоящим мужчиной. Лабан как будто тщательно обдумывал вопрос, прежде чем ответить мне. — Джесс, должен сказать тебе, что дело наше дрянь! Но мы выпутаемся. Выпутаемся, можешь прозакладывать свой последний доллар! — Не все выпутаются, — возразил я. — Кто, например? — спросил он. — Да вот Билли Тайлер, миссис Грант, и Сайлес Донлеп, и другие. — О, вздор, Джесс, ведь они уж в земле! Разве ты не знаешь, что каждому приходится хоронить своих покойников? Люди делают это уже много тысяч лет, а число живых не уменьшается. Видишь ли, Джесс, рождение и смерть идут рука об руку. Люди рождаются так же часто, как умирают, — даже чаще, потому что плодятся и множатся. Вот ты, например, мог быть убит нынче ночью, когда ходил за водой. А ты здесь, не правда ли? Растабарываешь со мной и, наверное, вырастешь и будешь отцом славного большого семейства в Калифорнии. Говорят, в Калифорнии все растет быстро! Этот жизнерадостный взгляд на дела настолько ободрил меня, что я решился высказать мысль, давно тревожившую меня. — Скажи, Лабан, — допустим, тебя здесь убьют… — Кого? Меня? — воскликнул он. — Я говорю — только предположим, — объяснил я. — А, вот как! Продолжай! Предположим, меня убьют… — Отдашь ты мне свои скальпы? — Твоя ма надает тебе затрещин, если увидит их на тебе, — отвечал он. — Я не буду носить их при ней. Так вот, если тебя убьют, Лабан, кто-нибудь должен же получить эти скальпы? — Почему нет? Это верно; почему бы нет! Ладно, Джесс! Я люблю тебя и твоего па. Как только меня убьют, скальпы твои, и скальпировальный нож тоже. Вот Тимоти Грант будет свидетелем. Ты слыхал, Тимоти? Тимоти подтвердил, что он слышал; и я лежал после этого безмолвно, слишком подавленный величием моих перспектив, чтобы произнести хотя бы слово признательности. Предусмотрительность, побудившая меня переползти в окоп, была вознаграждена. На закате последовала новая генеральная атака. и нас осыпали тысячами выстрелов. Никто на нашей стороне не получил и царапины. С другой стороны, хотя мы выпустили едва ли три десятка выстрелов, я видел, что Лабан и Тимоти Грант уложили каждый по индейцу. Лабан сказал мне, что все время стреляют только индейцы. Он был уверен, что ни один белый не выпустил пули. И все это озадачивало его. Белые не подавали нам помощи и не нападали на нас и все время ходили в гости к индейцам, нападавшим на нас. Наутро нас опять стала мучить жажда. При первом луче рассвета я вылез из ямы. Выпала сильная роса, и мужчины, женщины и дети слизывали ее языком с влажных дышл, с тормозов и с ободьев колес. Рассказывали, что Лабан вернулся с разведки, которую произвел перед самым рассветом; что он дополз до самой позиции белых; что те уже встали и что он видел, как они, образовав большой круг, молились при свете походных костров. Судя по нескольким словам, которые ему удалось расслышать, они молились за нас и о том, что делать с нами. — Да просветит же их Господь в таком случае! — сказала одна из сестер Демдайк Эбби Фоксвиллю. — И скорее бы! — добавил Эбби Фоксвилль. — Не знаю, что мы будем делать целый день без воды, и порох у нас на исходе. В течение утра ничего особенного не случилось. Не раздалось ни единого выстрела. Только солнце безжалостно палило в неподвижном воздухе. Жажда наша усилилась. Грудные младенцы подняли крик, малые дети пищали и хныкали. В полдень Вилль Гамильтон взял два больших ведра и направился к источнику. Не успел он пролезть под повозку, как Энни Демдайк выбежала, схватила его руками и стала тащить назад. Но он уговорил ее, поцеловал и побежал. Не раздалось ни одного выстрела, и не было стрельбы все время, пока он ходил за водой. — Слава богу! — воскликнула старая миссис Демдайк. — Это хороший знак: они смягчились. Таково было мнение многих женщин. Около двух часов дня, после того как мы поели и почувствовали себя лучше, появился белый с белым флагом. Вилль Гамильтон вышел поговорить с ним, вернулся посоветоваться с отцом и прочими мужчинами, и они опять пошли к незнакомцу. Немного поодаль стоял и глядел на них человек, в котором мы признали Ли. Мы все пришли в возбуждение. Женщины настолько ободрились духом, что плакали, целовали друг друга, а старая миссис Демдайк и другие возглашали аллилуйю и славили Господа. Предложение, принятое нашими бойцами, заключалось в том, чтобы мы отдались под покровительство белого флага и получили защиту от индейцев. — Нам приходится согласиться на это, — сказал отец матери. Она сидела на дышле, сжав плечи и опустив голову. — А что, если они замышляют предательство? — спросила мать. Он пожал плечами. — Будем думать, что нет, — отвечал он. — У нас вышли боевые припасы. Несколько наших мужчин отцепили одну из повозок и выкатили ее. Я побежал смотреть, что делается. Пришел сам Ли в сопровождении двух мужчин, которые тащили две пустые повозки. Все столпились вокруг Ли. Он сказал, что ему все время было очень трудно удерживать индейцев от нападения на нас и что майор Гайби с пятьюдесятью воинами мормонской милиции готов взять нас под свою охрану. Но отцу, Лабану и некоторым другим мужчинам показалось подозрительным требование Ли, чтобы мы сложили все наши винтовки в одну из повозок, дабы не возбуждать вражды индейцев. Сделав это, мы, мол, будем казаться пленниками мормонской милиции. Отец выпрямился и уже готов был отказаться, когда увидел Лабана, сказавшего вполголоса: — В наших руках они принесут не больше пользы, чем в повозке: ведь у нас вышел порох. Двое из наших раненых мужчин, которые не могли идти пешком, были посажены в повозку, и с ними все маленькие дети. Ли разделил их на две группы — старше восьми и моложе восьми лет. Мы с Джедом были большого роста по нашему возрасту, и кроме того, нам было по девять лет; поэтому Ли поместил нас в старшую группу и объявил, что мы должны идти вместе с женщинами пешком. Когда мы взяли нашего малютку от матери и отдали в повозку, мать начала возражать. Потом она плотно сжала губы и согласилась. Это была сероглазая, с энергичными чертами пожилая женщина, довольно полная, но долгие скитания и лишения сказались на ней, так что теперь это было тощее создание со впалыми щеками и с выражением угрюмой тревоги, не сходившим с ее лица, как и у прочих женщин. Когда Ли стал указывать порядок похода, Лабан подошел ко мне. Ли объявил, что женщины и дети, идущие пешком, должны занимать в линии первое место и идти за второй повозкой. За женщинами должны следовать мужчины гуськом. Услышав это, Лабан подошел ко мне, отвязал скальпы от своего пояса и привязал к моему. — Но ведь ты еще не убит? — протестовал я. — Готов побиться об заклад, что нет, — беззаботно отвечал он. — Я только исправился — вот и все. Ношение скальпов — суета и язычество… — И он на минуту умолк, словно вспомнил что-то, потом, круто повернувшись на каблуках, чтобы догнать мужчин нашего отряда, крикнул через плечо: — Ну, пока прощай, Джесс! Я ломал себе голову, почему он сказал «прощай», когда в корраль въехал верхом белый. Он объявил, что майор Гайби послал его поторопить нас, потому что индейцы могут напасть с минуты на минуту. И вот процессия двинулась, впереди две повозки. Ли шел рядом с женщинами и детьми. За нами, дав нам уйти вперед на несколько сот футов, шли наши мужчины. Выйдя из корраля, мы заметили на небольшом расстоянии милицию. Милиционеры опирались на свои винтовки и стояли длинной шеренгой с промежутками футов в шесть. Проходя мимо них, я невольно обратил внимание на торжественное выражение их лиц. Вид у них был как на похоронах. Это заметили и женщины; и некоторые из них начали плакать. Я шел сейчас же за своей матерью. Я выбрал эту позицию для того, чтобы она не видела моих скальпов. За мной выступали три сестры Демдайк, причем две из них помогали старой матери. Я слышал, как Ли все время кричал людям, сидевшим на козлах повозок, чтобы они не торопились. Человек, в котором одна из девушек Демдайк предположила майора Гайби, сидел верхом на коне и смотрел на нас. Ни одного индейца не видно было поблизости. Когда наши мужчины поравнялись с милицией — я обернулся поглядеть, куда девался Джед. Роковое случилось. Майор Гайби громко крикнул: «Исполняйте ваш долг!» Все винтовки милиции сразу разрядились, и наши мужчины попадали наземь. Второй залп… Все женщины семьи Демдайк упали одновременно. Я быстро повернулся посмотреть, что с матерью, — и она упала. Сбоку из кустов высыпали сотни индейцев и начали стрелять. Я видел, как две сестры Донлеп побежали по песку, и кинулся вслед за ними, а белые и индейцы со всех сторон убивали нас. На бегу я заметил, что возница одной из повозок застрелил обоих раненых мужчин. Лошади другой повозки бились и пятились, и возница старался сдержать их. Когда маленький мальчик, которым был я, побежал за девушками Донлеп, тьма спустилась на него. Здесь прекращаются все мои воспоминания, ибо Джесс Фэнчер перестал существовать навсегда. Форма, облекавшая Джесса Фэнчера, тело, принадлежавшее ему, как материя, как видение, исчезли и прекратились. Но нетленный дух не прекратился. Он продолжал существовать и в своем новом воплощении сделался душой бренного тела, известного под именем Дэрреля Стэндинга, которого в скором времени выведут и повесят, отправят в небытие, где исчезают все видения. Здесь, в Фольсоме, есть вечник Мэтью Дэвис. Он состоит доверенным при эшафоте и камере пыток. Он старик, и его предки скитались по равнине в давно прошедшие времена. Я имел случай говорить с ним, и он подтвердил, что было побоище, в котором был убит Джесс Фэнчер. Когда этот арестант был ребенком, в его семье очень много говорили о резне на Горных Лугах. Дети, находившиеся в повозке, рассказывал он, спаслись, потому что были слишком малы и не могли донести. Все это я предлагаю вашему вниманию. В своей жизни Дэрреля Стэндинга я никогда не читал ни строчки и не слыхал ни слова об отряде Фэнчера, погибшем на Горных Лугах. Между тем в смирительной рубашке тюрьмы СанКвэнтина я все это узнал. Я не мог создать этого из ничего, как не мог создать из ничего динамита. Знание этих фактов можно объяснить только одним. Они взяты из духовного содержания моего «я» — из духа, который, в отличие от материи, не погибает. Заканчивая эту главу, я должен добавить, что Мэтью Дэвис рассказывал мне также, что через несколько лет после побоища чиновники правительства Соединенных Штатов отвезли Ли на Горные Луга и здесь казнили на месте нашего корраля. === Глава XIV === Когда по истечении первых десяти дней пребывания в смирительной рубашке доктор Джексон привел меня в чувство, надавив большим пальцем руки мое веко, я раскрыл оба глаза и усмехнулся прямо в физиономию смотрителю Этертону. — Слишком гнусен для жизни и слишком подл, чтобы умереть! — изрек он. — Десять дней прошли, смотритель, — прошептал я. — Что ж, мы развяжем тебя, — прорычал он. — Не в этом дело, — продолжал я. — Вы видели мою улыбку? Вы помните, мы с вами побились о небольшой заклад? Не спешите развязывать меня. Дайте только немного табаку и папиросной бумаги Моррелю и Оппенгеймеру. А вот вам и новая улыбка от полноты моей души! — О, я знаю, какой ты породы, Стэндинг! — отвечал смотритель. — Но это тебе не поможет. Если я не побью тебя, так ты побьешь… все рекорды лежания в пеленках! — Он уже побил их, — вставил доктор Джексон. — Слыханное ли дело, чтобы человек улыбался после десяти суток смирительной куртки? — Ну ладно, будет! — решил смотритель Этертон. — Развяжи его, Гетчинс. — К чему такая спешка? — спросил я, разумеется, шепотом; так мало жизни осталось во мне, что даже для этого шепота мне пришлось собрать все свои слабые силы. — Зачем торопиться? Я не спешу к поезду, и мне так чертовски удобно, что я предпочитаю, чтобы меня не тревожили. Но они все-таки развязали меня, выкатили из вонючей куртки и оставили на полу инертной, беспомощной массой. — Не удивительно, что ему удобно! — воскликнул капитан Джэми. — Он ничего не чувствовал. Ведь у него паралич! — Паралич твоей бабушке! — зарычал смотритель. — Поставь его на ноги — и увидишь, он будет стоять! Гетчинс и доктор вздыбили меня. — Теперь отпустите! — скомандовал смотритель. В тело, умиравшее на десять суток, жизнь не могла вернуться сразу; у меня подкосились колени, я зашатался и треснулся с размаху лбом о стену. — Видите! — произнес капитан Джэми. — Актерство! — возразил смотритель. — От такого субъекта можно ждать какой угодно выходки! — Вы правы, смотритель, — прошептал я с пола. — Я это сделал нарочно. Это было «актерское» падение. Поднимите меня, и я повторю. Обещаю вам великую потеху! Не стану описывать мучений, причиняемых возобновленным кровообращением после куртки. Мне это стало в привычку; но борозды, проведенные на моем лице этими муками, я унесу с собой на эшафот. Меня наконец оставили в покое, и я пролежал остальную часть дня в полустолбняке. Есть такая вещь как анестезия, вызванная болью, слишком чудовищною, чтобы ее можно было сносить. Мне суждено было познать такую анестезию! К вечеру я мог уже ползать по своей камере, но еще не в силах был встать на ноги. Я выпил много воды; но только на следующий день я мог заставить себя поесть, и то исключительным напряжением воли. Программа, начертанная для меня смотрителем Этертоном, заключалась в том, что мне дадут отдохнуть и восстановить силы в течение нескольких дней, а затем, если я не признаюсь, где спрятан динамит, опять зашнуруют на десять суток в «пеленки». — Мне жаль, что я причиняю вам столько беспокойства, смотритель, — ответил я ему. — Жаль, что я не умер в куртке и тем самым не избавил вас от хлопот. Не думаю, чтобы в ту пору я весил хоть унцией больше девяноста фунтов. Между тем за два года до этого, когда ворота Сан-Квэнтина впервые захлопнулись за мною, я весил сто шестьдесят пять фунтов. Казалось невероятным, чтобы я мог потерять еще одну унцию весу — и остаться в живых! А между тем в последовавшие месяцы я терял в весе унцию за унцией, так что вес мой стал ближе к восьмидесяти фунтам, чем к девяноста. Я знаю, что когда мне впоследствии удалось вырваться из одиночки и трахнуть по носу сторожа Серстона, я весил восемьдесят фунтов; это было перед тем, как меня отвели в СанРафаэль на суд, предварительно почистив и выбрив. Некоторые удивляются, как люди могут ожесточаться душою. Смотритель Этертон был жестокий человек. Он ожесточал меня, а мое ожесточение действовало на него и ожесточало его еще больше. И все же ему не удалось умертвить меня. Понадобились законы штата Калифорнии, судья-вешатель и беспощадный губернатор, чтобы послать меня на виселицу за то, что я ударил кулаком тюремного сторожа. Я не перестану утверждать, что у этого сторожа просто невероятно кровоточащий нос. Я в ту пору был полуслепой, шатающийся скелет. Иногда я даже сомневаюсь, действительно ли у него потекла кровь из носу. Он-то, разумеется, клялся в этом у судейского стола. Но я знаю, что тюремные сторожа способны на гораздо более серьезные лжесвидетельства. Эду Моррелю не терпелось узнать, удался ли мне опыт; но когда он попытался заговорить со мной, его остановил Смит — сторож, случайно оказавшийся на дежурстве при одиночках. — Все в порядке, Эд, — простучал я ему. — Вы с Джеком не шевелитесь, я вам все расскажу. Смит не может помешать вам слушать, а мне говорить. Они сделали худшее, на что только были способны, а я все еще жив! — Замолчи, Стэндинг, — проревел мне Смит из коридора, в который выходили все камеры. Смит был необычайно мрачный субъект, едва ли не самый жестокий и мстительный из всех наших сторожей. Мы часто занимались тем, что строили догадки: жена ли его пилит, или он страдает хроническим несварением желудка? Я продолжал выстукивать костяшками пальцев, и он наклонился к окошечку — посмотреть, что я делаю. — Я сказал тебе, чтобы ты прекратил эту музыку! — зарычал он. — Мне очень жаль, — ласково ответил я. — Но у меня род предчувствия, что я именно должен продолжать стук. И… кхе… прости мне вопрос личного характера: что ты намерен предпринять в отношении меня? — Я… — запальчиво начал он, но так и не докончил фразы, не зная, что сказать. — Ну? — поощрял я его. — Что именно, скажи! — Я позову сюда смотрителя, — нерешительно проговорил он. — Позови, сделай милость. Обворожительнейший джентльмен, что и говорить! Блестящий пример облагораживающего влияния наших тюрем! Приведи же его скорей. Я хочу донести ему на тебя. — На меня? — Да, именно на тебя, — продолжал я. — Ты самым грубым образом, по своему мужицкому невежеству, мешаешь мне беседовать с другими гостями этого странноприимного дома. И смотритель Этертон явился. Двери отперли, и он ураганом влетел в мою камеру. Но я ведь был в безопасности! Худшее он уже сделал. Я был вне его власти, — Я прекращу тебе паек! — пригрозил он. — Сколько угодно, — отвечал я. — Я привык к этому. Я не ел вот уже десять дней, и знаете, опять начинать есть — очень нудное дело! — Ого, уже ты начинаешь грозить мне, а? Голодовка, а? — Извините, — с угрюмой вежливостью проговорил я. — Предположение сделано вами, а не мною. Попробуйте, будьте хоть раз последовательны! Надеюсь, вы поверите, если я скажу вам, что мне труднее сносить вашу непоследовательность, чем все ваши пытки. — Ты перестанешь перестукиваться? — спросил он. — Нет, простите, что огорчаю вас, но у меня так велика потребность перестукиваться, что… — Я сейчас же опять затяну тебя в куртку! — оборвал он меня. — Сделайте одолжение! Я влюблен в куртку! Я жирею в куртке! Посмотрите на эту руку! — я засучил рукав и показал ему мышцу такую исхудавшую, что когда я напряг мускул, получилось что-то вроде шнурка. — Бицепс дюжего кузнеца, не правда ли, смотритель? Посмотрите на мою могучую грудь! А мой живот — да ведь я так растолстел, что вас привлекут к суду за перекармливание арестантов! Будьте начеку, смотритель, не то налогоплательщики возьмутся за вас! — Ты перестанешь перестукиваться? — заревел он. — Нет, благодарю за ваше милое участие! По зрелом размышлении я решил, что буду продолжать перестукиваться! С минуту он смотрел на меня, не находя слов, и, сознав свое полное бессилие, повернулся, чтобы уйти. — Один вопрос! — Какой? — бросил он через плечо. — Что вы предполагаете сделать теперь? На него напал такой припадок бешенства, что я до сих пор дивлюсь: как он не скончался от апоплексии? После того, как смотритель ушел с позором, я час за часом выстукивал повесть своих приключений. Но Моррель и Оппенгеймер получили возможность ответить мне только вечером, когда на дежурство пришел Пестролицый Джонс, по обычаю своему тотчас же задремавший. — Сны! — простучал Оппенгеймер свое мнение. «Да, — подумал я, — наши переживания действительно составляют материал наших снов». — В бытность ночным посыльным я однажды напился, — продолжал Оппенгеймер. — И должен сказать; тебе не угнаться за мной по части снов! Я полагаю, так и поступают все романисты — они напиваются, чтобы подстегнуть свое воображение. Но Эд Моррель, странствовавший по тем же дорогам, что и я, хотя и с иными результатами, поверил мне. Он сказал мне, что когда его тело умирало в куртке и он вырывался из тюрьмы, то всегда оставался тем же Эдом Моррелем. Он никогда не переживал {{razr|прежних}} своих существований. Когда его дух странствовал на воле, он всегда делал это в {{razr|настоящем}}. Он нам рассказал, что, как только он оказывался в состоянии покинуть свое тело и увидеть его «со стороны», лежащим в смирительной рубашке на полу камеры, он мог покидать тюрьму, отправляться в нынешний Сан-Франциско и видеть, что там делается. Таким родом он дважды навестил свою мать и оба раза заставал ее спящей. В этих духовных скитаниях, говорил Эд, он не имел власти над материальными предметами. Он не мог, например, отворить или затворить дверь, сдвинуть какой-нибудь предмет, произвести шум или чем-нибудь проявить свое присутствие. С другой стороны, материальные вещи не имели власти над ним. Стены и двери не служили для него препятствием. Реальной, действительной его сущностью был, как он думает, дух. — В бакалейной лавке на углу, около дома матери, переменились хозяева, — рассказывал он нам. — Я это узнал по новой вывеске. После этого мне пришлось ждать шесть месяцев, пока я мог написать свое первое письмо; но первым делом я спросил мать об этой лавке. И она ответила: да, хозяева другие!.. — Ты читал эту вывеску? — спросил Джек Оппенгеймер. — Разумеется, читал, — отвечал Моррель, — иначе как бы я узнал это?.. — Отлично, — продолжил неверующий Оппенгеймер. — Ты легко можешь доказать нам! Когда-нибудь, когда нам пришлют приличного сторожа, который даст нам посмотреть газету, ты устрой так, чтобы тебя запеленали в куртку, вылезь из своего тела и катай в старый Фриско! Проберись на угол Третьей и Базарной улиц часа в два-три ночи, когда выпускают утренние газеты из машины. Прочти последние новости. Потом улепетывай обратно в Сан-Квэнтин, вернись раньше, чем пароходик с газетами переплывет залив, и расскажи мне, что ты прочел. Утром мы попросим у сторожа газету. И если в газете окажется то, что ты мне здесь расскажешь, — ну, тогда я готов тебе поверить! Это была дельная проверка. Я не мог не согласиться с Оппенгеймером, что такое доказательство будет абсолютно убедительным. Моррель ответил, что он готов все это проделать, но он так не любит процедуры оставления своего тела, что сделает это, лишь когда мучения в куртке станут слишком невыносимы. — Так они все увиливают, когда дело идет начистоту! — саркастически заметил Оппенгеймер. — Моя мать верила в духов. Когда я был малым ребенком, она постоянно видела их, беседовала с ними, получала от них советы. Но настоящего толку она никогда не могла от них добиться. Духи не могли сказать ей, где бы старику разжиться работишкой, или как найти золотую россыпь, или угадать выигрышный номер в китайской лотерее. Ни за какие коврижки. А говорили они ей про то, что у старикова дяди был, мол, зоб, что дедушка его скончался от скоротечной чахотки или что мы переберемся на другую квартиру этак через четыре месяца — предсказать это было чертовски легко, потому что мы меняли квартиру по меньшей мере шесть раз в год! Я думаю, что, если бы Оппенгеймеру дать правильное образование, из него вышел бы второй Маринетти или Геккель. Он крепко держался за неопровержимые факты, и логика его была несокрушима, хотя и несколько холодна. «Ты {{razr|покажи}} мне» — такова была основная точка зрения, с которой он рассматривал вещи. Веры у него не было ни на грош. На это и указывал Моррель. Неверие и мешало Оппенгеймеру добиться успеха с «малой» смертью в «пеленках». Как видите, читатель, не все было безнадежно плохо в одиночном заключении! При наличии таких трех умов, как наши, было чем занять время. Возможно, что мы спасли таким образом друг друга от сумасшествия, хотя нужно заметить, что Оппенгеймер гнил в одиночке пять лет совершенно один, пока к нему присоединился Моррель, и все же сохранил здравый рассудок. С другой стороны, не впадайте в противоположную ошибку — не вообразите, будто наша жизнь в одиночке была необузданной оргией блаженных и радостных психологических изысканий… Мы терпели разнообразные, частые и страшные муки. Наши сторожа — ваши палачи, гражданин, — были настоящие звери. Еду нам подавали гнилую, однообразную, непитательную. Только люди с большой силой воли могли жить на таком скудном пайке! Я знаю, что наши премированные коровы, свиньи и овцы на показательной университетской ферме в Дэвисе зачахли бы и издохли, получай они такой, плохо в научном смысле рассчитанный, паек, как мы. Книг нам не давали. Даже наши беседы посредством перестукивания были нарушением правил. Внешний мир, по крайней мере для нас, не существовал. Это скорее был мир привидений. Оппенгеймер, например, ни разу в жизни не видел автомобиля или мотоцикла. Новости лишь случайно просачивались к нам — в виде туманных, страшно устарелых, ненастоящих каких-то вестей. Оппенгеймер рассказывал мне, что о русско-японской войне он узнал лишь через два года после того, как она окончилась! Мы были погребенными заживо, живыми трупами! Одиночка была нашей могилой, в которой, при случае мы переговаривались стуками, как духи, выстукивающие на спиритических сеансах. Новости? Вот какие пустяки составляли наши новости: сменили пекарей — это было видно по изменившемуся качеству хлеба. Почему Пестролицый Джонс отсутствовал неделю? Болел или получил отпуск? Почему Вильсона, продежурившего всего десять ночей, перевели в другое место? Откуда взялся у Смита синяк под глазом? Над пустяками вроде этого мы способны были ломать себе голову целыми неделями!.. Заключение каторжника в одиночку на месяц было уже крупным событием. Но от таких мимолетных и чаще всего глупых Данте, слишком мало гостивших в нашем аду, чтобы научиться перестукиванию, мы ничего не могли узнать за короткий срок, по истечении которого они опять уходили на вольный белый свет. Впрочем, не все было однообразно-пошло в нашей юдоли теней. Я, например, научил Оппенгеймера играть в шахматы. Подумайте, какой это колоссальный подвиг — научить человека, отдаленного от вас тринадцатью камерами, при помощи перестукиваний костяшками пальцев, учить его видеть мысленно перед собой шахматную доску, воссоздавать зрительный образ всех пешек, фигур и позиций, заучивать разные приемы движения фигур; и довести эту выучку до такого совершенства, что в конце концов мы с ним могли в уме разыгрывать целые партии в шахматы. {{razr|В конце концов}}, сказал я. Вот лишний пример даровитости Оппенгеймера: в конце концов он стал меня обыгрывать — это человек-то, ни разу в жизни не видевший глазами шахмат! Какой зрительный образ мог, например, возникать в его уме, когда я выстукивал ему слово «слон»? Я многократно и тщетно задавал ему этот вопрос. Так же тщетно пытался он описать словами мысленный образ чего-то, чего он никогда не видел, но чем он все же умел оперировать так мастерски, что бесчисленное число раз ставил меня в тупик во время игры. Я могу только констатировать подобные проявления ума и воли и заключить, как я не раз заключал, что в них-то и таится реальное. Только дух реален. Плоть — фантасмагория, видение. Я спрашиваю вас: каким образом материя, или плоть, в какой бы то ни было форме может играть в шахматы на воображаемой доске воображаемыми фигурами, через пространство в тринадцать тюремных ка мер, заполняемое только стуками? === Глава XV === Некогда я был Адамом Стрэнгом, англичанином. Период этой моей жизни, насколько я могу сообразить, приходится на промежуток 1550—1650 годов, и я, как вы увидите, дожил до почтенной старости. С той поры как Эд Моррель научил меня искусству умирать «малой» смертью, я всегда сильно жалел, что так плохо знаю историю. Иначе я в состоянии был бы определить точнее многое, что остается для меня темным. Теперь мне приходится ощупью разбираться во временах и местах моих прежних существований. Особенность моего существования в образе Адама Стрэнга составляет то, что я мало что помню о первых тридцати годах моей жизни. Много раз во время моего лежания в смирительной рубашке воскресал Адам Стрэнг, но всегда рослым, мускулистым тридцатилетним мужчиной. Я, Адам Стрэнг, неизменно начинаю себя сознавать на группе низких песчаных островов где-то под экватором — должно быть, в западной части Тихого океана. Здесь я всегда чувствую себя как дома — вероятно, жил там довольно долгое время. На этих островах живут тысячи людей, хотя я среди них единственный белый. Туземцы здесь превосходной человеческой породы, мускулистые, широкоплечие, рослые. Шестифутовый человек среди них — обыкновенное явление. Их царь Раа Кук на добрых шесть дюймов превышает шесть футов, и, хотя весит он не менее трехсот фунтов, он так пропорционально сложен, что его нельзя назвать тучным. Многие из его вождей столь же крупного роста, а женщины немногим меньше мужчин. В этой группе множество островов, и над всеми царит Раа Кук, хотя группа островов на юге иногда поднимает восстания. Туземцы, с которыми я живу, — полинезийцы, и это я знаю, потому что у них прямые и длинные волосы. Кожа у них золотисто-коричневая. Язык, на котором я говорю с необычайной легкостью, музыкален и плавен, в нем мало согласных и много гласных. Они любят цветы, музыку, пляски и игры и детски бесхитростны и веселы в своих забавах, хотя страшно жестоки в гневе и войнах. Я, Адам Стрэнг, знаю свое прошлое, но как будто мало думаю о нем. Я живу в настоящем. Я не задумываюсь ни над прошлым, ни над будущим. Я беспечен, непредусмотрителен, неосторожен, счастлив от жизнерадостности и избытка физической энергии. Рыбы, плоды овощи и морские водоросли — набил себе желудок, и доволен! Я занимаю высокое место среди приближенных Раа Кука, и выше меня нет никого, не выше меня даже Абба Таак, который стоит над всеми жрецами. Никто не смеет поднять на меня руку или оружие. Я — {{razr|табу}}, неприкосновенен, как неприкосновенен лодочный сарай, под полом которого покоятся кости одному небу известно скольких прежних царей славного рода Раа Кука. Я знаю все подробности о том, как я потерпел крушение и остался один среди экипажа моего судна, — был сильный ветер, и оно затонуло; но я не раздумываю над этой катастрофой. Когда я оглядываюсь назад, то чаще всего думаю о своем детстве, о ребенке, который держался за юбки моей хорошенькой матери, англичанки с молочнобелой кожей и белыми, как лен, волосами. Я жил тогда в крохотной деревушке из десятка коттеджей, крытых соломой. Как сейчас слышу скворцов и дроздов в кустах, вижу колокольчики, рассыпанные среди дубового леса по мягкой траве, как пена лазурной воды. Но ярче всего мне вспоминается большой, с мохнатыми бабками, жеребец, пляшущий и играющий, которого часто проводили по узкой деревенской улице. Я пугался огромного животного и всегда с криком бросался к матери, хватался за ее юбки и прятал в них лицо. Но довольно об этом. Я намерен писать вовсе не о детстве Адама Стрэнга. Несколько лет я жил на этих островах, имени которых не знаю и на которых, я уверен, я был первым белым человеком. Я был женат на Леи-Леи, сестре царя, которая была чуть-чуть повыше шести футов и несколько выше меня. Я был великолепным образцом мужчины — широкоплечий, с высокой грудью, хорошо сложенный. Женщины всех рас, как вы увидите, благосклонно поглядывали на меня. Кожа на руках выше локтей и на всех закрытых от солнца местах была у меня молочно-белая, как у моей матери. Глаза голубые. Мои усы, борода и волосы имели золотисто-желтый цвет, какой иногда приходится видеть на портретах северных викингов. Да, наверное, я происходил из какого-нибудь старинного рода викингов, давно осевшего в Англии, и хотя я родился в деревне, морская соль так густо была примешана к моей крови, что я очень рано поступил на корабль квартирмейстером, то есть, в сущности, простым матросом. Это не офицер и не «барин», но именно матрос, много работающий, обветренный, выносливый. Я был полезен Раа Куку, чем и объясняется его царское покровительство. Я умел работать с железом, а наш разбитый корабль принес первое железо в страну Раа Кука. Время от времени мы отправлялись на пирогах миль за тридцать к северо-западу брать железо с обломков корабля. Кузов его оторвался от рифа и лежал на глубине девяноста футов, и с этой глубины мы доставали железо. Туземцы были изумительными пловцами и водолазами. Я тоже научился спускаться на глубину девяноста футов, но никогда не мог сравняться с ними в этом искусстве! На суше, благодаря моему английскому воспитанию и силе я мог бросить наземь любого из них. Я научил их матросской «игре с шестом», и она приобрела такую популярность, что проломанные головы сделались у нас бытовым явлением. С корабля однажды притащили дневник, до того изорванный и попорченный морской водой, с расплывшимися чернилами, что едва можно было разобрать текст. Однако в надежде, что какому-нибудь ученому-историку удастся точно определить время описываемых мной событий, я здесь приведу выдержку из этого дневника. «Ветер был попутный и дал нам возможность осмотреть и высушить часть нашей провизии, в особенности несколько китайских окороков и сухую рыбу, составлявшую часть нашего продовольствия. На палубе совершили богослужение. После полудня ветер задул с юга свежими и сухими порывами, так что на другое утро мы получили возможность вычистить межпалубное пространство, а так же окурить корабль порохом». Но мой рассказ касается не Адама Стрэнга, потерпевшего крушение матроса на коралловом острове, а Адама Стрэнга, впоследствии именуемого Йи-Йонг-Ик, Могучим, который некоторое время был фаворитом могущественного Юн-Сана и любовником и супругом девы Ом из царской семьи Мин, а затем долгое время нищим и парием, шатавшимся по деревням всего побережья и по дорогам Чо-Сена. (Ах, я и забыл вам сказать — Чо-Сен — значит «Страна Утреннего Спокойствия». В наше время ее называют Кореей.) Вспомните, что я жил три или четыре века тому назад и был первым белым человеком на коралловых островах Раа Кука. В этих водах в ту пору суда появлялись редко. Я легко мог бы окончить свои дни в мире и довольстве под солнцем страны, не знающей морозов, если бы не «Спарвер». «Спарвер» был голландский купеческий корабль, дерзнувший пуститься в неисследованные моря в поисках Индии и попавший далеко за Индию. Вместо Индии он нашел меня — и это были все его открытия. Не говорил ли я, что я был веселым, с золотыми волосами гигантом, на всю жизнь оставшимся беспечным юношей? Когда «Спарвер» наполнил свои бочки водою, я без малейших угрызений совести покинул Раа Кука и его прелестный край, покинул Леи-Леи и ее сестер в венках и, с улыбкой на губах, вдыхая знакомые корабельные запахи, отплыл опять простым матросом под командой капитана Иоганнеса Маартенса. Это было изумительное путешествие на старом «Спарвере»! Мы искали новые страны, где есть шелка и пряности. А в действительности нашли лихорадки, скоропостижные смерти, зараженные чумой края, где смерть прихотливо смешивалась с красотой. Этот старый Иоганнес Маартенс, без капли романтики на своем тупом лице и в седой квадратной голове, искал Соломоновы острова и алмазные копи Голконды — он искал даже старую забытую Атлантиду, которая, по его мнению, еще плавала над водой. А нашел охотников за головами и людоедов, живущих на деревьях! Мы пристали к странным островам, берега которых были изрезаны волнами, на которых поднимались горы с дымящимися вершинами; маленькие, не то звери, не то люди, с колтуном на голове вместо волос, завывали в лесных дебрях; они перегородили свои лесные тропинки колючками и ямами с острыми кольями на дне и в сумерки пускали в нас отравленные стрелы. Стоило такой стреле ужалить кого-нибудь из нас — и он кончался в страшных муках, с дикими воплями. Потом мы натолкнулись на других людей, более крупных и еще более свирепых; они встретили нас открытым боем на взморье, засыпали нас дождем стрел и дротиков под грохот барабанов из выдолбленного древесного ствола и там-тамов. На всех холмах столбом поднимались сигнальные дымки. Гендрик Гамель был судовым приказчиком и владельцем небольшой части «Спарвера», остальное же все принадлежало капитану Иоганнесу Маартенсу. Последний говорил немножко по-английски, Гендрик Гамель чуть побольше его. Матросы, с которыми я жил, говорили только поголландски. Но поверьте — матрос может выучиться поголландски и даже по-корейски, как вы увидите. Наконец мы прибыли в Японию, которая в то время уже была нанесена на карту. Но этот народ не хотел иметь с нами дела. Японские чиновники, вооруженные двумя мечами, в широких шелковых платьях, от которых у капитана Иоганнеса Маартенса потекли слюнки, взошли к нам на корабль и вежливо предложили убираться прочь. Под их вкрадчивыми манерами чувствовалась железная воля воинственного народа — мы поняли это и поплыли своим путем-дорогой. Мы переплыли Японский залив и входили уже в Желтое море на пути в Китай, как вдруг «Спарвер» наскочил на подводные скалы. «Спарвер» был старой калошей, неуклюжей и грязной, киль его до такой степени зарос ракушками, что нам не удалось снять судно с места. Оно только покачивалось на воде, как репа, выброшенная поваром, но не снималось с места. Галиоты по сравнению с этой скорлупой были настоящими клипперами. Нечего было и думать сняться с камней. А тут еще налетел ветер, сильный как ураган, и трепал нас нещадно сорок восемь часов подряд. Он сорвал наше судно и погнал его к суше, в холодном рассвете бурного дня, по безжалостному морю, по которому ходили волны, как горы. Было самое холодное время зимы, и сквозь снежную метель мы могли разглядеть негостеприимный берег — если только это можно было назвать берегом, так все было размыто. Повсюду виднелись бесчисленные снеговые вершины; повсюду торчали утесы, слишком крутые, чтобы задержать на себе снег, острые мысы, зубцы и обломки камней, торчащие из кипящего моря. Названия этой страны, к которой нас несли волны, мы не знали, ибо ее никогда не посещали европейские мореплаватели. Эта береговая линия была чуть намечена на нашей карте. Приходилось заключить, что жители ее так же негостеприимны, как и та часть страны, которую мы могли окинуть глазом. «Спарвер» несло носом на утес. Здесь было довольно глубоко, и наш бушприт сломался от удара и отлетел прочь. Фок-мачта, разрывая снасти, рухнула вперед, на скалу. Я искренне восхищался старым Иоганнесом Маартенсом. Огромная волна смыла нас прочь с высокой кормы, и мы застряли посередине судна, откуда с усилием стали пробираться на бак. Прочие следовали за нами. Мы крепко привязали себя и пересчитали, сколько осталось всего людей. Нас было восемнадцать человек. Остальные погибли. Иоганнес Маартенс, дотронувшись до меня, указал вперед, на скалу, с которой водопадом лилась вода. Я понял, на что он указывает. В двадцати футах наша фокмачта уперлась в выступ скалы. Над выступом виднелась расщелина. Он спрашивал меня, хватит ли у меня мужества прыгнуть с вершины мачты в расщелину! Расстояние иногда сокращалось до шести футов, иногда же доходило до двадцати, ибо мачта шаталась, как пьяная, от бешеных раскачиваний кузова судна. Я начал взбираться на мачту. Но товарищи не стали ждать. Один за другим они отвязали себя и последовали за мной на опасную мачту. И нужно было торопиться, потому что в любой момент «Спарвер» мог соскользнуть в глубокую воду. Я рассчитал свой прыжок и сделал его, упав в расщелину и приготовившись подать руку помощи тем, кто прыгал за мной. Это была очень трудная работа. Мы промокли и наполовину замерзли на ветру. Кроме того, прыжки нужно было соразмерить с покачиваниями кузова и мачты. Первым погиб повар. Его сорвало с верхушки мачты, и он несколько раз перекувырнулся в воздухе при падении. Волна подхватила его и превратила в кашу ударами о камни. Кают-юнга, бородатый молодой человек лет двадцати с чем-то, не удержался, соскользнул вдоль мачты и был притиснут к подножию скалы. Притиснут? В одно мгновение из него выдавило жизнь! Двое других последовали за поваром. Капитан Иоганнес Маартенс соскочил последним, и в расщелине оказалось четырнадцать человек. Через час «Спарвер» сполз со скалы и потонул в глубокой воде. Два дня и две ночи мы погибали на этой скале, потому что не было возможности ни спуститься, ни подняться по ней. На третье утро нас нашла рыбачья лодка. Люди, сидевшие в ней, были одеты в грязные белые одеяния, и длинные волосы их были завязаны на макушке оригинальным узлом — «брачным узлом», как я впоследствии узнал; впоследствии же я узнал, что за такой узел очень удобно хвататься одной рукой, в то время как другой рукой вы колотите туземца за неимением более удовлетворительных доводов. Лодка направилась обратно в деревню за помощью, и понадобился почти целый день и усилия почти всех сельчан и их снасти, чтобы вызволить нас. Это были бедные, жалкие люди, и пищу их трудно было переносить даже желудку ко всему привыкшего моряка. Рис у них был бурый, как шоколад, наполовину с мякиной, в нем попадалась солома и не поддающаяся определению грязь, которая часто заставляла нас останавливаться в процессе жевания, залезать в рот большим и указательным пальцами и вытаскивать всякую дрянь. Кроме того, они питались чем-то вроде проса и соленьями чрезвычайного разнообразия и остроты. Жили они в глинобитных хижинах под соломенными крышами. Под полом шли дымоходы, вытягивавшие кухонный дым и обогревавшие помещения для спанья. Здесь мы лежали и отдыхали несколько дней, угощаясь их мягким и безвкусным табаком, который мы курили из крохотных трубок с чубуками длиной в ярд. Они угощали нас еще теплым, кисловатым, похожим на молоко питьем, которое опьяняло только в огромных дозах. Выпив много галлонов этого пойла, я опьянел и начал петь песни, по обычаю моряков всего земного шара. Ободренные моим успехом, ко мне присоединились товарищи, и скоро мы все ревели истошным голосом, забыв о снежном буране, завывавшем снаружи, забыв о том, что нас выбросило на неведомый, заброшенный берег. Старый Иоганнес Маартенс ревел, хохотал и хлопал себя по ляжкам, как и все прочие. Гендрик Гамель, хладнокровный, уравновешенный голландец, брюнет с выпуклыми черными глазами, бесновался, как и все мы; как пьяный матрос, он бросал серебро, требуя все больше и больше молочного пойла. Мы безобразно вели себя, но женщины продолжали носить нам напиток, и чуть не вся деревня собралась в избу смотреть на наши проделки… Я полагаю, белый человек потому победно обошел весь земной шар, что ко всему относился с безрассудной беспечностью, — побуждали же его к странствиям, разумеется, беспокойный дух и жажда наживы. И вот капитан Иоганнес Маартенс, Гендрик Гамель и двенадцать матросов шумели и безобразничали в рыбачьем поселке под музыку зимнего шторма, свирепствовавшего в Желтом море. Земля и люди Чо-Сена не произвели на нас приятного впечатления. Если эти жалкие рыбаки — образец здешних туземцев, то нетрудно понять, почему этих берегов не посещают мореплаватели. Однако вскоре мы убедились, что не все туземцы таковы. Деревушка лежала на внутреннем островке, и должно быть, ее вожди послали доложить о нас на материк, ибо в одно прекрасное утро у берега бросили якорь три больших двухмачтовых джонки с косыми парусами из рисовых циновок. Когда лодки (сампаны) причалили к берегу, капитан Иоганнес Маартенс так и насторожился — он опять увидел шелка! Франтоватый кореец, весь в бледных шелках разных цветов, был окружен полудюжиной угодливых слуг, также разодетых в шелка. Этот Кванг-Юнг-Джин, как оказалось впоследствии, был «янг-бан», или дворянин; он был также министром или губернатором округа или провинции. Это значит, что он был назначен в эту провинцию и что он выколачивал в ней десятину, взяв налоги на откуп. На берегу виднелась целая сотня солдат, отправившихся в деревню. Они были вооружены трехзубыми острогами, копьями. секирами, а кое-кто кремневыми ружьями такого размера, что на каждое ружье требовалось два солдата: один нес и устанавливал треножник, на который клали дуло, а другой нес само ружье и зажигал порох в нем. Как я узнал впоследствии, иногда ружье стреляло, иногда же нет. Все это зависело от капризов ружейной полки и состояния пороха. Вот каким образом странствовал Кванг-Юнг-Джин. Деревенские вожди боялись его и раболепствовали перед ним — и не без оснований, как мы вскоре убедились. Я выступил переводчиком, ибо уже знал несколько десятков корейских слов. Он нахмурился и поманил меня в сторону. Меня это не смутило. Я был ростом не ниже его, тяжелее его на добрых тридцать фунтов, кожа у меня была белая, волосы золотистые. Повернувшись ко мне спиной, он обратился к начальнику деревни, а его шесть шелковых спутников составили между нами цепь. Покуда он вел беседу, пришли еще солдаты с джонок и принесли несколько дюймовых досок. Эти доски имели около шести футов в длину и двух в ширину и до половины были расколоты по длине. Посередине, но ближе к одному из концов, виднелось круглое отверстие, шире человеческой шеи. Кванг-Юнг-Джин отдал какой-то приказ, несколько солдат приблизились к Тромпу, сидевшему на земле и облизывающему палец с ногтоедой. Тромп был очень глупый, с медленными движениями матрос, и не успел он опомниться, как одна из досок, раскрывшись как ножницы, окружила его шею и захлопнулась. Осознав свое положение, он заревел как бык и заметался так, что все бросились от него, чтобы он не задел их концами доски. Вот где началась наша беда, ибо ясно было, что КвангЮнг-Джин намерен всех нас заковать в колодки. Мы дрались голыми кулаками с сотнею солдат и с таким же количеством сельчан, а Кванг-Юнг-Джин стоял в стороне в своих шелках и смотрел на нас с царственным пренебрежением. Тут-то я и снискал свое прозвище — ЙиЙонг-Ик, Могучий. Я дрался еще долго после того, как все мои спутники были побеждены и закованы в доски! Кулаки у меня были твердые, как мозоли, и я не лишен был ни мускулов, ни воли для работы ими. К своей радости, я скоро убедился, что корейцы понятия не имеют о кулачном бое. Я их разбрасывал, как кегли. Но я стремился добраться до Кванг-Юнг-Джина, и спасло его только вмешательство его спутников в тот момент, когда я кинулся на него. Это были рыхлые твари, причем они набросились на меня скопом. Я обратил их в кашу со всеми шелками. Но их было так много! Они заслонялись от моих ударов просто своей численностью — задние толкали на меня передних. И как же я их укладывал! Под конец они валялись у меня ногами в три ряда друг на друге. К этому времени экипаж всех трех джонок и почти все деревенские жители навалились на меня так, что я чуть не задохся. Доску на меня надели очень скоро. — Боже великий, что же теперь? — говорил Фандерфоот, мой товарищ матрос, когда его подтащили к джонке. Мы сидели на открытой палубе, как связанные куры, когда он задал свой вопрос, и через мгновение, когда джонка покачнулась от бриза, мы покатились по палубе с нашими досками, ободрав кожу на шее. А Кванг-ЮнгДжин с высокой кормы глядел на нас так, словно мы не существовали. Много лет после этого я дразнил Фандерфоота: «Что теперь, Фандерфоот?» Бедняга! В одну ночь он замерз на улицах Кейджо: его никто не хотел впустить в дом… Нас привезли на материк и бросили в вонючую, кишевшую насекомыми тюрьму. Так состоялось наше представление официальной власти Чо-Сена. Но я за всех нас отомстил Кванг-Юнгу-Джину в те дни, когда дева Ом была благосклонна ко мне и власть находилась в моих руках. В тюрьме мы валялись много ней. Причину мы узнали впоследствии. Кванг-Юнг-Джин отправил депешу в Кейджо, столицу Чо-Сена, с запросом императору относительно распоряжений на наш счет. Тем временем мы играли роль зверинца. С рассвета до ночи наши решетчатые окна осаждались туземцами, ибо они никогда не видели людей нашей расы. Нашу публику составляла не одна чернь. Знатные дамы, которых приносили в паланкинах кули, тоже хотели посмотреть «белых дьяволов, выброшенных морем», и, пока их прислужники отгоняли бичами простонародье, они подолгу и робко разглядывали нас. Мы же плохо видели их, ибо лица их, по обычаю страны, были закрыты покрывалами. Только танцовщицы, женщины из простонародья и старухи показывались на улице с открытыми лицами. Я часто думал о том, что Кванг-Юнг-Джин, наверное, страдает несварением желудка и во время припадков срывает зло на нас. Во всяком случае, без всякой причины, когда на него находил каприз, нас всех выводили на улицу перед тюрьмой и колотили палками под восторженные вопли толпы. Азиат — жестокий зверь, и зрелище человеческого страдания доставляет ему наслаждение. Как бы то ни было, мы отдохнули душой, когда избиения прекратились. Это было вызвано прибытием Кима. Кима? Все, что я могу сказать о нем, и лучшее, что могу сказать, — это что он был самый белый человек, когдалибо мне попадавшийся в Чо-Сене. Он был начальником отряда в тридцать человек, когда я встретил его; позднее он командовал дворцовой гвардией и в конце концов умер за деву Ом и за меня. Словом, Ким был Ким! Тотчас же но его прибытии с нашей шеи сняли колодки и нас поместили в лучшую гостиницу, какой могло похвастаться это местечко. Мы все еще были арестантами, но арестантами почетными, охраняемыми стражей из пятидесяти конных солдат. На следующий день мы уже находились в пути на Большой Императорской Дороге — четырнадцать матросов ехали верхом на карликовых лошадях, которые водятся в Чо-Сене, по направлению к самой столице Кейджо. Император, по словам Кима, выразил желание посмотреть невиданных «морских дьяволов». Путешествие это продолжалось много дней и растянулось на добрую половину длины Чо-Сена с севера на юг. При первой смене седел я пошел побродить и посмотреть, как кормят карликовых коней. И то, что я увидел, заставило меня зареветь: "Что теперь, Фандерфоот? " — так, что сбежался весь народ. Пропасть мне на этом месте, если лошадей не кормили бобовым супом, вдобавок горячим, и ничего другого во всю дорогу они не получали! Таков был обычай страны. Лошади были сущие карлики. Побившись об заклад с Кимом, я поднял на плечо одну из них, несмотря на ее визг и брыканье, так что люди Кима, уже слышавшие о моем новом имени, тоже стали называть меня Йи-ЙонгИк — Могучим. Для корейца Ким был рослый мужчина — корейцы вообще невысокая, коренастая раса, — но, схватываясь с ним один на один, я неизменно клал его на лопатки. Народ, раскрыв рот, глядел на борьбу и бормотал: «Йи- Йонг-Ик…» До некоторой степени мы представляли странствующий зверинец. О нашем приближении становилось известно заранее, так что народ целыми деревнями сбегался к дороге глядеть на нас. Это была нескончаемая цирковая процессия. По вечерам в городах занимаемая нами гостиница осаждалась толпами, так что мы не имели покоя, пока солдаты не отгоняли их копьями и пинками. Но Ким первым делом созывал силачей и борцов деревни, чтобы полюбоваться, как я их сокрушаю и кладу в грязь. Хлеба нигде не было, но зато мы ели белый рис (от него плохо развиваются мускулы), мясо — как мы убедились, собачье (собак бьют в Чо-Сене на мясо) — и соленья, невероятно острые, но превосходные, когда привыкнешь к ним. Получали мы также настоящий хороший напиток, не молочную жижу, но белую острую водку, перегоняемую из риса, одной пинты которой было достаточно, чтобы убить слабого человека, а сильного привести в безумно-веселое настроение. В окруженном стенами городе Чонг-Хо я положил Кима и городскую знать под стол, напоив их этим напитком — или, вернее, на стол, потому что стол был накрыт на полу, а мы сидели на корточках. Опять все бормотали: «Йи-Йонг-Ик», — и молва о моей доблести дошла до Кейджо и императорского двора. Я скорее был почетный гость, чем узник, и неизменно ехал рядом с Кимом, доставая длинными ногами почти до земли, а в грязь задевая подошвами землю. Ким был молод. Ким был человечен. Ким бы универсален. Он чувствовал себя как дома в любой стране. Мы с ним беседовали, смеялись и шутили весь день напролет и добрую половину ночи. И я быстро усваивал новый язык. У меня был дар к изучению языков. Даже Ким изумлялся, как легко я овладел местным наречием. Я изучал корейские взгляды, корейские нравы и слабые места корейца. Ким учил меня песням о цветах, любовным песням, застольным песням. Одну такую застольную песню он сочинил сам, и я ее попытаюсь изложить в грубом переводе. В дни своей молодости Ким и некий Пак дали клятву воздерживаться от пьянства и часто нарушали эту клятву. В зрелом возрасте Ким и Пак пели: Нет! Нет! Убирайся! Веселая чаша Опять поднимает мою душу ввысь. Я сам с собою борюсь. Скажи, товарищ, Не знаешь ли, где продается красное вино? Не под тем ли персиковым деревом, не там ли? Будь счастлив, — я бодро спешу туда. Гендрик Гамель, лукавый и оборотистый малый, даже поощрял меня в проделках, снискавших мне милость Кима — да и не одному мне, а через мое посредство Гендрику Гамелю и всей нашей компании. Здесь я упомянул о Гендрике Гамеле как о моем советчике, ибо это имеет отношение ко многому, последовавшему в Кейджо, по части завоевания благосклонности Юн-Сана, сердца княжны Ом и снисходительности императора. Для игры, затеянной мной, у меня было достаточно воли и бесстрашия, отчасти и ума; но должен сознаться, что ум я больше всего заимствовал у Гендрика Гамеля. Так и совершили мы путешествие до самого Кейджо, переезжая от стен одного города до стен другого, по засыпанной снегом горной стране, усеянной бесчисленными плодородными земледельческими долинами. Каждый вечер, к закату, сигнальные костры зажигались на всех горных пиках и бежали по всей стране. Ким любил наблюдать эту ночную картину. — От всех берегов Чо-Сена, — рассказывал Ким, — эти цепочки огненной речи бегут к Кейджо, принося вести императору. Один дымок означает, что в стране мир, два дымка означают восстание или иноземное нашествие. Мы все время видели только один дымок. И каждый раз, когда мы выезжали, Фандерфоот, замыкавший шествие, изумлялся: «Великий боже! Что теперь?» Кейджо оказался обширным городом, где все население за исключением дворян, или янг-банов, ходило в белом. По словам Кима, это было отличием касты. По степени чистоты или грязи одежды можно было сразу угадать общественное положение человека. Само собой подразумевалось, что кули, имевшие только одно платье, в котором он ходил, должен быть невероятно грязен. Само собой подразумевалось, что человек в безукоризненно белом одеянии должен обладать многими переменами платья и штатом прачек, поддерживающих его платья в ослепительной чистоте, Что касается янг-банов, носивших бледные разноцветные шелка, то они стояли выше прочих каст. Отдохнув в гостинице несколько дней, постирав наши платья и починив изъяны, причиненные крушением и странствиями, мы были призваны к императору. На огромном открытом пространстве перед дворцовой стеной возвышались колоссальные каменные собаки, больше смахивавшие на черепах. Они сидели на массивных каменных пьедесталах вдвое выше человеческого роста. Стены дворца были огромны и сложены из обтесанного камня. Они были так толсты, что могли сопротивляться самым мощным пушкам в течение года. Одни ворота были размерами с целый дворец и поднимались, как пагода, отступающими назад этажами, причем каждый этаж был покрыт черепичной кровлей. Франтоватые гвардейцы стояли у входа. Ким объяснил мне, что это «тигровые охотники» Пьенг-Янга, самые свирепые и страшные бойцы, какими обладал Чо-Сен. Но довольно об этом. Для полного описания императорского дворца не хватило бы и тысячи страниц. Скажу только, что здесь мы увидели власть в ее материальном величии. Только очень древняя, мощная цивилизация могла создать эти широкостенные, со многими фронтонами, царственные постройки. Нас, матросов, повели не в зал для аудиенций, но — как нам показалось — в зал для пиршеств. Пир приходил к концу, и собравшиеся находились в веселом расположении духа. И какая же это была толпа! Высокие сановники, принцессы крови, дворяне с мечами, бледные жрецы, загорелые воины высоких чинов, придворные дамы с открытыми лицами, накрашенные ки-санг (танцовщицы), отдыхавшие в этот момент от танцев, и дуэньи, поджидавшие женщин, евнухи, лакеи и дворцовые рабы — целая гвардия! Но все отошли от нас, когда император со свитой приблизился, чтобы поглядеть на нас. Это был веселый монарх, особенно для азиата. Летами он был старше сорока, с чистой, бледной кожей, никогда не знавшей загара, с брюшком и слабыми ногами. Но когда-то это был мужчина хоть куда! Об этом свидетельствовал его благородный лоб. Глаза, однако, у него были гноящиеся, с тонкими веками, губы тряслись и кривились от постоянных излишеств, которым он предавался, — эти излишества, как я впоследствии узнал, в значительной степени придумывались и поощрялись Юн-Саном, буддийским жрецом, о котором я ниже расскажу подробнее. Мы, в наших матросских костюмах, представляли пеструю толпу, и пестрая толпа нас окружала. Изумленные восклицания при виде нашей странной наружности сменились хохотом. Ки-санг бросились к нам толпой, вертели нас во все стороны, нападая на каждого из нас по две и по три; водили нас по залу, как пляшущих медведей, и заставляли нас выделывать разные штуки. Да, это было оскорбительно — но что же мог сделать бедный матрос? Что мог поделать старый Иоганнес Маартенс против целой гирлянды смеющихся девушек, обступивших его, дергавших его за нос, щипавших за руки, щекотавших под ребрами, так что он волей-неволей подпрыгивал? Чтобы избавить нас от этой пытки, Ганс Амден, расчистив местечко, отхватил неуклюжий голландский танец, при виде которого придворные так и катились со смеху. Все это оскорбляло и меня, которому Ким в течение многих дней был равноправным и славным товарищем. Я оказал сопротивление смеющимся ки-санг. Расставив ноги и скрестив руки на груди, я крепко уперся на месте; ни щекотанье, ни щипки не могли нарушить мою невозмутимость. И меня оставили ради более легкой добычи. — Ради бога, дружище, произведи внушительное впечатление! — пробормотал Гендрик Гамель, пробравшись ко мне и таща за собой трех ки-санг. Неудивительно, что он бормотал, ибо всякий раз, как он раскрывал рот, в него напихивали сластей. — Избавь нас от этого безумия, — умолял он, мотая головой во все стороны, чтобы увернуться от пальчиков, державших сласти. — Мы должны соблюдать достоинство, — понимаешь ты — достоинство! Иначе мы погибли. Они превратят нас в ручных животных, в игрушки. Когда мы им надоедим, они нас выбросят вон. Ты действуешь правильно. Держись! Не сдавайся! Требуй уважения, уважения ко всем нам… — последние слова я едва мог разобрать, ибо к тому времени ки-санг совершенно забили его рот сластями. Как и уже говорил, я был наделен и волей, и бесстрашием, и усиленно работал своими матросскими мозгами, ища выхода. Дворцовый евнух, щекотавший мне перышком затылок, подал мне мысль. Я уже обратил на себя внимание своей невозмутимостью и нечувствительностью к атакам ки-санг, так что многие возлагали теперь надежды на то, что евнух меня раздразнит. Я не подавал знака, не делал движения, пока не соразмерил отделявшего нас расстояния. И тогда с молниеносной быстротой, не повернув ни головы, ни туловища, а просто вытянув руку, я повалил его одним ударом руки наотмашь. Тыльная часть моей руки пришлась по его щеке и челюсти. Послышался треск, как от бруса, расколовшегося в шторм. Евнух отлетел прочь и безжизненной кучей рухнул на пол шагах в десяти от меня. Смех прекратился, послышались крики изумления, бормотанье и шепот: «Йи-Йонг-Ик!» Опять я скрестил руки и застыл в той же высокомерной позе. Должно быть, во мне, Адаме Стрэнге, между прочим, сидела и душа актера. И смотрите, что вышло! Теперь я был самым выдающимся лицом в нашей компании. Пренебрежительно, недрогнувшим взглядом я встречал устремленные на меня глаза и заставлял их отворачиваться, — опускались или отворачивались все глаза, кроме одной пары. Это были глаза молодой женщины, в которой по богатству наряда и по полдюжине женщин, толпившихся за ее спиной, я признал знаменитую придворную даму, и действительно, это была княжна, дева Ом, принцесса дома Мин. Я сказал — молодая? Ей было столько же, сколько мне, — тридцать лет; несмотря на свою зрелость и красоту, она была не замужем, как мне пришлось узнать. Только она бесстрашно глядела в мои глаза, пока я сам не отвернулся в сторону. Во взоре ее не было ни вызова, ни вражды — одно только восхищение. Мне не хотелось признать свое поражение перед маленькой женщиной, и глаза мои, отвернувшись в сторону, поднялись на униженную группу моих товарищей и осаждавших их ки-санг и дали мне необходимый предлог. Я хлопнул в ладоши на азиатский манер, как хлопают, отдавая приказы. — Перестать! — прогремел я на туземном языке, тоном, каким приказывают подчиненным. О, у меня была громкая и грубая глотка, и я умел реветь так, что оглушал! Я убежден, что такой громкий приказ никогда еще не потрясал священного воздуха императорского дворца… Огромная палата остолбенела. Женщины вздрогнули и прижались друг к другу, словно ища спасения. Ки-санг оставили в покое матросов и с трусливым хихиканьем удалились прочь. Только княжна Ом не шевельнулась и продолжала глядеть широко раскрытыми глазами в мои глаза, которые я вновь устремил на нее, Наступило глубокое безмолвие, словно в ожидании приговора. Множество глаз робко перебегали с императора на меня и с меня на императора. У меня хватило благоразумия безмолвствовать и стоять, скрестив руки, в надменной и отчужденной позе. — Он говорит на нашем языке, — промолвил наконец император. И я готов поклясться, что все вздохнули одним огромным вздохом облегчения. — Я родился уже зная этот язык, — отвечал я, ухватившись своим матросским умишком за первую, невозможную соломинку, которая мне попалась. — Я говорил на нем у груди своей матери. Я был чудом в моем кругу! Мудрецы приходили издалека видеть и слушать меня. Но никто не знал слов, которые я произносил. За долгие годы, протекшие с той поры, я многое позабыл, но теперь в Чо-Сене слова возвращаются ко мне, как давно забытые друзья. Я, без сомнения, произвел впечатление. Император проглотил слюну и долго кривил губы, пока промолвил: — Как ты это объясняешь? — Случайностью, — отвечал я, продолжая следовать капризному пути своей выдумки. — Боги рождения сделали оплошность и послали меня в далекий край, где меня вскормил чужой народ. Я — кореец и теперь наконец прибыл домой! Послышались возбужденные перешептывания. Император обратился к Киму. — Он всегда был таким, с нашей речью на устах, с первой минуты, как вышел из моря, — солгал Ким, поддержав меня как добрый товарищ. — Принесите мне одежды янг-бана, как то подобает, — перебил я его, — и вы увидите! — И когда меня повели, я обернулся к ки-санг и сказал: — Оставьте моих рабов в покое. Они совершили длинное путешествие и устали. Они мои верные рабы! В другой комнате Ким помог мне переодеться, выслав вон лакеев, и наскоро дал мне необходимые инструкции. Он так же мало знал, к чему я гну, как и я сам; но он был славный парень. Забавное дело: когда я вернулся в толпу и начал говорить на корейском языке, который, как я утверждал, заржавел будто бы от долгого неупотребления, Гендрик Гамель и прочие, слишком тупые на изучение новых языков, не поняли ни одного слова, произносимого мной! — Во мне течет кровь дома Кориу! — объявил я императору. — Правившего в Сонгдо много лет тому назад, когда мой дом возник на развалинах Силлы! Эту древнюю историю рассказал мне Ким в течение наших долгих странствий, и теперь он с трудом удерживался от смеха, слушая, как я с добросовестностью попугая повторял его сказки. А это, — продолжал я, когда император спросил меня о моих спутниках, — это мои рабы — все, за исключением этого старика, — и я указал на Иоганнеса Маартенса, — он сын вольноотпущенника. — Я приказал приблизиться Гендрику Гамелю. — Этот, — продолжал я фантазировать, — родился в доме моего отца от рабыни, родившейся там же. Мы близки с ним. Мы одного возраста, родились в один и тот же день, и в этот день отец подарил мне его! Впоследствии, когда Гендрику Гамелю не терпелось узнать, о чем я разговаривал, и я рассказал ему обо всем, он немало корил меня и даже злился. — Сало брошено в огонь, Гендрик, — ответил я, — То, что я сделал, я сделал, не подумав, и потому, что нужно же было что-нибудь сказать. Но дело сделано. Ни я, ни ты не можем вернуть сало. Нужно теперь играть свою роль как можно правдоподобнее! Брат императора, Тайвун, был олух из олухов, и ночью он пригласил меня на попойку. Император пришел в восторг и приказал дюжине самых знатных олухов принять участие в этой попойке. Женщин отпустили, и мы начали пить чашу за чашей. Кима я удержал при себе, и в половине пира, несмотря на хмурые намеки Гендрика Гамеля, я отпустил его и всю компанию, сперва потребовав и получив комнату во дворце вместо гостиницы. На следующий день во дворце только и говорили, что о моих подвигах на попойке, ибо Тайвун и все его чемпионы храпели вповалку на циновках, а я без посторонней помощи добрался до своей постели. Впоследствии, когда многое переменилось, Тайвун ни разу не позволил себе усомниться в моем праве на корейское происхождение. Только кореец, утверждал он, может обладать столь крепкой головой! Дворец представлял целый город, и нас поместили в павильоне, стоявшем особняком. Княжеские покои отвели, разумеется, мне, а Гамель, Маартенс и матросы, не перестававшие ворчать, должны были довольствоваться остальной частью помещения. Меня позвали к Юн-Сану, буддийскому жрецу, о котором я уже упоминал. Мы впервые видели в этот раз друг друга. Даже Кима он удалил от меня, и мы сидели одни на пушистых циновках в скудно освещенной комнате. Боже, что за человек, что за умница был этот ЮнСан! Он подверг меня основательной проверке. Он знал многое о других краях и местах, о которых никто в ЧоСене и не подозревал. Поверил ли он сказке о моем происхождении? Я не мог этого узнать, ибо лицо его было невозмутимо, как вылитое из бронзы. О чем думал Юн-Сан, было известно лишь ему самому. Но в нем, в этом убого одетом и тощем жреце, я угадывал силу, приводившую в движение все прочие силы во всем дворце и во всем Чо-Сене. Из разговора я понял также, что я ему нужен. Подсказала ли ему это дева Ом? Эту трудную задачу я задал Гендрику Гамелю. Я мало над чем задумывался и еще менее заботился, ибо жил всегда минутой, а думы и беспокойство предоставлял другим. Я откликнулся на призыв девы Ом и последовал за гладколицым с кошачьей поступью евнухом тихими закоулками дворца в ее покои. Она жила так, как полагается жить принцессе крови. Ей также был отведен особый дворец среди лотосовых прудов, где росли леса трехсотлетних, но карликовых деревьев, не достигавших мне до пояса. Бронзовые мостики, словно отделанные ювелирами, перекидывались через лилейные пруды, и бамбуковая роща отделяла ее дворец от прочих дворцов. У меня закружилась голова. Хоть и простой матрос, я знал, однако, женщин, и в том, что дева Ом за мной послала, угадывал нечто большее, чем праздное любопытство. Мне известны были примеры любви между простолюдинами и царицами, и я думал — не случится ли со мной такая же история? Дева Ом не тратила даром времени: ее окружали женщины, но она так же мало стеснялась их присутствием, как погонщик стесняется своих лошадей. Я сидел рядом с нею на мягких циновках, превративших комнату в какое-то ложе, а она угощала меня вином и сластями, поданными на крохотных, не выше фута, столиках, выложенных перламутром. Боже, стоило мне только заглянуть в ее глаза… Но погодите. Не заблуждайтесь. Дева Ом была неглупая женщина. Я уже говорил, что она была одного со мной возраста. Ей было полных тридцать лет, и в ней заметна была степенность зрелого возраста. Она знала, что ей нужно, и знала, чего не нужно. По этой причине она и не выходила замуж, хотя весь этот азиатский двор оказывал на нее давление; тщетно пытаясь заставить ее выйти замуж за Чонг-Монг-Джу. Он находился в дальнем родстве с великим родом Мин, был неглуп и так жадно домогался власти, что это всполошило Юн-Сана, которому хотелось удержать всю власть в своих руках и сохранить в Чо-Сене установленный порядок. Таким образом Юн-Сан сделался союзником девы Ом, спасая ее от родственника и используя для того, чтобы остричь ему крылья… Но довольно об интригах. Много прошло времени, пока я узнал и десятую часть их, да и то главным образом благодаря излияниям девы Ом и догадкам Гендрика Гамеля. Дева Ом была сущий цветок. Такие женщины редко рождаются на свет, едва ли два раза в столетие. Ни правила, ни условности не смущали ее. Религия была для нее рядом абстрактных понятий, отчасти заимствованных у Юн-Сана, отчасти выработанных ею самой. Вульгарная религия — религия народа — была просто способом удерживать трудящиеся миллионы на работе. У девы Ом была сильная воля, а сердце совсем женское. Она была красавицей, да, красавицей согласно всем существующим на свете понятиям о красоте. Большие черные глаза ее не были раскосы и узки, как у азиатов. Правда, глаза были продолговатые и поставлены не прямо, а чуть-чуть наклонно, что придавало ей большую пикантность. Я уже говорил, что она была неглупа. Смотрите же! Раздумывая над возникшим небывалым положением принцессы и матроса, связанных любовью, которая грозила разрастись, я неустанно следил за тем, чтобы не уронить своего достоинства. В начале этого первого свидания я упомянул то, о чем сказал всему двору, — именно что в действительности я чистокровный кореец древнего дома Кориу. — Полно! — проговорила она, ударив меня по губам своим веером из павлиньих перьев. — Нечего рассказывать детские сказки! Знай, что для меня ты и лучше и выше какого бы то ни было дома Кориу. Ты… Она сделала паузу, а я ждал, наблюдая, как в ее глазах созревало смелое решение. — Ты мужчина! — докончила она. — Даже в грезах мне не снилось, что может существовать такой мужчина. Боже, боже! Что мог в этом случае сделать бедный матрос? Должен сознаться, что этот матрос покраснел под своим морским загаром, а глаза девы Ом лукаво и задорно смеялись — и руки мои сами собой чуть не обхватили ее. Но она хлопнула в ладоши, позвав своих наперсниц, — и я понял, что на этот раз аудиенция кончилась. Я понял также, что будут другие аудиенции, непременно будут другие! К Гамелю я вернулся с закружившейся головой. — Женщина! — проговорил он, подумав. Он поглядел на меня и испустил завистливый вздох, насчет которого не могло быть ошибки. — Твое счастье, Адам Стрэнг, что у тебя бычачья глотка и желтые волосы! Вот перед тобой игра, дружище. Веди ее, и всем нам будет хорошо. Веди игру, я научу тебя — как… Я ощетинился. Хоть и матрос, я все же был мужчина и никому не хотел быть обязан своим успехом у женщины! Гендрик Гамель был, правда, одно время половинным владельцем старого «Спарвера», знал мореходную астрономию, был начитан, но что касается женщин — я мог поучить его! Он усмехнулся своими тонкими губами и спросил: — Как тебе нравится княжна Ом? — В таких вещах матрос не бывает разборчив, — ответил я. — Как она тебе нравится? — повторил он, уставившись на меня своими выпуклыми глазами. — Ничего, даже очень недурна, если хотите знать! — Тогда добейся ее, — приказал он. — И в один прекрасный день мы получим судно и улизнем из этой проклятой страны. Я бы отдал половину шелков Индии за добрый христианский обед! — Он пристально посмотрел на меня. — Как ты думаешь, можешь ты добиться ее любви? — спросил он. Я чуть не подскочил при этом вопросе. Он удовлетворенно улыбнулся. — Но не торопись, — посоветовал он. — Поспешишь — людей насмешишь! Держись! Не будь расточителен в ласках. Заставь ценить свою бычачью глотку и желтые волосы — и счастье, что они у тебя есть, — ибо в глазах женщин они стоят больше, чем мысли десятков философов! Последовавшие дни мне вспоминаются как какой-то непрерывный вихрь — аудиенции у императора, попойки с Тайвуном, совещания с Юн-Саном и часы с девой Ом. Кроме того, добрую половину ночи, по распоряжению Гамеля, я проводил за тем, что выуживал у Кима все мелочи придворного этикета и манер, знакомился с историей Кореи, с древними и новыми богами, с фразеологией высоких сфер, дворянства и простонародья. Никогда, вероятно, простой матрос не работал так усердно! Я был куклой — куклой Юн-Сана, которому был нужен, — куклой Гамеля, сокровенные цели и мысли которого были так глубоки, что я, наверное, потонул бы в них. Только с девой Ом я был человеком, а не куклой… И все же, оглядываясь теперь назад и думая обо всем, я начинаю сомневаться. Я думаю, что и дева Ом вертела мною как хотела, утоляя желания своего сердца! Это ей было нетрудно, ибо очень скоро она стала желанием моего сердца, и так сильно было это желание, что ни ее воля, ни воля Гамеля или Юн-Сана не могли помешать мне заключить ее в мои объятия. Между тем я оказался замешанным в дворцовую интригу, глубину которой я не в состоянии был измерить. Я мог только угадать основное ее направление — против Чонг-Монг-Джу, царственного родственника девы Ом. Я не знал о существовании бесчисленных клик дворца, запутанных как лабиринт и простиравших свое влияние на все Семь Берегов. Но меня это мало тревожило — я предоставил это Гендрику Гамелю. Я ему сообщал до мельчайших деталей все, что происходило в его отсутствие; а он, нахмурив брови, сидел целыми часами и как терпеливый паук распутывал нити свежесплетенных сетей. Будучи моим телохранителем, он настаивал на необходимости всюду сопутствовать мне. Только иногда ему в этом препятствовал Юн-Сан. Разумеется, я не подпускал его в минуты свиданий с девой Ом, но в общем рассказывал ему все, что между нами происходило, за исключением минут нежности, которые его не касались. Я думаю, что Гамель был доволен тем, что сидел в тени и вел свою тайную игру. Он был достаточно хладнокровен, чтобы понять, что риск лежал на мне. Если я буду благоденствовать, будет благоденствовать и он. Если я потерплю неудачу, он может улизнуть, как хорек. Я убежден, что именно так рассуждал он, и все же, как вы убедитесь, это в конце концов не спасло его. — Стой за меня, — говорил я Киму, — и все, что пожелаешь, будет твоим. Чего тебе хочется? — Я хотел бы командовать тигровыми охотниками Пьенг-Янга, а вследствие этого и командовать дворцовой стражей, — отвечал он. — Подожди, — сказал я, — и ты этого дождешься. Я обещаю! Но как — в этом-то и была вся загвоздка! Впрочем, тот, у кого ничего нет, может дарить хоть целый мир; я, ничего не имевший, дарил Киму чин капитана дворцовой стражи. Лучше всего было то, что я сдержал свое обещание! Ким получил командование над тигровыми охотниками, хотя это и не привело к добру. Интриги и заговоры я предоставил Гамелю и ЮнСану — это были политики. Я был просто мужчина и любовник, и проводил время куда веселее их. Представьте себе картину — истрепанный бурями жизнерадостный матрос, безответственный, не знающий ни прошлого, ни будущего, пьет и обедает с царями; он любовник принцессы, и мозги Гамеля и Юн-Сана ведут за него всю умственную работу! Не раз случалось, что Юн-Сан почти разгадывал мои мысли; но когда он подверг испытанию Гамеля, тот проявил себя тупым рабом, которому в тысячу раз менее интересны государственные дела и политика, чем мое здоровье и удобства, и который занят только тем, как бы удерживать меня от попоек с Тайвуном. Я думаю, дева Ом угадывала истину и держала ее про себя; она желала не ума, но как выразился Гамель, бычачьей шеи и желтых волос мужчины. Я не буду распространяться о том, что происходило между нами, хотя дева Ом — давно драгоценный прах столетий. Ни я к ней, ни она ко мне — оба мы не могли остаться равнодушными; а уж раз мужчина и женщина понравились друг другу, то пусть падают головы и рушатся царства — они не погибнут! С течением времени начали поговаривать о нашем браке — разумеется, сперва потихоньку, — вначале это были лишь дворцовые сплетни в дворцовых углах, между евнухами и горничными. Но во дворце сплетни кухонных судомоек доползают до трона. И скоро поднялась порядочная сумятица. Дворец был пульсом всей державы Чо-Сен. И когда дворец зашевелился, задрожал и Чо-Сен. И этому были причины. Наш брак был бы ударом прямо в лоб Чонг-Монг-Джу! И он стал бороться с энергией, к которой уже приготовился Юн-Сан. Чонг-Монг-Джу взбудоражил добрую половину провинциальных жрецов; они пошли огромной, в милю, процессией ко дворцу и довели императора до паники. Но Юн-Сан стоял как скала; вторая половина провинциальных жрецов была за него, и вдобавок жреческое сословие больших городов, как Кейджо, Фузан, Сонгдо, Пьенг-Янг, Ченампо, Чемульпо. Юн-Сан и дева Ом, сговорившись, ловко обошли императора. Впоследствии дева Ом признавалась мне, что застращала его слезами, истериками и угрозой скандала, который мог пошатнуть его трон. В довершение всего в удобный психологический момент Юн-Сан засыпал императора новшествами, которые давно подготовлял. — Ты должен отрастить себе волосы и завязать их брачным узлом, — предупредил меня Юн-Сан, и в его величавом взоре засверкали лукавые искры. Неприлично ведь было выходить принцессе замуж за матроса или даже за претендента на кровное родство с древним родом Кориу, но лишенного власти, земли и каких бы то ни было признаков ранга! И вот императорским декретом было объявлено, что я принц Кориу! Затем четвертовали и обезглавили тогдашнего губернатора пяти провинций, приверженца Чонг-Монг-Джу, а меня назначили губернатором семи внутренних провинций древнего Кориу. В Чо-Сене семерка — магическое число. Для округления цифры две провинции были отняты у двух других приверженцев Чонг-Монг-Джу. Боже, боже! Матрос… И вот он шествует к северу по Дороге Мандаринов с пятью сотнями солдат и свитой! Я стал губернатором семи провинций, где меня ждало пятьдесят тысяч войска. Жизнь, смерть и пытка зависели от одного моего слова! У меня были казна и казначейство, не говоря еще о целом полчище туземцев. Ждала меня и целая тысяча откупщиков, выколачивавших гроши из трудящегося народа. Семь провинций составляли северную часть страны. За ними лежала нынешняя Маньчжурия, в ту пору называвшаяся страной Хонг-Ду, или «Красных Голов». Это была страна диких разбойников, иногда большими массами переходивших реку Ялу и наводнявших северную часть ЧоСена, как саранча. Говорили, что они людоеды. Я по опыту знаю, что они были страшные бойцы, почти непобедимые. Этот год пролетел как вихрь. Пока Юн-Сан и дева Ом в Кейджо довершали поражение Чонг-Монг-Джу, я занялся созданием собственной репутации. Разумеется, за моей спиной стоял Гендрик Гамель, но для посторонних глаз главным действующим лицом был я. При моем посредничестве Гамель учил наших солдат муштровке и тактике, и изучал стратегию Красных Голов. Война была жестокая, и хотя она отняла год, но в конце этого года мир воцарился на северной границе, и по нашу сторону реки Ялу не осталось ни одной живой Красной Головы. Не знаю, записан ли набег Красных Голов в западной истории; если записан, тогда можно определить точно, о каких временах я пишу. И еще другой ключ для определения времени: когда Хидейоши был шогуном Японии? В мое время я слышал отголоски двух набегов, за одно поколение до меня, произведенных Хидейоши через самое сердце Чо-Сена, от Фузана на юг и до Пьенг-Янга на север. Это тот Хидейоши, который отправил в Японию уйму бочек с солеными ушами и носами корейцев, убитых в бою. Я беседовал со многими стариками и старухами, видевшими это сражение и счастливо избежавшими засолки. Но вернемся к Кейджо и деве Ом. Боже, боже, что это была за женщина! Сорок лет она была моей женой. Ни одного голоса не поднялось против нашего брака. Чонг-Монг-Джу, лишенный власти, впавший в немилость, удалился брюзжать в какой-то далекий закоулок на северовосточном побережье. Юн-Сан стал абсолютным владыкой. По ночам одиночные столбы дыма разносили весть о мире по всей стране. Благодаря непрерывным пирам и бражничаньям, которые организовывал хитроумный Юн-Сан, император все больше слабел ногами и зрением. Дева Ом и я победили по всей линии. Ким командовал дворцовой стражей. Кванг-Юнг-Джина, провинциального губернатора, который отколотил нас и забил в колодки, когда нас выбросило на берег, я лишил власти и навсегда прогнал от стен Кейджо. А Иоганнес Маартенс? Дисциплина хорошо вколочена в голову матроса, и я, несмотря на свое нынешнее величие, никак не мог забыть, что когда-то, в те дни, когда мы отыскивали Новую Индию на «Спарвере», он был моим капитаном. Согласно басне, которую я рассказал при дворе, — единственным вольным человеком в моей свите. Остальные матросы, на которых смотрели как на моих рабов, не могли, разумеется, претендовать на какие бы то ни было должности. Но Иоганнес мог претендовать и претензию эту заявил. О старая, хитрая лисица! Я мало понимал его намерения, когда он попросил меня сделать его губернатором жалкой крохотной провинции Кионг-Джу. Кионг-Джу не могла похвалиться ни плодородными полями, ни рыбными ловлями. Собиравшиеся с этой провинции налоги едва покрывали расходы по взиманию их, и губернаторство в ней было в сущности почетным титулом, лишенным содержания. Провинция, понастоящему, была кладбищем — священным кладбищем, правда, ибо на Табонгских горах были построены жертвенники и похоронены кости древних царей Силлы. Про себя я подумал: лучше быть губернатором Кионг-Джу, чем вассалом Адама Стрэнга; не подозревал я в то время, что Маартенс взял с собой четырех матросов не из боязни скуки! После этого прошло два чудесных года. Я управлял своими семью провинциями главным образом при помощи небогатых янг-банов, которых выбрал для меня Юн-Сан. От меня только требовалась время от времени инспекторская поездка в полном параде и в сопровождении княжны Ом. На южном берегу у нее был летний дворец, который мы часто посещали. Там я предавался забавам, приличествующим мужчине. Я сделался покровителем спорта борьбы и воскресил среди янг-банов угасшее искусство стрельбы из лука. Кроме того, в северных горах можно было охотиться на тигров. Замечательны были приливы в Чо-Сене. На нашем северо-восточном побережье вода поднималась и падала всего на какой-нибудь фут. Но на западном берегу отлив достигал шестидесяти футов. Чо-Сен не вел торговли с чужими странами и не видал иноземных купцов. Сами корейцы не ездили никуда за море, и никакие иностранные суда не подходили к берегам Чо-Сена. Это было результатом политики изоляции, проводившейся с незапамятных времен. Только раз в десять или двадцать лет приезжали китайские послы, но они приезжали по суше, вокруг Желтого моря, через страну Хонг-Ду и по Дороге Мандаринов в Кейджо. Этот кружной путь отнимал целый год. Являлись они для того, чтобы требовать от нашего императора пустого церемониала признания древних прав верховного владычества Китая. Тем временем Гамель, долго размышлявший, созрел наконец для действий. Планы его развивались быстрым темпом. Для него Чо-Сен был Индией, если как следует обработать страну. Он мало откровенничал со мной, и лишь когда он начал добиваться того, чтобы меня сделали адмиралом корейского флота джонок, и мимоходом осведомляться о том, где хранится императорская казна, я смекнул, в чем дело. Но мне не хотелось уезжать из Чо-Сена без княжны Ом. И когда я намекнул ей на это, она прижалась ко мне и ответила, что я ее царь и, куда бы ее ни повел, она за мной последует. И вы увидите, что то, что она сказала, было глубокой правдой. Юн-Сан сделал большую оплошность, оставив в живых Чонг-Монг-Джу! Впрочем, нельзя сказать, что это была оплошность со стороны Юн-Сана. Он просто не посмел поступить иначе. Отлученный от двора, Чонг-Монг-Джу тем не менее был слишком популярен среди провинциального духовенства. Юн-Сан вынужден был удержать занесенную руку, а Чонг-Монг-Джу, по видимости безропотно живший на северо-восточном берегу, в действительности не оставался праздным. Его эмиссары, главным образом буддийские жрецы, рассеялись по всей стране и вербовали для него самых загнанных провинциальных чиновников. Обдумывать и выполнять грандиозные и сложные заговоры возможно только при холодном терпении азиата. Дворцовая клика приверженцев Чонг-Монг-Джу так усилилась, как Юн-Сан и представить себе не мог. Чонг-Монг-Джу подкупил даже дворцовую стражу тигровых охотников из Пьенг-Янга, которыми командовал Ким. И в то время как Юн-Сан колебался, в то время как я отдавался спорту и княжне Ом, а Гендрик Гамель вырабатывал планы ограбления императорского казначейства и Иоганнес Маартенс обдумывал соответственные планы насчет могил на Табонгских горах, — вулкан замыслов Чонг-МонгДжу накоплял энергию, все еще ничем не выдавая себя. Боже, боже, какая разразилась буря! Оставалось только одно — все на борт и спасай шкуру! И много было шкур, которых не удалось спасти. Заговор разразился преждевременно. В сущности, катастрофу ускорил Иоганнес Маартенс; то, что он сделал, было слишком на руку ЧонгМонг-Джу, чтобы тот не воспользовался. Представьте себе: жители Чо-Сена фанатично преданы культу предков, а этот старый жадный голландский пират со своими четырьмя матросами в далеком Кионг-Джу задумал не больше не меньше как ограбить могилы царей древней Силлы, погребенных в золотых гробах! Сделали они это ночью, и до утра пробирались к берегу. Но на следующий день на землю спустился густой туман, они заблудились и не нашли дороги к ожидавшей их джонке, которую Иоганнес Маартенс тайком подготовил и оснастил. Он и его матросы были остановлены Ин-Сун-Сином, местным судьей, одним из приверженцев Чонг-Монг-Джу. Только Герману Тромпу удалось улизнуть в тумане, и много времени спустя он рассказал мне о происшествии. В эту ночь Кейджо и весь двор спали, ничего не ведая, хотя известие о святотатстве уже побежало по Чо-Сену, и добрая половина северных провинций восстала против своих чиновников. По приказу Чонг-Монг-Джу ночные костры свидетельствовали о том, что в стране мир. Каждую ночь зажигались такие костры, между тем как посланцы Чонг-Монг-Джу днем и ночью загоняли до смерти лошадей на всех дорогах Чо-Сена. Мне довелось увидеть, как его гонец прибыл в Кейджо. Были сумерки. Выходя из больших ворот столицы, я увидал, как пала загнанная лошадь, и измученный ездок пошел пешком. Я не подозревал, что этот человек несет с собой мой приговор… Привезенные им вести послужили сигналом к дворцовой революции. Я должен был вернуться только к полуночи, а к полуночи все уже было сделано. В девять часов вечера заговорщики захватили императора в его личных покоях. Они заставили его немедленно созвать всех министров, и когда те один за другим появились, их зарубили на его глазах. Тем временем восстали тигровые охотники и перестали повиноваться. Юн-Сана и Гендрика Гамеля жестоко избили мечами плашмя и посадили в тюрьму. Семерым матросам удалось бежать из дворца вместе с княжной Ом. Это удалось им благодаря Киму, который с мечом в руке загородил путь своим собственным тигровым охотникам. Его изрубили и перешагнули через тело. К несчастью, он не умер от этих ран. Как вихрь в летнюю ночь, революция — разумеется, дворцовая революция — пронеслась и стихла. Чонг-МонгДжу очутился на вершине власти. Император утверждал все, чего требовал Чонг-Монг-Джу. Чо-Сен хранил спокойствие и только ахал, узнав об осквернении царских могил, и рукоплескал Чонг-Монг-Джу. Повсюду падали головы чиновников, которых Чонг-Монг-Джу заменял своими приверженцами; но против династии народ не восстал. А с нами вот что случилось. Иоганнеса Маартенса и его трех матросов выставили плевкам черни половины деревень и городов Чо-Сена, а потом зарыли в землю по самую шею на открытой площадке перед воротами дворца. Им давали пить, чтобы тем сильнее хотелось есть: перед ними ставили и каждый час меняли дымящиеся вкусные яства. Говорят, старый Иоганнес Маартенс жил дольше всех, испустив дух лишь через пятнадцать дней. Кима медленно измучили палачи, отнимая кость за костью и сустав за суставом, и он не скоро умер. Гамеля, в котором Чонг-Монг-Джу угадал моего наушника, казнили лопаткой — быстро и ловко заколотили насмерть под восторженные вопли подонков Кейджо. Юн-Сану дали умереть мужественной смертью. Он играл в шахматы со своим тюремщиком, когда прибыл гонец от императора или, вернее, от Чонг-Монг-Джу, с чашей яду. — Погоди немного, — проговорил Юн-Сан. — Нельзя отрывать человека во время партии шахмат! Я выпью, как только кончу партию! — И, покуда гонец ждал, Юн-Сан окончил партию, выиграл ее, а потом осушил чашу. Только азиат способен придумать настойчивую, неотвязную пожизненную месть. Такую месть придумал ЧонгМонг-Джу для меня и княжны Ом. Он не умертвил нас, даже не заключил в тюрьму. Княжну Ом лишили ранга и всего имущества. Повсюду в Чо-Сене, до последней деревушки, был обнародован и прибит императорский указ о том, что я происхожу из дома Кориу и никто не смеет убивать меня. Дальше было объявлено, что семерых матросов, оставшихся в живых, также нельзя убивать. Но им нельзя было оказывать и милосердия. Они должны были сделаться отверженцами, нищими большой дороги. И мы с княжной Ом тоже стали нищими большой дороги. Последовало сорок долгих лет преследований. Ненависть Чонг-Монг-Джу к княжне Ом и ко мне была неумолима, как смерть. На наше несчастье, судьба даровала ему долгую жизнь — и нам также. Я уже говорил, что княжна Ом была чудо, не женщина! У меня нет более красноречивых слов, я могу только повторять эти слова. Я слыхал, одна знатная дама как-то сказала своему возлюбленному: «С тобой хоть шалаш и корка хлеба». В сущности, это самое княжна Ом сказала мне. Но мало того что сказала — буквально исполнила! А сколько раз у нас не хватало даже корки и кровом нам служил свод небесный! Все усилия, которые я прилагал к тому, чтобы избежать нищенства, уничтожал Чонг-Монг-Джу. В Сонгдо я сделался дровоносом, и мы делили с княжной Ом лачугу, которая мало чем была лучше открытой дороги в зимнюю стужу. Но Чонг-Монг-Джу разыскал меня и здесь, меня отдубасили, надели колодки на несколько дней и выгнали затем на дорогу. Это было суровой зимой — в эту зиму Фандерфоот замерз на улицах Кейджо. В Пьенг-Янге я сделался водоносом. Этот древний город, стены которого стояли еще во времена царя Давида, считался своими жителями чем-то вроде челна, и рыть колодцы внутри его стен значило потопить город. И потому каждый день тысячи кули с кувшинами на плечах брели к реке и обратно. Я стал одним из них, но Чонг-МонгДжу разыскал меня. Меня избили и снова выгнали на дорогу. И это повторялось каждый раз. В далеком Виджу я сделался мясником: убивал собак публично перед своим ларьком, резал и вешал туши для продажи, дубил шкуры, распяливал их в грязи, которую месили прохожие своими ногами. Но Чонг-Монг-Джу разыскал меня. Я был помощником красильщика в Пионхане, золотоискателем на россыпях Канг-Вуна, канатным мастером в Чиксане. Я плел соломенные шляпы в Подоке, собирал сено в Хвансай, а в Мазенно продался на рисовую плантацию и трудился, согнувшись в три погибели, на сырых полях, получая плату меньше последнего кули. И не было такого места или времени, чтобы длинная рука ЧонгМонг-Джу не достала меня, не покарала и не швырнула нищим на дорогу! Мы с княжной Ом после двухлетних поисков нашли однажды один-единственный корешок дикого горького женьшеня — местные врачи так высоко ценят этот корень, что на выручку от одного этого корня мы с княжной Ом могли бы безбедно жить целый год. И когда я стал продавать его, меня схватили, отняли корень, а потом избили и держали в колодках дольше обыкновенного. Везде и повсюду бродячие члены многолюдного цеха разносчиков доносили обо мне, о всех моих делах и замыслах Чонг-Монг-Джу в Кейджо. Со времени моего падения я только дважды встретился с Чонг-Монг-Джу лицом к лицу. В первый раз это было во вьюжную зиму, ночью, на высоких горах Канг-Вуна. За несколько медяков я купил себе и княжне Ом ночлег в самом грязном и холодном углу единственной комнаты гостиницы. Мы только собрались было приступить к нашему скудному ужину из конских бобов и дикого чесноку, сваренного вместе с мясом быка, наверное, издыхавшего от старости, когда снаружи послышался звон бронзовых колокольчиков и топот копыт. Дверь отворилась, и вошел Чонг-Монг-Джу, олицетворение благополучия и власти; он стал стряхивать снег со своих бесценных монгольских мехов. Тотчас же очистили место для него и дюжины его спутников — места было достаточно; но тут его взор упал на княжну Ом и меня. — Вон этих гадов, что в углу, — вон отсюда! — скомандовал он. И его конюхи выгнали нас кнутами на дорогу в снег. Как вы увидите, спустя много лет нам пришлось еще раз встретиться. Мне не было спасения. Перейти северную границу мне не позволили. Ни разу не позволили сесть и в сампан у моря. Цех разносчиков разнес приказ Чонг-Монг-Джу во все деревни, так что не было ни одной души, которая бы не знала его. Я был обреченный человек. Как хорошо я знаю каждую дорогу и горную тропинку Чо-Сена, все его города и самые маленькие деревушки! Сорок лет скитался я и голодал в Чо-Сене, и вместе со мной неизменно скиталась и голодала княжна Ом. Чего только мы не ели с голодухи! Гнилые отбросы собачьего мяса, которые в насмешку бросали нам мясники; минари — водяной кресс, растущий в вонючих, застоявшихся лужах; гнилой кимчи, от которого тошнило последнего мужика. Увы, я крал даже кости у собак, ползая по большим дорогам, ища оброненных зернышек риса, и в морозные ночи воровал у лошадей их дымящуюся бобовую похлебку! Не нужно удивляться тому, что я не умер. У меня были две поддержки: первая — княжна Ом, не покидавшая меня, вторая — полная уверенность, что наступит момент, когда мои пальцы сомкнутся на глотке ЧонгМонг-Джу! Вечно прогоняемые от городских ворот Кейджо, где я подстерегал Чонг-Монг-Джу, мы скитались годами и десятилетиями по всему Чо-Сену, и каждый вершок дороги был теперь знаком нашим сандалиям. Наша история известна была всей стране. Не было человека, который не знал бы нас и наложенной на нас кары. Кули и разносчики выкрикивали оскорбления по адресу княжны Ом, и им не раз случалось испытать цепкость моих пальцев, впивавшихся в узел на их темени, и изведать крепость моих кулаков на их скулах. А старухи в далеких горных деревнях, глядя на нищую женщину, шедшую рядом со мной, на погибшую княжну Ом, вздыхали и качали головой, и глаза их затуманивались слезами. Встречались молодые женщины, с состраданием смотревшие на мои широкие плечи, на мои синие глаза и длинные желтые волосы — на того, кто некогда был принцем Кориу и владыкой провинции. И целые толпы ребятишек бежали по пятам за нами, с криками и издевательствами, осыпая нас грязной руганью. За Ялу на ширину сорока миль тянулась полоса пустыни, составлявшая северную границу и шедшая от моря до моря. В действительности это не была пустыня — ее сделала пустыней политика изоляции, которую проводил Чо-Сен. На этой сорокамильной полосе уничтожены были все хутора, деревни и города. Это была «ничья страна», кишевшая дикими зверями и пересекавшаяся только отрядами конных тигровых охотников, которые обязаны были убивать всякого человека, встреченного в этой полосе. Этим путем мы не могли бежать, как не могли бежать и морем. Годы проходили, мои семь матросов, товарищи по несчастью, чаще появлялись в Фузане. Он находится на юго-восточном берегу, где климат мягче. Но гораздо важнее климата было то, что это ближайший во всем ЧоСене путь к Японии. Через узкий пролив, которого, однако, нельзя было окинуть даже взглядом, лежала наша надежда на спасение. Из Японии, куда, несомненно, время от времени приходили суда из Европы. Как сейчас вижу перед собой на утесах Фузана этих семерых людей, жадно глядящих на море, по которому им не суждено было больше плавать. Временами показывались японские джонки, но ни разу мы не заметили знакомого паруса старой Европы. Проходили годы, а семь матросов и я с княжной Ом, вступившие уже из пожилого возраста в старость, все чаще направляли свои стопы к Фузану. И по мере того как уходили годы, то один, то другой отсутствовал на обычном месте. Первым умер Ганс Амден. Сообщил нам об этом Якоб Бринкнер, его спутник по скитаниям. Якоб Бринкнер был последним из семерки и умер почти девяноста лет, пережив Тромпа всего двумя годами. Я хорошо помню этих двоих под конец: изможденные, ослабевшие. в отрепьях нищих, с чашками для сбора милостыни, они рассказывали старинные сказки детски-пискливыми голосами. Тромп без конца повторял их, как Иоганнес Маартенс и матросы ограбили царей горы Табонга, лежавших набальзамированными в золотых гробах и имевших справа и слева от себя по набальзамированной девушке; и как эти древние цари рассыпались прахом за один час, в течение которого матросы с проклятием тащили гробы. Старый Иоганнес Маартенс, наверное, удрал бы через Желтое море со своей добычей, если 6ы на другой день не случился туман, который погубил его. О, этот проклятый туман! О нем сложили песню, которую я с ненавистью слушал по всему Чо-Сену ежедневно вплоть до последнего дня. Вот две строчки из нее: Густой туман западных людей Висит над вершиной Веана. Сорок лет я жил нищим в Чо-Сене. Один я остался в живых из четырнадцати человек, выброшенных бурей на берег. Из такого же крепкого материала была сложена и княжна Ом, и мы старились вместе. Она была теперь маленькая, сморщенная, беззубая старушка; но все же это было чудо, а не женщина, и сердце мое хранило ей верность до конца. Я же для семидесятилетнего старика сохранил еще много силы. Лицо мое сморщилось, желтые волосы побелели, широкие плечи согнулись. Но все же в моих мускулах осталась матросская сила. Только благодаря ей я и оказался в состоянии сделать то, о чем сейчас расскажу. В одно весеннее утро на склонах Фузана, у большой дороги, мы с княжной Ом сели погреться на солнышке. Мы были в нищенских лохмотьях, покрытых пылью, но все же я весело смеялся какой-то шутке княжны Ом, — как на нас пала тень. Это была тень от больших носилок Чонг-Монг-Джу, несомых восемью кули, с верховыми спереди и позади и пышной свитой по бокам. Два императора, гражданская война, голод и дюжина дворцовых революций прошли и исчезли; а Чонг-МонгДжу остался и держал в своих руках власть над Кейджо. В это весеннее утро на склонах Фузана ему было, вероятно, около восьмидесяти лет, когда он подал своей парализованной рукой знак остановить носилки, чтобы поглядеть на тех, кого он так долго истязал. — О, царь мой! — пробормотала мне княжна Ом. Потом визгливо стала просить милостыню у Чонг-МонгДжу, сделав вид, что не узнает его. Я понял ее мысль. Не лелеяли ли мы ее все сорок лет? И момент исполнения настал наконец. Поэтому я сделал вид, что не узнал своего врага, и, напустив на себя вид впавшего в идиотизм старца, я пополз по пыли к его носилкам, с визгом прося милостыню. Свита отогнала бы меня прочь, но Чонг-Монг-Джу остановил своих слуг дребезжащим голосом. Он оперся на трясущийся локоть, а другой трясущейся рукой раздвинул занавески. Его сморщенное старческое лицо исказилось гримасой восторга, когда он взглянул на нас. — О, мой царь, — говорила княжна Ом, нищенски причитая; и я знал, что вся ее бесконечно испытанная любовь и вера в мой замысел были вложены в эти причитания. И в это мгновение во мне поднялся багровый гнев. Неудивительно, что я так и затрясся в усилиях овладеть собою. К счастью, они приняли эту дрожь за старческую слабость. Я протянул мою медную чашку для сбора милостыни, еще жалобнее завизжал и закрыл глаза, чтобы скрыть синий огонь, который, без сомнения, пылал в них, а тем временем рассчитывал расстояние и силу для своего прыжка. И тут меня захлестнуло багровым пламенем. Раздался треск занавесок и падающих шестов, раздались крики приближенных — и мои пальцы сомкнулись на глотке Чонг-Монг-Джу! Носилки опрокинулись, я перестал сознавать, что со мной, но пальцы мои не разжимались. Среди подушек, шестов и занавесей первые удары телохранителей почти не чувствовались мной. Но вскоре подоспели верховые, град ударов рукоятками бичей посыпался на мою голову, и множество рук схватили и терзали меня. У меня кружилась голова, но я не потерял сознания и с чувством блаженства все крепче стискивал своими старыми пальцами тощую, морщинистую, старую шею, которую так долго искал. Град ударов продолжал сыпаться на мою голову, и в мозгу моем быстро пронеслась мысль, что я похож на бульдога, сомкнувшего челюсти. Чонг-Монг-Джу не ушел от меня, и я знаю, что он был мертв еще до наступления темноты, в которую наконец погрузился и я на склонах Фузана у Желтого моря. === Глава XVI === Смотритель Этертон, когда думает обо мне, то едва ли испытывает при этом чувство гордости. Я показал ему, что такое дух, я укротил его моим собственным духом, неуязвимым, торжествующим, победившим все его попытки. Вот я сижу в Фольсоме, в Коридоре Убийц, ожидая казни; смотритель Этертон все еще занимает свое положение и царит над Сан-Квэнтином и над всеми проклятыми душами, томящимися в его стенах; но в глубине души он знает, что я выше его. Тщетно пытался смотритель Этертон сломить мой дух. Без сомнения, были моменты, когда он обрадовался бы, если бы я умер в смирительной куртке. Пытка продолжалась. Как он мне сказал, и притом не раз, альтернатива оставалась все та же: динамит или «пеленки»! Капитан Джэми поседел в тюремных ужасах, и все же наступил момент, когда он не выдержал нервного напряжения, которому я подвергал его и прочих палачей. Он пришел в такое отчаяние, что осмелился прекословить смотрителю и объявил, что умывает руки в этом деле. С этого дня и до конца моей пытки ноги его не было в моей одиночке. Наступило время, когда и смотритель Этертон струсил, хотя все еще старался вырвать у меня признание, где я спрятал несуществующий динамит. В конце концов его сильно смутил Джек Оппенгеймер. Оппенгеймер был бесстрашный и прямодушный малый. Он перенес весь ад тюрьмы и обладал такой силой воли, что никого из палачей не боялся. Моррель выстукал мне подробный отчет об инциденте. Я в эту пору лежал без сознания в смирительной рубашке. — Смотритель Этертон, — говорил Оппенгеймер, — ты откусил больше, чем можешь прожевать! Убить одного Стэндинга мало. Надо убить трех человек, ибо если ты убьешь его, то рано или поздно Моррель и я расскажем об этом, и то, что ты сделал, станет известно из конца в конец Калифорнии. Ты выбирай: либо оставь в покое Стэндинга, либо убей нас всех троих. Стэндинг тебя не боится, не боюсь тебя и я, не боится и Моррель. Ты трусливая вонючка, и у тебя кишка тонка сделать грязное мясниково дело, которое ты задумал! За это Оппенгеймер получил сто часов смирительной куртки, а когда его развязали, он плюнул в рожу смотрителю и получил еще сто часов подряд. Когда его на этот раз развязали, смотритель благоразумно не показывался в одиночке. Что слова Оппенгеймера потрясли его, в этом не может быть сомнения. Но настоящим сатаной оказался доктор Джексон; для него я был новинкой, и ему любопытно было узнать, сколько могу я выдержать, прежде чем сломлюсь. — Он может выдержать и двадцать дней подряд! — объявил он смотрителю в моем присутствии. — Какой вы консерватор, — вмешался я. — Я могу выдержать сорок дней. Да что там! Так, как вы меня стягиваете, я могу выдержать и сто дней! — И, вспомнив, как я сорок лет терпел, пока мне представился случай впиться пальцами в глотку Чонг-Монг-Джу, я добавил: — Вы — тюремные щенки, вы не знаете, что такое человек! Вы думаете, что человек создан по вашему трусливому подобию. Смотрите — я человек! А вы — дохлецы! Я выше вас. Вы не можете заставить меня запищать. Вам это кажется удивительным только потому, что вам известно, что сами вы давно бы запищали! О, я ругал их, называя их жабьими сынами, чертовыми судомойками, грязью выгребной ямы, ибо я был выше их, я был {{razr|вне}} их! Они были рабы, а я был свободный дух. Здесь, в одиночке, лежало только мое тело, а не я. Я покидал тело и мог свободно скитаться в пространстве, в то время как мое бедное тело, даже не страдая, лежало, мертвое «малой смертью», в смирительной рубашке. О многих своих приключениях я простучал своим двум товарищам. Моррель поверил мне, потому что он сам испытал «малую смерть». Но Оппенгеймер, хотя и был захвачен моими рассказами, остался скептиком до конца. Он наивно, а порой и очень трогательно сожалел, что я посвятил свою жизнь агрономии, вместо того чтобы писать романы. — Да послушай же, — убеждал я его, — разве я сам что-нибудь знаю об этом Чо-Сене? Я соображаю только, что это нынешняя Корея, и больше ничего! Настолько-то я читал! Например, как могу я из опыта моей нынешней жизни знать о «кимчи»? А я знаю кимчи! Это — род кислой капусты. Когда она испорчена, вонь от нее стоит до небес! Говорят тебе, когда я был Адамом Стрэнгом, я ел кимчи тысячу раз. Мне хорошо знаком хороший кимчи, плохой кимчи, гнилой кимчи. Я знаю, что наилучший кимчи готовят женщины в Осана. Ну, откуда я знаю это? Этого нет в содержании моего ума, моей души, души Дэрреля Стэндинга, это я взял из содержания души Адама Стрэнга, который через целый ряд рождений и смертей завещал свои переживания мне, Дэррелю Стэндингу, вместе с опытом разнообразных временных жизней, прожитых в промежутки. Неужели ты не понимаешь, Джек? Вот как люди зачинаются, вырастают, как рождается дух! — Брось это, — ответил он мне быстрым повелительным стуком, который я так хорошо знал. — Ты теперь послушай, что скажут старшие! Я Джек Оппенгеймер. Я всегда был Джеком Оппенгеймером. В моем теле нет никого другого. То, что я знаю, я знаю как Джек Оппенгеймер. Что же я знаю? Я одно скажу тебе! Я знаю кимчи. Кимчи — род кислой капусты, изготовляемой в стране, которую называли Чо-Сен. Женщины в Осана делают самый лучший кимчи, а когда кимчи испорчен, он воняет до небес. Ты помалкивай, Эд! Погоди, пока я разделаюсь с профессором! Так вот, профессор. Откуда я знаю всю эту дребедень о кимчи? Ее нет в содержании моей души. — Нет, есть! — ликовал я. — Я вложил ее в тебя! — Отлично, дружище. Но кто вложил это в твою голову? — Адам Стрэнг. — Ни в какой степени! Адам Стрэнг — выдумка; ты это где-нибудь вычитал. — Никогда! — клялся я. — О Корее я только и читал, что в военных корреспонденциях во время японско-русской войны. — А ты помнишь все, что читал? — спрашивал Оппенгеймер. — Нет. — Что-нибудь забыл? — Да, но… — Довольно, благодарю вас! — перебил он на манер адвоката, который обрывает перекрестный допрос, выудив у свидетеля фатальное признание. Не было возможности убедить Оппенгеймера в моей искренности! Он настаивал, что я тут же все выдумываю, хотя восхищался моей манерой «продолжение следует»; в промежутках, когда я отдыхал от смирительной куртки, он постоянно просил меня рассказать ему еще несколько глав. — Ну, профессор, выкладывай свою дребедень, — перебивал он метафизические беседы между мной и Моррелем, — и расскажи еще что-нибудь о ки-санг и матросах! Расскажи, кстати, что сталось с принцессой Ом, когда ее головорез супруг задушил старика скареда и издох! Сколько раз говорил я, что форма погибает! Я повторю это: форма погибает. Материя не имеет памяти. Только дух помнит. Вот как здесь, в тюремной камере, спустя столетия, все, что я знал о принцессе Ом и Чонг-МонгДжу, держалось в моей душе, от меня перешло в душу Джека Оппенгеймера, а от него вернулось ко мне на жаргоне Запада. А теперь я сообщил все это вашей душе, мой читатель. Попробуйте это выжечь из вашей души, вы не сможете! Сколько вы ни будете жить, то, что я вам сказал, будет при вас. Душа? Только то и есть прочного, что душа! Материя, вещество изменяются, кристаллизуются, плавятся, и формы не повторяются. Формы разлагаются в вечное небытие, из которого нет возврата. Форма есть видение, она проходит, как прошли физические формы принцессы Ом и Чонг-Монг-Джу. Но память о них остается, всегда будет оставаться, покуда существует дух; а дух неразрушим. — Одно только ясно, — заметил Оппенгеймер, выслушав мои рассказы о приключениях Адама Стрэнга, — именно что ты больше шатался по китайским кабакам и притонам, чем полагается респектабельному профессору университета. Зло заразительно, знаешь! Я полагаю, это и привело тебя сюда! Прежде чем вернуться к моим приключениям, я должен рассказать об одном замечательном инциденте, который произошел в одиночке. Замечателен он в двух отношениях: во-первых, он показывает изумительные умственные способности этого бродяги Джека Оппенгеймера; а во-вторых — доказывает действительность моих переживаний во время оцепенения «в пеленках». — Скажи, профессор, — простучал мне как-то Оппенгеймер. — Когда ты рассказываешь эту историю об Адаме Стрэнге, то я вспоминаю, что ты раз играл в шахматы с братом императора. Похожи ли эти шахматы на наши? Разумеется, мне пришлось ответить, что я не знаю, что я не помню деталей, когда возвращаюсь в свое нормальное состояние, и разумеется, он добродушно засмеялся, сказав, что я его морочу. Но я отчетливо помнил, что в бытность Адамом Стрэнгом я часто играл в шахматы. Беда была в том, что когда я приходил в себя в одиночке, то несущественные и случайные детали обычно испарялись из моей памяти. Не нужно забывать, что удобства ради я собрал мои предшествовавшие и повторные переживания в смирительной рубашке в связные, последовательные рассказы. Я никогда не знал заранее, куда унесут меня мои скитания во времени. Например, я раз двадцать возвращался к Джессу Фэнчеру и кругу повозок на Горных Лугах. За десять дней лежания в смирительной куртке я вновь и вновь возвращался к той или иной жизни. часто перепрыгивал через целый ряд жизней, которые переживал в другие моменты, вплоть до доисторических времен. И вот я решил, когда вернусь в следующий раз из бытия Адама Стрэнга, то немедленно по возвращении ко мне сознания сосредоточусь на всех видениях и воспоминаниях об игре в шахматы. И как назло, целый месяц мне пришлось терпеть насмешки Оппенгеймера, пока это случилось. Но как только меня выпустили из смирительной куртки и кровообращение мое восстановилось, я тотчас же начал выстукивать свои сообщения. Далее, я научил Оппенгеймера игре в шахматы, в которые Адам Стрэнг играл в Чо-Сене несколькими столетиями раньше. Она отличалась от западной игры, но в основе своей была такая же и, должно быть, вела свое происхождение тоже из Индии. Вместо наших шестидесяти четырех квадратов здесь был восемьдесят один квадрат. У нас на стороне восемь пешек, у них было девять; и хотя перемещение фигур ограничено, но принцип их перемещения другой. В игре Чо-Сена вместо наших шестнадцати фигур было двадцать, и располагались они тремя рядами, вместо двух. Так, в первом ряду стояло девять пешек; в среднем ряду стояли две фигуры вроде наших слонов, в последнем ряду посередине стоял король, имея с каждого боку «золотую монету», «серебряную монету», «рыцаря» и «копье». Как видим, в шахматах Чо-Сена нет королевы. Другое важное отличие заключается в том, что взятая фигура или пешка не убирается с шахматной доски. Она становится собственностью захватчика, и он играет ею. Так вот, я научил Оппенгеймера этой игре — куда более трудной, чем наша, если принять в соображение постоянный захват и отдачу фигур и пешек. Одиночные камеры не отапливаются. Было бы упущением избавить каторжника хоть от какой-нибудь стихийной невзгоды! Увлекаясь шахматами Чо-Сена, мы с Оппенгеймером незаметно провели много морозных дней в эту и следующую зиму. Но я никак не мог убедить его, что я действительно пронес эту игру в Сан-Квэнтине через столетия. Он настаивал, что я о ней где-нибудь читал, хотя забыл, где именно, но содержание чтения осталось в душе моей и теперь проявляется в бреднях. Так он бил меня моей собственной психологией. — И что может помешать тебе выдумать все это здесь, в одиночке? — была его следующая гипотеза. — Разве Эд не изобрел перестукивания и разве мы не усовершенствовали его? Что, попался? Ты это выдумал; знаешь — возьми патент! Я помню, когда я был ночным посыльным, то один парень изобрел глупую игру, которая называется «свиньи в траве», и зашиб на ней миллион! — Это нельзя патентовать, — отвечал я. — Без сомнения, азиаты играют в нее тысячи лет. Неужели ты не веришь, когда я говорю тебе, что я ее не выдумал? — Значит, ты читал о ней или видел, как китайцы играют в нее в этих кабаках, в которых ты всегда околачивался! — было его последнее слово. Впрочем, последнее слово осталось за мной. Здесь, в Фольсоме, имеется убийца-японец — или, вернее, был, потому что на прошлой неделе его казнили. Я с ним говорил об этом; и игра, в которую играл Адам Стрэнг и которой я научил Оппенгеймера, была очень похожа на японскую игру. Между этими играми гораздо более сходства, чем у каждой из них с западными шахматами. === Глава XVII === Вы помните, читатель, начало моего повествования — как я был маленьким мальчиком на ферме в Миннесоте, рассматривал фотографии Святой Земли, и узнавал места, и указывал перемены, происшедшие в них. Вы помните также описанную мной сцену исцеления прокаженных, которой я был свидетелем и о которой сказал миссионеру, что я помню себя взрослым человеком с большим мечом, сидящим верхом на коне и наблюдающим все происходившее передо мной. Этот инцидент моего детства был просто «туманным облачком славы» по выражению Вордсворта. «Не в полноте забвенья» пришел я, маленький Дэррель Стэндинг, в этот мир! Но эти воспоминания о многих местах и моментах, всплывшие на поверхности моего собственного сознания, скоро поблекли. Как это бывает со всеми детьми, мрак телесной темницы сомкнулся надо мной, и я не помнил уже моего славного прошлого. У каждого человека, рожденного женщиной, есть такое же славное прошлое, как у меня. Но очень немногие люди, рожденные женщиной, имели счастье страдать годы в одиночке, в смирительной рубашке. Это счастье выпало мне на долю. Я получил возможность многое вспомнить, и, между прочим, то время, когда я сидел на коне и видел исцеление прокаженных. Меня звали тогда Рагнар Лодброг. Я действительно был рослый мужчина. Я на полголовы был выше римлян моего легиона. Но это было позднее, после моего путешествия из Александрии в Иерусалим, когда я получил начальство над легионом. Шумная была жизнь! Сколько бы лет я ни писал, сколько бы книг ни сочинял, я не мог бы описать всего. Поэтому я сокращу повествование и лишь слегка коснусь начала этих событий. Передо мной все рисуется ясно и четко, за исключением начала. Матери моей я не знал. Мне рассказывали, что я родился в бурю на острогрудом корабле, в северном море, от женщины-полонянки, после морского сражения и разгрома прибрежной крепости. Имени моей матери я не знал. Она умерла в разгар бури. Она была родом северная датчанка — так мне рассказывал старый Лингорд. Он рассказал мне многое из того, чего я не мог помнить, но вообще рассказывал мало. Морское сражение и штурм, бой, грабежи, дымные факелы, бегство кораблей в открытое море, чтобы не разбиться о скалы, отчаянная, убийственная борьба с яростными бушующими волнами — кто мог в это время заметить иноземную женщину, рождающую ребенка и одной ногой стоящую в гробу? Многие умерли. Люди обращали внимание на живых женщин, а не на мертвых. Отчетливо врезались в мою детскую память события, немедленно последовавшие после моего рождения, и те, о которых мне рассказывал старый Лингорд. Лингорд был слишком стар для работы, но Лингорд был врачом, могильщиком и повивальной бабкой пленников, связанных на открытой палубе. Я родился в бурю, под соленой пеной сердитых волн. Немного часов прошло после моего рождения, когда Тостиг Лодброг впервые заметил меня. Ему принадлежал узкогрудый корабль и семь других узкогрудых кораблей, проделавших набег, увозивших награбленное и победивших бурю. Тостига Лодброга звали также Муспеллем, что означает «Пылающий», ибо он всегда пылал гневом. Он был храбр и жесток, и его огромная грудь скрывала сердце, не знавшее пощады. Еще не высох на нем пот сражения, как он, опершись на свою секиру, съел сердце Нгруна после битвы при Гасфарте. В припадке безумного гнева он продал своего сына Гарульфа в рабство ютам. Я помню, как он под прокопченными балками Бруннанбура требовал себе череп Гутлафа, чтобы пить из него вино. Он не пил приправленного пряностями вина из другого кубка, кроме этого черепа Гутлафа. И вот к нему, как только прошла буря, старый Лингорд принес меня по шатающейся палубе. Прошло всего несколько часов с минуты моего рождения, и я был завернут в волчью шкуру, пропитанную морской солью. Будучи рожден прежде времени, я был страшно мал. — Ого, карлик! — вскрикнул Тостиг, оторвав от губ полуосушенный кувшин с медом, чтобы посмотреть на меня. День был холодный, но он вынул меня из волчьей шкуры и, зажав мою ножку между большим и указательным пальцами, болтал мною в воздухе под холодным ветром. — Козявка! — грохотал он. — Креветка! Морская вошь! — И он начал стискивать меня своими огромными указательным и большим пальцами, из которых каждый, по утверждению Лингорда, был более толст, чем мои ноги. Но тут его осенила другая капризная мысль. — Малец хочет пить! Пусть напьется! И он ткнул меня прямо головой в кувшин с медом. Наверное, я утонул бы в этом напитке мужчин, — я, не прикасавшийся к материнской груди за короткое время своей жизни, — если бы не Лингорд. Но когда Лингорд вытянул меня из кувшина, Тостиг Лодброг толкнул его в бешеном гневе. Мы покатились по палубе, и огромные волкодавы, взятые в плен в бою с северными датчанами, бросились на нас. — Го, го! — грохотал Тостиг Лодброг, в то время как собаки терзали меня в моей волчьей шкуре и старика. Но Лингорд вскочил на ноги и спас меня, оставив в добычу собакам волчью шкуру. Тостиг Лодброг выпил мед и уставился на меня; Лингорд не стал просить пощады, отлично зная, что пощады не будет. — Мальчик с пальчик! — вымолвил наконец Тостиг. — Клянусь Одином, женщины северных датчан дрянное племя. Они рожают карликов, а не мужчин. На кой черт эта дрянь? Из него никогда не будет мужчины! Послушай Лингорд, вырасти из него виночерпия для Бруннанбура. И смотри, чтобы собаки как-нибудь не слопали его по ошибке, приняв за кусок со стола! Я рос, не зная женского ухода. Старый Лингорд был мне повивальной бабкой и нянькой, детской мне служили шаткие палубы, и убаюкивал меня топот людей в сражение или бурю. Как я пережил дни младенчества, одному Богу известно! Должно быть, я родился железным в те железные дни, ибо я выжил и опроверг предсказания Тостига насчет карлика! Я быстро перерос все кубки и чаши, и Тостигу уже трудно было бы утопить меня в своем кувшине для меда. А он очень любил эту забаву. Он ее считал остроумной! Первое, что рисуется в моих воспоминаниях, — это острогрудый корабль Тостига Лодброга, его бойцы и зал для пиршеств в Бруннанбуре, в то время как наши суда лежали у берега замерзшего фиорда. Меня сделали там виночерпием, и я помню себя ребенком, появляющимся с черепом Гутлафа, доверху налитым вином. Я подавал его Тостигу, который сидел на главном месте за столом, и голос его наполнял все здание до потолочных балок. Они положительно были какие-то бесноватые, эти люди, но мне эта жизнь казалась нормальной, ибо я не знал другой. Они быстро приходили в ярость и начинали драться. Драки их носили жестокий характер; они и ели и пили, как звери; и я рос, как они. Да и как оно могло быть иначе, раз я подавал вино пьяным крикунам и скальдам, воспевавшим Гиалля, и смелого Хогни, и золото Нифлунга, горланившим песни о том, как Гудрун отомстил Атли, дав ему поесть сердца своих и его детей! О, я тоже знавал моменты гнева, воспитанный в этой школе! Мне было всего восемь лет, когда я показал зубы на попойке хозяев Бруннанбура с ютами, которые приплыли в качестве друзей с Ярлом Агардом на его трех длинных кораблях. Я стоял у плеча Тостига Лодброга, держа в руках череп Гутлафа, дымившийся горячим пряным вином. Я дожидался, пока Тостиг кончит свои бредни и ругань по адресу северных датчан. Он бесновался, а я ждал, пока он не вздумал оскорбить женщину, северную датчанку. Тут я вспомнил, что моей матерью была северная датчанка, перед глазами у меня все побагровело от гнева, и я запустил в него черепом Гутлафа, так что он чуть не потонул в вине: вино ослепило и обожгло его, И когда он, ничего не видя, зашатался, размахивая в воздухе своими огромными кулаками, я трижды ударил его коротким кинжалом в живот, бедро и ягодицу — выше я не мог достать. Ярл Агард выхватил свой клинок, и юты присоединились к нему с криками: — Медвежонок, медвежонок! Клянусь Одином, пусть медвежонок дерется! И вот под крышей Бруннанбура маленький виночерпий северных датчан стал драться с могучим Лодброгом. Когда он отбросил меня одним ударом и я отлетел, ошеломленный и бездыханный, на половину длины огромного стола, опрокидывая кубки и кружки, Лодброг крикнул: — Вон его! Бросьте его собакам! Но Ярл не захотел этого; похлопав Лодброга по плечу, он попросил подарить меня ему в знак дружбы. Когда лед на фиорде растаял, я поплыл на юг на корабле Ярла Агарда. Я сделался его виночерпием и оруженосцем и за неимением другого имени был назван Рагнаром Лодброгом. Страна Агарда граничила со страной фризов — это была унылая равнина, туманная и топкая. Я прожил с ним три года, до самой его смерти, неизменно следуя за ним — на охоте ли за болотными волками, на попойках ли в огромном зале, где Эльгива, его жена, часто сидела со своими женщинами. Я поплыл с Агардом в набег на юг, вдоль берегов Франции, и здесь я узнал, что чем южнее, тем и природа, и женщина теплее и мягче. Агарда мы привезли раненым и умирающим. Мы сожгли его тело на огромном костре и вместе с его трупом его молодую жену Эльгиву в золотых латах и поющую. Вместе с нею было сожжено много ее рабов в золотых ошейниках, девять рабынь, а также восемь рабов — англов благородного происхождения, плененных в бою. Были заживо сожжены сокола и с ними два сокольничьих. Но меня, виночерпия Рагнара Лодброга, не сожгли. Мне было одиннадцать лет. Я был бесстрашен и никогда еще не носил на своем теле тканой одежды. И когда разгорелось пламя, и Эльгива запела свою смертную песню, а рабы и рабыни воплями изъявили свое нежелание умирать, я разорвал свои узы, спрыгнул с костра и с золотым ошейником, знаком моего рабства, побежал в болото, спасаясь от спущенных на меня собак. В болотах жили дикие бесстрашные люди, беглые рабы и отверженцы, на которых охотились ради забавы, как охотятся на волков. Три года я не знал ни крова, ни огня, закалился на морозе и украл бы женщину у ютов, если бы фризы после двухдневной охоты не накрыли меня. Они сняли с меня золотой ошейник и продали меня за двух гончих Эдви, саксонцу, который надел на меня железный ошейник, а потом преподнес меня и пятерых других рабов в подарок Этелю, родом из восточных англов. Я был рабом и подневольным бойцом, пока, заблудившись в неудачном набеге на восток, не был продан гуннам, я жил у них свинопасом; потом бежал на юг в огромные леса; здесь меня приняли, как свободного, в свою среду тевтонцы, — их было много, но жили они небольшими кланами и двигались к югу, удаляясь от наступавших гуннов. А с юга в дремучие леса пришли римляне, все до одного бойцы, погнавшие нас обратно к гуннам. Это было столкновение народов вследствие недостатка места; и мы показали римлянам, что такое бой, хотя, правду сказать, и сами от них научились многому. Но я не мог забыть солнце южных краев, которое я видел с корабля Агарда, и рок судил мне, захваченному в южный поток тевтонцев, попасться в плен к римлянам. Меня отвезли к морю, которого я не видел с той поры, как заблудился, уйдя от восточных англов. Меня сделали гребцом на галерах, и подневольным гребцом я прибыл наконец в Рим. Долго было бы рассказывать, как я сделался вольноотпущенником, гражданином и воином, и как на тридцатом году жизни я отправился морем в Александрию, а из Александрии в Иерусалим. Но мне необходимо было рассказать, что было со мной после того, как я получил крещение в кувшине с медом у Тостига Лодброга, иначе вы не знали бы, что за человек въехал в Яффские ворота, привлекая к себе взоры толпы. И было на что посмотреть! Они были маленькие, тонкокостые люди — и римляне, и евреи, — и блондинов, вроде меня, им никогда не случалось видеть. Они расступались передо мною в узких уличках и стояли по сторонам, глазея на желтоволосого человека с севера или бог знает откуда. В сущности, войска Пилата все были вспомогательными войсками, если не считать горсточки римлян во дворце и двух десятков римлян, приехавших со мной. Я нередко убеждался в том, что вспомогательные войска — хорошие солдаты, но они были не всегда надежны, в отличие от римлян. Последние были недурные бойцы и всегда боролись одинаково, тогда как мы, северяне, сражались только в минуту настроения. Римлянин постоянен характером и потому надежен. В вечер моего прибытия я встретил у Пилата одну женщину из дворца Антипы — подругу жены Пилата. Я буду называть ее Мириам, ибо под этим именем я ее полюбил. Если бы необходимо было описать прелесть женщины, то я описал бы Мириам. Но как описать душевное волнение? Прелесть женщины неизъяснима словами. Она не имеет ничего общего с познаванием, завершающимся рассудочным процессом, ибо возникает она из ощущения и завершается эмоцией, которая в конце концов представляет собой не что иное, как сверхощущение. Вообще говоря, всякая женщина представляет прелесть для мужчины. Когда эта прелесть получает личный характер, то мы называем ее любовью. Мириам обладала этой личной прелестью для меня. Действительно, я был соучастником ее прелести! Половину ее составляла моя собственная мужественность, которая затрепетала, встретив распростертые объятия, и сделала Мириам желанной для меня. Мириам была величественная женщина. Я умышленно употребляю это слово. Она была прекрасно сложена, имела властную осанку и ростом была выше большинства еврейских женщин. На общественной лестнице она была аристократкой, но она была аристократкой и по натуре. Все ее поступки были великодушны и благородны. Она была умна и остроумна, а главное — женственна. Как вы увидите, эта-то женственность в конце концов погубила ее и меня. Брюнетка с оливковой кожей, с овальным лицом, с иссиня-черными волосами и глазами точно две черные бездны. Я никогда еще не встречал более ярко выраженных типов блондина и брюнетки, как мы с нею. Мы тотчас же познакомились. Ни размышлениям, ни ожиданиям, ни колебаниям не было места. Она была моей с первой минуты, как я взглянул на нее. И так же хорошо она поняла, что я принадлежу ей. Я устремился к ней. Она приподнялась на ложе, словно ее толкнули ко мне. И наши глаза, голубые и черные, слились в одном взгляде, пока жена Пилата, тщедушная, усталая женщина, не засмеялась нервным смехом. И пока я, склоняясь, приветствовал жену Пилата, мне показалось, что Пилат бросил на Мириам многозначительный взгляд, словно говоря: «Правда, он такой, как я говорил?» Он знал о моем предстоящем приезде от Сульпиция Квириния, сирийского легата. Точно так же и мы с Пилатом знали друг друга еще до того дня, как он отправился наместником на семитический вулкан в Иерусалим. Много беседовали мы в этот вечер с Пилатом, который подробно рассказал мне о положении вещей на местах; казалось, он был одинок, ему хотелось поделиться своими тревогами с кем-нибудь и даже просить совета. Пилат был тип солидного римлянина с достаточным воображением, чтобы разумно проводить железную политику Рима, и нелегко раздражался. Но в этот вечер ясно было, что он чем-то удручен. Евреи действовали ему на нервы. У них была слишком вулканическая, судорожная натура. Кроме того, они были хитры. У римлян прямая, откровенная манера действовать. Евреи никогда и ни к чему не шли прямо, — разве что назад, и то когда их толкали силой. Предоставленные самим себе, они ко всему подходили окружными путями. Пилат был раздражен тем, что евреи, по его словам, вечно интриговали, чтобы сделать его, а через него и Рим ответственным за их религиозные раздоры. Мне было хорошо известно, что Рим не вмешивался в религиозные убеждения покоренных им народов; но евреи всегда умели запутать любой вопрос и придать политический характер совершенно не политическим событиям. Пилат стал подробно рассказывать мне о разнообразных сектах и фанатических восстаниях и мятежах, то и дело возникавших. — Лодброг! — говорил он. — Никогда нельзя сказать наперед, что облачко, поднятое ими, не превратится в грозовую тучу. Я послан сюда поддерживать порядок и спокойствие. Несмотря на все мои усилия, они превращают свой край в гнездо шершней! Я бы охотнее согласился управлять скифами или дикими бриттами, чем этими людьми, вечно волнующимися из-за вопроса о Боге. Вот и сейчас на севере появился какой-то рыбак, превратившийся в проповедника и чудотворца; я не удивлюсь, если скоро он увлечет за собой весь край и добьется того, что меня отзовут в Рим. Я впервые услышал о человеке, называемом Иисусом, и в ту пору мало обратил внимания на услышанное. Только впоследствии я вспомнил про него — когда летнее облачко превратилось в настоящую грозовую тучу. — Я наводил справки о нем, — продолжал Пилат. — Он не политический деятель, в этом не может быть сомнения. Но можно быть уверенным, что Каиафа, а за спиной Каиафы Ханан, сделает из этого рыбака политическую занозу, которою уколет Рим и погубит меня. — О Каиафе я слыхал как о первосвященнике; а кто же такой Ханан? — спросил я. — Это действительный первосвященник; хитрая лисица! — объяснил Пилат. — Каиафа был назначен Валерием Гратом, но Каиафа — просто тень и рупор Ханана. — Они все не могут забыть тебе этой маленькой истории со скрижалями, — поддразнила его Мириам. Пилат, как человек, задетый за живое, стал подробно рассказывать об этом эпизоде, который вначале был не больше как эпизод, но впоследствии чуть не погубил его. Не думая ничего дурного, он пред своим дворцом укрепил два щита с надписями. Не прошла еще буря, разразившаяся над его головой, как евреи пожаловались Тиберию, который согласился с ними и сделал выговор Пилату. Я очень обрадовался, когда немного позднее получил возможность беседовать с Мириам. Жена Пилата нашла случай рассказать мне о ней. Мириам была старинного царского рода. Сестра ее была женой Филиппа, тетрарха Гаулонитиса и Батанеи. Этот Филипп был братом Антипы, тетрарха Галилеи и Переи, и оба они были сыновьями Ирода, называемого евреями Великим. Как я узнал, Мириам бывала запросто при дворах обоих тетрархов, как особа царской крови. Еще девочкой она была обручена Архелаю, тогдашнему этнарху Иерусалима. Она обладала порядочным состоянием, так что брак этот не был принудительным. Вдобавок она была человеком с волей, и без сомнения, ее было нелегко уговорить в таком вопросе, как замужество. Должно быть, это носилось в самом воздухе, которым мы дышали, ибо очень скоро мы с Мириам заговорили о религии. Право, евреи в те дни были такими же специалистами по части веры, как мы по части драки и попоек! Во все пребывание мое в этой стране не было минуты, когда у меня не шумело бы в голове от бесчисленных споров о жизни и смерти, о законе и Боге. Пилат не верил ни в Бога, ни в черта, ни во что решительно. Для него смерть была просто мраком непрерывного сна. И все же в бытность в Иерусалиме он нередко сам заражался пылом религиозных споров. Да что там! Когда я ехал в Идумею, со мной был мальчишка, жалкое создание, который никак не мог научиться садиться в седло, — и однако он мог, как заправский ученый, не переводя дух, с заката до зари толковать о головоломных разногласиях в учениях всех раввинов от Шемайи до Гамалиеля! Но обратимся к Мириам. — Ты веришь, что ты бессмертен, — сказала она мне. — Так почему же ты боишься говорить об этом? — Зачем же обременять свой ум мыслями о достоверных вещах? — возразил я — Но разве ты уверен? — не отставала она. — Расскажи мне об этом: на что похоже ваше бессмертие? И когда я рассказал ей о Нифельгейме и Мусцелле, о рождении гиганта Ильгира из снежных хлопьев, о корове Андгумбле, о Фенрире и Локи и замерзших иогунах, — когда я рассказал ей обо всем этом, и о Торе, и об Одине, и о нашей Валгалле, она захлопала в ладоши и, сверкая глазами, воскликнула: — О ты, варвар! Ты, большой ребенок! Ты, белокурый гигант, порождение мороза! Ты веришь в старые бабьи сказки. Но вот дух, твой бессмертный дух, — куда он отправится, когда тело умрет? — Как я уже говорил — в Валгаллу, — отвечал я. — И тело мое тоже будет там. — Будет есть? Пить? Сражаться? — И любить, — добавил я. — У нас должны быть женщины в небесах, иначе на что же небеса? — Мне не нравятся твои небеса, — отвечала она. — Это безумное место, звериное место, место мороза, бурь и ярости! — Ну, а твое-то небо? — спросил я. — Это небо вечного лета, зрелых плодов и цветов! Я покачал головой и проворчал: — Но мне не нравится твое небо. Это скучное, изнеженное место, место для слабосильных людей, для евнухов и для жирных, плачущих теней мужчины! Должно быть, мои замечания пленили ее, потому что глаза у нее стали искриться, а мой взгляд, вероятно, выдавал, что я догадываюсь о ее намерении подразнить меня. — Мое небо, — продолжала она, — обитель блаженных! — Обитель блаженных — Валгалла! — ответил я. — Подумай, кому интересны цветы там, где цветы всегда существуют? На моей родине, после того как спадут железные оковы зимы и солнце прогонит долгую ночь, первые цветочки, проглянувшие из-под тающего льда, — источник радости, и мы смотрим, смотрим на них без конца! — А огонь! — восклицал я. — Великий славный огонь! Нечего сказать, хорошо ваше небо, где человек не может даже оценить ревущей печки под плотной крышей, за которою гудит ветер и носится вьюга! — Очень вы простой народ, — возражала она. — Вы строите крышу и разводите огонь в снежном сугробе и называете это небом. У нас на небесах не приходится прятаться от ветра и снега! — Нет, — отвечал я. — Мы строим кровли и разводим огонь для того, чтобы уходить от них на мороз и вьюгу и возвращаться с мороза и вьюги! Человек создан для борьбы с морозом и бурями! Свой огонь и кровлю создает он в борьбе — я знаю! Однажды я три года подряд не знал ни крова, ни огня. Мне было шестнадцать лет, и я стал мужчиной прежде, чем надел ткань на свое тело. Я родился в бурю, после битвы, и пеленками моими была волчья шкура. Посмотри на меня, и ты поймешь, какие люди живут в Валгалле! И она посмотрела на меня с явным восхищением и воскликнула: — О ты, огромный желтый гигант! — При этом она задумчиво прибавила: — Я почти готова жалеть, что в моем раю нет таких мужчин! — Мир велик, — утешил я ее. — В нем найдется место для многих небес. Мне кажется, каждому дано небо по желанию его сердца! Настоящая родина действительно за гробом. Я не сомневаюсь в том, что мне еще придется покинуть наши пиршественные чертоги, сделать набег на твои солнечные и полные цветов берега и похитить тебя — так похитили мою мать… В промежутках я глядел на нее, а она глядела на меня, не отводя глаз. Кровь так и кипела во мне. Клянусь Одином, это была {{razr|настоящая}} женщина! Не знаю, что за этим последовало бы, ибо Пилат, прекративший свою беседу с Амбивием и с некоторого времени улыбавшийся, нарушил молчание. — Раввин, тевтобургский раввин! — насмешливо проговорил он. — Новый проповедник и новое учение пришли в Иерусалим! Пойдут новые несогласия, мятежи и побиение пророка камнями! Спаси нас боги, ведь это настоящий сумасшедший дом! Лодброг! Не ожидал я этого от тебя! Ты шумишь и кипятишься, как любой безумец в пустыне, о том, что с тобой будет после того, как ты умрешь. Живи только одну жизнь зараз, Лодброг, это избавит тебя от хлопот! — Продолжай, Мириам, продолжай! — восклицала жена Пилата. Она вошла во время спора с крепко сжатыми руками, и у меня промелькнула мысль, что она уже отравлена религиозным безумием Иерусалима; во всяком случае, как я впоследствии узнал, она очень интересовалась религиозными вопросами. Это была худощавая женщина, словно снедаемая лихорадкой. Мне казалось, что если она поднимет ладони между мной и светом, так они окажутся прозрачными. Она была очень добрая женщина, но страшно нервная и иногда просто бредила темными знамениями и приметами. Ей даже бывали видения и слышались голоса. Что касается меня, то у меня не хватило терпения выслушивать этот вздор. Но она была хорошая женщина, и сердце у нее было не злое. Я был отправлен с поручением к Тиверию и, к сожалению, очень мало видел Мириам. По возвращении я узнал, что она уехала в Батанию ко двору Филиппа, где жила ее сестра. Я опять попал в Иерусалим, и, хотя у меня, собственно, не было дел у Филиппа, человека слабого и покорного воле римлян, я съездил в Батанию, надеясь увидеть Мириам. Потом мне пришлось поехать в Идумею. Я ездил и в Сирию по приказу Сульпиция Квириния, который в качестве императорского легата хотел через меня получить из первых рук доклад о положении дел в Иерусалиме. Так, постоянно путешествуя, я имел случай наблюдать многие странности евреев, помешанных на Боге. Это была их особенность. Они не довольствовались тем, чтобы оставлять эти дела своим священникам, но сами становились священниками и проповедовали, если находили слушателей. А слушатели всегда находились в изобилии! Они бросали свои дела, чтобы шататься по стране нищими, ссориться и спорить с раввинами и талмудистами в синагогах и на папертях храмов. В Галилее, мало известном краю, жители которого слыли глупыми, я впервые пересек след человека, называемого Иисусом. По-видимому, он был плотником, а после рыбаком, и его товарищи по рыбацкому ремеслу побросали свои невода и последовали за ним в его бродячей жизни. Некоторые видели в нем пророка, но большинство утверждало, что он помешанный. Мой жалкий конюх, претендовавший на обширные знания в Талмуде, посмеивался над Иисусом, величал его царем нищих, называя его учение эбионизмом — по его словам, оно сводилось к тому, что только бедные наследуют царство небесное, богачи же и сильные мира сего будут вечно гореть в каком-то огненном озере. Я заметил, что в этой стране каждый называл своего ближнего сумасшедшим. И в самом деле, на мой взгляд, все они смахивали на помешанных. Они изгоняли дьявола заклинаниями, исцеляли болезни наложением рук, без вреда для себя пили смертельные яды и играли с ядовитыми змеями или утверждали, что могут это делать. Они уходили голодать в пустыню. Но оттуда появлялись вновь, провозглашая новые учения, собирая вокруг себя толпы, образуя новые секты, которые в свою очередь раскалывались по вопросам учения еще на новые секты. — Клянусь Одином, — сказал я раз Пилату, — немного наших северных морозов и снега охладило бы им головы! Тут слишком мягкий климат! Вместо того чтобы строить кровли и охотиться за мясом, они вечно строят учения. — И меняют природу Бога, — угрюмо подтвердил Пилат. — К черту учения! — Так я и говорю, — согласился я с ним. — Если я выберусь из этой безумной страны с неповрежденным умом, то разрублю пополам всякого, кто посмеет спросить меня, что случится, после того как я умру! В жизни я не видел таких смутьянов! Все существующее под солнцем было для них либо священным, либо нечистым! И эти люди, умевшие вести хитроумные споры, неспособны были понять римскую идею государства. Все политическое было религией; все религиозное было политикой. Таким образом, у каждого римского прокуратора хлопот были полны руки. Римских орлов, римские статуи, даже щиты, поставленные Пилатом по обету, они считали умышленным оскорблением своей религии. Переписи, производимые римлянами, они считали мерзостью. Но перепись нужно было сделать, ибо она служила основой обложения. Опять беда! Обложение налогами было преступлением против их закона и Бога. О, этот закон! Это был не римский закон, это был их закон, который они называли Божиим законом. У них были зилоты, умертвлявшие всякого, нарушившего этот закон. А для прокуратора наказать зилота, пойманного на месте преступления, значило поднять мятеж или восстание. У этих странных людей все делалось именем Божьим. Среди них были люди, которых мы называли тауматургами — чудотворцами. Они творили чудеса, чтобы доказать свое учение. Мне всегда казалось бессмыслицей доказывать таблицу умножения посредством превращения жезла в змею или хотя бы в две змеи. А между тем это проделывали чудотворцы, невероятно возбуждая простонародье. Великое небо, сколько сект и секточек! Фарисеи, иессеи, саддукеи — целый легион! И стоило им основать новую секту, как вопрос уже делался политическим. Копоний, четвертый прокуратор перед Пилатом, с большим трудом подавил мятеж гаулонитов, поднятый таким образом и распространившийся из Гамалы. Когда я в последний раз въезжал в Иерусалим, мне нетрудно было заметить сильное возбуждение среди евреев. Они собирались толпами, трещали и спорили. Некоторые предвещали светопреставление. Другие ограничивались тем, что предсказывали неминуемое разрушение храма. Находились и горячие революционеры, объявлявшие, что царству римлян пришел конец и начинается новое, иудейское царство. Пилата также я застал в сильной тревоге. Совершенно ясно было, что он придавлен тяжкими заботами. Но должен вам сказать, что он отражал хитросплетения евреев с большим искусством; насколько я его знаю, он мог разбить многих спорщиков в синагогах. — Только бы пол-легиона римлян, и я взял бы Иерусалим за горло!.. А потом был бы отозван за свой труд, надо думать! Как я и говорил, он не очень доверял вспомогательным войскам, а римских солдат у него была жалкая горсточка. Я опять поселился во дворце и, к великой радости, нашел там Мириам. Но это доставило мне мало утехи: разговоры только и вертелись, что около нараставших событий. И было о чем говорить, ибо город шумел, как разозленное гнездо шершней! Приближался пост, называемый Пасхой, и тысячи людей стекались из провинции, чтобы, по обычаю, провести этот праздник в Иерусалиме. Разумеется, эти пришельцы все были очень раздражительный народ, иначе они не так легко склонились бы на такое паломничество. Город битком набит был ими, так что многие расположились лагерем за его стенами. Что касается меня, то я не мог определить, насколько в этом брожении были виноваты проповеди странствующего рыбака, а насколько — ненависть иудеев к Риму. — Только на одну десятую, а может быть, и меньше, виноват в этом Иисус! — ответил Пилат на мой вопрос. — Главную причину волнения надо искать в Каиафе и Ханане. Они знают, чего хотят. Они заваривают кашу — трудно сказать, для какой цели, если не для того, чтобы наделать мне хлопот! — Да, это несомненно, что ответственны Каиафа и Ханан, — говорила Мириам, — но ведь ты, Понтий Пилат, только римлянин и не можешь понять! Если бы ты был иудеем, ты бы понял, что в основе всего лежат более серьезные вопросы, чем несогласия сектантов или желание наделать хлопот тебе и Риму. Первосвященники и фарисеи, знатные и именитые евреи, Филипп и Антипа, я сама — мы боремся за самую жизнь! — Может быть, этот рыбак помешанный. Если так, то в его безумии есть хитрость. Он проповедует учение бедности. Он угрожает нашему закону, а наш закон — это наша жизнь, как ты недавно узнал. Мы бережем наш закон, как ты берег бы себя, если бы чья-нибудь рука сдавила тебе горло. Вот за что борются Каиафа, Ханан и все они: или этот рыбак, или они! Они должны уничтожить его, иначе он уничтожит их! — Не странно ли это — простой человек, рыбак? — воскликнула жена Пилата. — Что он за человек, если обладает такой властью? Мне хотелось бы увидать его. Я хотела бы своими собственными глазами увидеть столь замечательного человека! Пилат нахмурил брови, и ясно было, что возбуждение его жены только усиливает его беспокойство. — Если хочешь увидеть его, обойди городские притоны, — злобно усмехнулась Мириам. — Ты застанешь его хлещущим вино в компании бездомных женщин. Никогда еще в Иерусалиме не появлялось столь странного пророка! — Что ж тут дурного? — спросил я, против воли становясь на сторону рыбака. — Разве я не упивался вином и не проводил странных ночей во всех провинциях? Мужчина есть мужчина, и повадки его всегда и везде мужские — иначе я сам помешанный, что я отрицаю. Мириам покачала головой. — Он не помешанный, много хуже: он опасен. Его эбионизм опасен. Он разрушит все установленное. Он революционер. Он готов уничтожить то немногое, что осталось нам от иудейского государства и храма. Но Пилат возразил: — Он не политический деятель, я собрал о нем справки. Он — ясновидец. В нем нет ни капли бунтарства. Он даже признает налоги римлян. — Но я все же не понимаю, — стояла на своем Мириам. — У него нет революционных замыслов; революционером его делает исполнение его планов, если оно удастся. Сомневаюсь, чтобы он сам предвидел последствия. Но этот человек — язва, и, как всякую язву, его нужно истребить! — Насколько я слышал, он добрый, простой человек, не имеющий в сердце зла, — утверждал я. Тут я рассказал ей об исцелении десяти прокаженных, чему я был свидетелем в Самарии, по пути в Иерихон, Жена Пилата, как зачарованная, слушала мой рассказ. До нашего слуха доносились отдельные вопли и крики собравшейся на улице толпы, и мы поняли, что солдаты очищают улицу. — И ты веришь в это чудо? — спросил Пилат. — Ты веришь, что в одно мгновение гнусные язвы оставили прокаженных? — Я видел их исцеленными, — ответил я. — Я последовал за ними, чтобы удостовериться. На них не осталось проказы. — Видел ли ты их больными? До этого исцеления? — настаивал Пилат. Я покачал головой. — Мне только так рассказывали, — согласился я. — Когда я их видел впоследствии, все они имели вид людей, некогда бывших прокаженными. Они находились в состоянии какого-то одурения. Один, например, сидел на солнце, ощупывал свое тело и все глядел на гладкую кожу, словно не мог поверить глазам своим. Когда я задал ему вопрос, он не мог ни ответить, ни смотреть на что-нибудь, кроме этой своей кожи. Он был как ошалелый. Он сидел на солнце и все глядел и глядел на себя! Пилат презрительно улыбнулся, и я заметил, что на лице Мириам также показалась презрительная улыбка. Но жена Пилата сидела как мертвая, еле дыша и широко раскрыв свои невидящие нас глаза. Тут заговорил Амбивий. — Каиафа утверждает — только вчера он говорил мне об этом, — будто этот рыбак обещает низвести Бога на землю и создать здесь новое царство, которым будет править Бог… — И это конец римского владычества! — вставил я. — Таким путем Каиафа и Ханан замышляют впутать Рим, — объяснила Мириам. — Но это неправда! Это ложь, которую они выдумали. Пилат кивнул головой и спросил: — Разве не имеется в ваших древних книгах пророчества, которое здешние священники могли бы применить к намерениям этого рыбака? Мириам ответила утвердительно и привела цитату. Я рассказываю этот случай в доказательство глубокого знакомства Пилата с народом, среди которого он с таким трудом поддерживал порядок. — Я слышала, — продолжала Мириам, — что Иисус предсказывает конец мира и начало Царствия Божия не здесь, а в небесах. — Мне об этом докладывали, — заметил Пилат. — Это верно. Этот Иисус признает римские налоги. Он утверждает, что Рим будет править, пока не кончится всякая власть вместе с концом мира. Теперь мне ясен подвох, который подстраивает Ханан. — Некоторые из его последователей утверждают даже, что он сам Бог, — вставил Амбивий. — Мне не доносили, чтоб он это говорил! — возразил Пилат. — А почему бы нет? — вмешалась его жена. — Почему нет? И раньше случалось, что боги сходили на землю. — Послушай, — сказал Пилат. — Я знаю из надежных источников, что после того, как этот Иисус сотворил чудо, накормив толпу несколькими хлебами и рыбой, глупые галилеяне собирались сделать его царем. Против его воли они хотели сделать его царем. Спасаясь от них, он бежал в горы. Это не безумие. Он был слишком умен, чтобы принять участь, которую они настойчиво навязывали ему! — Вот это и есть тот самый подвох, который готовит тебе Ханан, — повторила Мириам. — Они требуют, чтобы он сделался царем иудейским — это нарушение римского закона, за которое Рим должен разделаться с ним. Пилат пожал плечами. — Король нищих или, вернее, король мечтателей! Он не глупец, он ясновидец, но не властитель мира сего. Желаю ему владычества в грядущем, ибо этот мир не подчинен Риму! — Он утверждает, что собственность — грех, — вот что задело фарисеев, — опять вмешался Амбивий. Пилат от души рассмеялся. — Однако этот царь нищих и его последователи-нищие уважают собственность, — пояснил он. — Недавно они завели даже казначея для своих богатств. Его звали Иуда, и говорят, что он обворовал их общую казну и унес с собою. — Но Иисус не крал? — спросила жена Пилата. — Нет, — отвечал Пилат. — Украл Иуда-казначей. — А кто Иоанн? — спросил я. — Он появился впервые в Тивериаде, но Антипа казнил его. — Это другой, — отвечала Мириам. — Он родился возле Хеврона. Это был энтузиаст и отшельник. Не то он, не то его последователи утверждали, что он Илия, воскресший из мертвых. Илия — это был один из наших древних пророков. — Что ж, он бунтовал? — спросил я. Пилат улыбнулся и покачал головой, потом произнес: — Он повздорил с Антипой из-за Ирода. Иоанн был нравоучитель. Рассказывать долго, но он заплатил за это головой. Нет, в этом деле не было ничего политического! — Некоторые утверждают также, что Иисус называет себя сыном Давидовым, — сказала Мириам. — Но это вздор: никто в Назарете не верит этому. Видишь ли, вся его семья, в том числе его замужние сестры, живут там, и они знают его. Это простые люди, совсем простонародье. — О, если бы таким же простым был доклад обо всех этих сложных делах, который я должен послать Тиверию, — пробурчал Пилат. — А теперь этот рыбак явился в Иерусалим, в город, битком набитый паломниками, готовыми на смуту, а Ханан еще подливает масла в огонь. — Но прежде чем вы с ним разделаетесь, он добьется своего, — пророчески заметила Мириам. — Он вам задал задачу, и вам придется исполнить ее. — И она заключается?.. — спросил Пилат. — В казни этого рыбака. Пилат упрямо покачал головой, и жена его вскричала: — Нет! Нет! Это была бы позорная несправедливость! Человек никому не сделал зла. Он ничем не погрешил против Рима! Она умоляюще взглянула на Пилата, который продолжал кивать головой. — Пусть они сами снимают ему голову, как это сделал Антипа, — проворчал он. — Не в рыбаке вопрос. Но я не желаю быть орудием их махинаций. Если они должны уничтожить его, пусть уничтожают. Это их дело! — Но ведь ты не допустишь этого? — горячо воскликнула жена Пилата. — Я не оберусь хлопот объясняться с Тиверием, если стану вмешиваться, — был его ответ. — Что бы там ни было, — заметила Мириам, — тебе придется писать объяснения, и скоро: Иисус уже прибыл в Иерусалим, и с ним несколько его рыбаков. Пилат не смог скрыть раздражения, вызванного этим известием. — Мне неинтересны его передвижения, — объявил он. — Надеюсь, что никогда не увижу его! — Поверь, что Ханан разыщет его для тебя, — отвечала Мириам, — и приведет к твоим воротам! Пилат пожал плечами. На этом беседа закончилась. Жена Пилата, озабоченная и взволнованная, позвала Мириам в свои внутренние покои, так что мне ничего не оставалось делать, как лечь в постель и заснуть под гул и жужжание города помешанных. События быстро развивались. За ночь атмосфера в городе еще больше накалилась. В полдень, когда я поехал с полдюжиной моих людей, улицы были полны народа, и он расступался передо мной с большей неохотой, чем когда бы то ни было. Если бы взгляды могли убивать, то я в этот день был бы погибший человек. Они открыто плевали при виде меня, и отовсюду ко мне неслось ворчанье и крики. Я был не столько предметом удивления, сколько ненависти, тем более, что на мне были латы римлянина. Будь это в другом городе, я бы приказал моим людям разогнать ножнами этих ревущих фанатиков. Но это был Иерусалим в жару лихорадки, это был народ, неспособный отделить идею государства от идеи Бога. Саддукей Ханан хорошо сделал свое дело! Что бы он и синедрион ни говорили о внутреннем положении, ясно было — черни хорошо втолковали, что виной всему Рим. Вдобавок я встретился с Мириам. Она шла пешком в сопровождении одной только женщины. В такое смутное время ей не следовало одеваться так, как подобало ее положению. Через сестру она была родственницей Антипы, которого мало кто любил. Поэтому она оделась очень скромно и закрыла лицо, чтобы сойти за женщину из народа. Но от моих глаз она не могла скрыть своего стройного стана, своей осанки и походки, настолько непохожей на походку других женщин. Мы могли даже обменяться несколькими торопливыми словами, ибо в то мгновение нам загородили дорогу и моих людей с лошадьми стеснили и затолкали. Мириам укрылась в углу стены дома. — Что ж, они уже поймали рыбака? — спросил я. — Нет, но он за городской стеной. Он въехал в Иерусалим на осле, предшествуемый и сопровождаемый толпами, и некоторые глупцы приветствовали его царем израильским. Это предлог, которым Ханан не замедлит припереть к стенке Пилата. И хотя он еще не арестован, приговор ему уже написан. Этот рыбак — погибший человек! — Пилат не станет арестовывать его! Мириам покачала головой. — Об этом позаботится Ханан! Они приведут его в синедрион. И приговор будет — смерть. Вероятно, его побьют камнями. — Но синедрион не имеет права казнить! — Иисус — не римлянин! — ответила она. — Он иудей! По законам Талмуда он подлежит смерти, ибо богохульно преступил закон. Я продолжал качать головой. — Синедрион не имеет права. — Пилат желает, чтобы он присвоил себе это право. — Но ведь тут вопрос в законности, — настаивал я. — Ведь ты знаешь, как римляне придирчивы на этот счет! — В таком случае Ханан обойдет этот вопрос, — улыбнулась она, — заставит Пилата распять его. И в том и в другом случае все пройдет гладко. Нахлынувшая волна народа смяла наших коней и нас самих. Какой-то фанатик упал, мой конь попятился и чуть не упал, топча его. Человек вскрикнул, и громкие угрозы по моему адресу превратились в сплошной рев. Но я через плечо успел крикнуть Мириам: — Вы жестоки с человеком, который, по вашим же словам, никому не сделал зла! — Я жестока к тому злу, которое произойдет от него, останься он в живых, — отвечала она. Я едва уловил ее слова, ибо ко мне бросился человек, схватил узду моего коня и мою ногу и попытался стащить меня с лошади. Наклонившись вперед, я ударил его по щеке. Рука моя закрыла ему все лицо, удар опустился с большой силой. Жители Иерусалима не привыкли к хорошим затрещинам. Я часто потом задавал себе вопрос, не сломал ли я этому субъекту шею… Я встретил Мириам на следующий день. Мы встретились во дворе Пилатова дворца. Она, казалось, находилась в каком-то сне. Едва ли ее глаза заметили меня. Едва ли она узнала меня. Она имела такой странный вид, взор ее был так туманен и рассеян, что она мне напомнила прокаженных, которые были исцелены однажды передо мною в Самарии. Сделав усилие, она овладела собою, но чисто внешним образом. В глазах ее застыла непередаваемая мысль. Никогда еще я не видел у женщины таких глаз! Она бы прошла мимо меня, не поздоровавшись со мной, если бы я не загородил ей дороги. Остановившись, она машинально пробормотала несколько слов, но глаза ее глядели как бы сквозь меня, куда-то вдаль, словно зачарованные каким-то видением. — Я видела его, Лодброг, — прошептала она. — Я видела его! — Да помогут ему боги, чтобы это не сглазило его, кто бы он ни был! — засмеялся я. Она не обратила внимания на мою неуместную шутку и хотела пройти, но я опять загородил ей дорогу. — Да кто он такой? — спрашивал я. — Кто-нибудь воскресший из мертвых, чтобы наполнить таким странным светом твои глаза? — Человек, воскресавший из мертвых других! — отвечала она. — Истинно верю я, что он, Иисус, воскрешал мертвых! Он — князь света, сын Божий! Я видела его. Истинно верю, что он сын Божий! Я мало вынес из ее слов, кроме того, что она встретила этого странствующего рыбака и заразилась его безумием, ибо это была не та Мириам, которая называла его язвой и требовала, чтобы его истребили, как всякую язву! — Он околдовал тебя! — гневно воскликнул я. Глаза ее как будто увлажнились, и взор стал более глубоким, когда она утвердительно кивнула головой. — О, Лодброг, его чары не поддаются никакому описанию! Стоит только взглянуть на него — и ты поймешь, что это сама душа доброты и милосердия! Я видела его! Я слышала его! Я раздам все свое имение бедным и последую за ним. Столько было уверенности в ее тоне, что я ей поверил, как поверил изумлению самарийских прокаженных, глядевших на свое исцеленное тело; и мне стало досадно, что такая великая женщина так легко свихнулась благодаря какому-то бродячему незнакомцу. — Ну и следуй за ним, — насмешливо ответил я. — Без сомнения, ты наденешь венец, когда он завоюет свое царство! Она утвердительно кивнула головой, а мне захотелось ударить ее за это безумие. Я отодвинулся в сторону, и она медленно прошла мимо, бормоча: — Его царство не здесь: он сын Давидов. Он сын Божий. Он тот, кем именовал себя, в нем все то, что говорили о нем великого и доброго. — Мудрец с Востока! — хихикнул Пилат. — Он мыслитель — этот неграмотный рыбак. Я разузнал о нем все. У меня самые свежие донесения. Ему нет надобности творить чудеса! Он переспорил самых редких софистов. Они расставили ему западни, а он посмеялся над их западнями. Вот послушай! И он рассказал мне, как Иисус привел в смятение своих недругов, когда те привели ему на суд женщину, уличенную в прелюбодеянии. — А подати! — ликовал Пилат. — «Воздайте кесарево кесарю, а Божие Богу!» — ответил он им. Эту штуку подстроил Ханан — а он разрушил его планы! Наконец-то появился иудей, понимающий наш римский взгляд на государство! Затем я увидел жену Пилата. Заглянув ей в глаза, я понял, после того как видел Мириам, что и эта женщина видела чудесного рыбака. — В нем божество, — прошептала она мне. — В нем чувствуется бытие Божие! — Да разве он Бог? — тихонько спросил я, ибо нужно было что-нибудь сказать. Она покачала головой. — Я не знаю. Он не говорил этого. Но одно я знаю: из такого теста лепятся боги! «Заклинатель женщин», — решил я про себя, уходя от жены Пилата, погруженной в мечты и видения. Последние дни известны всем, читающим эти строки. и вот в эти дни я узнал, что Иисус был также заклинателем мужчин. Он очаровал Пилата! Он очаровал меня! После того, как Ханан отослал Иисуса к Каиафе и синедрион, собравшийся в доме Каиафы, осудил Иисуса на смерть, Иисус, в сопровождении ревущей толпы, был отправлен к Пилату. Пилат, и в своих интересах, и в интересах Рима, не хотел казнить его. Пилат мало интересовался рыбаком и очень был заинтересован в сохранении мира и порядка. Что значила для Пилата человеческая жизнь? Или жизни многих людей? В Риме он прошел железную школу, и правители, которых Рим посылал управлять покоренными народами, были люди железные. Пилат думал и чувствовал правительственными абстракциями. И все же Пилат, нахмурясь, вышел к толпе, приведшей рыбака, и тотчас же подпал под влияние этого человека. Я при этом присутствовал и знаю. Пилат видел его впервые. Пилат вышел в гневе. Наши солдаты уже готовы были очистить двор от шумной черни. И как только глаза Пилата упали на рыбака, Пилат был покорен — нет, он растерялся! Он стал отрицать за собою право суда, потребовал, чтобы иудеи судили рыбака по своему закону и поступили с ним по своему закону, ибо рыбак был иудей, а не римлянин. Но никогда еще иудеи не были так послушны римской власти! Они кричали, что под властью Рима не имеют права казнить. Между тем Антипа обезглавил чело века и нисколько за это не пострадал. Пилат оставил их перед дверью, под открытым небом и повел одного Иисуса в судилище. Что там происходило, я не знаю, но когда Пилат оттуда вышел, я увидел в нем перемену. В то время как раньше он не желал казнить рыбака потому, что не хотел быть орудием Ханана, теперь он не хотел казнить его из уважения к нему самому. Теперь он старался спасти рыбака. А толпа все время кричала: «Распни его! Распни его!» Вам, читатель, известна искренность стараний Пилата. Вы знаете, как он пытался одурачить толпу, сперва высмеяв Иисуса как безвредного дурачка, а затем предложив освободить его по обычаю, который требовал освобождения одного узника в праздник Пасхи. И вы знаете, что нашептывания священников заставили толпу поднять крик о том, чтобы отпустить на свободу убийцу Варраву. Тщетно Пилат боролся против роли, которую ему навязывали священники. Смехом и шутками он надеялся превратить дело в фарс. Он с издевкой называл Иисуса царем иудейским и приказал побить его плетьми. Он надеялся, что все кончится смехом и в смехе забудется. С радостью должен сказать, что ни один римский солдат не принял участия в том, что последовало. Солдаты вспомогательной армии увенчали и облачили Иисуса в мантию, вложили в его руки жезл власти и, преклонив колени, приветствовали его как царя иудейского. Это была попытка умилостивить толпу, хотя она не удалась. Глядя на эту сцену, я также испытал на себе очарование Иисуса. Несмотря на жестокую смехотворность своего положения, он хранил царственную осанку. И, глядя на него, я успокоился. Я был утешен и удовлетворен и нимало не смущался. Это должно было совершиться. Все шло хорошо. Ясность Иисуса среди смятения и страданий стала моей ясностью. У меня почти не появлялось мысли спасти его. С другой стороны, я слишком много насмотрелся чудес в своей бурной, разнообразной жизни, чтобы на меня подействовало это чудо. Я был невозмутим. Мне нечего было сказать. Не нужно было произносить приговор. Я знал, что происходят вещи, превосходящие мое понимание, и что они должны совершиться. Однако Пилат продолжал бороться. Смятение усиливалось. Вопли о крови гремели во дворе, и все требовали распятия. Опять Пилат удалился в зал суда. Его усилия превратить дело в фарс были тщетны, и он попытался сослаться на то, что не имеет права судить. Иисус не был жителем Иерусалима, он родился подданным Антипы, и Пилат требовал отправки Иисуса к Антипе. Но в это время смятение охватило весь город. Наши войска перед дворцом были сметены уличными толпами. Начался мятеж, который в мгновенье ока мог превратиться в гражданскую войну и революцию. Мои двадцать легионеров стояли наготове. Они так же мало любили фанатичных иудеев, как я, и с удовольствием послушались бы моего приказа очистить двор Пилата обнаженной сталью. И когда Пилат снова вышел, то слов, которыми он требовал передачи суда Антипе, не было слышно, ибо толпа теперь ревела, что Пилат изменник, что если он отпустит рыбака на свободу, то он не друг Тиверию! Прямо передо мною, когда я прислонился к стене, бородатый, шелудивый, длинноволосый фанатик то и дело подпрыгивал и не переставая вопил: «Тиверий император! Нет царя! Тиверий император! Нет царя!» Я потерял терпение. Крик этого человека оскорблял меня. Подавшись в сторону, как бы случайно, я наступил своей ногой на его ногу и страшно придавил ее. Безумец, казалось, ничего не заметил. Он слишком обезумел, чтобы чувствовать боль. «Тиверий император! Нет царя!» — продолжал он кричать. Я видел, что Пилат заколебался. Пилат — римский наместник — в настоящий момент был человеком с человеческим гневом против жалких тварей, требовавших крови такого простого и кроткого, мужественного и доброго человека, как этот Иисус. Он остановил на мне взгляд, словно собирался подать мне знак открыть военные действия; и я чуть-чуть подался вперед, освободив из-под своей ноги раздавленную ногу соседа. Я готов был исполнить это полувысказанное желание Пилата и кровавым натиском очистить двор от ревевшей в нем гнусной черни. Меня остановила не нерешительность Пилата. Остановил и меня, и Пилата — Иисус! Иисус посмотрел на меня. Он приказал мне! Говорю вам, этот бродячий рыбак, этот странствующий проповедник из Галилеи, повелевал мною! Он ни слова не произнес, но приказ его был так же грозен и безошибочен, как трубный глас. И я остановил свою ногу и удержал свою руку, ибо кто я был такой, чтобы остановиться на пути столь величественно ясному и уверенному в себе человеку, как он? И я почувствовал все его обаяние, все, что в нем очаровало Мириам, и жену Пилата, и, наконец, самого Пилата. Остальное вам известно. Пилат умыл свои руки в знак того, что он неповинен в крови Иисуса, и мятежники приняли его кровь на свою голову. Пилат отдал приказ к распятию. Толпа была удовлетворена, а за толпой потирали руки Каиафа, Ханан и синедрион. Не Пилат, не Тиверий, не римские солдаты распяли Христа. Это сделали духовные правители и духовные политиканы Иерусалима. Я это видел! Я это знаю! Наперекор своим собственным интересам, Пилат спас бы Иисуса, как и я спас бы его, если бы сам Иисус не пожелал, чтобы его не спасали. И Пилат в последний раз насмеялся над этим ненавидимым им народом. На кресте Иисуса он прибил надпись на еврейском, греческом и латинском языках: «Царь Иудейский». Тщетно ворчали священники. Под этим именно предлогом они вырвали согласие у Пилата, и тем же предлогом воспользовался Пилат, чтобы выразить презрение к иудейскому народу. Пилат предал смертной казни абстракцию, никогда не существовавшую в действительности. Эта абстракция была ложью и выдумкой, созданной священниками. Ни священники, ни Пилат не верили в нее. Иисус отрицал ее. Абстракция эта была — «Царь Иудейский». Буря во дворе улеглась. Безумие погасло. Революция была предотвращена. Священники были довольны, толпа удовлетворена, а мы с Пилатом негодовали и чувствовали себя усталыми после всего этого дела. Однако же и меня, и его ждала другая буря. Прежде чем увели Иисуса, одна из женщин Мириам позвала меня к ней. — О, Лодброг, я слышала, — такими словами встретила меня Мириам. Мы были одни, она прижалась ко мне, ища приюта и силы в моих объятиях. — Пилат сдался. Он собирается распять его. Но есть еще время. Твои воины наготове. Поспеши с ними. При нем находятся только центурион и горсточка солдат. Они еще не вышли. Как только они выйдут, следуй за ними. Они не должны дойти до Голгофы! Но ты дай им выбраться за городские стены. Затем отмени приказ. Возьми с собой лишнего коня для него. Остальное будет легко. Уезжай вместе с ним в Сирию или в Идумею — куда-нибудь, лишь бы спасти его! Она обвила мою шею своими руками и соблазнительно близко придвинула к моему свое запрокинутое лицо, и в ее расширенных глазах я читал великое обещание. Неудивительно, что я не сразу нашелся ответить. В это мгновение только одна мысль сверлила в моем мозгу. После всей непостижимой драмы, разыгравшейся на моих глазах, вот что на меня обрушилось. Я понимал ее хорошо. Дело было яснее ясного. Великая женщина будет моею… если я изменю Риму! Ибо Пилат был наместник, приказ его был отдан; а его голос был голос Рима. Я уже говорил, что в конце концов Мириам и меня погубила ее женственность, ее непередаваемая женственность. Она всегда была так рассудительна, так проницательна, так уверена в себе и во мне, что я забыл или, вернее, еще раз усвоил себе вечный урок, что женщина всегда женщина, что в великие, решительные минуты женщина не рассуждает, а чувствует; что последнее святилище и самое сокровенное побуждение к поступкам лежат не в голове женщины, а в ее сердце. Мириам не поняла моего молчания; тело ее слегка подалось в моих объятиях, и она добавила, как бы вспомнив: — Возьми двух запасных коней, Лодброг. Я поеду на другом с тобою… с тобою на край света, куда бы ты ни поехал! Это была царская взятка! И за нее от меня требовали гнусного, презренного поступка. Но я продолжал молчать. Не то чтобы я находился в смятении или сомнении. Я просто ощутил великую печаль, великую внезапную печаль, ибо сознавал, что держу в своих объятиях ту, которую больше никогда не буду держать. Ныне в Иерусалиме только один человек может спасти его, — продолжала она, — этот человек ты, Лодброг! И так как я все еще не отвечал, она тряхнула меня, словно желая вывести из отупения. Она так тряхнула меня, что мои доспехи загремели. — Да говори же, Лодброг, говори! — приказала она. — Ты силен и бесстрашен. Ты насквозь мужчина. Я знаю, ты презираешь гадов, желающих погубить его. Скажи только слово — и дело будет сделано, и я буду любить тебя всегда, буду любить за это дело! — Я римлянин, — медленно проговорил я, хорошо сознавая, что эти слова отнимают ее у меня навсегда. — Ты раб Тиверия, ищейка Рима, — вспылила она, — но ты ничем не обязан Риму, ибо ты не римлянин. Вы, желтые гиганты севера, — не римляне! — Римляне — старшие братья северных юнцов, — ответил я. — Я ношу доспехи и ем хлеб Рима. — И я тихо добавил: — Да зачем столько гнева и шума из-за одной человеческой жизни? Все люди должны умереть. Умереть так просто, так легко! Сегодня или через сто лет — не все ли равно? В конце концов всех нас ждет это. Она так и затрепетала в моих объятиях. — Ты не понимаешь, Лодброг! Это не простой человек. Я говорю тебе, этот человек выше людей — это живой Бог не людей, но над людьми! Я прижал ее к себе, сознавая, что отказываюсь от этой прелестной женщины, и промолвил: — Мы с тобою женщина и мужчина. Жизни наши от мира сего. А от всех потусторонних миров — одно безумие. Пусть же эти безумные мечтатели идут путем своих грез. Не отказывай им в том, чего они желают паче всего, паче мяса и вина, паче песен и битв, даже паче женской любви. Не отказывай им в вожделении их сердца, влекущего их сквозь тьму могилы к грезам о жизни за этим миром. Пусть они идут. А мы с тобой останемся здесь для всей сладости, которую мы открыли друг в друге. Скоро наступит тьма, и ты уйдешь к своим солнечным берегам, полным цветов, а я уйду к шумному столу Валгаллы! — Нет, нет! — воскликнула она, вырываясь. — Ты не понимаешь. Все величие, вся доброта, все божество в этом человеке, — больше, чем человеке… И ему умереть такой позорной смертью? Только рабы и воры так умирают! Он не раб и не вор! Он бессмертен! Он Бог! Истинно говорю тебе, он — Бог! — Ты говоришь, что он бессмертен? — отвечал я. — Значит, если он нынче умрет на Голгофе, то во времени это не сократит его бессмертия на ширину волоска. Ты говоришь, что он Бог? Боги не могут умереть. Судя по всему, что я о них слышал, несомненно, что боги не умирают! — О! — воскликнула она. — Ты не хочешь понять! Ты просто исполинский кусок мяса! — Не говорят разве, что это событие было предсказано встарь? — спросил я, ибо от евреев я уже научился тому, что считал их тонкостью ума. — Да, да, — подтвердила она пророчество о Мессии. — Он — Мессия! — Кто же я в таком случае, чтобы опровергать пророков? — спросил я. — Превращать Мессию в лже-Мессию? Разве пророчества твоего народа так нетверды, что я, глупый иноземец, желтый северянин в римских доспехах, могу опровергнуть пророчество и сделать так, чтобы не исполнилось то самое, чего хотели боги и что предсказано мудрецами? — Ты не понимаешь! — твердила она. — Слишком хорошо понимаю! — отвечал я. — Разве я больше этих богов, чтобы перечить их воле? В таком случае боги — пустое, боги — игрушки людей! Я — человек. И я поклоняюсь богам, всем богам, ибо я верю во всех богов — иначе как могли бы существовать все боги? Мириам разом рванулась, выскользнув из моих рук, и мы стояли, отделившись друг от друга и прислушиваясь к реву улицы, в то время как Иисус и солдаты вышли и пошли своим путем. На душе у меня была тяжкая грусть от сознания, что такая великая женщина может быть так глупа. Она хотела стать выше Бога! — Ты не любишь меня! — медленно проговорила она, и еще раз всплыло в ее глазах обещание себя, слишком глубокое и слишком широкое, чтобы быть выраженным словами. — Ты даже не понимаешь, до чего я люблю тебя, кажется мне! — был мой ответ. — Я горжусь любовью к тебе, ибо я знаю, что я достоин любить тебя и достоин всей любви, которую ты можешь дать мне. Но Рим — моя приемная мать, и если бы я изменил ей, малого стоила бы моя любовь к тебе! Рев, преследовавший Иисуса и солдат, замер в отдалении улицы. И когда все звуки стихли, Мириам повернулась и пошла, не оглянувшись на меня и не бросив мне слова. В последний раз вспыхнуло во мне бешеное желание ее. Я бросился и схватил ее. Я хотел поднять ее на коня и ускакать с нею и моими людьми в Сирию, прочь от этого проклятого города безумств. Она сопротивлялась. Я сжал ее. Она ударила меня в лицо, а я продолжал держать ее, не выпуская, потому что сладки мне были ее удары. И вдруг она перестала бороться. Она стала холодна и неподвижна, и я понял, что нет любви в женщине, которую обвивали мои руки. Для меня она умерла. Я тихо выпустил ее. Она медленно шагнула назад. Словно не видя меня, она повернулась, пошла по затихшей комнате и, не оглядываясь, раздвинула занавески и скрылась. Я, Рагнар Лодброг, никогда не учился читать или писать. Но во дни своей жизни я слышал великие речи. Как вижу теперь, я никогда не научился ни великим речам иудеев, содержащимся в их законах, ни речам римлян, содержащимся в их философии и в философии греков. Но я говорил со всей простотой и прямотой, как может говорить только человек, пронесший свою жизнь от кораблей Тостига Лодброга через весь мир до Иерусалима и обратно. Я сделал простой и ясный доклад Сульпицию Квиринию, когда прибыл в Сирию для доклада о событиях, происходивших в Иерусалиме. === Глава XVIII === Во временном прекращении жизни нет ничего нового не только в растительном мире и в низших формах животной жизни, но даже в высокоразвитом и сложном организме самого человека. Каталептический транс есть каталептический транс, чем его ни вызвать. С незапамятных времен факиры Индии умеют добровольно вызывать в себе такое состояние. Давно уже факиры умеют зарывать себя живыми в землю. Другие люди в подобных же трансах ставили в тупик врачей, объявлявших их покойниками и отдававших приказы, в силу которых их живыми зарывали в землю. По мере того, как продолжались мои эксперименты со смирительной рубашкой в Сан-Квэнтине, я немало раздумывал об этой проблеме остановки жизни. Помнится, я читал где-то, что крестьяне северной Сибири умеют предаваться спячке в долгие зимы, совершенно как медведи и другие животные. Какой-то ученый исследовал этих крестьян и нашел, что во время периодов «долгого сна» дыхание и пищеварение в сущности прекращаются, сердце же бьется так слабо, что неспециалист не может даже ощутить его биение. В этом трансе физиологические процессы настолько близки к абсолютному прекращению, что количество потребляемого воздуха и пищи можно считать, в сущности, ничтожным. На этом рассуждении отчасти и основано было мое вызывающее поведение перед смотрителем Этертоном и доктором Джексоном. Вот почему я дерзнул предложить им оставить меня на сто дней в смирительной рубашке. И они не посмели принять мой вызов. Тем не менее я умудрился обходиться без воды и пищи в течение десяти дней пребывания в куртке. Я находил положительно невыносимым, чтобы из глубины грез в пространстве и времени меня извлекала гнусная действительность в лице презренного тюремного врача, прижимающего сосуд с водой к моим губам. Поэтому я предупредил доктора Джексона, что я, во-первых, намерен обходиться в смирительной рубашке без воды, а во-вторых, что я буду сопротивляться усилиям напоить меня. Разумеется, дело не обошлось без борьбы, но после нескольких попыток доктор Джексон сдался. После этого место, занимаемое в жизни Дэрреля Стэндинга смирительной рубашкой, едва ли составляло больше нескольких мгновений. Как только меня зашнуровывали, я сейчас же начинал наводить на себя «малую смерть». Благодаря привычке это стало простым и легким делом. Я так быстро прекращал в себе жизнь и сознание, что избавлял себя от страшной муки, вызываемой задержкой кровообращения. Невероятно быстро меня осеняла тьма. После этого Дэррель Стэндинг видел свет только тогда, когда надо мною склонялись лица людей, развязывавших меня, и в уме пробегала мысль, что в это мгновение протекло целых десять дней. Но какие чудесные десять дней проводил я в других местах! О, эти странствия по длинной цепи существований! Долгие периоды тьмы, постепенно увеличивающие облачка света и порхания моих «я» в снопах сияния. Я много раздумывал об отношении этих других «я» ко мне и об отношении всего моего опыта к современному учению об эволюции. Поистине можно сказать, что мой опыт находится в полном согласии с нашими выводами об эволюции. Как человек, я — организм, способный к развитию. Я начался не тогда, когда родился, и не тогда, когда был зачат. Я рос, развиваясь, на протяжении бесчисленных мириад тысячелетий. Все опыты всех этих жизней и бесчисленное множество других жизней пошли на созидание душевного и духовного содержания моего «я». Вы понимаете? Они составляют мое содержание. Материя не помнит, ибо дух есть память. Я — дух, составленный из воспоминаний о моих бесчисленных воплощениях. Откуда взялся во мне, Дэрреле Стэндинге, багровый гнев, испортивший мне жизнь и бросивший меня в камеру осужденных? Конечно, он не тогда появился, не тогда был создан, когда был зачат младенец, которому суждено было стать Дэррелем Стэндингом. Этот древний багровый гнев много старее моей матери, много древнее древнейшей и первой праматери людей. Моя мать, зачиная меня, не создавала присущего мне пылкого бесстрашия. И все матери за все время развития человечества не создали страха или бесстрашия в мужчинах. Страх и бесстрашие, любовь, ненависть, гнев — все эмоции, развиваясь задолго до первых людей, стали содержанием того, чему суждено было сделаться человеком. Я весь в моем прошлом. Все мои предыдущие «я» отражаются во мне своими голосами, отголосками, побуждениями. За каждым моим способом действовать, за пылом страсти, за искрой мысли кроются тень и отзвук длинного ряда других «я», предшествовавших мне и составивших меня. Материал жизни пластичен, — и в то же время этот материал никогда не забывает. Придавайте ему какую угодно форму — старое воспоминание останется! Все виды лошадей, от огромных першеронов до карликовых шотландских пони, развились из первых диких лошадей, прирученных первобытным человеком. И все же до сего дня человеку не удалось уничтожить в лошади привычку лягаться. А я, составленный из этих первых укротителей лошадей, не могу уничтожить в себе их багровый гнев. Я — человек, рожденный женщиной. Дни мои сочтены, но сущность моя неразрушима. Я был женщиной, рожденной от женщины. Я был женщиной и рождал детей. И я опять буду рожден. Бесчисленное множество раз я буду рождаться, а окружающие меня олухи воображают, будто, свернув мне шею веревкой, они могут прекратить мое существование! Да, меня повесят… скоро. Теперь конец июля. Через некоторое время они попытаются обмануть меня. Они поведут меня из этой одиночки в баню, согласно установленному в тюрьме обычаю еженедельно водить в баню. Но обратно в камеру не приведут. Меня переоденут в свежее платье и отведут в камеру смертников. Там они приставят ко мне особую стражу. Днем и ночью, во сне и в бодрственном состоянии я буду находиться под надзором. Мне не позволят укрываться одеялом с головой, чтобы я не надул государство, удушив себя сам. Я непрерывно буду находиться под действием яркого света. И, уже окончательно измотав меня, в одно прекрасное утро они выведут меня в рубашке без ворота и сбросят с табуретки. О, я знаю! Веревка, при помощи которой они это сделают, будет хорошо вытянута. Уже не первый месяц вешатель Фольсомской тюрьмы растягивает ее тяжелыми гирями, чтобы вымотать из нее всякую упругость. Да, меня сбросят на длинной веревке. У них имеются хитроумные таблицы вроде таблиц процентов, показывающие длину падения соответственно весу жертвы. Я страшно истощен, и им придется сбросить меня вниз, чтобы сломать мне позвоночник. Затем присутствующие снимут свои шляпы, и когда я закачаюсь, доктор приложит ухо к моей груди, чтобы считать мои замирающие сердцебиения, и наконец объявит, что я мертв. Это забавно! Как смешна претензия этих жалких червячков, полагающих, будто они могут убить меня! Я не могу умереть. Я бессмертен, как бессмертны и они; разница лишь в том, что я это знаю, а они не знают. Ба! Я сам был некогда вешателем или, вернее сказать, палачом. Я очень хорошо помню это. Я работал мечом, не веревкой. Меч — более мужественный способ, хотя все способы одинаково недействительны. Разве можно заколоть дух сталью или задушить веревкой? === Глава XIX === Наряду с Оппенгеймером и Моррелем, которые гнили со мною в эти черные годы, я считался самым опасным узником Сан-Квэнтина, с другой стороны, меня считали самым упрямым — упрямее даже Оппенгеймера и Морреля. Под упрямством я подразумеваю выносливость. Ужасны были попытки сломить физически и духовно моих товарищей, но еще страшнее были попытки сломить меня. Ибо я все вынес! Динамит или «крышка» — таков был ультиматум смотрителя Этертона. А в конце не вышло ни того, ни другого. Я не мог показать динамита, а смотритель Этертон не мог добиться «крышки». И случилось это не потому, что было выносливо мое тело, а потому, что вынослив был мой дух. И потому еще, что в прежних существованиях мой дух был закален, как сталь, жесткими, как сталь, переживаниями. Одно такое переживание долго было для меня каким-то кошмаром. Оно не имело ни начала, ни конца. Неизменно я видел себя на скалистом, размытом бурунами островке, до того низком, что в бурю соленая пена долетала до самых высоких мест островка. Часто и помногу шли дожди. Я жил в пещере и отчаянно страдал, ибо не имел огня и питался сырым мясом. Я страдал непрерывно. Это была середина какого-то переживания, к которому я не мог найти нити. И так как, погружаясь в «малую смерть», я не имел власти направлять мои скитания, то часто я видел себя переживающим именно этот отвратительный эпизод. Единственными счастливыми моими минутами были те, когда светило солнце, — тогда я грелся на камнях и у меня прекращался тот почти непрерывный озноб, от которого я жестоко страдал. Единственным моим развлечением было весло и складной нож. Над этим веслом я провел много времени, вырезая на нем крохотные буквы, и делал зарубки в конце каждой недели. Много было этих зарубок! Я оттачивал нож на плоском камне, и никогда ни один парикмахер не дрожал так над своей любимой бритвой, как я дрожал над этим ножом. Ни один скряга не ценил так своего сокровища, как я ценил свой нож. Он был для меня дорог, как самая жизнь. В сущности, в нем и была вся моя жизнь. Путем повторных усилий мне удалось восстановить повесть, вырезанную на этом весле. Вначале расшифровать удавалось очень мало; потом это стало легче, и я начал соединять в одно разрозненные обрывки. В конце концов, я разобрал все. Вот что на нем значилось: ''«Осведомляю лицо, в руки которого может попасть это весло, что Даниэль Фосс, уроженец Эльктона в Мериленде, одном из Соединенных Штатов Америки, отплывший из порта Филадельфии в 1809 году на бриге „Негосиатор“, с назначением к островам Дружбы, был выброшен в феврале следующего года на этот пустынный остров, где он построил хижину и жил много лет, питаясь тюленями. Он — последний, оставшийся в живых из экипажа означенного брига, который наткнулся на ледяной остров и затонул 25 ноября 1809 года».'' Вот эта повесть. Благодаря ей я многое узнал о себе. Одного только пункта я, к моей досаде, никак не мог выяснить. Находится ли этот остров в южной части Тихого океана или в южной части Атлантики? Я недостаточно знаком с путями парусных судов, чтобы сказать с уверенностью, должен ли был плыть бриг «Негосиатор» на острова Дружбы мимо мыса Доброй Надежды или мимо мыса Горна. Сознаюсь в своем невежестве: только после того, как меня посадили в Фольсом, я узнал, в каком океане находятся острова Дружбы. Убийца-японец, о котором я уже упоминал раньше, служил парусным мастером на судах Артура Сиуолла, и он говорил мне, что вероятный курс корабля лежал мимо мыса Доброй Надежды. Если это так, то тогда дата отплытия из Филадельфии и дата крушения легко бы определили самый океан. К несчастью, датой отплытия показан просто 1809 год. Крушение могло произойти как в том океане, так и в другом. Только однажды в своих трансах получил я намек на период, предшествующий времени, проведенному на острове. Начинается это в момент столкновения брига с ледяной горой; и я расскажу об этом хотя бы для того, чтобы дать представление о моем замечательно хладнокровном и обдуманном поведении. Как вы увидите, это поведение и дало мне в ту пору возможность в конце концов пережить весь экипаж корабля. Я проснулся на своей койке от страшного треска, как и остальные шесть человек, спавшие внизу после вахты. Мы все мгновенно вскочили и поняли, что случилось. Другие же ничего не подозревали, когда, полураздетые, выбежали на палубу. Но я знал, чего следует ждать, — и ждал; я знал, что если нам суждено спастись, то только в баркасе. В этом ледяном море никто плавать не мог и никто в скудной одежде не мог бы долго прожить в открытой лодке. Кроме того, я хорошо знал, сколько времени требуется для спуска лодки на воду. И вот при свете бешено качавшейся сальной плошки, под шум на палубе и крики «тонем», я начал рыться в своем морском сундуке, ища подходящего платья. Перерыл я и сундуки моих товарищей, зная, что они им больше не понадобятся. Работая быстро и сосредоточенно, я вынимал только самые теплые и толстые части костюма. Я напялил на себя четыре лучших шерстяных рубашки, какими только мог похвастаться бак, три пары панталон и три пары толстых шерстяных носков. Ноги мои после этого стали так огромны, что я не мог уже надеть на них своих собственных отличных сапог. Вместо этого я напялил новые сапоги Николая Вильтона, которые были больше и толще моих. Поверх своей куртки я напялил еще куртку Иеремии Нэлора, а поверх всего толстый брезентовый плащ Сэта Ричардса, который он совсем недавно заново просмолил. Две пары толстых рукавиц, шарф Джона Робертса, связанный для него его матерью, и бобровая шапка Джозефа Доуэса поверх моей собственной — ибо она была с наушниками и с отворотами над шеей — дополнили мое снаряжение. Крики на палубе усиливались, но я еще на минуту задержался, чтобы набить карманы прессованным табаком, какой только попадался под руку. Затем я вылез на палубу. И пора было!.. Луна, показавшаяся из разорванных туч, осветила жуткую, безотрадную картину. Повсюду поломанные снасти, повсюду лед. Паруса, шкоты и реи фок-мачты, еще державшиеся в своем гнезде, были окаймлены сосульками, и я испытал чуть не облегчение, что больше мне уже не придется тащить тяжелые снасти и разбивать лед, дабы мерзлые веревки могли пройти по мерзлым шкивам. Ветер, дувший с неудержимостью шторма, жег тело с силой, показавшей близость айсбергов. Огромные волны казались такими холодными в свете луны! Баркас спускался с бакборта, и я видел, что матросы, хлопотавшие на обледенелой палубе около бочки с припасами, побросали припасы, торопясь убраться. Напрасно кричал на них капитан Николь! Огромная волна, хлынувшая с наветренной стороны, решила вопрос и заставила их кучками броситься за борт. Я схватил капитана за плечи и, держась за него, крикнул ему в ухо, что если он сядет в лодку и не даст людям отчалить, так я займусь провиантом. Впрочем, времени оставалось мало. Мне едва удалось с помощью второго штурмана Аарона Нортрупа спустить полдюжины бочек и бочонков, как с лодки мне крикнули, что пора спускаться. И они были правы. С наветренной стороны на нас несло высокую, как башня, ледяную гору, а с подветренной стороны, близко-близко, виднелся другой айсберг, на который нас несло. Аарон Нортруп поспешил прыгнуть первый. Я задержался на мгновение, чтобы выбрать место в середине лодки, где люди скучились гуще всего, — расчет был тот, что они своими телами смягчат мое падение. Я вовсе не желал отправляться со сломанной ногой в рискованное путешествие на баркасе! Чтобы лодка была свободней у весел, я проворно пробрался на корму. Впрочем, у меня для этого имелись другие, вполне уважительные, причины. На корме было куда уютнее, чем на узком носу! Наконец, лучше всего находиться на корме, ибо с носа следовало ожидать неизбежного в этих случаях волнения. На корме находился штурман Уольтер Дрек, корабельный врач Арнольд Бентам, Аарон Нортруп и капитан Николь, сидевший у руля. Врач склонился над Нортрупом, лежавшим на дне и стонавшим. Прыжок его оказался весьма неудачным, и он сломал свою правую ногу у бедренного сустава. Впрочем, им в эту пору некогда было заниматься, ибо мы плыли в бурном море между двумя островами льда, надвигавшимися один на другой. Николаю Вильтону, который греб, было тесно; я удобнее расставил бочки и, став на колени, прибавил своего веса к веслу. Впереди Джон Робертс трудился над носовым веслом. Схватив его за плечи, ему помогали сзади Артур Гаскинс и мальчик Бенни Гардуотер. Они так поглощены были этой задачей, что не раз, случалось, мешали движениям других гребцов. Продвигаться было трудно, но мы отдалились от опасности на добрую сотню ярдов, так что я мог теперь обернуться и посмотреть на безвременную гибель «Негосиатора». Бриг сдавило между двумя льдинами, как мальчик сдавливает черносливину между большим и указательным пальцами. За ревом ветра и гулом волн мы ничего не слыхали, хотя толстые ребра брига и палубные балки должны были ломаться с таким треском, которого было бы довольно, чтобы разбудить спящую деревню в тихую ночь. Бесшумно, легко и уступчиво сближались бока брига, палуба выпячивалась вверх, и наконец раздавленные останки погрузились в воду и исчезли между соединившимися льдинами. С сожалением смотрел я на гибель нашего убежища от непогоды, и в то же время мне было приятно думать, что я уютно устроился под четырьмя рубахами и тремя куртками. Но даже для меня ночь оказалась ужасной! Я был одет теплее всех в лодке. Что должны были испытывать другие, об этом я не хотел много раздумывать. С риском натолкнуться в темноте на другие льдины, мы отливали воду и держали лодку носом к волне. А я то и дело тер свой замерзающий нос то одной рукавицей, то другой. Вспоминая свой домашний уют в Эльктоне, я молился Богу. Утром мы произвели осмотр. Во-первых, все обмерзли, кроме двух или трех. Аарон Нортруп, который не мог двигаться из-за сломанной ноги, был в особенно тяжелом положении. По мнению врача, обе ноги Аарона Нортрупа должны были безнадежно замерзнуть. Баркас глубоко сидел в воде, отягченный всем экипажем корабля, насчитывавшим двадцать одного человека. Двое из них были мальчики. Бенни Гардуотеру едва было тринадцать, а Лишу Диккери, семья которого жила в близком соседстве с моими родными в Эльктоне, только что исполнилось шестнадцать. Припасы наши состояли из трехсот фунтов говядины и двухсот фунтов свинины. Полдюжины смоченных соленой водой хлебов, взятых поваром, не могли идти в счет. Кроме того, имелись три больших бочки воды и бочонок пива. Капитан Николь откровенно признался, что в этом неисследованном океане он не знает суши поблизости. Оставалось одно — плыть по направлению к более мягкому климату, что мы и сделали, поставив наш маленький парус под свежий ветер, который погнал нас на северо-восток. Вопрос о пропитании был решен простым арифметическим подсчетом. Мы не считали Аарона Нортрупа, ибо знали, что он скоро умрет. Если съедать в день по фунту провизии, то наших пятисот фунтов хватит нам на двадцать пять дней; а если по полфунта — то на пятьдесят дней. И мы решили остановиться на полфунте. Я делил и раздавал мясо на глазах капитана, и Богу известно, что делал это добросовестно, хотя некоторые из матросов сейчас же начали ворчать. Время от времени я делил между людьми прессованный табак, которым набил свои карманы, — об этом я мог только пожалеть — особенно зная, что табак отдан тому или иному, который, без сомнения, мог прожить еще только один день или в лучшем случае — два или три. Дело в том, что в нашей открытой лодке люди очень скоро начали умирать не от голода, но от убийственного холода и невзгод. Вопрос стоял так, что выживут только самые крепкие и удачливые. Я был крепок телосложением и удачлив в том отношении, что был тепло одет и не сломал себе ноги, подобно Аарону Нортрупу; он, впрочем, был настолько крепок, что, обмерзши первым из нас, умирал много дней. Первым умер Вэнс Хатавей. Мы нашли его на рассвете скрюченным в три погибели на носу и уже закоченевшим. Вторым умер мальчик Лиш Диккери. Другой мальчик, Бенни Гардуотер, продержался десять или двенадцать дней. В лодке было так холодно, что вода и пиво замерзли, и трудно было математически точно делить куски, которые я откалывал ножом Нортрупа. Кусочки льда мы клали в рот и сосали до тех пор, пока они не таяли. Иногда налетали страшные шквалы, и снегу было хоть отбавляй. От всего этого во рту у нас развились воспалительные процессы, слизистые оболочки постоянно были сухи и горели. Вызванную ими жажду ничем нельзя было унять! Сосать снова лед и снег — значило только усиливать воспаление. Я думаю, эта напасть главным образом погубила Лиша Диккери. Он помешался и двадцать четыре часа бредил перед смертью. Умирая, он требовал воды, а между тем в воде не было недостатка. Я, насколько мог, противился искушению пососать льду и довольствовался кусочком табаку, заложенным за щеку. С покойников мы снимали платье. Нагими явились они на свет и нагими пошли за борт баркаса, в холодные воды океана. Их платье мы разыгрывали жребием. Это было сделано по приказу капитана Николя, в предупреждение ссор. Глупым сантиментам не было места. Всякий испытывал тайное удовлетворение после каждой новой смерти. Всего удачливее на жребии оказался Израиль Стикин, и когда наконец и он умер, то после него остался целый склад одежды. Она дала новую передышку оставшимся. Мы продолжали плыть к северо-востоку под напором свежего западного ветра, но наши поиски теплого климата казались тщетными. Даже брызги морской воды замерзали на дне лодки, и я продолжал рубить пиво и питьевую воду ножом Нортрупа. Свой нож я припрятал. Это был клинок хорошей стали, с острым лезвием и прочной отделкой, и мне не хотелось подвергать его риску сломаться. К этому времени половина нашей компании была уже брошена за борт; борта лодки заметно поднялись над водой, и ею не так было трудно управлять в штормы. Наконец, больше было места, чтобы растянуться. Вечным предметом неудовольствий был провиант. Капитан, штурман и я, переговорив, решили не увеличивать ежедневной порции в полфунта мяса. Шесть матросов, от имени которых выступал Товий Сноу, доказывали, что после смерти доброй половины экипажа нужно удвоить паек и, стало быть, выдавать теперь по фунту. Мы же указывали на то, что удваиваются наши шансы на спасение, если мы сможем продержаться на полуфунтовом пайке. Конечно, восемь унций соленого мяса нельзя сказать, чтобы очень способствовали сохранению жизни и сопротивлению суровому холоду. Мы страшно ослабели и поэтому зябли еще больше. Нос и щеки у нас почернели, — так сильно они были обморожены. Согреться было немыслимо, хотя теперь у нас было вдвое больше одежды. Через пять недель после гибели «Негосиатора» произошла серьезная катастрофа из-за провизии. Я спал (дело было ночью), когда капитан Николь поймал Джеда Гечкинса на краже свинины из бочки. Что его к этому подстрекнули остальные пятеро матросов, они доказали своими действиями. Как только Джед Гечкинс был накрыт, все шестеро бросились на нас с ножами! В тусклом свете звезд эта схватка врукопашную приобрела жуткий характер, и лодка только чудом не опрокинулась. Я возблагодарил судьбу за рубашки и куртки, послужившие мне теперь как бы броней. Удары ножа, наносимые в эту толщу ткани, едва только оцарапали мою кожу. Прочие были защищены подобным же образом, и битва окончилась бы только всеобщим изувечением, если бы штурман Вальтер Дэкон, сильный мужчина, не додумался окончить дело тем, что выбросил мятежников за борт. К нему примкнули в этом деле капитан Николь, доктор и я — и в одно мгновение пятеро из мятежной шестерки уже находились в воде, цепляясь за шкафут. Капитан Николь и доктор возились с шестым, Иеремией Нэлором, и бросили его за борт, в то время как штурман колотил доской по пальцам тех, кто ухватился за шкафут. С минуту я был свободен от всякого дела и мог поэтому видеть трагический конец штурмана. Когда он поднял доску, чтобы ударить по пальцам Сэта Ричардса, этот последний, опустившись глубже в воду, затем внезапно подскочил и, ухватившись обеими руками, почти забрался в лодку, схватил в свои объятия штурмана и, метнувшись назад, потащил его за собой. Он, без сомнения, не ослабил своих тисков, и оба они утонули. Таким образом из всего судового экипажа в живых остались только трое: капитан Николь, Арнольд Бентам (доктор) и я. Семеро погибли во мгновение ока благодаря попытке Джеда Гечкинса воровать провиант. А мне жаль было, что такая масса хорошего теплого платья попала в море! Каждый из нас с благодарностью надел бы на себя добавочную порцию ткани. Капитан Николь и доктор были честные, хорошие люди. Часто, когда двое из нас спали, тот, кто не спал и сидел у руля, мог красть мясо. Но этого не случилось ни разу! Мы безусловно доверяли друг другу и скорее бы умерли, чем обманули это доверие. Мы продолжали довольствоваться полфунтами мяса в сутки и пользовались каждым попутным бризом, чтобы продвинуться немного к северу. Только четырнадцатого января, через семь недель после крушения, мы добрались до более теплых широт. Но настоящего тепла еще не было, просто не было такого резкого холода, как раньше. Здесь западные ветры покинули нас, и мы много дней носились по морю в сравнительном штиле. Море чаще всего было спокойно, или же налетал небольшой встречный ветер; иногда же на несколько часов задувал порывистый бриз. Мы так ослабели, что не могло быть и речи о том, чтобы грести и вести на веслах большую лодку. Мы только берегли провиант и ждали, когда наконец Господь обернется к нам более милостивым ликом. Все трое мы были верующими христианами и каждое утро перед раздачей провианта читали молитвы. Кроме того, каждый часто и подолгу молился про себя. В конце января наш провиант почти совсем истощился. Свинина была съедена, и бочкой из-под нее мы пользовались для того, чтобы запасаться дождевой водой. Говядины осталось несколько фунтов. За все девять недель, проведенных в этой лодке, мы ни разу не видели суши и не подняли паруса. Капитан Николь признался, что в конце шестидесяти трех дней расчетов и догадок он все еще не знает, где мы находимся. Двадцатого февраля мы съели последний кусок. Предпочту умолчать о деталях многого из того, что происходило в последующие восемь дней. Я коснусь лишь инцидента, показывающего, что за люди были мои спутники. Мы так долго голодали, что, когда провиант вышел, у нас не осталось уже запаса, из которого мы могли бы черпать выносливость, и с этой минуты мы стали сильно слабеть. Двадцать четвертого февраля мы спокойно обсудили положение. Мы все трое были мужественными людьми, полными жизни, и умирать нам не хотелось. Никому из нас не хотелось жертвовать собой для двух остальных. Но мы единогласно признали: нам нужна еда; мы должны решить это дело метанием жребия; и мы бросим жребий наутро, если не поднимется ветер. Наутро поднялся ветер, небольшой, но устойчивый, так что оказалось возможным делать узла два северным курсом. Такой же бриз дул в утро двадцать шестого и двадцать седьмого числа. Мы страшно ослабели, но остались при своем решении и продолжали плыть вперед. Но утром двадцать восьмого мы поняли, что час наш настал. Лодка беспомощно покачивалась на совершенно затихшем море, и застывший воздух не подавал ни малейших надежд на бриз. Я вырезал из своей куртки три куска ткани. В кромке одного из них виднелась коричневая нитка. Кто вытащит этот кусок, тому и погибнуть! И я положил лоскутки в мою шапку, покрыв ее шапкой капитана Николя. Все было готово, но мы медлили; каждый из нас долго и горячо молился про себя, ибо мы знали, что предоставляем решение Господу. Я сознавал, что поступаю честно и достойно, но знал, что таково же поведение и моих двух товарищей, и недоумевал: как Бог разрешит столь щекотливое дело? Капитан, как оно и следовало, тянул жребий первым. Засунув руку в шапку, он закрыл глаза, помешкал немного, и губы его шевелились, шепча последнюю молитву. Он вытащил пустой номер. Это было правильно — я не мог не сознаваться, что это было правильное решение; ибо жизнь капитана хорошо была известна мне; я знал, что это честный, прямодушный и богобоязненный человек. Остались мы с доктором. По корабельному этикету, он должен был тянуть следующим. Опять мы помолились. Молясь, я мысленно окинул взором всю свою жизнь и наскоро подвел итог моим порокам и достоинствам. Я держал шляпу на коленях, накрыв ее шляпой капитана Николя. Доктор засунул руку и копался в течение некоторого времени, а я любопытствовал: можно ли нащупать коричневую нитку, выделив ее из прочих нитей бахромки? Наконец он вытащил руку. Коричневая нитка оказалась в его куске ткани! Я мгновенно ощутил великое смирение и благодарность Господу за оказанную им мне милость и дал обет добросовестнее, чем когда-либо, исполнять все его заповеди. В следующую же секунду я почувствовал, что доктор и капитан связаны друг с другом более тесными узами положения и близости, чем со мною, и что они до некоторой степени разочарованы исходом метания жребия… Наряду с этой мыслью шевелилось убеждение, что исход нисколько не повлияет на выполнение плана, на который решились эти славные люди. Я оказался прав! Доктор обнажил руку и лезвие ножа и приготовился вскрыть себе большую вену. Но прежде он сказал небольшую речь. — Я уроженец Норфолька, в Виргинии, — сказал он, — где еще живы, я думаю, моя жена и трое детей. Одной только милости прошу от вас: если Богу угодно будет избавить кого-нибудь из вас от гибельного положения и ниспослать вам счастье увидеть отчизну — пусть он ознакомит мою несчастную семью с моей скорбной судьбой… Затем он попросил у нас несколько минут отсрочки, чтобы уладить свои счеты с Богом. Ни я, ни капитан Николь не в состоянии были вымолвить слова; глаза наши застилали слезы, и мы только кивнули в знак согласия. Без сомнения, Арнольд Бентам держал себя спокойнее всех. Я лично страшно волновался и уверен, что капитан Николь страдал не меньше моего, но что же было делать? Вопрос был решен самим Господом. Но когда Арнольд Бентам кончил свои последние приготовления и собрался приступить к делу, я не мог больше выдержать и вскричал: — Погодите! Мы столько страдали — неужели мы не можем потерпеть еще немного? Сейчас только утро. Подождем до сумерек! И в сумерки, если ничто не изменит нашей страшной участи, делайте, Арнольд Бентам, как мы условились! Он посмотрел на капитана Николя, и тот утвердительно кивнул головой. Капитан не мог произнести ни слова, но его влажные синие глаза были красноречивее слов. Я не считал и не мог считать преступлением того, что было решено жребием, того, что мы с капитаном Николем воспользовались смертью Арнольда Бентама. Я верил, что любовь к жизни, вопиющая в нас, внедрена была в нашу грудь не кем иным, как Богом. Такова воля Божия — а мы, его жалкие создания, можем только повиноваться ему и творить его волю! Но Бог милосерден. В своем милосердии он спас нас от страшного, хотя и правого поступка… Не прошло и четверти часа, как с запада подул ветер, слегка морозный и влажный. Еще через пять минут наполнился парус, и Арнольд Бентам сел к рулю. — Берегите последний остаток ваших сил! — промолвил он. — Дайте мне использовать оставшиеся у меня ничтожные силы, чтобы повысить ваши шансы на спасение… И он правил рулем под все более свежевшим бризом, в то время как мы с капитаном Николем лежали врастяжку на дне лодки, предаваясь болезненным грезам и видениям обо всем, что было нам мило в том мире, от которого мы были теперь отрезаны. Бриз все свежел и наконец начал дергать и рвать парус. Облака, бежавшие по небу, предвещали шторм. К полудню Арнольд Бентам лишился чувств, но прежде чем лодка успела повернуться на порядочной волне, мы с капитаном Николем всеми четырьмя нашими ослабевшими руками ухватились за руль. Мы решили чередоваться; капитан Николь, по должности, первым взялся за руль, затем я ему дал передышку. После этого мы сменяли друг друга каждые пятнадцать минут. Мы слишком ослабели и дольше не могли просидеть у руля в один прием. Перед вечером ветер произвел опасное волнение. Мы бы повернули лодку, если бы положение наше не было таким отчаянным, и положили ее в дрейф на морском якоре, импровизированном из мачты и паруса; огромные волны грозили залить лодку. Время от времени Арнольд Бентам начинал просить нас поставить плавучий якорь. Он знал, что мы работаем только в надежде, что жребий не будет приведен в исполнение. Благородный человек! Благородный человек был и капитан Николь, суровые глаза которого съежились в какие-то стальные точки. И мог ли я быть менее благороден в такой благородной компании? В этот долгий и гибельный вечер я много раз возблагодарил Бога за то, что мне дано было узнать этих двух людей! С ними был Бог, с ними было право, — и какова бы ни была моя участь, я был больше чем вознагражден их обществом, Подобно им, я не хотел умирать, но и не боялся смерти. Некоторое недоверие, которое я питал к этим людям, давным-давно испарилось. Жестока была школа, и жестоки люди — но это были хорошие люди. Я первый увидел. Арнольд Бентам, согласившийся принять смерть, и капитан Николь, близкий к смерти, лежали, как трупы, на дне лодки, а я сидел у руля. Лодку подняло на гребень вспененной волны — и вдруг я увидел перед собой омываемый волнами скалистый островок! Он был меньше чем в миле расстояния. Я закричал так, что оба моих товарища поднялись на колени и, схватившись руками за борт, уставились в ту сторону, куда я смотрел. — Греби, Даниэль, — пробормотал капитан Николь, — там должна быть бухточка, там может оказаться бухточка! Это наш единственный шанс! И когда мы оказались вблизи подветренного берега, где не видно было никаких бухточек, он опять пробормотал: — Греби к берегу, Даниэль! Там наше спасение. Он был прав. Я повиновался. Он вынул часы, посмотрел на них, я спросил о времени. Было пять часов. Он протянул свою руку Арнольду Бентаму, который едва-едва мог ее пожать; оба посмотрели на меня, в то же время протягивая свои руки. Я знал, что это было прощание; ибо какие шансы были у столь ослабевших людей добраться живыми через омываемые бурунами скалы к вершине торчащего утеса. В двадцати футах от берега лодка перестала повиноваться мне. В одно мгновение она опрокинулась, и я чуть не задохся в соленой воде. Моих спутников я больше не видал. По счастью, у меня в руках оказалось рулевое весло, которого я не успел выпустить, и волна в надлежащий момент и надлежащем месте выбросила меня на пологий скат единственного гладкого утеса на всем этом страшном берегу. Меня не поранило, меня не расшибло! И хотя голова моя кружилась от слабости, я нашел в себе силы отползти подальше от жадной волны. Я стал на ноги, понимая, что я спасен, — благодарил Бога и так, шатаясь, стоял. А лодку уже разбило в щепки. И хотя я не видел капитана Николя и Арнольда Бентама, но догадывался, как страшно были разбиты и искромсаны их тела. На краю вспененной волны я увидел весло и, рискуя сорваться, потянул его к себе. Потом упал на колени, чувствуя, что лишаюсь сознания. Но все же, инстинктом моряка, я потащил свое тело по острым камням, чтобы лишиться чувств там, куда не достигали волны. В эту ночь я сам был полумертвец; почти все время я находился в оцепенении, лишь смутно чувствуя минутами страшную стужу и сырость. Утро принесло мне ужас и изумление. Ни одного растения, ни единой былинки не росло на этой страшной скале, поднявшейся со дна океана! Имея в ширину четверть мили и полмили в длину, остров представлял собой просто груду камней. Нигде я не видел ни малейших следов благодатной природы. Я умирал от жажды, но не находил пресной воды. Тщетно пробовал я языком каждую впадину и ямку в камне. По милости штормов и шквалов каждое углубление в камнях острова было наполнено водой соленою, как море. От лодки не осталось ничего — даже щепки не осталось на память о лодке. Со мной остались лишь мой длинный крепкий нож и весло, спасшее меня. Шторм улегся, и весь этот день, шатаясь и падая, ползая до тех пор, пока руки и колени не покрылись у меня кровью, я тщетно искал воды. В эту ночь, более близкий к смерти, чем когда-либо, я укрывался от ветра за выступом скалы. Страшный ливень немилосердно поливал меня. Я снял с себя мои многочисленные куртки и разостлал их по камням, чтобы напитать их дождем; но когда я стал выдавливать эту влагу в свой рот, то убедился, что ткань насквозь пропиталась солью океана. Я лег на спину и раскрыл рот, чтобы поймать те немногие капли дождя, которые падали мне на лицо. Это были муки Тантала, но все же слизистые оболочки моего рта увлажнились, и это спасло меня от сумасшествия. На следующий день я чувствовал себя совершенно больным. Я давно уже ничего не ел и вдруг начал пухнуть. Распухли мои руки, ноги, все тело. При малейшем нажатии пальцы мои углублялись на целый дюйм в тело, и появившаяся таким образом ямка очень долго не исчезала. Но я продолжал трудиться во исполнение воли Божией, требовавшей, чтобы я остался в живых. Голыми руками я тщательно удалял соленую воду из малейших ямок, в надежде, что следующий дождь наполнит их водою, пригодною для питья. При мысли о своей страшной участи и о милых, оставленных дома, в Эльктоне, я впадал в черную меланхолию и часто забывался на целые часы. И это было хорошо, ибо не давало мне чувствовать мук, которых я в противном случае не пережил бы. Ночью меня разбудил шум дождя, и я ползал от ямки к ямке, лакая пресную воду или слизывая ее с камня. Вода была солоноватая, но пригодная для питья. Это и спасло меня, ибо утром я проснулся в обильном поту, но почти совершенно исцеленным от лихорадки. Потом показалось солнце — впервые с минуты моего прибытия на этот остров! — и я разложил большую часть своего платья сушиться. Я напился воды вдоволь и рассчитал, что при умелом обращении мне хватит запаса на десять дней. Каким богачом я себя чувствовал, имея этот запас солоноватой воды! И кажется, ни один богатый купец при возвращении всех своих кораблей из благополучного странствия не чувствовал себя таким богатым при виде складов, наполненных до потолочных балок, и битком набитых денежных сундуков, как я, когда открыл выброшенный на камни труп тюленя, издохшего, вероятно, уже несколько дней. Первым делом я не преминул возблагодарить на коленях Бога за это проявление его неослабевающей милости. Одно мне ясно: Господь не желал моей гибели! Он с самого начала не желал этого. Зная ослабленное состояние своего желудка, я ел очень умеренно, понимая, что естественный аппетит мой убьет меня, если я поддамся ему. Никогда, кажется, ко мне в рот не попадало более лакомых кусочков! Я откровенно сознаюсь, что проливал слезы радости при виде этой гнилой падали. Вновь ожила во мне надежда. Я тщательно сохранил части, оставшиеся от трупа. Тщательно прикрыл мои каменные цистерны плоскими камнями, чтобы под солнечными лучами не испарилась драгоценная влага и ветер не разметал ее брызгами. Я собирал крохотные кусочки обрывков водорослей и сушил их на солнце, чтобы создать хоть какую-нибудь подстилку для моего бедного тела на жестких камнях, на которых приходилось спать. И платье мое было теперь сухо — впервые за много дней; я наконец заснул тяжелым сном истощенного человека, к которому возвращается здоровье. Я проснулся новым человеком. Отсутствие солнца не угнетало меня, и я скоро убедился, что Господь не забыл меня и во время моего сна приготовил мне другое чудесное благодеяние. Не доверяя своим глазам, я тер их кулаками и опять глядел на море: насколько охватывал взор, все камни по берегу были покрыты тюленями! Их были целые тысячи, а в воде играли другие тысячи, и шум, который они производили, был оглушителен. Я сразу понял — вот лежит мясо, остается только брать его, — мясо, которого хватило бы на десятки судовых экипажей! Я немедленно схватил свое весло — кроме него, на всем острове не было ни кусочка дерева — и осторожно стал приближаться к этому чудовищному складу провизии. Я скоро убедился, что эти морские звери не знают человека. При моем приближении они не обнаружили никаких признаков тревоги, и убивать их веслом по голове оказалось детской игрушкой. Когда я таким образом убил третьего или четвертого тюленя, на меня вдруг напало непостижимое безумие. Я, как ошалелый, стал избивать их без конца! Два часа подряд я неустанно работал веслом, пока сам не стал валиться от усталости. Не знаю, сколько я бы еще мог их избить, но через два часа, как бы повинуясь какому-то сигналу, все уцелевшие тюлени побросались в воду и быстро исчезли. Я насчитал свыше двухсот убитых тюленей, и меня смутило и испугало безумие, побудившее меня учинить такое избиение. Я согрешил ненужной расточительностью и после того, как освежился этой хорошей, здоровой пищей, принес свое раскаяние существу, милосердием которого был так чудесно спасен. Я работал до сумерек и ночью, освежевывая тюленей, разрезая мясо на полосы и раскладывая их на вершинах камней для сушки на солнце. В щелях и трещинах скал на наветренной стороне острова я нашел немного соли и этой солью натер мясо для предохранения от порчи. Четверо суток трудился я таким образом и в конце этого времени ощутил немалую гордость при виде того, что ни одна кроха мясного запаса не была растрачена зря! Непрерывный труд оказался благодетельным для моего тела, быстро окрепшего на здоровой пище. И вот еще признак перста судьбы: за все восемь лет, которые я провел на этом бесплодном острове, ни разу не было такого долгого периода ясной погоды и постоянного ведра, как в период, непосредственно последовавший за избиением тюленей! Прошло много месяцев, пока тюлени вновь посетили мой остров. Тем Временем я, однако, не предавался праздности. Я выстроил себе каменный шалаш и рядом с ним кладовую для хранения вяленого мяса. Этот шалаш я покрыл тюленьими шкурами, так что кровля не пропускала воды. И когда дождь стучал по крыше, я не переставал думать о том, что поистине царская, по цене мехов на лондонском рынке, кровля предохраняет выброшенного морем матроса от разгула стихии! Я очень скоро убедился в необходимости вести какойнибудь счет времени, без чего я потерял бы всякое представление о днях недели, не мог бы отличить их один от другого и не знал бы воскресных дней. Я мысленно вернулся к счету времени, практиковавшемуся в лодке капитаном Николем: многократно и старательно перебрал в уме все события, все дни и ночи, проведенные на острове. По семи камням, стоявшим за моей хижиной, я вел свой недельный календарь. В одном месте весла я делал небольшую зарубку на каждую неделю, а на другом конце весла помечал месяцы, добавляя нужное число дней каждый месяц, по истечении четырех недель. Таким образом, я мог праздновать как следовало воскресенье. На весле я вырезал краткую молитву, соответствующую моему положению, и по воскресеньям не забывал распевать ее. Бог в своем милосердии не забыл меня, и я за эти восемь лет ни разу не забывал в надлежащее время вспоминать Господа. Изумительно, сколько требовалось работы, чтобы удовлетворить самые немудрые потребности человека в еде и крове! В тот первый год я редко бывал праздным. Жилище, представлявшее собою просто логовище из камней, потребовало тем не менее шести недель работы. Сушение и бесконечные скобления тюленьих шкур, чтобы они сделались мягкими и гибкими для выделки одежды, занимали у меня все свободное время на протяжении многих месяцев. Затем оставался вопрос о водоснабжении. После каждого сильного шторма летящие брызги солили мои запасы дождевой воды, и иногда мне очень круто приходилось в ожидании, пока выпадут новые дожди без сопровождения сильных ветров. Зная, что капля по капле и камень долбит, я выбрал большой камень, гладкий и плотный, и при помощи меньших камней начал выдалбливать его. В пять недель невероятного труда мне удалось таким образом выдолбить вместилище, заключавшее в себе галлона полтора воды. Потом я таким же образом сделал себе кувшин на четыре галлона. Это потребовало девяти недель работы. Время от времени я делал сосуды помельче. В одном сосуде, вместимостью в восемь галлонов, через семь недель работы открылась трещина. Только на четвертом году пребывания на острове, когда я наконец примирился с возможностью, что мне придется провести здесь всю свою жизнь, я создал свой шедевр. Он отнял у меня восемь месяцев, но был непроницаем и вмещал свыше тридцати галлонов! Эти каменные сосуды были для меня большим счастьем — иногда я забывал о своем унизительном положении и начинал гордиться ими. Они казались мне изящнее, чем самая дорогая мебель какой-нибудь королевы! Я сделал себе также небольшой каменный сосуд, емкостью не больше кварты, чтобы им наливать воду в мои большие сосуды. Если я скажу, что эта квартовая посуда весила тридцать фунтов, то читатель поймет, что собирание дождевой воды было весьма нелегкой задачей. Таким образом я сделал свою дикую жизнь настолько комфортабельной, насколько это было возможно. Я устроил себе уютный и надежный приют; что касается провизии, у меня всегда был под рукой шестимесячный запас, который я предохранял от порчи солением и высушиванием. Хотя я был лишен общества людей и около меня не было ни одного живого существа — даже собаки или кошки, — я все же мирился со своей участью легче, чем в данном положении с нею примирились бы тысячи других людей. В пустынном месте, куда меня забросила судьба, я чувствовал себя гораздо счастливее многих, за гнусные преступления обреченных влачить существование в одиночном заключении, наедине с грызущей совестью. Как ни печальны были мои перспективы, я все же надеялся, что провидение, выбросившее меня на эти бесплодные скалы как раз в тот момент, когда голод довел меня до нравственной гибели и меня чуть не поглотила пучина морская, в конце концов пошлет кого-нибудь мне на помощь. Но если я был лишен общества ближних и всяких жизненных удобств, я не мог не видеть, что в моем отчаянном положении имеются и некоторые преимущества. Я мирно владел всем островом, как мал он ни был. По всей вероятности, никто не явится оспаривать мое право, кроме, разве, земноводных тварей океана. И так как остров был почти неприступен, то ночью мой покой не нарушался страхами нападения людоедов или хищных зверей. Но человек странное, непонятное существо! Я, просивший у Бога, как милости, гнилого мяса и достаточного количества не слишком солоноватой воды, как только поел в изобилии соленого мяса и попил пресной воды, я уже начал испытывать недовольство своей судьбой! Я начал испытывать потребность в огне, во вкусе вареного мяса. Я ловил себя на том, что мне хочется лакомств, какие составляли мои ежедневные трапезы в Эльктоне. Наперекор всем своим стараниям, я не переставал мечтать о вкусных вещах, которые я ел, и о тех, которые буду есть, если когда-нибудь спасусь из этой пустыни! Я полагаю, что во мне говорил ветхий Адам — проклятие праотца, который был первым ослушником заповедей Божиих. Всего удивительнее в человеке его вечное недовольство, его ненасытность, отсутствие мира с собою и с Богом, вечное беспокойство и бесполезные порывы, ночи, полные тщетных грез, своевольных и неуместных желаний. Сильно меня угнетала также тоска по табаку. День был для меня большей мукой, ибо во сне я иногда получал то, о чем тосковал: я тысячи раз видел себя во сне владельцем бочек табаку, корабельных грузов, целых плантаций табаку! Но я боролся с собою. Я неустанно молил Господа ниспослать мне смиренное сердце и умерщвлял свою плоть неослабным трудом. Не будучи в состоянии исправить душу свою, я решил усовершенствовать мой бесплодный остров. Четыре месяца работал я над сооружением каменной стены длиною в тридцать футов и вышиною в двенадцать. Она служила защитою хижине в период сильных штормов, когда весь остров дрожал как буревестник в порывах урагана. И время это не было потрачено даром. После этого я спокойно лежал в уютном прикрытии, в то время как весь воздух на высоте сотни футов над моей головой представлял собою сплошной поток воды, гонимый ветром на восток. На третий год я начал строить каменный столб. Вернее, это была пирамида, четырехугольная пирамида, широкая в основании и не слишком круто суживающаяся к вершине. Я вынужден был строить именно таким образом, ибо ни дерева, ни какого-либо орудия не было на всем острове, и лесов поставить я не мог. Только к концу пятого года моя пирамида была закончена. Она стояла на вершине островка. Теперь, вспоминая, что эта вершина лишь на сорок футов возвышалась над уровнем моря и что вышка моей пирамиды на сорок футов превышала высоту вершины острова, я вижу, что без помощи орудий мне удалось удвоить высоту острова. Кто-нибудь, не подумав, скажет, что я нарушал планы Бога при сотворении мира. Я утверждаю, что это не так, ибо разве я не входил в планы Бога, как часть их, вместе с этой кучей камней, выдвинутых из недр океана? Руки, которыми я работал, спина, которую я гнул, пальцы, которыми я хватал и удерживал камни, — разве они не входили в состав Божиих планов? Я много раздумывал над этим и теперь знаю, что был тогда совершенно прав. На шестом году я расширил основание моей пирамиды, так что через полтора года после этого высота моего монумента достигла пятидесяти футов над высотою острова. Это была не Вавилонская башня. Она служила двум целям: давала мне пункт наблюдения, с которого я мог обозревать океан, высматривая корабли, и усиливала вероятность того, что мой остров будет замечен небрежно блуждающим взглядом какого-нибудь моряка. Кроме того, постройка пирамиды способствовала сохранению моего телесного и душевного здоровья. Так как руки мои никогда не были праздны, то на этом острове сатане нечего было делать. Он терзал меня только во сне главным образом видениями различной снеди и видом гнусного зелья, называемого табаком. В восемнадцатый день июня месяца, на шестом году моего пребывания на острове, я увидел парус. Но он прошел слишком далеко на подветренной стороне, чтобы моряки могли разглядеть меня. Я не испытывал разочарования — одно появление этого паруса доставило мне живейшее удовлетворение. Оно убедило меня в том, в чем я до этого несколько сомневался, а именно: что эти моря иногда посещаются мореплавателями. Между прочим, в том месте, где тюлени выходили на берег, я построил две боковые низкие стенки, суживавшиеся в ступеньки, где я с удобством мог убивать тюленей, не пугая их собратий, находившихся за стеною, и не давая возможности раненому или испугавшемуся тюленю убежать и распространить панику. На постройку этой западни ушло семь месяцев. С течением времени я привык к своей участи, и дьявол все реже посещал меня во сне, чтобы терзать ветхого Адама безбожными видениями табаку и вкусной снеди. Я продолжал есть тюленину и находить ее вкусной, пить пресную дождевую воду, которую всегда имел в изобилии. Я знаю, Бог слышал меня, ибо за все время пребывания на острове я ни разу не болел, если не считать двух случаев, вызванных обжорством, о чем я расскажу ниже. На пятом году, еще до того, как я убедился, что корабли иногда посещают эти воды, я начал высекать на моем весле подробности наиболее замечательных событий, случившихся со мной с той поры, как я покинул мирные берега Америки. Я старался сделать эту повесть как можно более четкой и долговечной, причем буквы брал самые маленькие. Иногда вырезание шести или даже пяти букв отнимало у меня целый день. И на тот случай, если судьбе так и не угодно будет дать мне желанный случай вернуться к друзьям и к моей семье в Эльктоне, я награвировал, то есть вырезал, на широком конце весла повесть о моих злоключениях, о которой уже говорил. Это весло, оказавшееся столь полезным для меня в моем бедственном положении и теперь заключавшее в себе летопись участи моей и моих товарищей, я всячески берег. Я уже не рисковал более убивать им тюленей. Вместо этого я сделал себе каменную палицу, фута в три длины и соответствующего диаметра, на отделку которой у меня ушел ровно месяц. Чтобы уберечь весло от влияний погоды (ибо я пользовался им в ветреные дни как флагштоком, укрепляя на вершине моей пирамиды; к нему я привязывал флаг, сделанный из одной из моих драгоценных рубашек), я сделал для него покрышку из хорошо обработанных тюленьих шкур. В марте шестого года моего заключения я пережил один из сильнейших штормов, каких когда-либо был свидетелем человек. Шторм начался около девяти часов вечера тем, что с юго-запада налетали черные облака и сильный ветер; около одиннадцати он превратился в ураган, сопровождаемый непрерывными раскатами грома и самой ослепительной молнией, какую я когда-либо видел. Я боялся за целость моего островка! Со всех сторон напирали огромные волны, не доставая лишь до верхушки моей пирамиды. Здесь я чуть не погиб и не задохся от напора ветра и брызг. Я видел, что уцелел только благодаря тому, что соорудил пирамиду и таким образом вдвойне увеличил высоту острова. Утром я имел еще больше причин быть благодарным судьбе. Вся запасенная мною дождевая вода стала соленой, за исключением крупного сосуда, находившегося на подветренной стороне пирамиды. Я знал, что если буду экономить, то мне хватит воды до следующих дождей, как бы они ни запоздали. Хижину мою почти совсем размыли волны, а от огромного запаса тюленины осталось лишь немного мясной каши. Но я был приятно поражен, найдя на скалах выброшенную во множестве рыбу. Я набрал и этих рыб не более и не менее как тысячу двести девятнадцать штук; я разрезал их и провялил на солнце, как это делают с трескою. Эта благоприятная перемена диеты не замедлила дать свои результаты. Я объелся, всю ночь мучился и едва не умер. На седьмой год моего пребывания на острове, в том же марте, опять налетела такая же буря. И после нее, к моему изумлению, я нашел огромного мертвого кита, совершенно свежего, выброшенного на берег волнами! Представьте себе мой восторг, когда во внутренностях огромного животного я нашел глубоко засевший гарпун обыкновенного типа, с привязанной к нему веревкой в несколько десятков футов. Таким образом, во мне снова ожили надежды, что я в конце концов найду случай покинуть пустынный остров. Без сомнения, эти моря посещаются китоловами, и если только я не буду падать духом, то рано или поздно меня спасут. Семь лет я питался тюленьим мясом — и теперь, при виде огромного множества разнообразной и сочной пищи, я опять поддался слабости и поел ее в таком количестве, что опять чуть не умер! И все это были лишь заболевания, вызванные непривычностью пищи для моего желудка, приучившегося переваривать только одно тюленье мясо и ничего другого. Я наготовил на целый год китового мяса. Под лучами солнца я растопил в расщелинах камней много жиру, в который, добавляя соль, макал полоски мяса во время еды. Из драгоценных обрывков моих рубашек я мог даже ссучить фитиль; имея стальной гарпун и камень, я сумел бы высечь огонь для ночи. Но в этом не было нужды, и я скоро отказался от этой мысли. Мне не нужен был свет с наступлением темноты, ибо я привык спать с солнечного захода до восхода и зимою, и летом. Здесь я, Дэррель Стэндинг, должен прервать свое повествование и отметить один свой вывод. Так как личность человека непрерывно растет и представляет собою сумму всех прежних существований, взятых в одно, то каким образом смотритель Этертон мог сломить мой дух в своем застенке? Я — жизнь, которая не исчезает, я — то строение, которое воздвигалось веками прошлого — и какого прошлого! Что значили для меня десять дней и ночей в смирительной куртке? Для меня, некогда бывшего Даниэлем Фоссом и в течение восьми лет учившегося терпению в каменной школе далекого Южного океана? В конце восьмого года пребывания на острове, в сентябре, когда я только что разработал честолюбивые планы поднять свою пирамиду до шестидесяти футов над вершиною острова, я в одно утро проснулся и увидел корабль со спущенными парусами и в таком расстоянии, что с него мог быть услышан мой крик. Чтобы меня заметили, я подбрасывал весло вверх, прыгал со скалы на скалу, — словом, всячески проявлял жизнь и деятельность, пока не убедился, что офицеры, стоявшие на шканцах, смотрят на меня в подзорные трубки. Они ответили мне тем, что указали на крайний западный конец острова, куда я и поспешил, увидев лодку и в ней человек шесть экипажа. Как я впоследствии узнал, корабль привлекла моя пирамида, и он несколько изменил свой курс, чтобы ближе рассмотреть столь странную постройку, имевшую большую высоту, чем одинокий остров, на котором она стояла. Но прилив был слишком силен, чтобы лодка могла пристать к моему негостеприимному берегу. После нескольких безуспешных попыток матросы сигнализировали мне, что должны вернуться на корабль. Представьте себе мое отчаяние при невозможности покинуть пустынный остров! Я схватил свое весло (которое давно уже решил пожертвовать Филадельфийскому музею, если когда-нибудь вырвусь из пустыни) и вместе с этим веслом очертя голову бросился в пену прибоя. И так мне везло, так еще много оставалось во мне силы и гибкости, что я добрался до лодки! Не могу не рассказать здесь любопытного случая. Корабль к этому времени так далеко отнесло, что нам пришлось целый час плыть до него. В течение этого часа я предался наклонностям, убитым во мне многими годами, и попросил у второго штурмана, сидевшего на руле, кусочек жевательного табаку. Он сделал это, протянув мне также свою трубку, наполненную первостатейным виргинским листовым табаком. Не прошло и десяти минут, как я отчаянно заболел! И причина не возбуждала сомнений: организм мой совершенно отвык от табаку, и я теперь страдал от отравления табаком, какое случается с каждым мальчиком во время первых попыток курения. Опять я получил основание быть благодарным Господу — и с того дня по день моей смерти я не употреблял и даже не желал этого гнусного зелья. Я, Дэррель Стэндинг, должен теперь закончить повествование об изумительных деталях жизни, которую я вторично пережил, лежа без сознания в смирительной куртке тюрьмы Сан-Квэнтина. Часто приходил мне в голову вопрос: остался ли Даниэль Фосс верен своему решению и отдал ли свое резное весло Филадельфийскому музею? Узнику одиночки очень трудно сообщаться с внешним миром. Однажды со сторожем, в другой раз с краткосрочником, сидевшим в одиночке, я передал, заставив заучить наизусть, письмо с запросом, адресованным хранителю музея. И хотя мне были даны самые торжественные клятвы, но оба эти человека надули меня. Только после того, как Эд Моррель, по странному капризу судьбы, был освобожден из одиночки и назначен главным старостой всей тюрьмы, я получил возможность отправить письмо. Ниже я привожу ответ, присланный мне хранителем Филадельфийского музея и тайком врученный мне Эдом Моррелем: «Правда, у нас имеется весло, какое вы описываете, но мало кто знает о нем, ибо оно не выставлено в залах для публики. Я занимаю свой пост уже восемнадцать лет и также не знал о его существовании. Просмотрев наши архивы, я убедился, что такое весло было пожертвовано неким Даниэлем Фоссом из Эльктона в Мериленде в 1821 году. Только после продолжительных поисков нашли мы это весло на чердаке среди разного хлама. Зарубки и повествования вырезаны на весле совершенно так, как вы описываете. У нас имеется также брошюра, присланная нам, написанная означенным Даниэлем Фоссом и напечатанная в Бостоне фирмою Н. Коверли Мл. в 1834 г. В этой брошюре описаны восемь лет жизни человека, выброшенного на пустынный остров. Очевидно, этот моряк, на старости лет впав в нужду, распространял эту брошюру среди благотворителей. Меня очень интересует, каким образом вы узнали об этом весле, о существовании которого не подозревали мы, работающие в этом музее. Прав ли я, предположив, что вы прочли о нем рассказ в каком-нибудь дневнике, позднее изданном означенным Даниэлем Фоссом? Я буду рад всякому сообщению по этому предмету и немедленно распоряжусь о том, чтобы весло и брошюра попали в выставочные залы. {{right|Преданный вам ''Осия Сэлсберти''»<ref>После казни профессора Дэрреля Стэндинга, когда рукопись его мемуаров попала в наши руки, мы написали мистеру Осии Сэлсберти, хранителю Филадельфийского музея, и получили ответ, подтверждающий существование весла и брошюры. — Примечание издателя.</ref>.}} === Глава XX === Наступило время, когда я принудил смотрителя Этертона к безусловной сдаче, обратившей в пустую фразу его ультиматум — динамит или „крышка“. Он оставил меня в покое, как человека, которого нельзя убить смирительной рубашкой. У него люди умирали через несколько часов пребывания в смирительной рубашке. Он умерщвлял несколькими днями „пеленок“, хотя жертв его неизменно развязывали и увозили в больницу, прежде чем они испускали дух… А там доктор выдавал свидетельство о том, что они умерли от воспаления легких, брайтовой болезни или порока сердечного клапана. Но меня смотрителю Этертону так и не удалось убить! Так и не возникло необходимости перевезти в тележке мое изувеченное и умирающее тело в больницу! Но должен сказать, что смотритель Этертон приложил все свои старания и дерзнул на самое худшее. Было время, когда он заключал меня в двойную рубашку. Об этом замечательном случае я должен рассказать. Случилось так, что одна из газет Сан-Франциско (искавшая выгодного рынка, как всякая газета, как всякое коммерческое предприятие) вздумала заинтересовать радикальную часть рабочего класса тюремной реформой. В результате, так как Рабочий Союз обладал в то время большим политическим влиянием, угодливые политиканы Сакраменто назначили сенатскую комиссию для обследования состояния государственных тюрем. Эта сенатская комиссия _обследовала_ (простите мой иронический курсив) Сан-Квэнтин. Оказалось, что такой образцовой темницы мир не видел. Сами арестанты об этом свидетельствовали! И нельзя было их винить за это. Они по опыту знали, {{razr|что}} влекут за собой подобные обследования. Они знали, что у них будут болеть бока и все ребра вскоре после того, как они дадут свои показания… если эти показания будут не в пользу тюремной администрации. О, поверьте мне, читатель, это старая сказка! Старой сказкой была она в Древнем Вавилоне за много лет до нашего времени — и я очень хорошо помню время, когда я гнил в тюрьме, в то время как дворцовые интриги потрясали двор. Как я уже говорил, каждый арестант свидетельствовал о гуманности управления смотрителя Этертона. Их свидетельства о доброте смотрителя, о хорошей и разнообразной еде и о варке этой еды, о снисходительности сторожей вообще, о полном благоприличии, удобствах и комфорте пребывания в тюрьме были так трогательны, что оппозиционные газеты Сан-Франциско подняли негодующий вопль, требуя большей строгости в управлении нашими тюрьмами — иначе, мол, честные, но ленивые граждане соблазнятся и будут искать случая попасть в тюрьму!.. Сенатская комиссия явилась даже в одиночку, где нам троим нечего было ни терять, ни приобретать. Джек Оппенгеймер плюнул им в рожи и послал членов комиссии, всех вместе и каждого порознь, к черту. Эд Моррель рассказал им, какую гнусную клоаку представляет собою тюрьма, обругал смотрителя в лицо. Комиссия рекомендовала дать ему отведать старинного наказания, которое было изобретено прежними смотрителями в силу необходимости управиться как-нибудь с закоренелыми типами вроде Морреля. Я остерегся оскорбить смотрителя. Я свидетельствовал искусно и как ученый, начав с самого начала и шаг за шагом заставляя моих сенатских слушателей с нетерпением дожидаться следующих деталей, и так ловко сплел я свой рассказ, что они не имели возможности вставить слово или вопрос… и таким образом заставил их выслушать все до конца! Увы, ни словечка из того, что я рассказал, не просочилось за тюремные стены! Сенатская комиссия дала прекрасную аттестацию смотрителю Этертону и всему СанКвэнтину. Открывшая крестовый поход сан-францисская газета уверила своих читателей из рабочего класса, что Сан-Квэнтин — белее снега, и хотя смирительная рубашка является еще законным средством наказания ослушников, но в настоящее время, при гуманном и справедливом управлении смотрителя Этертона, к смирительной рубашке никогда, ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не прибегают. И в то время, как бедные ослы из рабочего класса читали и верили, в то время, как сенатская комиссия и спала и ела у смотрителя за счет государства и налогоплательщиков, мы с Эдом Моррелем и Джеком Оппенгеймером лежали в наших смирительных куртках, стянутых еще туже и еще мстительнее, чем когда-либо раньше. — Да ведь это смеху подобно! — простучал мне Эд Моррель концом своей подошвы. — Плевать мне на них! — выстукивал Джек. Что касается меня, то я также выстукал свое горькое презрение и смех. Вспомнив о тюрьмах Древнего Вавилона, я усмехнулся про себя космической улыбкой и отдался охватившей меня волне „малой смерти“, делавшей меня наследником всех богов и полным господином времени. Да, дорогой брат мой из внешнего мира, в то время как благоприятный для смотрителя отчет печатался на станке, а высокопоставленные сенаторы жрали и пили, мы, три живых мертвеца, заживо погребенные в наших одиночках, исходили потом, мучаясь в смирительных рубашках… После обеда, разгоряченный вином, смотритель Этертон самолично явился посмотреть, что с нами. Меня он, по обыкновению, застал в летаргии. Тут впервые встревожился сам доктор Джексон. Мне вернули сознание нашатырным спиртом, пощекотавшим мне ноздри. Я усмехнулся в физиономии, склонившиеся надо мною. — Притворяется! — прохрипел смотритель; и по тому, как горело его лицо и как он еле ворочал языком, я понял, что он пьян. Я облизал губы, требуя воды, потому что мне хотелось говорить. — Вы осел! — проговорил я наконец с холодной отчетливостью. — Вы осел, трус, гнусность, собака настолько низкая, что жаль тратить плевка в вашу физиономию! Джек Оппенгеймер чересчур благороден с вами! Что касается меня, то я без стыда передаю вам единственную причину, по которой я не плюю вам в рожу: я не хочу унизить себя или мой плевок! — Мое терпение наконец истощилось! — проговорил он. — Я убью тебя, Стэндинг! — Вы пьяны, — возразил я, — и я бы вам посоветовал, если вам уж нужно сказать эту фразу, не брать в свидетели такого множества тюремных собак. Они еще выдадут вас когда-нибудь, и вы лишитесь места! Но он был всецело под властью вина. — Наденьте на него другую куртку! — скомандовал он. — Ты погиб, Стэндинг, но ты умрешь не в куртке. Мы тебя вынесем хоронить из больницы!.. На этот раз поверх одной куртки на меня набросили другую, которую стянули спереди. — Боже, боже, смотритель, какая холодная погода! — издевался я. — Какой страшный мороз! Я поистине благодарен вам за вторую куртку! Мне будет почти хорошо. — Туже! — приказывал он Элю Гетчинсу, который шнуровал меня. — Топчи ногами эту вонючку! Ломай ему ребра! Должен признаться, что Гетчинс добросовестно постарался. — Ты будешь клеветать на меня? — бесновался смотритель, и лицо его еще более покраснело от вина и гнева. — Смотри же, чего ты добился! Дни твои сочтены наконец, Стэндинг! Это конец, ты слышишь? Это твоя гибель! — Сделайте милость, смотритель, — прошептал я (я был почти без сознания от страшных тисков), — заключите меня в третью рубашку. — Стены камеры так и качались вокруг меня, но я изо всех сил старался сохранить сознание, которое выдавливали из меня куртками. — Наденьте еще одну куртку…смотритель…так…будет…э, э, мне теплее!.. Шепот мой замер, и я погрузился в „малую смерть“. После этого пребывания в смирительной куртке я стал совсем другим человеком. Я уже не мог как следует питаться, чем бы меня ни кормили. Я так сильно страдал от внутренних повреждений, что не позволял выслушивать себя. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, у меня отчаянно болят ребра и живот. Но моя бедная, измученная машина продолжает служить. Она дала мне возможность дожить до этих дней и даст возможность прожить еще немного до того дня, когда меня выведут в рубашке без ворота и повесят за шею на хорошо растянутой веревке. Но заключение во вторую куртку было последней каплей, переполнившей чашу. Оно сломило смотрителя Этертона. Он сдался и признал, что меня нельзя убить. Как я сказал ему однажды: — Единственный способ избавиться от меня, смотритель, — это прокрасться сюда ночью с топориком! Джек Оппенгеймер тоже позабавился над смотрителем: — Знаешь, смотритель, тебе, должно быть, страшно просыпаться каждое утро и видеть себя на своей подушке! А Эд Моррель сказал смотрителю: — Должно быть, твоя мать чертовски любила детей, если вырастила тебя! Когда куртку развязали, я почувствовал какую-то обиду. Мне недоставало моего мира грез. Но это длилось недолго. Я убедился, что могу прекращать в себе жизнь напряжением воли, дополняя ее механическим стягиванием груди и живота при помощи одеяла. Этим способом я приводил себя в физиологическое и психологическое состояние, подобное тому, какое вызывала смирительная рубашка. Таким образом я в любой момент и, не испытывая прежних мук, мог отправиться в скитание по безднам времени. Эд Моррель верил всем моим приключениям, но Джек Оппенгеймер остался скептиком до конца. На третий год пребывания в одиночке я нанес визит Оппенгеймеру. Мне удалось сделать это только единственный раз, да и в тот раз без всякой подготовки, вполне неожиданно. После того как я потерял сознание, я увидел себя в его камере. Я знал, что мое тело лежит в смирительной рубашке в моей собственной камере. И хотя я раньше никогда его не видел, я понял, что этот человек — Джек Оппенгеймер. Стояла жаркая погода, и он лежал раздетый поверх своего одеяла. Меня поразил трупный вид его лица и скелетоподобного тела. Это была даже не оболочка человека. Это был просто остов человека, кости человека, еще связанные между собой, лишенные всякого мяса и покрытые кожей, походившей на пергамент. Только вернувшись в свою камеру и придя в сознание, я припомнил все это и понял: как существует Джек Оппенгеймер, как существует Эд Моррель, так существую и я. Меня охватила дрожь при мысли, какой огромный дух обитает в этих хрупких погибающих наших телах — телах трех неисправимых арестантов! Тело — дешевая, пустая вещь. Трава есть плоть, и плоть становится травою; но дух остается и выживает. Все эти поклонники плоти выводят меня из терпения! Порция одиночки в Сан-Квэнтине быстро обратила бы их к правильной оценке и к поклонению духу. Вернемся, однако, в камеру Оппенгеймера. У него было тело человека давно умершего, сморщившееся, словно от зноя пустыни. Покрывавшая его кожа имела цвет высохшей грязи. Острые желто-серые глаза казались единственной живой частью его организма. Они ни минуты не оставались в покое. Он лежал на спине, а глаза его, как дротики, метались то туда, то сюда, следя за полетом нескольких мух, игравших в полутьме над ним. Над его правым локтем я заметил рубец, а другой рубец на правой лодыжке. Спустя некоторое время он зевнул, перевернулся на бок и стал осматривать отвратительную язву над ляжкой; он начал чистить ее и оправлять грубыми приемами, к каким прибегают жильцы одиночек. В этой язве я признал ссадины, причиняемые смирительной рубашкой. На мне в тот момент, когда я это пишу, имеются сотни таких же. Затем Оппенгеймер перевернулся на спину, бодро захватил один из передних верхних зубов — это был главный зуб — между большим и указательным пальцами и начал расшатывать его. Опять он зевнул, вытянул руку, перевернулся и постучал к Эду Моррелю. Разумеется, я понимал. что он выстукивает. — Я думал, ты не спишь! — выстукивал Оппенгеймер. — А что с профессором? Я еле расслышал глухие постукивания Морреля, который докладывал, что меня зашнуровали в куртку с час тому назад и что я, по обыкновению, уже глух ко всяким стукам. — Он славный парень, — продолжал выстукивать Оппенгеймер. — Я всегда был подозрительно настроен к образованным людям — но он не испорчен своим образованием. Он молодец! Он храбрый парень, и ты в тысячу лет не заставишь его сфискалить или проболтаться! Эд Моррель согласился со всем этим и прибавил кое-что от себя. И здесь, прежде чем продолжать, я должен сказать, что много лет и много жизней я прожил, и в этих многочисленных жизнях я знавал минуты гордости; но самым гордым моментом в моей жизни был момент, когда эти два мои товарища по одиночке похвалили меня! У Эда Морреля и Джека Оппенгеймера были великие души, и не было для меня большей чести, как то, что они приняли меня в свою компанию! Цари посвящали меня в рыцари, императоры возводили в дворянство, и сам я, как царь, знал великие моменты. Но ничто мне не кажется столь блестящим, как это посвящение, произведенное двумя пожизненными арестантами в одиночке, которых мир считал находящимися на самом дне человеческой сточной ямы!.. Впоследствии, оправляясь после этого лежания в смирительной рубашке, я привел свое посещение камеры Джека в доказательство того, что дух покидал мое тело. Но Джек оставался непоколебимым. — Это угадывание, в котором есть нечто большее, чем угадывание! — был его ответ, когда я описал ему все его действия в ту пору, когда дух мой навещал его камеру. — Это ты себе представляешь! Ты сам провел почти три года в одиночке, профессор, и легко можешь себе представить, что делает человек, чтобы убить время! В том, что ты описываешь, нет ничего такого, чего я и Эд не проделывали бы тысячи раз, начиная с лежания без одежды в зной и до наблюдения мух, ухода за ранами и постукивания! Моррель поддерживал меня, но все было напрасно. — Не обижайся, профессор, — выстукивал Джек, — я не говорю, что ты врешь. Я говорю только, что ты грезил и представлял себе все это. Я знаю, ты веришь тому, что говоришь, и думаешь, что все случилось на самом деле. Но меня это ни в чем не убеждает! Ты это воображаешь, но не знаешь, что воображаешь. Это нечто такое, что ты знаешь все время, но не сознаешь этого, пока не придешь в свое сонное обморочное состояние. — Замолчи, Джек! — выстучал я в ответ. — Ты знаешь, что я никогда не видел тебя в глаза. Ведь это так? — Я должен верить твоему слову, профессор. Может быть, ты видел меня и не знал, что это я. — Дело в том, — продолжал я, — что я, если бы и видел тебя в одежде, не мог бы рассказать тебе о рубце над правым локтем и о рубце на правой лодыжке! — О, вздор! — отвечал он. — Все это ты найдешь в моих тюремных приметах, равно как и мой портрет — в Коридоре Мошенников. Тысячи полицейских начальников и сыщиков знают это все! — Я никогда не слыхал! — уверял я. — Ты не помнишь, что слыхал об этом, — поправил он меня. — Но все же ты знаешь. Хотя бы ты даже забыл это — бессознательно это сохранилось в твоем мозгу; оно где-то спрятано для справок, только ты забыл — где. Чтобы вспомнить, тебе надо одурманиться. Случалось ли тебе когда-нибудь забывать имя человека, известное тебе так же хорошо, как имя родного брата? Мне случалось! Был, например, маленький присяжный, осудивший меня в Окленде в ту пору, когда я получил свои пятьдесят лет. В один прекрасный день я убедился, что забыл его имя! Представь себе, я целые недели лежал и ломал себе над этим голову! Но то, что я не мог выудить его из памяти, еще не значит, что его в ней не было! Оно просто было положено не на место, только и всего. И вот тебе доказательство: в один прекрасный день, когда я даже не думал о нем, оно вдруг выскочило из мозга на кончик языка! „Стэси!“ — громко выкрикнул я. Джозеф Стэси, вот это имя!» Понял меня? Ты рассказываешь мне о рубцах, известных тысячам людей. Я не знаю, как ты о них узнал, и думаю — ты сам этого не знаешь. Но все равно! Тем, что ты мне расскажешь то, что мне известно, ты меня не убедишь. Тебе нужно рассказать гораздо больше, чтобы я проглотил остальные твои выдумки! Гамильтонов закон бережливости при взвешивании доказательств! Этот воспитавшийся в трущобах каторжник до того был развит духовно, что самостоятельно разработал закон Гамильтона и правильно применил его! И все же — и это всего замечательнее — Джек Оппенгеймер обладал интеллектуальной честностью. В тот вечер, когда я подремывал, он подал мне обычный сигнал. — Вот что, профессор: ты сказал мне, что видел, как я дергал свой расшатавшийся зуб. Вот где ты поставил меня в тупик! Это единственное, чего я не могу себе представить, как ты узнал. Зуб расшатался всего три дня назад, и я не сказал об этом ни одной живой душе!.. === Глава XXI === Паскаль как-то сказал: «Рассматривая поступательный ход человеческой эволюции, философский ум должен смотреть на человечество как на единого человека, а не как на конгломерат индивидуумов». Вот я сижу в Коридоре Убийц в Фольсоме и под сонное жужжание мух переворачиваю в уме эту мысль Паскаля, — как она верна! Совершенно так, как человеческий зародыш в десять лунных месяцев с изумительной быстротой в мириадах форм и подобий повторяет всю историю органической жизни от растения до человека; как мальчик в краткие годы своего отрочества повторяет историю первобытного человека своими играми и жестокими действиями, от необдуманного причинения боли мелким тварям вплоть до племенного сознания, выражающегося стремлением собираться в шайки, — так и я, Дэррель Стэндинг, повторил и пережил все, чем был первобытный человек, и все, что он делал, и так же, как вы и прочее человечество, дожил до цивилизации двадцатого века. Поистине каждый из нас, жителей этой планеты, носит в себе нетленную историю жизни от самых ее зачатков. Эта история записана в наших тканях и в наших костях, в наших функциях и в наших органах, в наших мозговых клетках и в нашей душе, во всяческого рода физиологических и психологических атавизмах и импульсах. Некогда, читатель, мы были с вами подобны рыбам, выплывали из моря на сушу и переживали великие приключения, в толще которых мы находимся еще и теперь. Следы моря еще держатся на нас, как и следы змея той далекой эпохи, когда змей еще не был змеем, а человек человеком, когда празмей и прачеловек были одним и тем же. Было время, когда мы летали по воздуху, и было время, когда мы жили на деревьях и боялись потемок. Следы всего этого, точно выгравированные, остались во мне и в вас и будут переходить в наше семя после нас до скончания веков на земле. То, что Паскаль понял своим взором провидца, я пережил. Я сам видел того человека, которого Паскаль узрел философским оком. О, я пережил повесть более правдивую, более чудесную и для меня более реальную, хотя и сомневаюсь, сумею ли я рассказать вам и сумеете ли вы, мой читатель, охватить ее, когда я расскажу. Я говорю, что видел себя тем самым человеком, на которого намекает Паскаль. Я лежал в продолжительном трансе в смирительной рубашке — и видел себя в тысяче живых людей, проходя через тысячи жизней; я сам был историей человеческого существования, развивающегося в течение веков. И какими же царственными представляются мне мои воспоминания, когда я окидываю взглядом эти минувшие тысячелетия! За один прием куртки я переживал бесчисленные жизни, заключенные в тысячелетних одиссеях первобытного люда. Задолго до того, как я был Эзиром с белыми как лен волосами, который жил в Асгарде, до того, как я был рыжеволосым Ваниром, жившим в Ванагейме, задолго до всего этого я вспоминаю другие свои бытия, которые, как пух одуванчика по ветру, проносились пред лицом наступавшего полярного льда. Я умирал от стужи и холода, битв и потопа. Я собирал ягоды на холодном хребте мира и откапывал съедобные корешки на жирных торфяниках и лугах. Я нацарапывал изображения северного оленя и волосатого мамонта на клыках, добытых охотой, и на каменных стенах пещер, под гул и рев бури. Я разбивал мозговые кости на месте царственных городов, погибших за много веков до моего времени, или тех, которым суждено было погибнуть через много веков после моей смерти. Я оставил кости этих моих преходящих тел на дне прудов, в ледниковых песках, в озерах асфальта. Я пережил века, ныне называемые учеными палеолитической, неолитической и бронзовой эпохами. Я помню, как мы с нашими прирученными волками пасли северных оленей на северном берегу Средиземного моря, где сейчас находятся Франция, Италия и Испания. Это было до того, как ледяной покров начал таять и отступать к полюсу. Я пережил много равноденствий и много раз умирал, читатель… но только я все это помню, а вы — нет! Я был Сыном Сохи, Сыном Рыбы и Сыном Древа. Все религии, от начал человека, живут во мне. И когда пастор в часовне Фольсома служит Богу по воскресеньям на современный лад, то я знаю, что в нем, в этом пасторе, еще живут культы Сохи, Рыбы и Древа и даже все культы Астарты и Ночи. Я был арийским начальником в Древнем Египте, когда мои солдаты рисовали непристойности на резных гробницах царей, умерших и зарытых в незапамятные времена, и я, арийский начальник Древнего Египта, сам построил себе два склепа — один в виде фальшивой могучей пирамиды, о которой могло свидетельствовать поколение рабов. А второй — скромный, тайный, высеченный в камне пустынной долины рабами, умершими тотчас же после того, как их работа была доведена до конца… И теперь, сейчас, в Фольсоме, в то время как демократия грезит волшебными снами над миром двадцатого века, я думаю: сохранились ли еще в каменном склепе сокровенной пустынной долины кости, некогда принадлежавшие мне и двигавшие мое тело, когда я был блестящим арийским начальником? И во время великого передвижения человечества на юг и восток от пылающего солнца, погубившего всех потомков домов Асгарда и Ванагейма, я был царем на Цейлоне, строителем арийских памятников под властью арийских царей на древней Яве и древней Суматре. И я умирал сотней смертей на Великом Южном море задолго до того, как возрождался для строительства памятников, какие умеют строить только арийцы, на вулканических островах тропиков, которых я, Дэррель Стэндинг, назвать не могу, потому что слишком мало искушен сейчас в географии южных морей. О, если бы я умел обрисовать при помощи бренных слов все то, что я знаю и чувствую в своем сознании, все, что осталось от могучего потока времени, предшествующего нашей писаной истории! Да, уже и тогда у нас была история. Наши старцы, наши жрецы, наши мудрецы рассказывали нашу историю в сказках и записывали эти сказки на звездах, чтобы наши потомки после нас не забывали их. С небес ниспадал живительный дождь и солнечный свет. И мы изучали небо, научились по звездам рассчитывать время и угадывать времена года. Мы называли звезды в честь наших героев, в честь наших скитаний и приключений и в честь наших страстных побуждений и вожделений. Увы! Мы считали нетленными небеса, на которых записывали наши скромные стремления и скромные дела, которые мы творили или мечтали творить. Когда я был Сыном созвездия Тельца, помню, я целую жизнь провел, глядя на звезды. Позднее и раньше в других жизнях я распевал со жрецами и бардами заветные песни о звездах, на которых, как мы думали, записаны наши нетленные летописи. И вот в конце всего этого я сижу над книгой по астрономии, взятой из тюремной библиотеки, и узнаю, что даже небеса — вещь тленная и преходящая. Вооруженный этой совершенной наукой, я, воскресая из «малой смерти» моих прежних существований, могу теперь сравнить тогдашние и теперешние небеса. И звезды меняются! Я видел бесчисленные полярные звезды, целые династии их. В настоящее время Полярная звезда находится в Малой Медведице. Но в те далекие дни я видел Полярную звезду в Драконе, в Геркулесе, в Лире, в Лебеде и в Цефее. Нет, даже звезды не вечны! И все же воспоминание и следы их нетленны во мне, они в духе моем и в памяти моей, которая вечна. Только дух вечен. Все же остальное, как материя, исчезает и должно исчезать. О, как ясно я вижу сейчас человека, который явился в древнем мире, белокурый, свирепый, убийца и любовник, пожирающий мясо и выкапывающий корни, бродяга и разбойник, который с палицей в руке скитался по свету тысячелетиями в поисках мяса и убежища для своих детенышей. Я — этот человек; я — сумма этих людей; я — безволосое двуногое, развившееся из тины и создавшее любовь и закон из анархии жизни, визжавшей и вопившей в джунглях. Я — все, чем человек был и чем он стал. Я вижу себя в перспективе поколений ставящим силки и убивающим дичь и рыбу; расчищающим первые поля среди леса; выделывающим грубые орудия из камня и костей; строящим деревянные хижины, покрывающим их листьями и соломой; возделывающим поле и пересаживающим в него дикие травы и съедобные корешки, этих праотцов риса, проса, пшеницы, ячменя и всех съедобных корнеплодов; учащимся вскапывать землю, сеять, жать и складывать в житницы, разбивать волокна растений, превращать их в нити и ткать из них ткани, изобретать системы орошения; обрабатывающим металлы, создающим рынки и торговые пути, строящим корабли и кладущим начало мореплаванию. Я же был организатором сельской жизни, сливал отдельные селения, пока они не становились племенами, сливал племена в народы, вечно ища законы вещей, вечно создавая людские законы, дабы люди могли жить совместно и соединенными силами убивать и истреблять всякого рода ползучую, пресмыкающуюся, ревущую тварь, которая иначе истребила бы человека. Я был этим человеком во всех его рождениях и стремлениях. Я и сейчас этот человек, ожидающий своей смерти по закону, составить который я сам помогал много тысяч лет назад и благодаря которому и уже много-много раз умирал прежде. И когда я созерцаю теперь эту свою бесконечную прошлую историю, я замечаю на ней великие и сложные влияния, и на первом плане — любовь к женщине, любовь мужчины к женщине своего рода. Я вижу себя в прошлых веках любовником — вечным любовником! Да, я был и великим бойцом, но мне, когда я сижу здесь сейчас и все это продумываю, начинает казаться, что я был прежде всего и больше всего великим любовником. Я потому был великим бойцом, что любил великой любовью! Иногда мне кажется, что история человека — это история любви к женщине. Все воспоминания моего прошлого, которые я теперь записываю, суть воспоминания о моей любви к женщине. Всегда, в десятках тысяч моих жизней и образов, я любил ее, я люблю ее и сейчас. Сны мои полны женщиной; мои фантазии наяву, с чего бы ни начинались, всегда приводят меня к женщине. Нет спасения от нее — от вечной, сверкающей, великолепной фигуры женщины! Не заблуждайтесь! Я не пылкий неоперившийся юнец. Я пожилой человек с разбитым здоровьем и разрушенным телом и скоро умру. Я ученый и философ. Я, как и все поколения философов до меня, знаю цену женщине, ее слабости, ее подлости, ее бесчестности, ее гнусности, ее прикованности к земле и ее глазам, никогда не видящим звезд. Но — и этот вечный неопровержимый факт остается — ноги ее прекрасны, ее руки и грудь — рай, очарование ее сильнее всего, что когда-либо ослепляло мужчин; и как полюс притягивает магнитную стрелку, так и женщина — хочешь не хочешь — притягивает к себе мужчину. Женщина заставила меня смеяться над смертью, расстоянием, презирать усталость и сон; из любви к женщине я убивал мужчин, многих мужчин, или купал нашу свадьбу в их горячей крови, или смывал ею пятно благоволения женщины к другому. Я шел на бесчестие, изменял своим товарищам и звездам ради женщины — ради себя, вернее, так я желал ее. Я лежал в колосьях ячменя, томясь желанием, только для того, чтобы видеть, как она пройдет мимо, и утолить свое зрение ее чудесной раскачивающейся походкой, видом ее развевающихся волос, черных как ночь, или темных, или льняных, или отливающих золотом в лучах солнца. Ибо женщина прекрасна для мужчины! Она сладость для его уст, она аромат для его ноздрей. Она огонь в его крови; голос ее выше всякой музыки для его ушей; она может потрясти его душу, непоколебимо стоящую в присутствии титанов света и тьмы. Смотря на звезды, блуждая по далеким воображаемым небесам, человек охотно отводит женщине место на небесах в виде Валькирии или Гурии, ибо он не представляет себе небес без нее. И меч на поле битвы поет не так сладко, как женщина поет мужчине одним своим смехом в лунном сиянии, или любовными всхлипываниями в сумраке ночи, или покачивающейся походкой под солнцем, когда он, с закружившейся от желания головой, лежит в траве и смотрит на нее. Я умирал от любви. Я умирал за любовь, как вы увидите. Скоро меня, Дэрреля Стэндинга, выведут вон и умертвят. И эта смерть будет смертью за любовь. О, не зря я был возбужден, когда убивал профессора Гаскелля в лаборатории Калифорнийского университета. Он был мужчиной, и я был мужчиной. И была между нами прекрасная женщина. Вы понимаете? Была женщина, а я был мужчиной и любовником, я унаследовал всю ту любовь, которая существовала в мрачных лесных чащах, полных дикого воя, когда любовь еще не была любовью, а человек — человеком. О, я знаю, в этом нет ничего нового. Часто, очень часто в своем длительном прошлом отдавал я жизнь, и честь, и власть за любовь. Мужчина отличен от женщины. Она льнет к непосредственному и знает только насущные потребности. Мы знаем честь, которая выше ее чести, и гордость, которая выше самых фантастических грез ее гордости. Глаза наши видят далеко, видят звезды; глаза женщины не видят ничего дальше твердой земли под ее ногами, груди любовника на ее груди и здорового младенца на ее руке. И все же — такова уж алхимия веков — женщина волшебно действует на наши грезы. Женщина, как верно говорят любовники, дороже всего мира. И это правильно, иначе мужчина не был бы мужчиной, бойцом и завоевателем, прокладывающим свой кровавый путь по трупам более слабых существ, — ибо не будь мужчина любовником, царственным любовником, он никогда не мог бы сделаться царственным бойцом. Лучше всего мы деремся, и лучше всего умираем, и лучше всего живем за то, что мы любим. Этот единый мужчина воплощен во мне. Я вижу мои многочисленные «я», составившие меня. И вечно я вижу женщину, многих женщин, создавших меня и погубивших меня, любивших меня и любимых мною. Помню — о, это было давно, когда человеческий род был еще очень юн! — я изготовил силки и вырыл яму с остроконечным колом посредине, чтобы поймать кинжалозубого тигра с длинными клыками и длинной шерстью. Он был главной опасностью для нас; он ночью подкрадывался к нашим кострам, подкапывал берег, где мы в соленой отмели находили съедобные ракушки. И когда рев и вой кинжалозубого заставил нас проснуться над угасающим костром, и я вылез посмотреть, удалась ли моя затея с ямой и колом, то женщина, обхватив меня ногами, обвив руками, дралась со мною и удерживала, не давая мне выйти во тьму, как мне того хотелось. Она была только для теплоты полуприкрыта шкурой животных, убитых мною; она была черна и грязна от дыма костров; она не мылась со времени весенних дождей, с изгрызанными, изломанными ногтями; на руках ее были мозоли, как на ногах зверя, и руки эти похожи были на когтистые лапы; но глаза ее были сини, как летнее небо, как глубокое море, и что-то было в ее глазах, и в руках, обвивавших меня, и в сердце, бившемся рядом с моим, — было нечто, удержавшее меня… несмотря на то, что с вечера до самой зари кинжалозубый ревел от боли и ярости, и мои товарищи шушукались и хихикали со своими женщинами, посмеивались над тем, что я не верю в свое предприятие и изобретательность и не смею ночью выйти к яме и колу, которые изготовил для того, чтобы поймать кинжалозубого. Но моя женщина, моя дикая подруга, удерживала меня, и глаза ее влекли меня, руки ее сковывали меня, — и обвивавшие меня ноги и бьющееся сердце отвлекли меня от моей грезы, от мужского подвига, от цели, заманчивее всех других целей — от того, чтобы взять и убить зверя на колу в яме. Некогда я был Ушу, стрелок из лука. Я хорошо это помню. Я отбился от своего народа в огромном лесу, вышел на равнину и был взят в плен незнакомым народом, родственным моему: кожа у них тоже была белая, волосы желтые и речь не слишком отличалась от нашей. Была там Игарь; я привлек ее своими песнями в сумерках, ибо ей суждено было сделаться матерью нового рода. Она была широкоплеча и полногруда, и ее не мог не увлечь мускулистый, с широкой грудью мужчина, распевавший о своей доблести, об убийстве врагов и добывании мяса и обещавший ей таким образом еду и защиту на то время, когда она будет вынашивать потомство, которому суждено охотиться за мясом и жить после нее. Эти люди не знали мудрых уловок моего племени; они добывали свое мясо силками и ямами, убивая зверей палицами и камнями, им были неведомы свойства быстролетной стрелы, зазубренной на одном конце, чтобы ее можно было натягивать на крепко скрученную из оленьей жилы тетиву. Покуда я пел, иноземные мужчины посмеивались. И только она, Игарь, поверила мне. Я взял ее одну на охоту к водопою, куда приходили олени. Мой лук задрожал и запел в засаде — и олень пал, мгновенно сраженный, и сладко было горячее мясо для нас, и я овладел ею здесь, у водопоя. И из-за Игари я остался с чужим народом. Я научил их делать луки из красного пахучего дерева, похожего на кедр. Я научил их держать оба глаза открытыми и прицеливаться левым, делать тупые стрелы для мелкой дичи и остроконечные стрелы из костей для рыбы в прозрачной воде и насаживать острые куски обсидиана на стрелы для охоты на оленей и дикую лошадь, на лося и на старого кинжалозубого тигра. Они смеялись над обтачиванием камней, пока я насквозь не прострелил лося и обточенный камень не вышел наружу, а оперенное древко стрелы не застряло во внутренностях животного. Все племя тогда хвалило меня! Я был Ушу-стрелок, а Игарь была моей женой и подругой. Мы смеялись под солнцем по утрам, когда наши мальчик и девочка, желтые как медовые пчелы, валялись и катались по желтому полю горчицы, а ночью она лежала в моих объятиях, любила меня и уговаривала меня использовать искусство обрабатывать дерево и делать наконечники для стрел из камней, чтобы я мог сидеть в лагере и предоставить другим мужчинам приносить мне мясо с опасной охоты; и я послушался ее, пополнел, у меня сделалась одышка, и в длинные ночи, ворочаясь в бессоннице, я горевал над тем, что мужчины чужого племени приносили мне мясо за мою мудрость, но смеялись над моей толщиной и нежеланием охотиться. И в старости, когда наши сыновья превратились в мужей, а дочери стали матерями, когда с юга, как волны морские, на нас нахлынули смуглые люди с плоскими лбами, с хохлатыми головами, и мы бежали перед ними на горные склоны, Игарь, подобно моим подругам до и после нее, обвившись вокруг меня всем телом, старалась удержать меня подальше от битвы. И я оторвался от нее, несмотря на свою одышку и тучность, несмотря на то, что она плакала, будто я разлюбил ее; я пошел и дрался ночью и на рассвете, и под пение тетив и свист оперенных, с острыми наконечниками, стрел мы показали им, этим хохлатоголовым, искусство боя, показали им, что такое уменье и воля сражаться! И когда я умирал в конце этой битвы, то вокруг меня зазвучали смертные песни, и песни эти пели о том, что я был Ушу-стрелок из лука, а Игарь, моя подруга, обвившись вокруг меня всем телом, хотела меня удержать от участия в битве. Однажды — одно небо знает, когда это было — очень, очень давно, когда человек был юн, — мы жили у великих озер, где холмы обступили широкую, лениво текущую реку и где наши женщины добывали ягоды и съедобные корешки; здесь были целые стада оленей, диких лошадей, антилоп и лосей, и мы, мужчины, убивали их стрелами и ловили, загоняя в ямы или ущелья. А мы ловили рыбу сетями, сплетенными женщиной из коры молодых деревьев. Я был мужчина, горячий и любопытный, как антилопы, которых мы заманивали, размахивая пучками травы из нашей засады в высокой траве. Дикий рис рос на болоте, поднимаясь из воды у края канав. Каждое утро нас будили своим щебетаньем дрозды, летавшие со своих гнезд на болото. А вечером воздух наполнялся их шумом, когда они летели обратно в свои гнезда. Это было время созревания риса. Были там утки, и утки и дрозды отъедались до тучности спелым рисом, наполовину вышелушенным солнцем. Всегда беспокойный, всегда пытливый, я хотел знать, что лежит за холмами, за болотами и в тине на дне реки, я наблюдал диких уток и дроздов и размышлял, пока мои мысли не сложились в видение. Вот что я увидел, вот мысль моя. Мясо хорошо есть. В конце концов, если проследить назад или, вернее, до начала всего, мясо происходит от травы. Мясо уток и дроздов — от семени болотного риса. Убить утку стрелой едва ли оправдывало труд по выслеживанию ее и долгие часы лежания в засаде. Дрозды были слишком малы, чтобы убивать их стрелами, это было занятие разве что для мальчишки, который учится стрелять и готовится к охоте на крупную дичь. Между тем в период созревания риса дрозды и утки жирели и становились сочными. Жир их был от риса. Почему же мне и близким моим не жиреть от риса таким же образом? Все это я думал, сидя в лагере, угрюмый, безмолвный, покуда дети шумели вокруг меня, а Аарунга, моя жена и подруга, тщетно бранила меня, посылая на охоту — принести мясо для нашей многочисленной семьи. Аарунга была женщина, которую я украл у горного племени. Мы с нею целый год учились понимать друг друга после того, как я полонил ее. В тот день, когда я прыгнул на нее с нависшего древесного сука, она медленно шла по тропинке. Всем своим телом я навалился ей на плечи, широко расставив пальцы, чтобы схватить ее. Она завизжала, как кошка. Она дралась, кусалась, ногти ее рук подобны были когтям дикой кошки, и она терзала меня ими. Но я удержал ее, и овладел ею, и два дня подряд бил ее, и заставил уйти со мною из ущелий горных людей на широкие равнины, где река протекала через рисовые болота и утки и дрозды отъедались до тучности. Когда рис созрел, я посадил Аарунгу на носу выдолбленного огнем древесного ствола, этого грубого прообраза лодки. Я дал ей лопатку. На корме же я разостлал выдолбленную ею оленью шкуру. Двумя толстыми палками я сгибал стебли над оленьей шкурой и выколачивал зерна, иначе их бы поели дрозды. И когда и выработал нужный прием, я дал две толстые палки Аарунге, а сам сидел на корме, гребя и направляя ее работу. В прошлом мы случайно ели сырой рис, и он нам не нравился. Теперь же мы поджаривали его над огнем, так что зерна раздувались и лопались до белизны, и все племя бегало отведывать его. После этого нас стали называть Едоками Риса и Сынами Риса. И много спустя после этого, когда Сыны Реки прогнали нас с болот на горы, мы взяли с собой рис и посадили его. Мы научились отбирать на семя самые крупные зерна, так что рис, который мы после того ели, был и крупнее, и мучнистее при поджаривании и варке. Но вернемся к Аарунге. Как я уже говорил, она визжала и царапалась, как кошка, когда я похищал ее. И я помню время, когда ее родня, горные люди, поймали меня и унесли в горы. Это были ее отец, брат отца и двое ее кровных братьев. Но она была моя и жила со мною. И ночью, когда я лежал связанный, как дикая свинья, приготовленная к убою, а они, усталые, крепко спали у костра, она подобралась к ним ползком и размозжила им головы боевой палицей, сделанной моими руками. Она поплакала надо мной, развязала меня и убежала со мной обратно к широкой, ленивой реке, где дрозды и дикие утки кормились на болотах, — это было до прихода Сынов Реки. Ибо она была Аарунга, единственная женщина, вечная женщина. Она жила во все времена и была во всех местах. Она всегда будет жить. Она бессмертна. Некогда в далеком краю ее имя было Руфь. Ее же звали Изольдой, Еленой, Покагонтас и Унгой; и чужаки, из других племен, всегда находили ее и будут находить в племенах всей земли. Я помню много женщин, участвовавших в создании одной-единственной женщины. Было время, когда Гар, мой брат, и я, поочередно предаваясь сну и выслеживанию, гнались за диким жеребцом днем и ночью и широкими кругами, которые смыкались там, где лежал спящий, довели жеребца голодом и жаждой до кротости и слабости, так что в конце концов он мог только стоять и дрожать, пока мы обвязывали его веревкой, сплетенной из оленьей кожи. Без труда, только при помощи сообразительности — я изобрел этот план! — мы с братом овладели быстроногим созданием и полонили его. И когда все было готово для того, чтобы я сел коню на спину — ибо такова была моя мечта с первой же минуты, — Сельпа, моя жена, обвила меня руками и подняла крик, стала настаивать, что ехать должен Гар, а не я, ибо у Гара нет ни жены, ни малюток и он может умереть без вреда для кого бы то ни было. В конце концов она подняла плач, и Гар, нагой и цепкий, вскочил на жеребца, и тот унес его. На закате, с великими стенаниями, Гара принесли с далеких скал, где нашли его тело. Голова его была разбита, и, как мед с упавшего дерева с ульем, капали его мозги наземь. Его мать посыпала пеплом голову и вымазала сажей лицо. Отец отрубил себе наполовину пальцы на одной руке в знак горя. А женщины, в особенности молодые и незамужние, с визгом метали в меня бранные слова; старики качали своими мудрыми головами и бормотали, что ни их отцы, ни отцы их отцов не делали таких безумств. Лошадиное мясо хорошо есть; молодая жеребятина мягка для старых зубов; и только глупец может близко подойти к дикому коню, если он не пронзен стрелою или колом в яме. Сельпа бранила меня до тех пор, пока я не уснул, а утром разбудила меня своей трескотней; она осуждала мое безумие, заявляла свои права на меня и права наших детей, так что мне это надоело, я оставил свои мечты и сказал, что больше не буду и думать о том, чтобы сесть на дикого коня и скакать с быстротой его ног и ветра по пескам и лугам. Но проходили годы, и повесть о моем безумии не сходила с языка людей у лагерных костров; и эти рассказы были моей местью, ибо мечта не умирала, и молодые, слушая смех и издевки, передумывали ее заново, так что в конце концов мой старший сын Отар, совсем юноша, обуздал дикого жеребца, вскочил к нему на спину и полетел от нас с быстротой ветра. И после того, не желая отставать от него, все мужчины уже ловили и укрощали диких коней. Много коней и несколько мужчин погибло, но я дожил до того момента, когда, при перемене стоянок в погоне за дичью, мы сажали наших младенцев в корзины из лозы, переброшенные через спины коней, и те несли наши лагерную утварь и пожитки. Мне, когда я был молод, явилось видение: женщина, Сельпа, удерживала меня от осуществления моей грезы; но Отар, наше семя, которому суждено было жить после нас, осуществил мою мечту, так что наше племя теперь было богато от удачной охоты. Еще была одна женщина — во время великого переселения из Европы, во время скитаний многих поколений, когда мы ввели в Индии короткорогих овец и посевы ячменя. Но эта женщина была задолго до того, как мы добрались до Индии, мы находились еще в самом начале этих многовековых скитаний, и сейчас я не могу вспомнить, в каком месте могла находиться та древняя долина. Эта женщина была Нугила. Долина была узкая и длинная, и, кроме того, скат ее и дно и ее крутые стены были изрыты террасами для взращивания риса и проса — первого риса и первого проса, которые узнали мы, Сыны Горы. В этой долине жило смирное племя. Оно стало таким благодаря возделыванию плодородной земли, еще более тучневшей от воды. У них-то мы впервые увидели искусственное орошение, хотя у нас мало было времени наблюдать их канавы и каналы, по которым горные воды стекали на поля. Времени у нас было мало, потому что мы, Сыны Горы, малые числом, бежали от Сынов Шишконосого, которых было много. Мы звали их Безносыми, а они называли себя Сынами Орла. Но их было много, и мы бежали от них с нашим короткорогим скотом, с козами и зернами ячменя, с женами и детьми. Пока Шишконосые убивали нашу молодежь позади нас, мы убивали впереди себя жителей долины, восставших против нас, но очень слабых. Поселения их состояли из глинобитных, крытых соломою, хижин. Кругом селений шли глинобитные стены значительной высоты. И когда мы перебили людей, построивших стены, и укрыли за ними наши стада, наших женщин и детей, мы стали на стене и бранили Шишконосых. Ибо мы застали глинобитные житницы полными риса и проса. Скотина наша могла есть солому с крыш, и приближалось время дождей, так что мы не знали нужды в воде. Осада была продолжительная. Вначале мы собрали вместе женщин, стариков и детей, которых не успели убить, и выгнали их за стены, построенные ими, и Шишконосые убили их всех до последнего; в селении осталось больше пищи для нас, а в долине — для Шишконосых. Это была утомительная, долгая осада. Болезни истребляли нас, и мы умирали от мора, исходившего от плохо погребенных нами мертвецов. Мы очистили глинобитные житницы от риса и проса. Наши козы и овцы ели солому с крыш, а мы, пока не пришел конец, ели овец и коз. Наступило время, когда из каждых пяти мужчин на стене остался один; из полусотни младенцев и отроков не осталось ни одного. Нугила, моя жена, отрезала себе волосы и сплела из них крепкую тетиву для моего лука. Прочие женщины последовали ее примеру, и когда стена была атакована, они стали плечом к плечу с нами, среди наших копий и стрел, и обрушивали груды горшечных черепков и камней на головы Шишконосых. Мы в конце концов почти перехитрили Шишконосых. Наступило время, когда из каждых десяти мужчин на стене остался только один, а наших женщин осталось совсем немного; и Шишконосые вступили в переговоры. Они объявили нам, что мы крепкая порода, и что наши женщины способны рожать мужчин; если мы отдадим им наших женщин, они оставят нам во владение долину, а женщин мы себе добудем из долины южнее. Но Нугила сказала — нет, другие женщины также сказали — нет. Мы издевались над Шишконосыми и спрашивали их: неужели они устали сражаться? И в то время как мы издевались над нашими врагами, мы были почти что мертвецы; драться мы не могли, так мы ослабели. Еще один приступ на стену — и нам конец. Мы это знали. Наши женщины тоже это знали. И Нугила предложила нам сделать это самим и оставить Шишконосых в дураках. Все женщины согласились с нею. И пока Шишконосые готовились к последней атаке, мы на стене убивали наших женщин. Нугила любила меня и склонилась грудью на мой меч здесь же, на стене. А мы, мужчины, во имя любви к племени и к соплеменникам убивали друг друга, пока от всей этой багровой резни не остались только Горда и я. Горда был мой старший сын, и я склонился на его меч. Но не сразу я умер. Я был последним из Сынов Горы, ибо на моих глазах Горда, пав на свой меч, быстро скончался. Я умирал, смутно слыша вопли наступавших Шишконосых, и радовался тому, что нашим женщинам не придется воспитывать их сыновей. Не знаю, в какое время я был Сыном Горы и когда мы умирали в узкой долине, где перебили Сынов Риса и Проса. Знаю только, что это случилось за много столетий до великого переселения всех Сынов Горы в Индию и задолго до того, как я был арийским владыкой в Древнем Египте и строил себе погребальный склеп, разрывая могилы царей, похороненных до меня. Я многое мог бы рассказать об этих далеких днях, но времени остается мало. Скоро я умру. И все же мне жаль, что я не могу рассказать подробнее об этих древних переселениях. Мне хочется поговорить о Тайне. Ибо нас всегда тянет разрешать тайны жизни, смерти и угасания. В отличие от прочих животных, человек всегда глядел на звезды. Много богов создал он по своему образу и подобию своих влечений. В те древние времена я поклонялся солнцу и тьме. Я поклонялся очищенному рисовому зерну, как праотцу жизни. Я преклонялся Сар, богине злаков. Я поклонялся морским богам и речным богам. Я помню Иштар еще до того, как ее украли у нас вавилоняне. Эа также была наша, она царила в подземном мире, давшем Иштар возможность победить смерть. Добрым арийским богом был и Митра, до того как его у нас украли или пока мы от него не отказались. Я помню, что однажды, спустя много времени после переселения в Индию, куда мы занесли ячмень, я отправился в Индию лошадиным барышником с моими слугами и длинным караваном, и помню, что в это время мы поклонялись Бодисатве. Действительно, поклонение таинственному так же странствовало, как и люди, и боги вели такую же бродячую жизнь, как и народы. Как сумерийцы заимствовали у нас Шамашнапиштина, так сыны Сима похитили его у сумерийцев и назвали его Ноем. Я, Дэррель Стэндинг, в Коридоре Убийц улыбаюсь теперь тому, что меня признали виновным и приговорили к смерти двенадцать дюжих и добросовестных присяжных. Двенадцать всегда было магическое число — число Тайны. Оно родилось не во времена двенадцати племен Израилевых. Задолго до Израиля звездочеты наметили двенадцать знаков Зодиака в небесах. И помню, когда я был Ассиром и Ваниром. Один судил людей в сонме двенадцати богов, и имена их были: Тор, Бальдур, Ниорд, Фрей, Тюр, Бреги, Геймдаль, Годер, Видар, Улль, Форсети и Локи. У нас украли даже наших валькирий, превратив их в ангелов, и крылья коней валькирий оказались прикрепленными к плечам ангелов. И тогдашний наш Гельгейм, царство льда и мороза, сделался нынешней нашей преисподней, в которой так жарко, что кровь кипит в жилах грешников, между тем как у нас, в нашем Гельгейме, царил такой холод, что мозг замерзал в костях. И само небо, которое мы считали нетленным и вечным, переселялось и колебалось, так что в настоящее время мы видим созвездие Скорпиона на том месте, где встарь находилась Коза, и Стрельца на месте Рака. Культы и культы! Вечное преследование Тайны. Я помню хромого бога греков, кузнеца. Но греческий Вулкан был и германский Виланд, кузнец, которого поймал и сделал хромым, подрезав ему поджилки, Нидунг, царь нидов. Еще раньше он был нашим богом кузнецов, и мы его называли Ильмаринен. Мы родили его в нашем воображении, дав ему в отцы бородатого солнечного бога и в воспитатели — звезды Большой Медведицы. Ибо бог Вулкан, или Виланд, или Ильмаринен, родился под сосною от волоска волка и назывался отцом Медведя задолго до того, как его стали обожествлять германцы и греки. В те дни мы себя называли Сынами Медведя и Сынами Волка, и медведь и волк были у нас священными животными. Это было задолго до нашего переселения на юг, во время которого мы соединились с Сынами Древесной Рощи и передали им наши легенды и сказания. Да, а кто был Кашияна, он же Пуруровас, как не наш храбрый кузнец, которого мы брали с собой в наших скитаниях и переименовывали и обожествляли, когда жили на юге и на востоке, когда были Сынами Полюса и Сынами Огневого Ручья и Огневой Бездны? Но рассказывать это — слишком долгая история, хотя мне хотелось бы рассказать о трехлистном зелье жизни, при помощи которого Сигмунд возвратил к жизни Синфиоти, ибо это было то же самое, что индийское растение Сома… или о святой чаше Грааля, короля Артура, или… — но довольно! Довольно! Спокойно обсуждая все это, я прихожу к выводу, что величайшей вещью в жизни, во всех жизнях, моей и всех людей, была женщина, и есть женщина, и будет женщина, доколе звезды движутся в небе и небеса изменяются в вечном течении. Превыше наших трудов и усилий, превыше игры воображения и изобретательности, битв, созерцания звезд и Тайны — превыше всего этого была женщина. Даже когда она фальшиво пела мне песни, и влекла мои ноги к неподвижной земле, и отводила мои глаза, созерцающие звезды, к земле, заставляя глядеть на нее, — она, хранительница жизни, мать земная, дарила мне лучшие мои дни и ночи и всю полноту лет. Даже Тайну я представлял себе в ее образе, и, вычерчивая карту звезд, ее фигуру я поместил на небе. Все мои труды и изобретения приводили к ней: все мои мечты и грезы видели ее в конце. Для нее добыл я огонь. Для нее, не сознавая этого, я вбивал кол в яму, чтобы ловить зверей, укрощал коней, убивал мамонта и гнал свои стада северных оленей к югу, отступая перед надвигавшимися ледниками. Для нее я жал дикий рис и сеял ячмень, пшеницу и рожь. За нее и за потомство, которое она должна была родить по своему образу, я умирал на вершинах деревьев и выдерживал долгие осады в пещерах и на глинобитных стенах. Для нее я поместил на небе двенадцать знаков Зодиака. Ей я поклонялся, склонившись перед десятью камнями из нефрита и обожествляя их как фазы подвижничества, как десять лунных месяцев пред тайной рождения. Всегда женщину тянуло к земле, как куропатку, выхаживающую птенцов; всегда моя бродячая натура сбивала меня на блестящие пути, и всегда мои звездные тропинки возвращали меня к ней, к вечной фигуре женщины, единственной женщины, объятия которой так мне были нужны, что в них я забывал о звездах. Ради нее я совершал одиссеи, всходил на горы, пересекал пустыни; ради нее я был первым на охоте и первым в сражении; и ради нее и для нее я пел песни о подвигах, совершенных мною. Все экстазы жизни и все восторги принадлежали мне, и ради нее. И вот в конце могу сказать, что я не знал более сладкого и глубокого безумия, чем какое испытывал, утопая и забываясь в ароматных волнах ее волос. Еще одно слово. Я вижу перед собой Дороти в те дни, когда еще читал лекции по агрономии крестьянам-студентам. Ей было одиннадцать лет. Отец ее был деканом колледжа. Это была женщина-ребенок, и она понимала, что любит меня. А я улыбался про себя, ибо сердце мое было нетронуто и тянулось в другом направлении. Но как нежна была эта улыбка! В глазах ребенка я видел все ту же вечную женщину, женщину всех времен и всех образов. В ее глазах я видел глаза моей подруги льдов и древесных вершин, и пещеры, и стоянки у костра. В ее глазах я видел глаза Игарь, когда сам был стрелком Ушу, Глаза Аарунги, когда я был жнецом риса. Глаза Сельпы, когда я мечтал оседлать жеребца, и глаза Нугилы, павшей на острие моего меча. Было в ее глазах то, что делало их глазами Леи-Леи, которую я помню со смехом на устах, глаза княжны Ом, сорок лет делившей со мной нищенство и скитания по большим дорогам, глаза Филиппы, за которую я был убит на лужайке в старинной Франции. Глаза моей матери, когда я был мальчиком Джессом на Горных Лугах, в кругу наших больших сорока повозок… Это была женщина-ребенок, но она была дочерью всех женщин, как и мать ее, жившая до нее; и она была матерью всех грядущих женщин, которые будут жить после нее. Она была Сар, богиня злаков. Она была Иштар, покорившая смерть. Она была Царицей Савской и Клеопатрой, Эсфирью и Иродиадой. Она была Марией Богоматерью и Марией Магдалиной, и Марией, сестрой Марфы, и самой Марфой. Она была Брунгильдой и Женевьевой, Изольдой и Джульеттой, Элоизой и Николеттой. Она была Евой, Лилит и Астартой. Ей было всего одиннадцать лет, но в ней были все женщины прошлого и будущего. И вот сижу я в своей камере, мухи жужжат в сонное летнее предвечерье, и я знаю, что сроку мне осталось немного. Скоро, скоро наденут на меня рубаху без ворота… Но умолкни, сердце! Дух бессмертен. После тьмы я опять оживу, и опять будут женщины! Грядущее приготовило для меня милых женщин в тех жизнях, которые мне еще предстоит прожить. И хотя звезды текут и небеса лгут, но вечной остается женщина — блестящая, вечная, единственная женщина, — как и я, под всеми масками и злоключениями своими, остаюсь единственным мужчиной, ее другом и супругом. === Глава XXII === У меня мало времени. Вся рукопись, все написанное мною до сих пор благополучно вынесено контрабандой из тюрьмы. Есть человек, которому я могу довериться, и который позаботится о том, чтобы она была напечатана. Я уже не нахожусь в Коридоре Убийц. Эти строки я пишу в Камере Смертников. И стража смертников следит за мной. День и ночь бодрствует надо мной эта стража, и парадоксальное ее назначение заключается в том, чтобы не дать мне умереть. Я должен уцелеть для повешения, иначе публика почувствует себя обманутой, закон будет посрамлен, и падет тень на раболепного смотрителя тюрьмы, который управляет ею и в число обязанностей которого входит наблюдение за тем, чтобы смертники были должным и пристойным образом повешены. Часто я задумываюсь над тем, какие странные у людей способы кормиться!.. Это будут последние мои строки. Час назначен на завтра, на утро. Губернатор отказался помиловать меня или отсрочить исполнение приговора, несмотря на то, что Лига борьбы со смертной казнью подняла большой шум в Калифорнии. Репортеры собрались, как воронье. Я всех их видел. В большинстве это потешные юнцы, и всего удивительнее то, что они хотят заработать на хлеб и на масло, на выпивку и табак, на квартирную плату, а кто женат — на башмаки и учебники для детей — присутствием при казни Дэрреля Стэндинга, описав публике, как профессор Дэррель Стэндинг умер на конце веревки. О, в конце этого дела они себя будут чувствовать хуже, чем я! Я сижу и думаю обо всем этом, прислушиваясь к шагам стражей, расхаживающих взад и вперед перед моей клеткой и подозрительным оком поглядывающих на меня время от времени. Я, наконец, устал от этого вечного подглядывания! Я прожил столько жизней! Я устал от бесконечной борьбы, страданий и катастроф, подстерегающих тех, кто сидит на высоком месте, ступает по блестящим стезям и скитается среди звезд. Надеюсь, что когда я в следующий раз воплощусь в телесную форму, то это будет тело мирного фермера. Мечтаю о ферме. Я хотел бы отдать такой ферме всю свою жизнь. О, мои грезы! Мои луга альфы, моя породистая джерсейская скотина, мои нагорные пастбища, холмы, поросшие кустарником и незаметно переходящие в возделанное поле, и мои ангорские козы, поднимающиеся по горным склонам и беспощадно объедающие кусты! Там имеется бассейн, естественный водоем с прекрасным водоразделом, защищенный горами с трех сторон. Мне хотелось бы построить дамбу с четвертой стороны, поразительно узкой. Ценой небольшого труда я мог бы заключить таким образом в ограду двадцать миллионов галлонов воды. Ведь вы знаете, что одной из невыгод сельского хозяйства в Калифорнии является продолжительное засушливое лето. Зной не дает возможности сажать защитные растения, и перегной чувствительной почвы, обнаженный и распыленный, перегорает на солнце. Устрой я такую плотину, я мог бы собирать в год три урожая, соблюдая севооборот и смены зеленого пара. Только что я вытерпел визит смотрителя. Я нарочно говорю «вытерпел». Он совершенно непохож на смотрителя Сан-Квэнтина. Он очень нервничал, и мне поневоле пришлось занимать его. Это его первое повешение. Так он сам мне сказал. Я неуклюже пытался сострить, объявив, что это и {{razr|мое}} первое повешение, но все же не успокоил его. Он не в состоянии был засмеяться. У него дочь учится в высшей школе, и мальчик только что поступил в Стэнфорд. Кроме жалованья, у него нет других доходов, жена у него инвалид, и его очень огорчает то, что директор страхового общества отказался принять его на страховку под предлогом нежелательного риска. Этот человек, в сущности, рассказал мне все свои беды. Если бы я дипломатически не оборвал свидания, он еще до сих пор сидел бы у меня и рассказывал! Последние два года, проведенные мною в Сан-Квэнтине, были очень мрачны и унылы. Эд Моррель, по одному из диких капризов случая, был выпущен из одиночки и сделан главным старостой всей тюрьмы. Это была должность Эля Гетчинса, приносившая доходу три тысячи долларов в год. На мое несчастье, Джек Оппенгеймер, столько лет гнивший в одиночке, обозлился на весь свет, на всех. В течение восьми месяцев он отказывался разговаривать даже со мною! В тюрьме новости распространяются. Дайте только время — и новость дойдет и до карцера, и до камеры одиночного узника. Дошло наконец и до меня известие, что Сесиль Винвуд — поэт-сочинитель пьес и доносчик — вернулся в тюрьму за новое преступление. Вы должны припомнить, что именно Сесиль Винвуд сочинил волшебную сказку, будто бы я переменил тайник несуществующего динамита, и что именно он виноват в пяти годах одиночки, к которым меня присудили. Я решил убить Сесиля Винвуда. Моррель ушел, а Оппенгеймер до вспышки, прикончившей его, хранил молчание. Одиночка сделалась для меня невыносимой. Мне нужно было сделать что-нибудь. И вот я вспомнил время, когда я был Адамом Стрэнгом и терпеливо вынашивал месть в течение сорока лет. Что сделал он, могу сделать и я, если мне только удастся когда-нибудь наложить руку на горло Сесиля Винвуда. От меня никто не станет требовать, чтобы я рассказал, как в мои руки попали четыре иголки; это были тонкие иголки для шитья по батисту. Как я ни был худ, мне все же пришлось перепилить четыре железных прута, каждый в двух местах, чтобы проделать отверстие, сквозь которое я мог бы протиснуться. Я это все сделал. Я израсходовал по иголке на каждый прут. Это значит — два разреза на прут; и каждый разрез отнял месяц времени. Таким образом, мне понадобилось восемь месяцев, чтобы выбраться вон. К несчастью, на последнем пруте я сломал последнюю иголку — и мне пришлось ждать целых три месяца, пока я мог раздобыть другую. Но я добыл ее и вышел из камеры. Я страшно жалею, что не поймал Сесиля Винвуда! Я все хорошо рассчитал, кроме одной мелочи. Всего скорее можно было найти Винвуда в столовой в обеденный час. И вот я дождался, пока Пестролицего Джонса, сонливого сторожа, послали на смену в полуденный час. К этому времени я был единственным обитателем одиночки, так как Пестролицый Джонс скоро захрапел. Я раздвинул прутья, вылез, прокрался мимо него по коридору, отворил дверь и вышел… в другую часть тюрьмы! И тут я не принял в соображение одного — себя самого. Я пять лет просидел в одиночной камере. Я чудовищно ослабел. Я весил всего восемьдесят семь фунтов; я наполовину ослеп. Я мгновенно заболел агорафобией — боязнью пространства. Меня испугало открытое место. Пять лет сидения в тесных стенах сделали меня совершенно непригодным для спуска по страшной крутизне лестницы, непригодным для просторов тюремного двора. Спуск по этой лестнице я считаю самым героическим подвигом, когда-либо совершенным мною. Во дворе было пусто. Яркое солнце заливало его ослепительным светом. Трижды я пытался перейти его. Но у меня кружилась голова, и я отступал обратно к стене, под ее защиту. Наконец, собрав все свое мужество, я попытался двинуться вперед. Но мои бедные полуслепые глаза, глаза летучей мыши, испугались моей собственной тени на каменных плитах. Я попробовал обойти мою собственную тень, споткнулся, упал на нее и, как утопающий, рвущийся к берегу, пополз на руках и коленях обратно к стене. Прислонившись к стене, я заплакал. Я плакал в первый раз за много лет. Я помню, что в тот момент я успел ощутить теплоту слез на моих щеках, их соленый вкус на моих губах. На меня напал озноб, и некоторое время я трясся мелкой дрожью. Странствие по пустыне двора было совершенно невозможным подвигом для человека в моем положении, и все же, трясясь от озноба, прижимаясь к стене, ощупывая ее руками, я начал обходить двор. И тут, надо полагать, меня и увидел сторож Серстон. Я увидел его образ, искаженный моим помутившимся взором, — образ огромного упитанного чудовища, бросившегося на меня с невероятной быстротой из отдаленного угла. Возможно, что в тот момент он находился от меня в расстоянии двадцати футов. Весу в нем было сто семьдесят фунтов. Нетрудно представить себе, какого рода борьба между нами происходила, но как-то вышло, что в этой борьбе я ударил его кулаком по носу, и из этого органа потекла кровь. Как бы там ни было, я — вечник, а в Калифорнии наказание вечнику за драку только одно — смерть; меня присудили к смерти присяжные, которые не могли игнорировать утверждений сторожа Серстона и прочих тюремных собак, а судья, который не мог игнорировать закона, очень ясно изложенного в уголовном кодексе, приговорил меня к повешению. Меня изрядно исколотил Серстон, и весь обратный путь по этой ужасной лестнице меня пинали, колотили и награждали затрещинами старосты и сторожа, сбивавшие друг друга с ног в усердии помочь Серстону. Если у него пошла из носу кровь, то, скорей всего, от того, что кто-нибудь из его же товарищей ушиб его в свалке. Я ничего не имел бы против того, чтобы в этом была моя вина; но ужасно быть повешенным за такой пустяк! Я только что беседовал с человеком, несущим при мне дежурство. Меньше года назад Джек Оппенгеймер занимал эту самую камеру на пути к виселице, по которому завтра пойду и я. И этот человек был один из сторожей Джека. Он старый солдат. Он непрерывно и неопрятно жует табак, его седая борода и усы в желтых пятнах. Он вдовец, у него четырнадцать живых детей, сплошь семейных, тридцать один внук и четыре правнучки. Выудить у него эти сведения было так же трудно, как выдернуть зуб человеку! Это старый чудак, не особенно развитой. Вот почему, кажется мне, он прожил так долго и народил столь многочисленное потомство. Ум его застыл, наверное, лет тридцать тому назад, и мысли его ровно настолько же отстали от нашего времени. Все его ответы на мои вопросы сводятся большей частью к словам «да» или «нет». И это не потому, чтобы он был угрюм, — у него просто нет мыслей, которыми бы стоило делиться, не знаю, когда я опять оживу, но воплощение в человеке такого рода дало бы мне славное растительное существование, отличный отдых перед тем, как вновь отправиться в скитания меж звезд… Но вернемся к моему повествованию. Я остановился на том, как меня пинали, толкали и били, таща вверх по лестнице, Серстон и остальные тюремные псы; очутившись в своей тесной одиночке, я испытал чувство бесконечного облегчения. Там было так безопасно, так спокойно! У меня было чувство ребенка, заблудившегося и попавшего наконец домой. Я полюбил те самые стены, которые так ненавидел в течение пяти лет. От пугающего чудовищного пространства отгораживали меня именно эти славные толстые стены, с каждой стороны находившиеся близко, под рукой! Какая это была ужасная болезнь — агорафобия! Мне недолго пришлось испытывать ее, но даже и то немногое, что я испытал, заставляет меня думать, что повешение куда легче… Только что я посмеялся от души! Тюремный доктор, славный малый, заходил покалякать со мною и, между прочим, предложил мне свои услуги по части наркоза. Разумеется, я отклонил его предложение «накачать» меня за ночь морфием так, чтобы утром, шагая к виселице, я не знал, «иду я к ней или ухожу от нее»! Но как же я смеялся! Должно быть, так смеялся Джек Оппенгеймер. Я живо представляю себе этого человека, как он дурачил репортеров умышленной чепухой, которую они принимали за чистую монету. Рассказывают, что, когда в последнее утро, позавтракав, он надел рубаху без ворота, репортеры, собравшись услышать его последнее слово в камере, спросили его, каковы его взгляды на смертную казнь. Ну кто скажет, что на нашей грубой дикости есть хотя бы малейший лак цивилизации, если группа живых людей может задать такой вопрос человеку, которому предстоит умереть, и при смерти которого они будут присутствовать? Но Джек, как всегда, был молодец. — Джентльмены, — сказал он, — я надеюсь дожить до того дня, когда смертная казнь будет отменена! Много жизней я прожил в ряду долгих веков. Человек как индивид не сделал нравственного прогресса за последние десять тысяч лет. Утверждаю это категорически. Различие между необъезженным жеребенком и терпеливой ломовой лошадью обусловливается исключительно различием тренировки. Тренировка — единственное нравственное отличие современного человека от человека, жившего за десять тысяч лет до нас. Под тонким слоем морали, наведенной на него как лак, он такой же дикарь, каким был десять тысяч лет назад. Нравственность его — общественный капитал, накопленный долгими веками. Новорожденный ребенок вырастет дикарем, если его не будут тренировать и полировать отвлеченной моралью, так долго накоплявшейся. «Не убий» — какой вздор! Вот меня убьют завтра утром. «Не убий» — вздор. На верфях всех цивилизованных стран сейчас закладываются кили дредноутов и сверхдредноутов. Дорогие друзья, я, идущий на смерть, приветствую вас словом «вздор!». Я спрашиваю вас: преподается ли теперь лучшая мораль, чем какой учили Христос, Будда, Сократ и Платон, Конфуций и неизвестный автор «Махабхараты»? Боже добрый, пятьдесят тысяч лет назад в наших диких кланах женщины были чище, а семейные и родственные отношения суровее и справедливее! Должен сказать, что нравственность, которую мы практиковали в те далекие дни, была выше нравственности, практикуемой ныне. Не отмахивайтесь слишком поспешно от этой мысли! Подумайте о детях, угнетенных среди нас работой, о взяточничестве нашей полиции и политической продажности, о фальсификации съестных продуктов и о рабстве, в котором томятся дочери бедного класса. Когда я был Сыном Горы и Сыном Тельца, проституция лишена была всякого смысла. Мы были чисты, повторяю вам. Нам даже и не снились нынешние бездны развращенности! Все животные и сейчас так же чисты. Чтобы изобрести смертные грехи, нужен был человек, с его воображением и его властью над материей. Низшие животные не способны грешить. Я быстро пробегаю взглядом многочисленные жизни многочисленных эпох и многочисленных мест. Я никогда не знал более страшной жестокости, чем жестокость нашей нынешней тюремной системы. Я уже описывал вам, что я вытерпел в смирительной рубашке и в одиночной камере в первое десятилетие двадцатого века нашей эры. В старину, наказывая, мы убивали быстро. Мы поступали так потому, что хотели этого, — по капризу, если угодно. Но мы не лицемерили. Мы не приглашали прессу, церковные кафедры и университеты освящать нашу дикость и зверство. Что мы хотели делать, то и делали, не обинуясь, с поднятой головою; и с поднятой головою встречали укоры и осуждения, а не прятались ни за юбки классических экономистов и буржуазных философов, ни за юбки субсидируемых проповедников, профессоров и редакторов. Помилуйте, сто лет назад, пятьдесят лет назад, пять лет назад в этих самых Соединенных Штатах нападение и нанесение побоев вовсе не считалось уголовным преступлением, заслуживающим смертной казни! Но в этом году, в год от Рождества Христова тысяча девятьсот тринадцатый, в штате Калифорния повесили Джека Оппенгеймера за такой проступок, а завтра за удар по носу они выведут и повесят меня! Спрашивается, сколько же нужно времени обезьяне и тигру, чтобы переродиться или вымереть, когда такие законы вносятся в кодексы Калифорнии в тысяча девятьсот тринадцатом году по Рождеству Христову? Боже, Боже, Христа только распяли! Со мною и Джеком Оппенгеймером поступили гораздо хуже… Однажды Эд Моррель выстукал мне костяшками пальцев: «Худшее, что можно сделать из человека, это — повесить его». Нет, у меня мало уважения к смертной казни. Это не только грязное дело, унижающее наемных псов, творящих его за деньги, — оно унижает республику, которая терпит смертную казнь, голосует за нее и платит налоги на поддержание ее. Смертная казнь — глупое, грубое, страшно ненаучное дело. «Повесить его за шею, пока он не умрет» — такова своеобразная юридическая фразеология… …Наступило утро — мое последнее утро. Всю ночь я спал сном младенца. Я спал так спокойно, что сторож даже испугался. Он решил, что я задушил себя под одеялом. Просто жаль было видеть, как перетревожился бедняга, — ведь он рисковал своим хлебом и маслом! Если бы это действительно оказалось так, на него легло бы пятно, ему могло грозить увольнение — а перспективы безработного человека весьма печальны в наше время. Мне рассказывали, что в Европе началась ликвидация многих предприятий два года назад, а теперь дошла очередь до Соединенных Штатов. Это означает либо деловой кризис, либо тихую панику, и, значит, к зиме вырастут огромные армии безработных, и у мест раздачи хлеба выстроятся длинные очереди… Я позавтракал. Это может показаться глупым, но я ел с аппетитом. Смотритель пришел с квартой виски. Я презентовал ее Коридору Убийц с моим приветом. Бедняга смотритель боится, как бы я, если не буду пьян, не наделал шуму и не набросил тень на его управление тюрьмой… На меня надели рубаху без ворота… Кажется, я нынче очень важная особа. Множество людей вдруг заинтересовались мною!.. Только что ушел доктор. Он пощупал мой пульс — я просил его об этом. Пульс нормальный… Я записываю эти случайные мысли, и листок за листком тайно уходит за стены тюрьмы… Я сейчас самый спокойный в тюрьме человек. Я похож на ребенка, отправляющегося на прогулку. Мне не терпится уйти и увидеть новые, любопытные места. Этот страх «малой смерти» смешон человеку, который так часто уходил во мрак и вновь оживал… Смотритель пришел с бутылкой шампанского. Я отправил ее в Коридор Убийц. Не правда ли, странно, что за мной ухаживают в этот последний день? Должно быть, люди, собирающиеся убить меня, сами боятся смерти. Говоря словами Джека Оппенгеймера, я, собирающийся умереть, должен казаться им страшным, как Бог… Только что Эд Моррель прислал мне весточку. Говорят, он всю ночь прошагал за стенами тюрьмы. Так как он бывший каторжник, то они хитростью лишили его возможности увидеть меня и попрощаться. Дикари? Не знаю, может быть, просто дети. Бьюсь об заклад, что почти все они будут бояться оставаться одни в темноте ночью, после того как затянут мне шею. Вот записка Эда Морреля: «Рука моя в твоей, старый товарищ. Я знаю, что ты умрешь молодцом…» Только что ушли репортеры. В следующий и в последний раз я увижу их с эшафота, перед тем как палач закроет мне лицо черным колпаком. Вид у них будет болезненный. Странные ребята! У некоторых такой вид, словно они выпили. Двое или трое готовы, кажется, упасть в обморок от того, что им предстоит увидеть. По-видимому, легче быть повешенным, чем смотреть на это… Мои последние строки. Чуть ли я не задерживаю процессию. Моя камера битком набита чиновными и сановными лицами. Все они нервничают. Им хочется, чтобы {{razr|это}} уже кончилось. Без сомнения, у некоторых из них есть приглашения на обед. Я положительно оскорбляю их тем, что пишу эти немногие строки. Поп опять предложил мне пробыть со мною до конца. Бедняга — зачем я стану отказывать ему в этом утешении? Я согласился, и он, видимо, повеселел! Какой пустяк может сделать человека довольным! Я бы остался сердечно посмеяться минут пять, если бы они не торопились. Кончаю! Я могу только повторить сказанное. Смерти нет! Жизнь — это дух, а дух не может умереть! Только плоть умирает и исчезает, вечно проникаясь химическим бродилом, формирующим ее, вечно пластичная, вечно кристаллизующаяся, — и это только для того, чтобы расплавиться и вновь кристаллизоваться в иных, новых формах, столь же эфемерных и вновь расплавляющихся. Только дух остается и продолжает развиваться в процессе последовательных и бесконечных воплощений, стремясь к свету. Кем я буду, когда я буду жить снова? Хотелось бы мне знать это… Очень хотелось бы… {{примечания|title=}} [[Категория:Романы Джека Лондона]] [[Категория:Переводы, выполненные Семёном Григорьевичем Займовским]] [[Категория:Фантастика]] [[Категория:Литература 1914 года]] [[Категория:Переводы 1928 года]] [[Категория:Психология]] [[Категория:Оккультизм]] 5w9ucc95pyh6eg4oi2jif232c7b1otu Похождения одной ревижской души (Сенковский) 0 1020967 5757466 5592641 2026-10-15T23:22:40Z Vladis13 49438 added [[Category:Буддизм]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757466 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Осип Иванович Сенковский | НАЗВАНИЕ = Похождения одной ревижской души | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1834 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/s/senkowskij_o_i/text_1834_pohozhdeniya.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} <center>Похождения одной ревижской души</center> Сенковский О. И. Сочинения Барона Брамбеуса М., «Советская Россия», 1989 === Предисловие === Калмыки, как то всем, а может статься, и не всем известно, говорят по-монгольски и исповедуют веру Будды, или Шеккямуни, которой начальник, далай-лама, пребывает в Лхасе, столице Тибета, и живет там в великолепном двадцатидвухэтажном дворце. Поклонники Шеккямуни веруют в переселение душ, в которое веровали и Пифагор, и многие умные люди. Главная, господствующая мысль далай-ламской веры состоит в том, что человек должен всеми средствами и мерами «искоренять грех» из вселенной: когда весь грех будет «искоренен», тогда созданный мир достигнет своего совершенства, земля, небо, люди и боги сольются в одну массу, она иссякнет во «всесовершеннейшем», то есть Шеккямуни, и настанет блаженное царство духа. Священные книги буддистов суть ''Ганджур'' и ''Шастры.'' Первые заключают в себе учение Будды и догматы веры. Шастрами называются легенды или сказания о деяниях святых мужей и знаменитых хутухт и лам, отличившихся своими подвигами на поприще «искоренения греха»; повести об их чудесах, видениях и приключениях; толкования священных текстов, поучительные слова, исследования разных богословских тонкостей и т п. Из огромного числа сочинений этого рода избрал я одну шастру, которая показалась мне занимательнее прочих. Сообщая ее читателям, спешу в то же время изъявить признательность мою знаменитому и скромному монголологу Я. И. Ш<мидту>, который своим ко мне благорасположением утвердил меня в намерении перевести ее и с особенною вежливостью во многих случаях руководствовал слабые мои познания в монгольском языке. В переводе этой любопытной шастры старался я сохранить всю простоту слога и понятий степного ее сочинителя, не дозволяя себе никаких перемен не только в ее содержании, но и в наружном виде. Читатели, без сомнения, будут благодарны издателю за доставление им случая познакомиться с калмыцкою словесностью, которая тоже имеет свои прелести. Монгольский романтизм теперь в большой моде в Париже. === Шастра === === о душе === === ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи === <center>''(перевод'' с ''монгольского)''</center> Начинается сказание о великой тайне. Блаженная Маньджушри, покровительница грамоты, дай моим читателям столько ума, чтоб они постигли смысл этого сказания! В оное время из времен я, грешный Мерген-Саин, слышал так: В лето женское свиньи и огня, в обезьяний месяц, прибыл в здешние приволжские улусы муж святой и удивительный, по имени лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, прозванный во всех степях «Буквою мудрости». Он пришел к нам от пределов благословенного Тибета и высокой горы Эльбурдж, на которой обитают тридцать три великие божества, тегри. В нашей орде никогда еще не видывали такого святого мужа. Он ревностно занимался великим делом искоренения греха и всю жизнь проводил в глубоких умозрениях, нередко по нескольку дней сряду не принимая никакой пищи. Когда в этом положении душа его возносилась до созерцания лица самого великого Шеккямуни, из его пупа и носа истекали лучи яркого света, который освещал всю Саратовскую степь. Никто лучше его не постигал великой тайны ''орчилан'' и ''хубильган'', или учения о переселении душ из одних тел в другие. Он знал наизусть все сто восемь томов «Ганджура»; четки его состояли из ста восьми шариков, и он сто восемь раз пропускал их всякий день сквозь пальцы, произнося при всяком шарике по сту восьми раз священные слова «Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» с особенною и непостижимою набожностью. Никогда уста его не осквернялись животного пищею, никогда его рука не лишала жизни ни малейшего одушевленного существа. Когда однажды по неосторожности придавил он комара на своем носу, то немедленно пошел в лес, скинул с себя платье и девять дней пробыл там совершенно нагой, позволяя всем комарам питаться его кровию. Такого святого давно уже у нас не бывало! Великий Шеккямуни в воздаяние за его добродетели одарил его способностью ездить верхом на радуге и сидеть высоко на воздухе с поджатыми под себя ногами. Всякая его молитва была услышана в небе. Он по своему усмотрению производил дожди и засухи. И святость его была так велика, что он даже мог без трепета смотреть в лицо всякому земскому исправнику; и когда, бывало, сидел он в юрте, погруженный в умозрительные созерцания, а из Саратова ехал степью пристав или заседатель, ему довольно было махнуть рукою, чтобы зловещие их колокольчики мигом умолкли и сами они проехали мимо, не заглянув в наши улусы. Если б он еще несколько лет пожил между нами, он, наверное, искоренил бы грех! Затем я, Мерген-Саин, слышал так: вышел лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи из улуса, в котором питался он подаяниями благоверных, и сел уединенно в степи, с лицом, обращенным к югу. И просидел он там семь дней и семь ночей, не трогаясь с места и беспрерывно созерцая умом. После долгого размышления о великой тайне ''орчилан'' и ''хубильган'', обняв мыслию все пространство бурного моря случаев, волнующих души в их переселениях и в перерождении одних существ в другие, он проник духом до небесной обители божества и сотворил такую молитву: «Ом-ма-ни-бад-ме-хум! Могущественнейший из могучих, верх святости, всесовершеннейший, зачисленный, великий Будда, великий Бурхан, великий Шеккямуни<ref>Официальные титулы Шеккямуни. Надобно помнить, что это говорит лама о божестве, которому он поклоняется.</ref>! Ты правитель настоящего периода вселенной, ты один — источник ума и разума. Далай-ламы и хутухты суть лишь истечения твои, тебе одному мы покоряемся. По неисчерпаемой благости твоей ты дозволил мне постигнуть сокровенную цель и порядок перерождения всего движущегося и смертного. Озари еще ум раба твоего, ламы Мегедетай-Корчин-Уге-люкчи, последним светом и дай ему узнать то, чего никто не знал на свете. Открой мне, великий Бурхан, деяния собственной души моей со времени ее сотворения; все, что она делала, и как из одного тела переходила в другое, и какие одушевляла твари до вступления в меня, глупейшую из твоих тварей. Ты источник ума и разума. Тебе одному мы покоряемся, гнушаясь всеми прочими учениями. Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» Моление это было услышано в небе. И сотворив его, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи пал навзничь и уснул крепким сном. А во сне явился ему великий Шеккямуни в виде молодого всадника в желтом халате и лисьей шапке, съехавшего с неба по широкому лучу света на прекрасном зеленом верблюде. И сказал всадник ламе: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, ты сотворил молитву, которую я услышал; но просьба твоя безрассудна. Зачем желаешь ты знать деяния своей души? И сказал лама всаднику: — Могущественнейший из могучих, верх святости, всесовершеннейший, зачисленный, великий Шеккямуни! я желаю знать деяния своей души для того, чтоб искоренить грех. А он ему на то: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, ты будешь раскаиваться в своем любопытстве. Я устроил мир так, чтобы люди знали только ту долю несчастия, которая нераздельна с настоящим их существованием, и не хотел умножать их горя знанием того, что всякий из них претерпел до своего рождения и сколько должен он еще вынести до будущего соединения со мною. А лама ему в ответ: — Могущественнейший из могучих! Я готов подвергнуться всем мукам и страданиям, чтоб только узнать эту тайну. На что примолвил всадник: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, я не хочу делать тебя несчастным по твоей необдуманной просьбе. Вы теперь находите утешение в вашем горе, прельщаясь мыслями о небесном блаженстве, о совершенстве всего того, что относится к быту богов, с которыми должны вы слиться духом после истребления греха. Но вы поверглись бы в беспредельное уныние, если б узнали, что грех и беспорядок водятся тоже и у нас, на небе. На что возразил лама: — Всесовершеннейший, зачисленный, великий Шеккямуни! я обдумал мою просьбу, и ничто в свете не приведет меня в уныние. Я хочу искоренить грех!.. Всадник призадумался, молчал долго и, наконец, воскликнул: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи! Проси меня о том трижды. Лама трижды повторил свое моление, и всадник сказал ему: — Итак, ты узнаешь похождения твоей души. Я позволю ей пересказать тебе все, что она делала со времени своего сотворения и как из одних тел переходила в другие, и какие одушевляла существа до вступления в тебя, глупейшую из моих тварей. Прощай! Всадник в желтом халате и лисьей шапке ускакал на небо по лучу, который быстро свертывался в трубку вслед за удаляющимся верблюдом. А когда он ускакал, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, не просыпаясь, сел, вынул из-за пазухи лист бумаги, тушь и кисточку, развел чернила и стал писать. Он спал, а рука его писала. И писала не рука, а душа его писала его рукою. Это было великое чудо!!. И написала душа ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи его рукою следующее, а я, Мерген-Саин, списал это от слова до слова для духовной пользы всех верующих. Ом-ма-ни-бад-ме-хум! === Ярлык опасного знания === Начинается сказание о похождениях моих, родной души твоей, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи. Блаженная Маньджушри! дай ему столько ума и здравого смысла, чтоб он постиг тонкость этого сказания. Мое слово есть следующее: В недрах заоблачной горы Эльбурдж, на которой имеет свое пребывание великий бог Хормузда с подвластными ему божествами, тегри, и откуда наблюдает он за порядком в природе и точным исполнением законов перерождения, есть огромная кладовая душ, запертая толстыми дверьми из слоновой кости и золотым замком. В этой кладовой лежала я со времени сотворения мира слишком девяносто две тысячи лет. Я была забыта вместе с миллионами других запасных душ, хранящихся там без употребления, только на всякий случай. В оное время из времен существовал на земле сильный и богатый народ, называемый римлянами; теперь никто в Саратовской губернии не знает, куда он девался; но в старые годы он был на земле почти столь же знаменит, как ныне калмыки. В этом народе был вельможа, имевший неограниченное влияние на дела всего государства: он самовластно управлял половиною тогдашнего света и в знатности и могуществе не уступал, быть может, самому саратовскому исправнику. У вельможи кроме жены, по обыкновению всех знаменитых народов, была еще любовница. На земле повсюду господствовало спокойствие и уже давным-давно не происходило ничего особенного. Великий Хормузда, сидя на своем престоле, беззаботно читал «Книгу Судеб», в которой записаны день и час рождения и смерть всех одушевленных существ, от китайского богдыхана до последней букашки; он водил пальцем по их именам, отдавал приказания и был доволен, что все в мире исполнялось по предписанной форме. Вдруг послышалась у нас беготня на Эльбурдже. Великий Хормузда закричал на всю гору: — Эй!.. Кто там?.. В кладовую!.. бегите скорее!.. Взять одну новую душу и снести ее на землю. Теперь следует там родиться побочному сыну у римского вельможи… Скорее!.. важное, экстренное дело! Да будет известно тебе, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, что для обыкновенных, законных рождений не отпускается роду человеческому новых душ из небесной кладовой: он должен изворачиваться старыми, поношенными душами, предоставленными вселенной для всегдашнего ее обихода и уже перешедшими через множество людей, скотов, гадов и насекомых. Но когда у природы случится побочный сынок, как он начинает с собою новую родословную, и законное число существ умножается через него одною лишнею, сверхштатною тварью, то по необходимости выдается на него новая душа, из числа хранимых в небесном амбаре на непредвидимые потребности. Таков предвечный порядок мира: благоговейте, калмыки и все народы, пред непостижимою мудростью великого Шеккямуни. Ом-ма-ни-бад-ме-хум! В исполнение Хормуздова приказания один посыльный тегри прибежал в кладовую, погрузил руку в кучу душ, схватил одну из них на выдержку и, вскочив на радугу, поехал на землю. Эта душа была я. Он прибыл со мною к любовнице могущественного вельможи в самое время родов ее, вколотил меня сквозь ноздри в голову неправильному ребенку и ушел. Я в первый раз очутилась в человеке. Но я была совсем не по голове этому сынку, слишком велика и крепка для его мозга: это почти всегда случается с душами! Тегри, посылаемые Хормуздою для разноски нас по свету, исполняют свою должность весьма небрежно: они берут нас в кладовой без всякого разбора и, не примерив наперед к телу, которое должны мы оживлять, набивают нами людские головы как-нибудь, чтоб только очистить дело и скорее отрапортовать начальству, что тварь готова. От этого происходит такое множество дураков. Подлинно, жаль!.. Если б людей делали немножко иначе, несколько поосновательнее, не так поспешно и с должным вниманием, они были бы гораздо умнее. И великий Шеккямуни тщетно употребляет все свои усилия, чтоб искоренить этот беспорядок: мочи нет с нашими тегри!.. Это несчастие случилось и со мною. Несмотря на то, что я была нова, блистательна, пылка, лучшей доброты, не затхлая и незалежавшаяся, — что также нередко бывает с душами, вновь выдаваемыми людям из кладовой, — несмотря даже на довольно правильное устройство органов противозаконного человечка, на хорошую и прочную отделку внутренней части его головы, мы с нею произвели беспримерного в свете дурака. Она вышла слишком для меня тесна!.. Как я была ей не в пору и распирала собою череп, то ребенок ощущал от меня нестерпимую боль в мозгу и кричал так пронзительно, что я уже хотела уйти из него сквозь уши. Этот крик был принят льстецами самовластного вельможи за предзнаменование великого ума его сына: папенька был в восторге и роздал пропасть милостей. Скоро все начали предсказывать, что из этого мальчика будет славный малый… Вот как судят о вещах те, которые не имеют счастия быть калмыками и не понимают великой тайны ''орчилан'' и ''хубилъган!'' Задыхаясь в тесной голове, я принуждена была в разные времена ее возраста ворочаться с одного бока на другой, чтоб найти удобное для себя положение. Никак нельзя было прилично в ней расположиться!.. Наконец, я оборотилась спиной к ее лицу — иначе нельзя было сидеть в этой проклятой клетке! — и так просидела в дураке целых пятьдесят пять лет задом к его поступкам, чувствованиям и мыслям, в которых не принимала никакого участия. Никто, божусь, не видал меня ни в его взорах, ни в чертах его лица; и не знаю, с чего взяли сочинители того времени, посвящавшие ему свои книги, что я прекрасна и благородна. Я не отпираюсь от этих качеств, но смею уверить, что они в своих предисловиях описывали меня наобум. Если эти господа когда-либо заглядывали ему в глаза с тем, чтоб присмотреться ко мне — чему я, впрочем, не верю, — то в глазах этого человека они могли увидеть только мой зад. Но льстецы не разбирают, а лобзают все, что им ни выставишь!.. Должно знать, что новые души всегда приносят счастие телу: оттого побочные дети рода человеческого обыкновенно бывают очень счастливы. Голова, в которой была я заперта, лишенная моего содействия, совершенно ничего не делала: все называли ее неспособною, однако ж счастие постоянно нам благоприятствовало!.. Мы получили имение бог весть откуда, покровительство не знаю с какой стороны и почести неизвестно каким чудом. Доколе жил наш потаенный папенька, весь Рим кланялся нам с утра до вечера. Но это блаженство было не без неприятностей: старые, изношенные, полинявшие души терпеть не могут новых и даже стараются обнаруживать к ним презрение. Те самые, которые писали и читали нам похвалы, обернувшись в другую сторону, поносили нас весьма неблагопристойным словом и даже сочиняли жестокие эпиграммы на незаконных детей. Это чрезвычайно огорчало самолюбие моей головы, но оно скоро нашло средство примениться к обстоятельствам: оно пожирало громкие похвалы ушами и раздувалось от них, как пузырь, а тайные эпиграммы велело тихомолком глотать мне и опять было счастливо<ref>Читатели, верно, мне заметят, что слог и даже понятия этой части переводимой мною шастры вовсе несходны со вступлением в нее, где описаны жизнь ламы Мегедетая и свидание его с Шеккямунием. Но в этом нет ничего удивительного. То писал калмык в бодром состоянии, а это пишет калмык спящий. Разница большая! Прошу не сомневаться, что это буквальный перевод с монгольского.</ref>. Наскучив бездействием в этом человеке, в котором не знала я никаких ощущений, который даже не думал дать мне какое-нибудь занятие, я воспользовалась первою его болезнию, чтоб ускользнуть из тела и предоставить дурака червям. Он скончался; я улетела на воздух и, увидев, что множество душ стремится отвсюду к горе Эльбурдж, чтоб предстать пред суд Хормузды и получить от него новое назначение, поспешила присоединиться к их толпе. Мы полетели все вместе в желтое царство богов. Первый вид грозного судилища всего смертного внушил мне не слишком выгодное понятие о нашем небесном правосудии. Тысячи душ окружали престол великого Хормузды; иные по целым столетиям дожидались решения своей участи. Он преспокойно рассуждал с другими богами о мифологических новостях, бранил духов, просивших его определить им какое-нибудь тело, произносил приговоры почти наудачу и нередко посылал в славных людей души, которым за их поведение на земле скорее следовало бы идти в медведей или обезьян. Многочисленные группы подсудимых, рассеянные по горе, были заняты сплетнями земной природы и спорами о разных богословских предметах буддаизма. Тут в первый раз увидела я знаменитую душу Пифагора, который еще до рождения Шеккямуни проповедовал учение о переселении душ; она незадолго до меня прибыла туда с земли, где, кажется, одушевляла кота. Дух Пифагоров, как теперь помню, жарко спорил с душою одного монгольского ламы, доказывая, что для человека самым вожделенным перерождением должно почитаться перевод души его в тело философа или в корову, тогда как душа ламы утверждала, что добродетельный человек не может желать себе ничего лучше перерождения в собаку. Душа ламы была совершенно права: положительный смысл многих текстов «Ганджура» не дозволяет сомневаться в этой истине, и потому являющиеся в Хормуздов суд души употребляют все средства просьб, происков и покровительств, чтоб только быть определенными в собак. Весь свет хотел бы оборотиться щенком, вся природа желала быть моською: нельзя себе представить, в какой это моде в нашей мифологии!.. Все без памяти от собаки. Душа ученого ламы была приговорена к переселению в свинью за какую-то ересь, которую взыскательный по этим делам Хормузда приметил в ее сочинениях. Напротив, дух великого Пифагора из кота поступил одним психологическим чином выгие — в индейку. Когда пришла моя очередь, я поклонилась Хормузде, прося о назначении мне тоже жилища по моим заслугам. Он приказал погодить. Я ждала двадцать лет, всякий день напоминая страшному судье о своем деле и всегда получая тот же ответ: «Погоди!..» Однажды, как в суде было очень мало душ, он благоволил обратить на меня внимание. — А ты чего хочешь? — спросил он меня. — Великий Хормузда! — отвечала я покорно. — Реши мою судьбу. Вот уже почти четверть столетия, как скитаюсь без приюта. — То-то и есть!.. — прервал он с досадою. — Вы все требуете решать ваши дела скорее, решать умно, а того не знаете, как трудно судить дураков. Вот, например, и ты, моя миленькая: как тут обсудить твое дело? Я уже давно об нем думаю и ничего не могу придумать. Ты жила пятьдесят пять лет в дураке, ничем не занималась, не заслужила ни кары, ни награды: что ж мне с тобой делать?.. — Сделай милость, великий Хормузда!.. — Ну хорошо: я сделаю, но только, чтоб отделаться от дурака. Тегри, возьми ее, снеси на землю и всунь куда-нибудь. Я вздохнула, услышав этот приговор. Скажи сам, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, законное ли это решение?.. В Ганджуре именно написано, что души дураков в наказание за свое бездействие или неспособность посылаются на работу и на обучение в головы трудолюбивых ученых, где они приковываются к куску темного старинного текста с обязанностью добиться в нем смысла и объяснить его надлежащим образом. Какой-то сонливый, неопрятный тегри с четырьмя длинными лицами и на одной ноге, очень похожий на ротозея, медленно подошел ко мне, загреб меня сухою своею горстью, положил в карман и удалился из судилища. Я думала, что он отправится со мною на землю. Не тут-то было! Он дотащился только до священного дуба ''белгесугум'', растущего в половине высоты небесной горы, и лег под ним отдыхать. От нечего делать стал он подбирать рассыпанные под деревом желуди и стрелять ими изо всех четырех ртов на воздух. Эта забава утешала его чрезвычайно, и он просидел под дубом семьдесят семь лет, не трогаясь с места. Наконец, как-то вспомнил он обо мне, вынул меня из кармана и, отыскав на земле желудь, расколол его и положил меня в средину. Зажав опять желудь, он взял его в рот, надулся, толкнул языком и выстрелил им так же, как и прочими. Я долго летела в воздухе, заключенная в дубовом плоде, и упала на землю в песок. Через несколько времени из этого плода вырос прекрасный дубок, и я, будучи принуждена одушевлять неподвижное дерево, увидела себя в дубовом лесу, происшедшем от желудей, набросанных моим ленивым тегри. То был первый дубовый лес на земле: он находился в Индии и существует по сю пору. Так судьба играет бедными душами!.. За то, что я безвинно просидела пятьдесят лет в дураке, пришлось быть поленом, может статься, тысячу лет и более! Случай освободил меня от этого ужасного и беспримерного наказания и исправил непростительное злоупотребление доверия со стороны тегри: без случаев не было бы порядка на свете. В Индии царствовал тогда сам великий бог той страны Брама, воплотившийся в человека под именем Мага-Раджи Нараянпалы, как то должно быть известно тебе из «Ганджура». Он приехал охотиться в нашем лесу и, отделясь от придворных, сел отдыхать в моей тени с знаменитым мудрецом и «святым мужем», риши Васиштою. — Риши Васишта! — сказал ему Мага-Раджа, набивая себе рот листом бетелю. — Я хочу уйти в небо. — Зачем? — Не могу добиться толку с моими индийцами!.. Вот скоро уже сто двадцать лет, как царствую в Кенне, и еще не успел отучить их от греха. Ты мой риши, мой святой и мудрец: научи меня что делать; не то я скину с себя эту тяжелую и смердящую плоть и уйду в небо. — Мага-Раджа! — примолвил святой муж. — Мудрецы древних времен говорят: неприлично уходить в небо перед праздником. После зимних праздников, если дела не поправятся, оставишь землю, когда тебе угодно. Покамест можно испытать с людьми еще одно средство, которое представляется моему уму. Посмотри, о Мага-Раджа, кругом себя: видишь ли эти молодые прекрасные деревья?.. Их прежде на земле не было. Вероятно, боги послали этот лес па землю для ее пользы и святости. Я сделаю тебе удивительную машину для искоренения греха… — Хорошо! — воскликнул Мага-Раджа. — Сделай мне машину для искоренения греха; тогда я еще останусь на земле с вами. Мудрецы древних времен говорят, что машины всегда действуют ловчее и правильнее, чем люди. Риши Васишта вынул из-за пояса свой длинный нож и срубил мое деревцо. Оборвав ветви, он привязал его к седлу и увез с собою в город. Как древесная плоть вянет нескоро, то я не могла тотчас из нее освободиться: я осталась в шесте, из которого потом уже никак нельзя было вырваться, ибо святой муж в тот же вечер сделал из него посох и приказал оковать его золотом с обоих концов. На другой день он поднес его Мага-Радже и сказал: — Вот машина, которую выдумал я для искоренения греха! Мага-Раджа, святости которого люди удивлялись по обеим сторонам Гангеса и, удивляясь, не переставали грешить и проказничать, по совету мудреца немедленно употребил эту машину к водворению честности, беспристрастия и правосудия в своих владениях. Я, по крайней мере, нашла занятие и принуждена была сознаться, что благомыслящей душе гораздо приятнее жить в полене, чем в дураке. Проживая в посохе, я внушала его плоти то самое благородное рвение ко всему благому и полезному, каким одушевлялся наш хозяин, и смело могу сказать, что никогда не было в Индии столько добродетелей и порядка, никогда благочестие, законы и мудрость не процветали там так успешно, как в то время, когда была я приставлена в палке к индийским делам. Тебе это покажется странным?.. Но поверь мне, любезный лама, что с вами, калмыками-людьми, ей-ей, нет другого средства! Все удивлялись чудесным свойствам посоха, и многие кенненские пандиды, или богословы, были того мнения, что в него воплотился сам великий Брама, нисшед в его образе на землю для наставления смертных в их обязанностях и чтобы в этом уютном виде вразумительнее действовать па умы и ловче поддерживать человеческую слабость от падения. Кенненские пандиды не знали, что в посохе Мага-Раджи сидела душа!!. Их толки распространились по обеим сторонам Гангеса и подали повод к известному сказанию священной книги браминов, «Веда», о чудесном жезле Мага-Раджи Нараянпалы, подаренном ему богами, при помощи которого узнавал он в точности обо всем происходящем в его владениях<ref>Странная эта сказка находится в XIII книге Веды и в Пурапах. Нараянпала жил около I или II века нашей эры.</ref>. Но между тем дерево сохло, и его мочки сжимали меня в недрах своих жесточайшим образом. Я приходила в отчаяние, не зная куда деваться, и надобен был другой случай, чтоб спасти меня от подобной пытки. Этот случай не замедлил представиться. Мага-Раджа поймал визиря своего на грехе — когда он прятал в карман огромную взятку! — и срезал его по спине так крепко, что машина для искоренения греха переломилась пополам. Пользуясь этим, я выскочила из дерева и явилась перед судом Хормузды. Святой мудрец сделал потом для Мага-Раджи другой посох, но тот уже не производил вожделенного действия: в нем не было души!.. Лишь только Хормузда увидел меня, он вскричал с веселым расположением духа: — А!.. дубина!.. ''менду-амор!'' (добро пожаловать!) Ты славно действовала на земле! Могущественный из могучих, великий Шеккямуни, чудеса рассказывал мне о твоих подвигах: он говорит, что если б у него было вдруг десять таких душ, оправленных дубовым деревом, он мигом искоренил бы грех на земле. По несчастию, в «Книге Судеб» написано, что подобный твоему случай еще не скоро наступит!.. Я буду о тебе помнить. Повергнутая проказами своенравного тегри в такое незавидное положение, каково было мое на земле, в простой деревянной палке, признаюсь, я никак не ожидала, чтобы вдруг нашлось за мною столько и таких великих заслуг в небе. Но вот что значит быть палкою при делах вселенной! Мудрость великого Шеккямуни неисповедима!.. Все находившиеся в судилище души были изумлены необыкновенною ко мне приветливостью сурового Хормузды: они уже смотрели на меня как на духа, который скоро может быть произведен в тегри и причислен к разряду божеств. Многие кланялись мне в пояс, льстили, превозносили прочность, основательность, высокую ударную силу, Удивительное уменье дубить кожи и другие добродетели Дубового леса и старались заслужить мою благосклонность, чтобы по моей рекомендации, при моем великодушном покровительстве как-нибудь попасть в собак. Я сделалась важным лицом па Эльбурдже. Как ни расположена я была к благодеяниям на пользу этих несчастных, но мне казалось, что прежде всего должна я подумать о себе, и при первом удобном случае представила Хормузде свое желание быть определенною в собаки. К крайнему огорчению, небесный судья нашел меня слишком честолюбивою и высокомерною, присовокупив, что я еще недавно поступила в деятельные души вселенной, мало знаю психологическую службу и не имею права вдруг требовать для себя такого высокого места. Однако ж он обещал, что со временем окажет мне эту милость, а между тем, как через несколько дней должен родиться на земле весьма значительный исторический человек, то за отличие пошлет меня жить в его теле. Таким образом, из дубины перешла я в знаменитого человека. Голова его была устроена по старинному плану славных исторических голов: череп толстый, мозг мягкий, без всякой упругости, как будто нарочно сделанный для того, чтобы любимцы удобнее рисовали по нем пальцем свои понятия и виды; множество органов для производства шуму в свете и изумления в людях; никаких почти орудий для выделки собственных своих мыслей и сверх того пропасть пустого места на складку самолюбия и гордости. Поселясь в этой голове, я непременно желала действовать на славу, чтоб оправдать доверие Хормузды и заслужить дальнейшую его милость. По несчастию, я была ужасно упитана крепким сыромятным духом дерева, в котором жила прежде, и когда ввели меня в управление головою знаменитого человека, я вышла настоящая дубина!.. Я не умела и ступить; я чувствовала свою неповоротливость, леность, неловкость, тупость — а тут нужда велит непременно быть знаменитою!.. а тут надо изумлять свет своими подвигами, потому что в «Книге Судеб» написано, что мой человек должен называться на земле великим!!. Я металась, напрягала все силы, мучилась и ничего не могла произвести. Наконец, с отчаяния, не зная, что делать, я закрутила одним разом всеми органами исторической головы. Вдруг от общего движения мозговых колес произошел в ней страшный шум; он отразился грохотом по всем пустым головам, стоявшим к ней поближе; глупости и события градом посыпались из нее на общество; люди перепугались, остолбенели и выпучили на нас глаза, не понимая, что это значит и что о том думать. Я и сама перепугалась; но проныры, мигом сбежавшиеся отвсюду на ловлю поживы в поднятой мною суматохе, проворно подобрали все эти события и глупости и объявили людям, что это удивительные дела, беспримерные подвиги — и свет впопыхах признал нас знаменитыми. Он, может быть, скоро опомнился бы и, приметив, что я крепко пахну дубиною, на другой день лишил бы нас прав этого лестного звания; но поэты и современные историки не дали ему времени оглянуться, ни перевести дыхания; засыпали ему глаза одами, забили рот биографиями, велели молчать и удивляться, а между тем поскорее записали нас в словарь великих людей, откуда бедный род человеческий теперь и зубами нас не выскоблит. Мы навсегда остались знаменитыми. «Книге Судеб» противиться невозможно!.. Достигнув знаменитости, я полагала, что все кончено и что мне остается только вкушать сладкие плоды славы: я крепко ошибалась в этом отношении. С того только времени и начались мои мучения: я должна была поддерживать свою знаменитость!.. Люди не верили ни уму, ни опытности, ни даже своим глазам и хотели, чтобы моя знаменитость вела их по излучистому пути жизни за руку, как слепого ребенка, чтоб я за них видела, думала, решала и действовала. Это уж слишком для исторической дубины!.. Но, с другой стороны, это ее обязанность: так устроен мир, и великий Шеккямуни должен лучше знать, почему выдумал он исторических людей для рода человеческого. Я не имела покоя ни днем, ни ночью, быв принуждена беспрестанно излагать свои мнения, наделять всякого советами, принимать меры и торжественно судить о происходящем. Но все, что я ни говорила и ни делала, было нелепо. Люди сначала думали, что это знаменито, и благоговели пред моими нелепостями; но проныры, верные спутники и подпоры знаменитости, по которой ползают они, как черви по капусте, которую гложут и желали бы видеть всегда покрытою новыми листьями славы, чтоб опять глодать их, — мои проныры были дальновиднее меня. Они испугались, опасаясь скорого упадка моей знаменитости, и принялись всеми силами толковать мои нелепости в хорошую сторону, прилагать для них остроумные причины, истреблять подлинные об них свидетельства, выворачивать их наизнанку, "перелагать на глубокомыслие и высшие взгляды, объяснять, коверкать, запутывать — и когда запутали все так, что и сам черт не открыл бы следа первоначальных форм моих действий и изречений в этой каше лжи, обмана, частных самолюбий и народного тщеславия, я получила от них рапорт, что материалы для будущей моей истории уже готовы и что теперь можно смело бросить их в лицо отдаленному потомству с тем, чтобы оно списало их себе с историческою точностию, подвело годы и числа, расположило по порядку и, важно рассуждая об них как о несомненной истине, наслаждалось мыслию, что имеет точное понятие о прошедшем. Обеспеченная происками чужой жадности и чужого честолюбия со стороны слабоумного, но хвастливого потомства — признаюсь тебе, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, что я не знаю большей дубины в свете, не могу представить себе ничего глупее, напыщеннее и невежественнее вашего беспристрастного потомства! — утомленная беспрерывными усилиями всегда казаться людям великою, я убедилась, что моя голова не способна к предписанной роли, и, по примеру других исторических душ, взяла к себе в помощь две секретарские души. Они славно умели думать по заданной теме, вырезывать из куска брошенной им несообразности замысловатые узоры и, что всего важнее, ловко скрывать от истории всю истину. Они приняли на свое попечение довести мою знаменитость до определенной меты и обещали исчезнуть сами во мраке ничтожества, чтоб не затмить моей славы. С тех пор я начала отдыхать в голове знаменитого человека и, вероятно, спала бы в ней спокойно и долго, если б он однажды, невзначай, не лопнул от гордости или, как мои секретари уверили историю, от человеколюбия. Но он лопнул, и я преставилась. Я прибыла на Эльбурдж надушенная самолюбием и воображала себе, что теперь уж непременно буду собакою. Я смотрела с презрением на все души и гордо сгоняла их с дороги, пробираясь к престолу Хормузды. Представь же себе, добрый лама, мое огорчение, когда грозный судья встретил меня этими словами: «Ну, голубушка!.. наделала же ты глупостей на земле! Как ты смела навалить на себя такую кучу греха?..» — Я побледнела. Длинный ряд преступлений, которые пустили мы в историю под именем достославных подвигов, вдруг развернулся предо мною и ужаснул меня своим грязным, кровавым, отвратительным видом. Я ожидала для себя жесточайшего наказания, ссылки в какое-нибудь чудовище предадской пещеры, даже обращения в черта, и сочла себя чрезвычайно счастливою, когда из великого человека велели мне только переселиться в блоху. Я немедленно слетела на землю и влезла в это маленькое, веселое насекомое. Будучи блохою, я обитала в постели одного китайского мандарина, женатого на молодой красавице и ревнивого, как верблюд. Кожа у мандаринши была прелестная, кровь сладкая, как мед. Я жила прекрасно. Величайшее мое удовольствие состояло в том, чтоб бесить красавицу: всякий вечер она принуждена была встать с постели, подойти к свече и ловить меня у себя под рубашкою. Я прыгала по ее гладким членам; она ловко стреляла в меня пальчиками; я еще ловче ускользала из-под пальчиков и щекотала ее под грудью и вдруг уходила на желудок и, в два прыжка очутясь по другую сторону тела, больно щипала ее сзади. Очень было весело!.. Однажды, гуляя по белой, жирной ножке мандаринши, повстречалась я с другой блохою, молодою, прекрасною, очаровательною в полном смысле слова, и влюбилась в нее без памяти. Страсть моя тронула нежное ее сердце, и мы несколько дней утопали в небесном блаженстве на вышеупомянутой ножке. Но судьба недолго дозволила нам наслаждаться пламенною нашею любовью. Коварная мандаринша поймала мою маленькую любовницу на своем толстом колене и раздавила ее бесчеловечно. Жестокая!!. Я поклялась отмстить ей. Она всякую почти ночь тихонько вставала с постели и выходила в сад — я знаю зачем! — где нередко оставалась по два и по три часа. В первый раз, как после убийства моего бесценного друга ушла она туда по обыкновению, я укусила мужа ее так сильно, что он проснулся. Пробужденный мандарин, не находя жены в постели, встал, пошел в угол, взял свой казенный бамбук и опять лег на кровати. Когда мандаринша воротилась и осторожно подняла одеяло, чтоб занять прежнее свое место, разгневанный супруг схватил ее за руку и стал бить бамбуком изо всей силы, на что имел ои полное право по «уставу о десяти тысячах церемоний». Мандаринша кричала; просила его перестать, пощадить ее; клялась, что никогда более не сделает этого, что он уже искоренил весь грех, что она теперь будет любить его и будет ему верна, как в первую ночь по свадьбе. Мандарин не слушал и колотил ее бамбуком на законном основании. Я прыгала от радости по всей кровати. Китайская красавица догадалась, что, верно, блохи разбудили ее мужа. По окончании расправы, нежно поцеловав мандарина, она предложила ему обыскать постель. Они засветили огонь и, по несчастию, поймали меня тотчас. Я погибла от руки человека, которому оказала такое благодеяние!.. Неблагодарный!.. без меня он никогда б не знал, что он был муж в оленьей шапке! Пришед в судилище Хормузды, я уже не смела возвысить голоса, чтоб опять проситься в собаки, и с покорным видом ожидала изъявления его воли. Мне суждено было таскаться четыре столетня по телам разных животных за то, что я только сорок лет была знаменитым человеком. Расставшись с телом блохи, я получила назначение в черепаху, она скоро попалась в суп а la tortue<ref>черепаховый ''(фр.).''</ref>. Потом я жила в теленке, подававшем о себе самые блистательные надежды: его в цвете юности зарезали жестокосердые мясники. Потом сослали меня в осла, в котором вынесла я несметное число ударов дубиною. Кто знает, как долго влачила б я это бремя уничижения, если б однажды в небе не случилось происшествия, которого и сам Хормузда не мог предвидеть. Всесовершеннейший Шеккямуни для своей потехи приказал блаженной Маньджушри в одном, очень темном уголку земли вдруг разлить свет просвещения. Он хотел посмотреть, что люди будут делать, внезапно почувствовав себя просвещенными и образованными; как, протирая глаза, не привыкшие к свету, станут они важничать, дуться, нести вздор и удивляться своему уму. Великий Шеккямуни большой охотник посмеяться! Богиня грамоты была в ужасных хлопотах: она принуждена была в одно и то же время и учить людей того уголка тибетской азбуке, и водворять у них науки, и заводить академии; делать из них чучелы великих писателей и наперед уже сочинять для них «Историю словесности», которой еще не было. Прибежав на Эльбурдж, когда и я там находилась, она сказала второпях, что уже составила план славного сочинителя, такого именно, какой ей нужен; что даже есть на то у нее в виду один предприимчивый юноша, который уже родился и начнет писать книги, как скоро немножко поучится грамоте; что между тем она откроет подписку на его сочинения, но не знает, откуда взять для него подписчиков. В заключение она потребовала от Хормузды отпуска ей значительного количества душ на составление для него рати благосклонных читателей. Хормузда отвечал с досадою, что эти потехи всесовершеннейшего крайне расстроивают порядок, предписанный «Книгою Судеб», что у него нет других свободных душ, кроме тех, которые видит он в судилище: они вышли из разных тел, как двуногих, так и четвероногих, и даже безногих, и когда ей угодно, она может взять хоть всех их на потребность заготовления читателей для своего сочинителя; но если от этих чтений да просвещении произойдет неисправность в животном царстве и нужное для порядка вселенной число скотов окажется неполным, то он наперед просит извинения в том у великого Шеккямуни. Маньджушри возразила, что это не ее дело; что ее обязанность — смотреть за процветанием грамоты и что если б она управляла великою тайною перерождения и переселения, то все эти души, которые Хормузда так щедро отпускает животным, перевела б в членов разных ученых сословий. Она поспешно собрала всех нас в мешок и отправилась на землю. Проча нас в благосклонных читателей, блаженная Маньджушри наперед выварила нас в маковом молоке, чтоб сделать сонливыми; потом высушила на солнце, как лист бумаги, выгладила тяжелым утюгом эстетики, посыпала чувствительностью и восхищением и распределила по разным младенческим головам. Лет через двадцать выросла из нас страшная туча читателей. Мы читали все, что только попадалось нам в руки; читали, восхищались, плакали, зевали, дремали над книгою и, наконец, спали; потом просыпались и опять читали, и опять восхищались, и опять зевали, и опять… спали, как сурки! Мы не удержали в голове ни одной строки того, что прочитали, но сделали пропасть литературных репутаций, провозгласили множество писак гениями и составили громкую славу словесности, которой все еще налицо не имелось. Мы глотали книги, как пилюли, нисколько не заботясь об их достоинстве; с равным аппетитом истребляли все мысли и все бессмыслицы, набросанные на бумагу; пожирали печатный ум с истинною жадностью саранчи. В обществе появились жаркие споры об изящном, колкие критики, напыщенные похвалы, литературные сплетни и закулисные интриги: словом, все признаки суетящегося просвещения — но просвещение не делало ни малейшего шагу вперед, и всего едва три или четыре книги были достойны чтения. За всем тем мы беспрерывно читали, кричали, прославляли, как будто имея дело с первейшею литературою в мире. Мы отлично исполнили обязанности и звания благосклонных читателей. Блаженная Маньджушри была весьма довольна нами. Она при помощи нашей сыграла такую забавную комедию просвещения для потехи великого Шеккямуни, что могущественнейший из могучих хохотал, как сумасшедший. Более всего насмешил его состряпанный ею славный сочинитель, для которого нарочно произведены мы были в читатели. Он был набитый невежда, но по ее приказанию писал обо всем с удивительною храбростью и самонадеянностью. Мы ничего не поняли в его сочинениях, которых и сам он не понимал, но уверили всех, что он знаменитый писатель, и те, которые его не читали, были от него в восторге. Оставив тело читателя, я сбиралась лететь на Эльбурдж, как вдруг была поймана блаженною Маньджушри, которая вбила меня в ученого. Никогда еще не проводила я времени так скучно, как в голове этого человека. Я здесь нашла даже менее для себя занятия, чем в дураке. Ученый муж никогда не вспомнил и не подумал обо мне. Он только набивал свою голову сведениями и свой желудок пищею; желудок не варил пищи, я не могла укусить вязких и безвкусных сведений. Не понимаю, на что и посылать нас в ученых!.. У них довольно было бы повесить на мозгу гири, как в стенных часах, и он ходил бы прекрасно, наматывая на органы бесконечные сведения и качая память наподобие маятника. Один только раз во всю жизнь зашевелилась я в его голове. Несколько человек спорили о науках, и мой ученый стал жарко доказывать необыкновенную важность и пользу предмета, которым исключительно занимался. Наскучив всегдашним молчанием, я вздумала вмешаться в разговор: схватила совесть моего ученого мужа и уже хотела вскричать: «Господа! не слушайте его, он врет!.. Вот собственная его совесть: спросите у нее. Она вам скажет, что и сам он не верит пользе предмета, в котором роется сорок лет!» — Но мой ученый остановил меня на первом слове. Он убедительно просил меня молчать, не делать глупостей, не компрометировать его и его науки и не обнаруживать этой великой тайны, по крайней мере, до тех пор, пока выслужит он себе полный пенсион: тогда позволит он мне высказать откровенно мое мнение о пользе его предмета и даже сослаться в том на его совесть. Я замолчала и легла спать на сведениях. Спустя два года принесли ему какую-то старинную оборванную книгу, которая, к удивлению, не была ему известна. Он чуть не сошел с ума, достав ее в свои руки, бросился на нее с жадностью голодного обжоры и навалил из нее в свою голову такую кучу засаленных, затхлых сведений, что для меня не осталось ни уголка места. Я поневоле должна была выскочить на чистый воздух. Он умер в то же мгновение ока. Я уже не хотела более возвращаться в голову, стряхнула с себя горькую пыль учености, счистила плесень старых сведений, проветрилась и пустилась в путь на Эльбурдж. Блаженная Маньджушри тотчас приметила, что я ускользнула из головы ученого ведомства. Она погналась за мною. Я бросилась бежать стремглав от ее когтей. Она употребила всю свою быстроту, настигла меня почти у самой горы, поймала горстью и опять потащила на землю. Я пищала в ее руке, просилась, заклинала ее отпустить меня в суд, говорила, что не хочу быть ученою, что надеюсь быть собакою, что это ужасно — лишать бедные души приобретенных ими заслуг. Маньджушри не обратила никакого внимания на мои жалобы и всунула меня в поэта. Для душ самое опасное дело попасться в ученый приход: это настоящий ад!.. Я была в отчаянии, когда увидела голову, в которой велели мне обитать. Все органы в расстройстве, мозг вверх дном, умственные способности перебиты, перемешаны, разбросаны. Как жить в этакой голове!.. Но что всего более удивило меня во внутреннем ее устройстве, чего не видала я ни в каком другом мозгу, — это чудная оковка понятий: на кончике всякой мысли была насаженная острая чугунная стрелка форменного вида: по-монгольски эти стрелки называются «рифмами». Когда пришлось действовать, я не знала, на что решиться. Которым ни закручу органом, которую ни трону пружину, вдруг летят, прыскают, сыплются такие странные мысли, что — хоть уходи вон из головы!.. Мне стало страшно смотреть, когда этот человек начал еще списывать на бумагу всю эту чуху: я была уверена, что нас сошлют в дом сумасшедших. Списав, он еще разделил ее на коротенькие строчки, ко всякой строчке приплел по одному понятию с форменного риторическою оковкой и пустил ее в свет в этом виде. Будет беда!.. — подумала я себе. Но вышло напротив: людям это очень понравилось. Они даже сказали, что весь этот вздор напорола я, что я отразилась в нем, как в зеркале, что, судя по этому вздору, я должна быть удивительна, пылка, сильна, прекрасна!.. Много чести! — я от ней отказываюсь. Эти суждения они по-татарски называли «критикою». Быть может, что это «критика»: я по-татарски не знаю. Знаю лишь то, что о подобных вещах, не понимая великой тайны перерождения, судить невозможно. Ах! если б те, которые пишут критики стихов, имели счастие быть хоть калмыками!.. Правда, этот человек мучил меня ужасно: дразнил меня, тормошил, рвал, выжимал из меня всю чувствительность, жарил меня на огне раздутых мехами страстей, потом купал в чернилах и все просил у меня новых мыслей. Иногда я кое-что ему и подшептывала, но он, распирая мои вдохновения на бумаге своими чугунными стрелками, перетыкая их условными своими понятиями, подбавляя к ним тьму пустых слов и рубя, кроша все это в метрическую окрошку, совершенно уничтожал мое дело и заменял его своим искусством. А люди всё говорили, что это бесподобно, что это наверное я диктую ему такие удивительные вещи! Толкуй же с ними!.. Клянусь честию, моего тут не было и на копейку. Но видя, что люди такие неугомонные охотники до этой шинкованной чепухи, я перестала совеститься и принялась ворочать изо всей силы рукоятку испорченной умственной машины моего поэта. Ее колеса, жужжа, вертелись каждое в свою сторону, задевались, лопались, засыпали все здание черепа своими осколками. Я не обращала на это внимания. Они ломались, я ворочала; ворочала еще скорее и, наконец, совершенно расстроила его голову. Но зато в короткое время я намолола несколько кулей презабавных мыслей — таких дивных, таких небывалых, острых, рогатых, уродливых, что если б великий Шеккьямуни их увидел, он как раз подумал бы, что это опилки греха, и прогнал бы меня в ад. К счастию, он их не приметил, ибо люди мигом расхватали их с неимоверною жадностию, выучили наизусть, стали повторять на торжествах и пирах и не находили слов для выражения своего восторга. Я убедилась, что люди выше всего ценят такие игрушки, которые издают шумные звуки. Одна только вещь удивляла меня в этом случае: почему они, тешась, как мальчики, вырвавшиеся из юрты учителя, погремушками, которые этот человек для них делал, превознося его за то похвалами, называя гением, существом высшего разряда, почти равным великому Шеккямуни, жестокосердно отказывали ему в просьбе о куске хлеба и оставляли его в нищете?.. Но в то самое время, когда думала я о людях, нищете и погремушках, раздался подле меня страшный громовый треск, и голова, в которой преспокойно рассуждала я сама с собою, развалилась, как разраженный о камень арбуз. Я выскочила из нее в ужасном испуге и только тогда увидела, что мой поэт выстрелил себе в лоб из какой-то коротенькой свирели. Он упал на землю; я, покрытая славою, подобно светлому метеору, рисующему огненную черту по лазури полночного неба, взлетела за облака в венце ярких, нетленных лучей. В этот раз я как-то избавилась преследования бессовестной блаженной Маньджушри и счастливо прибыла на Эльбурдж. Недалеко от Хормуздова судилища попалась мне навстречу одна знакомая душа, с которою некогда были мы большие приятельницы. Она завела разговор по-монгольски. — ''Менду амор!'' — ''Менду амор!'' — Откуда ты, любезнейшая? — Из поэта. А ты откуда? — Вестимо, от Хормузды. Была в мудреце; хотела в собаку; взяли в депутаты. Меня — знаешь! — посылают в законодатели по выборам… Что это у тебя сияет так прекрасно? — Ничего!.. Так!.. Слава. — Ах, какая хорошенькая вещица!.. Откуда ты ее достала? — Люди дали, вместо сострадания, которого требовал от них поэт — видно потому, что она дешевле и почти ничего им не стоит. — Однако ж, хоть дешева, да очень мила!.. Какой блеск!.. Подари мне ее. Не то поменяйся со мною. — Что же ты мне дашь? — Дам тебе свой ум: видишь, какой славный, крепкий, прочный, основательный! Я — знаешь! — была в необыкновенном мудреце и ужасно много нажила себе у него ума, который называл он своим невещественным капиталом. А сколько промотали мы с ним этого капиталу по предисловиям, по передним, по пустякам!.. Возьми, душенька, его: он некрасив, без блеска, но он тебе пригодится. — Но он нужен будет тебе самой. Ведь ты идешь в законодатели по выборам? — Говорят, вовсе не нужен: там думают наперекор друг другу и рассуждают шариками. Жребий решает, что умно и что глупо. Поменяйся, сестрица! Я призадумалась. Мне жалко было отдать ей такую блистательную игрушку за какое-то тусклое, бесцветное, летучее вещество; но, рассудив, что блаженная Маньджушри легко узнает меня по блеску и готова опять запрятать в какую-нибудь тяжелую или расстроенную голову, а с умом, при случае, могу даже сказаться не принадлежащею к ученому ведомству, я согласилась на предложение моей знакомки. Она взяла поэтическую славу и пошла сочинять для людей законы, а я, с умом под мышкой, предстала пред Хормузду. Он тогда был занят головоломным делом: судил душу одной актрисы, необыкновенной красавицы и кокетки, и никак не мог добиться в ее жизни, где оканчивается комедия и где начинаются собственные ее действия. Душа утверждала, что ее тело всю жизнь играло только комедию, что она ни в чем не согрешила, потому что комедия не грех. Великий Хормузда хотел показать свой ум, разобрал ее поступки и стал в тупик: он сознался, что никогда еще такое многосложное дело не поступало в его разбирательство, и не зная, как решить, решил наугад — переселением души актрисиной в далай-ламу! Утомленный обсуживанием этого казуса, он бросил «Книгу Судеб» и прилег отдыхать на престоле. Тут он приметил меня. — А, ты здесь?.. Блаженная Маньджушри наконец тебя отпустила? — Да, великий Хормузда! — Ну что, — сказал он, смеясь, — весело жить в ученых головах? Э? Надобно знать, что великий Хормузда большой враг просвещения и любит на досуге шутить над ученою частию. У него на этот счет есть своя поговорка, которую повторяет он при всяком случае: «Как хотите вы искоренить грех, когда на земле всякой час издается новая книга?» — Ах, отец мой! — воскликнула я печальным голосом. — Не доведи, господи!.. Я желала бы никогда в них не возвращаться! — Очень верю, — примолвил он. — Я тоже в подобные головы посылаю души только в наказание. Всесовершеннейший Шеккямуни покровительствует просвещению, утверждая, что грех есть только следствие глупости. В таком случае должно бы стараться об уменьшении количества глупости, разлитой в природе; но как хотите вы искоренить грех, когда на земле всякий час выходит новая книга?.. Сколько лет было суждено тебе обитать в животных? — Четыреста, великий Хормузда. — А ты сколько в них обитала? — Только сто лет, не считая ученой части. — А по ученой части сколько? — Сто пятьдесят лет. — Это считается вдвое, — сказал он. — Я приму тебе эти годы в зачет тех четырехсот. Итак, ты выжила в животных все определенное время. — Выжила, великий Хормузда! — Тем лучше. Я не пущу тебя более в исторические головы: ты большая проказница. Но в память того, что ты заслужила, будучи на земле дубиною, мы приищем для тебя хорошее место, такое, которое даю только тем, кому хочу оказать благодеяние. Веди себя честно и добропорядочно, не плутуй, не финти, не верти так крепко слабыми людскими мозгами, так со временем будешь у меня даже собакою. Я поклонилась и с нетерпением ожидала следствия исполнения обета, сочиняя про себя самые блистательные догадки о том, какое это могло быть место, которым так дорожит великий Хормузда, что дает его только в виде особенной милости. Он скоро сдержал слово и определил меня — в несчастного! Я немножко удивилась выбору. Взяв ум под мышку, я отправилась с печальным видом в несчастного. На пути я старалась рассеять себя мыслию, что хотя судьба готовит мне жестокие испытания, по крайней мере, в уме найду для себя товарища, забаву и утешение. Я вступила в младенца, который был записан в книге Хормузды под этим зловещим именем. В день своего рождения он уже был сирота. Его выбросили на улицу в ненастную и холодную погоду, и если б ему не было суждено быть несчастным, он бы вероятно тут же погиб от холода; но сострадание с нежными слезами на глазах поспешило прислонить его к теплой своей груди, чтоб сохранить бедняжку для дальнейших мучений. Юность его прошла в нищете и уничижении. В детских летах он уже обнаруживал прекрасный нрав и отличные способности: все его хвалили, все предсказывали ему счастие, успехи, богатство, но никто не тронулся с места, чтоб помочь ему устроить себе приличное на земле существование. Он боролся с голодом, наготою и пламенною страстию просветить себя всем тем, что только люди знали в его время, — и должен был беспрестанно протягивать к ним руку, моля подаяния — то куска хлеба, то несколько сведений, которые бросали они ему с великодушным презрением и которые глотал он с горькими слезами. Едва достиг он совершенного возраста, как некоторые его сограждане, приметив в нем отличный ум, обогащенный истинною наукою, начали грабить тот и другую с хищностью настоящих еретиков, бусурман, киргизов и, разграбив, бесстыдно выдавать их за свои собственные, а его самого прятать за высоким валом своей гордости и своего невежества. Он чувствовал в себе присутствие драгоценного дара, принесенного мною с неба, и не мог долго стерпеть подобного угнетения: несмотря на свою скромность, движимый чувством своего достоинства и сильный чистотою своих намерений, хотел употребить свой ум от собственного своего имени и явно обратить его на пользу всего общества. Он выступил на поприще и стал действовать умом: тогда только узнала я в полной мере, как бессовестно обманула меня моя приятельница и какой опасный подарок дала я этому бедному, честному, добродетельному человеку!.. Невежество и порок испугались его появления и восстали против него с несметною стаею предрассудков, лютых, алчных, отвратительных, получающих грубый свой корм с их руки и грязным языком своим лижущих развратную их руку. Зависть и пронырство по их приказанию мигом окинули его длинною своею сетью. Клевета, вечно сидящая на их плече подобно обученному соколу, при первом их мановении налетела на него с остервенением, впилась в него своими когтями и нечистым клювом стала терзать его сердце, выдергивать поодиночке его надежды, тормошить его совесть и рвать по кускам его мнения. Гонители тщательно подобрали эти куски и составили из них уродливое обвинение. Все его предначертания, усилия и действия были столкнуты с высоты, на которую возвел их его ум, были уронены и опрокинуты, и каждое из них упало прямо на его голову с огромною тяготитель-ною силою несчастия. Тщетно благородные души старались защитить его невинность, восстановить цену его дарований, утешить его в печали: невежество и порок превратили честные их старания в новые для него несчастия. Вторично спущенная с их руки клевета бросилась на него с удвоенною яростью, и он был объявлен опасным человеком. Смрадное подземелье осталось единственным местом, в котором люди дозволили ему обитать на земле. И когда высшая мудрость исторгла его оттуда, когда, убедясь в его благонамеренности, пожелала отдать ему справедливость и заставить певежество и порок любить и почитать его, невежество и порок кинулись оба вместе целовать его от всего сердца, просить у него извинения, клясться в своей дружбе, обнимать с умилением и — удушили его в своих объятиях. То было одно счастие, которое испытал он на свете, и я давно желала ему кончины, чтоб прекратить и его, и мои мучения. Я претерпела в нем неслыханное горе: благодаря клевете он был несчастен во всех обстоятельствах жизни — в своих предприятиях, чувствованиях, надеждах, в дружбе, любви, супружестве и даже в детях своих. Удушив его, невежество и порок пошли еще за его телом на кладбище, чтобы ядовитыми, купоросными своими слезами оросить, запятнать и пережечь чистую его память, чтоб поругаться адским своим состраданием над его бедною могилою. Они имели дерзость сказать, стоя на его прахе: "Конечно! Он был человек добрый и честный, но его ум был дурак. Если б ум его был умен, то сидел бы смирно, не вмешиваясь ни во что, не обнаруживая даже того, что он живет на свете, и отвечая на все: «Мое дело сторона!» Ах, негодяи!.. Я так была огорчена воспоминаниями об ужасных, беспрерывных страданиях, которые безвинно навлекла на него своим подарком, что по его смерти тотчас сгребла в охладелой голове весь ум до последней крошки и унесла его с собою на Эльбурдж, решаясь отыскать мою коварную приятельницу и бросить ей его в лицо, с кучею самых сердитых монгольских ругательств. Хормузда принял меня очень ласково. Он расхвалил меня при всех за мое поведение, за мою терпеливость, скромность, преданность воле судьбы и множество других добродетелей и объявил, что теперь непременно определит меня в собаку, благороднейшее создание в мире после далай-ламы и трех великих хутухт, достойное по своим высоким качествам того уважения, которое оказывают ему все просвещенные кочующие народы. Я была в восхищении и с торжественною осанкою принимала поздравления подсудимых душ, которые, скрытно завидуя моему счастию, встречали меня приветливыми словами: «Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» — и подносили таинственные лотосовые цветы или винно-ягодные листья. Для полного моего блаженства недоставало только, чтоб моя приятельница тоже явилась ко мне с поздравлением и чтобы я, принимая от нее лотосовый цветок, невзначай треснула ее по лбу своим умом и сказала: ''«Этси гени маха иде!»'' — «Ешь тело твоего отца, плутовка!» Но я сведала, что ее не было на Эльбурдже: законодатель по выборам, в тело которого она отправилась, умер скоропостижно, объевшись министерских трюфелей, и она была приговорена Хормуздою к переселению в ворону. Известно, что вороны живут вдесятеро долее против законодателей по выборам, лет по триста и по четыреста: итак, не было никакой надежды скоро увидеться с нею на Эльбурдже. Я вздохнула, подумав, что моя блистательная поэтическая слава сидит теперь где-нибудь на мертвом осле и клюет обезглавленную женщину!.. Мне было обещано место в собаке; но я не обратила внимания на то, что Хормузда, произнося это благосклонное решение, прибавил к нему обыкновенную свою фразу: «буде не встретится никаких законных тому препятствий». С первого взгляда она кажется совершенно справедливою, но, в сущности, большая часть неисправностей, случающихся во вселенной, ей должна быть приписана. Спустя несколько недель я напомнила Хормузде об его обещании. — Погоди, матушка!.. — отвечал он мне с нетерпением. — Есть законное препятствие. Теперь осень, а собаки щенятся только весною. Я не могу же нарушить коренного закона природы из уважения к твоим добродетелям!.. Нечего сказать: в этот раз препятствие было совершенно законное!.. Я решилась терпеливо ожидать весны. Я искала развлечения в прогулках по волшебным рощам Эльбурджа, вечно завешанного пышным покрывалом пахучих и неувядающих цветов, и дважды в месяц являлась в судилище Хормузды, чтоб напомнить ему о себе. Мне было тяжело таскать с собою повсюду свой ум: я хотела как-нибудь спустить его с рук, но никто не соглашался принять его от меня. В одну из моих прогулок подошла ко мне знакомая душа и стала прощаться со мною: ей велено было отправиться в слона. — Прощай, родная! — сказала она грустно. — Теперь не скоро увидимся мы с тобою. Ах, какая скука!.. Эти слоны живут так долго, так долго!.. как богатые тетушки!.. — Но они весьма благородные животные, — примолвила я. — Что пользы просидеть три столетия в благородном скоте! — возразила душа. — Между тем, нет никакой надежды на повышение… — Но говорят, в слонах очень весело жить душам, — заметила я, — они чрезвычайно умны, основательны, степенны… Вот, знаешь ли что такое? — я тебе дам славную игрушку! Будешь, по крайней мере, иметь чем забавляться в течение этого времени. На! возьми это!.. — Что это такое?.. Ум! — вскричала она и расхохоталась. — Ха, ха, ха, ха!.. Кто тебе дал его? — Одна приятельница. — Поддела же она тебя!.. Знаешь ли, что это такое? Это… да это самый опасный ум, какой только есть в обращении в одушевленной природе! Все души избегают его, как дьявола. Если которой из них случайно он достанется, она тотчас старается подсунуть его другой, особенно нео>-пытной или вновь вынутой из амбара душе, чтоб только от него избавиться. Умов есть пропасть в обращении, но все они разведены чем-нибудь; а это ум чистый, без всякой примеси. Ты, верно, не знала, что чистый, прямой ум есть самый сильный яд в природе! — Признаться по совести, не знала. — То-то и есть! Ума никогда не должно употреблять иначе, как в микстуре. Надо развести его пополам или в третьей доле с глупостью или с лицсмерством, или с пенником; но всего лучше с эгоизмом; или слегка разлить его подлостью, не то хоть растворить в шутовстве — тогда он весьма приятен, вкусен, мил и дорого ценится. Но ум чистый, настоящий № 1, без подливки, без соуса — упаси тебя всесовершеннейший от такого мухомора! Как раз отравишь им и себя, и того, в кого переселишься. Не дар, а несчастие!.. — Что же мне с ним делать? Бросить куда-нибудь в куст крапивы?.. Это строжайше запрещено. В собаку идти с ним невозможно: неравно она взбесится от такого крепкого ума… Возьми его, сестрица! — Шутишь ты, что ли? — Возьми, голубушка… Ты опытна, проучена, мастерица на всякие уловки… — Да!.. Конечно! Я живала в сутягах и во взяточниках, и в лисицах, и в греках… Была даже в кухарках и сама ходила на рынок за провизиею. После того была в осле, который потом сделался важным человеком… — Вот видишь!.. Притом, ты теперь определяешься в слопа. У слона голова, как рига: ты куда-нибудь запрячешь его в ней… — Правда, что места в слоне довольно, — сказала моя знакомка, несколько призадумавшись, — но все-таки… Разве уж развести этот ум зоологиею, чтоб его притупить и сделать безопасным?.. Ну, так и быть! Приятельнице отказать невозможно. Давай мне его!.. Может статься, я как-нибудь вплету его в хобот. Ежели мне удастся это сделать, мы с слоном пойдем в Европу представлять ученую скотину и приобретем в свете лестную знаменитость. Прощай, любезнейшая; не забывай обо мне. Я только для тебя это делаю, что беру такую напасть… Отделавшись от ума, я так была обрадована, как будто возродилась на свете одним из тридцати трех великих тегри. Весело порхая и припрыгивая, вертясь в воздухе и кувыркаясь по цветам, я направилась к судилищу, где давно уже не бывала. В суде душ было очень немного; посыльные тегри играли под деревом в шахматы, оборотясь задом к собранию; Хормузда читал «Книгу Судеб», не говоря ни с кем ни слова. Я увидела несколько знакомых Душ, которые, подобно мне, дожидались с своими заслугами, пока собаки начнут щениться. Они сидели на символическом фиговом дереве, растущем в виде зерцала перед престолом страшного судьи, и я присела рядком на веточке. Начался новый разговор. Я стала рассказывать им приключения мои с умом: как мне его навязали и сколько потерпела я от него, и как одна плутовка, душа, взяла его от меня, чтоб показать с ним скотские штуки перед образованными людьми. Мои слушательницы помирали со смеху от этого рассказа, который нарочно старалась я прикрасить разными потешными околичностями, как вдруг Хормузда прокашлялся и сказал громким голосом: — Теперь должен родиться на земле умный человек! Не расслышав хорошенько, что такое он произнес, я оглянулась на него. Когда опять оборотилась я к своим собеседницам, их уже не было на дереве: они исчезли, как молния, и я приметила, что и прочие бывшие в суде души прячутся и уходят одна за другою. Я удивилась, не понимая, что это значит, и с любопытства вскочила на верхушку дерева, чтоб удобнее видеть происходящее. Хормузда приподнял голову, провел суровый взгляд по судилищу и грозно закричал играющим тегри: — Что ж вы сидите, мифологические скоты?.. Вам говорят, что теперь очередь родиться на свет умному человеку! Тегри сорвались с места. Они небрежно поглядели кругом себя, и один из них, подходя к престолу судьи, сказал: — Великий Хормузда — да усилится порядок Вселенной от вашего благоразумия! — долгом считаем представить для пользы вашей службы, что для умного человека нет ни одной души в небе. Не прикажете ли доложить о том могущественнейшему из могучих и попросить об отсрочке появлепия умного человека в мире до удобнейшего случая? — Ах вы, мерзавцы! — закричал он на весь Эльбурдж, — неужто не видите, что душ много, но что они уходят? Ловите их!.. Тегри бросились за бегущими. Они долго гонялись за душами по воздуху во всех направлениях и ни одной не захватили. Прежний оратор опять явился с докладом: — Великий Хормузда! Смеем донести для пользы вашей службы, что никак нельзя их поймать. Они спасаются за синее, за горькое море, за мглы, за туманы, где никто их не отыщет. Вы напрасно объявили, кто такой должен родиться. Они смерть боятся быть посланными в умных людей и иметь дело с умом человеческим. — Не рассуждай, болван! — воскликнул Хормузда. — Сколько раз говорено тебе, что для порядка вселенной рассуждения строжайше запрещены в нашей мифологии. Ищите мне душ повсюду, не то я вас, байбаки!.. Вот одна!.. вот, вот на дереве!.. — быстро присовокупил он, прерывая свои угрозы и указывая на меня пальцем. — Берите ее!.. Берите!.. ловите!.. Уйдет! При первом его слове я уже удрала с дерева, па котором считала себя в безопасности по глупому доверию к святости его обещания. Но тегрн в то же время пустились на меня целой стаей,, обложили меня со всех сторон, начали пугать руками и полами платья, ловить, гонять, преследовать. Я бросилась наудачу, ускоряя свой полет изо всей силы и ломая черту его, чтоб утомить их и сбить со следа запутанностью моих движений. По песчастию, так случилось, что тот самый неуклюжий тегри с четырьмя длинными бледными лицами о двух руках и одной ноге, который некогда запрятал меня в желудь и выстрелил им на землю, пошевелясь немножко по воздуху вместе с прочими, нашел эту охоту за душами слишком утомительною для своей лени и остановился отдыхать посреди поприща нашей борьбы. Наскучив глядеть на безуспешные поиски своих собратий, он стал зевать во все рты и раскрыл их широко на четыре ветра. Увертываясь между поимщиками, которые отвсюду протягивали ко мне тучу рук и пальцев, я все еще летала, но почти уже не видала света перед собою. Чтоб от них вывернуться, не было другого средства, как нечаянно кинуться в сторону низом и выскочить в чистое поле. Я кинулась вниз и попала прямо в один из ртов этого квадратного зеваки. Он вдруг стиснул зубы и, не говоря ни слова своим товарищам, не постигавшим, куда я пропала, пошел на одной ноге к Хормузде. Представ пред его лицо, он вынул меня из переднего рта сложенными в щепотку перстом и указательным пальцем, показал ему издали, как выдернутую из раковины устрицу, и примолвил противоположным ртом, — два остальные рта, левый и правый, были тогда набиты небесными орехами: — Вот она!.. Никто не мог поймать ее — я поймал. Ожидаю подарочка на райский кумыс за свое усердие… — Ах ты, усердный шут!.. — вскричал Хормузда, смеясь над его забавною фигурою, тогда как я вертелась и пищала в его пальцах. — Неси же ее поскорее на землю!.. — Великий Хормузда! — кричала я, — не хочу в умного человека!.. Пощадите меня!.. Вы обещали переселить меня в собаку. — Обещал, матушка! — возразил он спокойно. — Обещал, «буде не встретится никаких законных тому препятствий» . — Какое же это законное препятствие?.. — сказала я с плачем. — Помилуйте, великий Хормузда!.. За что вы меня так обижаете?.. Я не гожусь в умного человека! — Как так? — спросил судья. — Да так! — отвечала я ему. — Час тому, не более, что я даже свой ум уступила слону, не предвидя горькой своей участи. — Нужды нет! — воскликнул он. — Ступай в умного человека. — Что ж мне в нем делать без ума? — присовокупила я. — Великий Хормузда!.. Ты, который управляешь великою тайною ''орчилан'' и ''хубильган!..'' — Молчать! — закричал он, — и делать то, что приказывают!.. Садись, любезнейший, поскорее на радугу и поезжай с этой плаксой на землю, где и поступи с нею на законном основании. Не забудь внушить ей, чтобы этот человек был непременно умен: не то она увидит!.. — Если б, по крайней мере, мой ум был со мною!.. — возразила я жалким голосом. — Ступай… Можно быть умным и без ума! — примолвил он грозным тоном. В ту минуту тегри положил меня в табакерку, спрятал ее у себя за пазухой и плотно затянул халат, чтоб я не вылезла: я не могла более сказать ни слова в свою защиту. Умный человек должен был, по книге Хормузды, родиться того же числа; мать его была вдова, и в тот день кончилось ровно семь месяцев от смерти ее супруга. Но мой увалень, тегри, останавливаясь по своему обыкновению у всякого дерева, чтоб рвать небесные орехи, и отдыхая на каждом облаке по нескольку недель, пробыл целых семнадцать месяцев в дороге и пришел со мною в дом вдовы ровно через два года по смерти мужа. Тогда только разрешилась она от бремени умным человеком. Весь город выпялил глаза от изумления: люди заговорили о том как о необыкновенном происшествии, и многие стали кричать против соблазна, против порчи нравов. Что значит не понимать великой тайны ''орчилан'' и ''хубильган!'' Если б все люди были калмыками, они отнюдь не удивлялись бы этому и о всяком подобном случае с сокрушенным сердцем сказали бы только: «Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» Более и сказать нечего. Вот я опять в людской голове и опять в борьбе с человеческим мозгом и, сверх того, должна без ума изворачиваться так искусно, чтоб все сказали, что она умная голова. Задача была необыкновенно трудная: я решила ее очень счастливо. Как скоро мой человек достиг приличного возраста, общими силами начали мы с ним работать на ум. Я играла на его мозговых органах — он врал, льстил, ползал, подличал; я играла далее — он ползал, подличал, отпускал высокопарные фразы и закутывался в непроницаемую таинственность; я играла еще сильнее, еше громче — он закутывался в таинственность и называл всех дураками, и твердил с неподражаемою уверенностью, с глубоким торжественным убеждением, что у него ума пропасть, что он не знает, куда его девать, что он лопнет от ума, ежели не поделится им с другими. Я все еще играла; он все твердил то же, так что наконец все головы наполнились звуком нашего ''дуо'', весь город зашумел музыкою нашей бесконечной песни. Я сделала ужасного шарлатана; люди сказали: «Ах, какой умный человек!» Бедные люди отнюдь не догадывались, что не они это говорили, а только их головы, назвученные нашею песнею, независимо от их воли просто повторяли собственные наши слова, как пещеры повторяют эхо. Но как эти слова выходили из их уст, они принимали их за голос своего убеждения, и мы с человеком прослыли у них удивительными умницами.. Продолжая разыгрывать на ловкой клавиатуре моего мозга обыкновенные вариации той же темы, которые всякий день возбуждали в людях большее и большее от нас восхищение, я думала про себя о Хормузде и его книге и говорила: «Из чего же он бьется?.. Да этаким образом все люди, записанные у него дураками, если захотят, завтра же будут умными, вопреки его судьбам!» — Но я еще не знала трудностей ремесла. Мы уверили Китай — то было в Китае, — что знаем все языки, которых никто не знает, понимаем все ремесла и искусства, съели собаку во всех науках и одни обладаем «великою тайною», как без денег сделать китайцев счастливыми. Впрочем, у нас все было тайною: тайн наделали мы у себя столько, сколько на свете считается языков, ремесел, искусств и наук, — и играли с людьми в тайны, и всегда людей обыгрывали. Люди непременно хотели добраться до кладовой наших необыкновен ных познаний и даже несколько раз невзначай в нее вторгались, но мы всегда счастливо увертывались с пучком наших тайн, который называли умом: увернемся и еще вновь, ослепим им глаза, ловко ворочая пучок под самым их носом, в таком, однако ж, расстоянии от глаз и ото рта, чтоб они не могли ни запустить в него своих взоров, ни схватить его зубами. Это было очень забавно, но крайне утомительно: мы принуждены были окружить себя бесчисленными предосторожностями, сидеть на предосторожностях и спать на жестком тюфяке из предосторожностей. У нас заболели бока. Неприятное наше положение перешло даже в опасность, когда простерли мы шарлатанство до обещания нашим согражданам сделать их счастливыми без денег. Сограждане навалились на нас целым народом, со всею тяжестью людских мечтаний о счастии, со всею жадностью голи, облизывающейся перед надеждою. Поневоле надобно было сдержать обещание. Мы торжественно приступили к делу, взяв наперед с них клятву, что они будут в точности исполнять наши наставления. Но как тут быть?.. Чтоб спасти свою славу, не было другого средства, как подняться на уловки. Мы придумали бесподобную. Китайцы тогда носили широкие красные шаровары: мой человек преважно объявил им, что они несчастны единственно оттого, что у них шаровары красные. Они изумились; но, подумав немножко, воскликнули: — Правда!.. Он прав!.. Мы искали счастия повсюду, во всех обстоятельствах и условиях жизни, а о шароварах и не думали. Ведь мы обыскали все уголки нашего быта: так ли?.. Да! Ну, там счастия нет?.. Нет! Следственно, если оно есть на свете, то не инде, как в шароварах, там, где мы его не искали. Вот что значит ум!.. Виват, умный человек!.. Ура, умный человек!!. Десять тысяч лет умному человеку!!! Первое действие комедии увенчалось полным успехом: мы торжествовали и между тем обдумывали план второго и третьего. — Что же прикажешь делать? — закричали китайцы моему человеку. — Если мы несчастны оттого, что наши шаровары красны, мы перекрасим их в зеленые или синие и будем счастливы. — Сохрани вас от этого дух великого Кун-дзы<ref>Конфуция.</ref>! — сказал человек. — Вы не понимаете дела. Напротив, все человеческое счастие состоит в красной краске: на свете нет без нее счастия. Без красных шароваров вы не можете быть счастливыми; если же вы теперь несчастны, то потому, что у вас есть красные шаровары. — Как же это? — спросили они. — Мы не понимаем. — А!.. в том-то и тайна! — воскликнул человек. — Но я вам ее растолкую. Слушайте со вниманием. Счастие состоит в красной краске. Но у вас нет своей краски этого цвета: вы получаете ее из Авы. Должно знать — то, что я теперь скажу, по сю пору также было тайной, которую один я постиг и один знаю — должно знать, что эта краска имеет то свойство, что когда перевезут ее в другую землю, она все счастие из этой земли перетягивает в Аву. Вот почему Ава так счастлива и почему вы страждете бессчастием. Понимаете ли теперь?.. — Понимаем! — отвечали они. — Но, таким образом, мы всегда будем несчастны? — Конечно! — отвечал он. — Вам суждено быть несчастными, и не будь у меня ума, вы вечно были бы такими. Но я нашел средство извлечь вас из этой пропасти. Вся тайна вашего благополучия заключается в том, чтоб найти красную краску у себя, дома, на своей земле, и не привозить ее из Авы. Тогда все ваше счастие, которое теперь переходит туда, осталось бы в пределах Китая, и вы были бы счастливы, как некогда Кун-дзы, постигнув ''тун'', или закон ума. Но вы никогда не найдете у себя этой краски, хотя давно ее знаете. Без меня вы ничего не сделаете, потому что не понимаете тайн ремесла. Вот она! Видите ли эти бурые зернышки?.. Это красная краска, природная китайская, отысканная мною с большим трудом и невероятным искусством на собственной вашей земле, в собственных ваших карманах. Когда в Поднебесном государстве все шаровары будут выкрашены этою краскою, тогда оно и вы с ним будете совершенно счастливы и поблагодарите меня за свое блаженство. — Давай же нам эти зернышки! — вскричали китайцы в восторге. — Мы тотчас перекрасим ими все наши шаровары. — Постойте! — возразил мой человек. — Надо во всем поступать умно и рассудительно. Сделайте наперед опыт на нескольких шароварах — вот вам пять фунтов бурых зернышек! — и через два года придите сказать о последствиях. Увидите, что мигом почувствуете себя счастливыми. Они с радостью приняли от него краску и пошли мочить в ней свои шаровары. Мы отделались от их жадности к счастию и, пока вышел срок опыту, были предметом общего обожания несчастных. Но два года проходят скоро, и по истечении срока ожидали нас новые заботы. Благовремен-но готовясь к этому времени, мы исходатайствовали от палаты церемоний нужные нам повеления и смело явились с ними на поприще. Китайцы прибежали огромною толпою, крича в отчаянии, что краска никуда не годится, что они выкрасили ею две тысячи шароваров, носили их целые два года и ничуть не стали счастливее; что они даже несчастнее прежнего, ибо цвет выходит тусклый, грязный, и китаянки не хотят любить их в этих гадких шароварах. — Я наперед знал это, — спокойно отвечал им человек, — и скажу вам, отчего оно происходит. Если цвет выходит грязный, то причиною тому название этой краски. Вы именуете ее ''чен-чен'', не правда ли?.. Это имя слишком бесцветно, некрасно, а вы должны знать, что на свете все зависит от названия. Та же самая краска будет гораздо лучше, светлее, ярче и составит полное ваше счастие, когда я исследую, откуда взялось нынешнее ее название, и придумаю для нее другое, приличнейшее. На то нужно мне три года времени. Пока я это сделаю — вот вам ярлык палаты церемоний! — все без изъятия в целом Поднебесном государстве должны вы без церемонии скинуть с себя опасное платье, которое пожирает ваше счастие, и ходить эти три года без шароваров. Китайцы остолбенели и в остолбенении сняли шаровары, ударив трижды челом перед ярлыком. Весь Китай, уподобляясь несметному стаду обезьян, представлял самое уморительное зрелище, но мы даже не улыбнулись: мы постоянно сохраняли важный вид, писали длинные рассуждения о названии краски и доказывали числами, что этим путем китайцы неминуемо достигнут счастия. Наплутовав, надув, наклеветав, наделив многих простудою, разорив других и прибрав к себе все, что только оказалось удобо-прибираемым, мы невзначай окончили земное наше поприще, а Китай все еще разгуливал без шароваров. Мой человек был похоронен с большими почестями. В речах, произнесенных над гробом, расхваливали его необыкновенный ум и высокие дарования; но никто не заплакал на погребении умного человека. — Ну, напроказничала ты, голубушка! — вскричал Хормузда, увидев меня на Эльбурдже. — Великий Хормузда! — сказала я с тем смелым и бесстыдным видом, с каким мой человек и я уверяли всех на земле в нашем уме, — великий Хормузда, я исполнила ваше поручение и поддержала вашу честь между людьми. Не дав мне ума, вы послали меня в человека, который по вашей книге долженствовал быть умным, и я сделала все, что могла, чтобы люди не сказали, что «Книга Судеб» великого Хормузды врет как календарь. Без ума нельзя лучше моего представлять умного человека. Надеюсь, что вы приличным образом наградите меня за мои подвиги. — Да!.. Я награжу тебя приличным образом! Поди в змею! Слыханное ли дело, этих бедных китайцев, которым всесовершеннейший Шеккямуни особенно покровительствует, которых называет он своими баранами, заставить ходить три года без шароваров в ожидании счастья! — Великий Хормузда, вы обещались… — В змею, плутовка!.. Убирайся поскорее отсюда! Снесите ее в змею, которая завтра поутру родится в большом болоте под № 178 779 998 519 766 321. Все мои заслуги, все надежды пропали безвозвратно! Из умного человека без ума я перешла в змею и с досады жалила беспощадно тех, которым недавно льстила и которых обманывала. Я сделалась пугалищем всего болота: свиньи, коровы, люди не знали, куда деваться от опасной змеи, которая никому не прощала, которая для потехи метала смертию в прохожих и находила удовольствие приправлять их кровь ядом, чтоб придать более вкуса земному их существованию в болоте, в северной мгле и в глубоком снегу. Однажды свиньи того околотка ополчились на меня и хотели непременно поймать меня и съесть; но я проворно пробралась между их ног и переползла в другое болото, где тоже распространила ужас своим появлением. Подле этого болота жил один смиренный муж, пред которым благоговели все жители той страны. Он беспрестанно толковал им о превращениях Будды, о переселении душ, о созерцании, о добродетели, о презрении мирских благ. Несмотря на сильное желание укусить его, я была прельщена смиренною и благочестивою его наружностью так, что стала ползать в его дом, чтобы из темного уголка, заваленного сором, любоваться на его добродетели. Он отзывался о змеях весьма невыгодно и сравнивал с ними грех, золото, женщин и много других прегадких вещей. Я не только не гневалась на него за эти ругательства, но еще — до такой степени обворожил он меня своим взглядом! — но еще подтакивала ему своим шипением и кончила тем, что мне самой опротивело звание змеи. Смиренный муж часто говаривал своим слушателям, что некогда сам он был мерзким, ужасным, отвратительным грешником; но, узнав всю гнусность греха, всю суету мира, принес покаяние и обратился к небу. Воспламененная сладким его красноречием, я поклялась оставить веселое ремесло кусать людей жалом и пожелала сделаться, подобно ему, — обращенною змеею. Змеи, как то известно тебе из Ганджура, одарены чудесным свойством проникать взором все предметы насквозь: потому-то они и считаются умнейшими тварями в природе, хотя ума в них, право, не более, чем в твоей голове, мудрый лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи! При помощи этого свойства я легко приметила, что когда смиренный муж с жаром толковал людям об их душе и высоких ее качествах, его душа, находя этот предмет для нее незанимательным, обыкновенно уходила из головы на прогулку и лазила по чужим карманам или забиралась за пестрые, прозрачные платочки его слушательниц, чтоб играть с их беленькою грудью и щекотать их под сердцем. Я решилась сыграть с ней штуку. Однажды, как он разгорячился, говоря о своем предмете и душа его неприметно ускользнула со двора, а моя змея широко разинула рот, чтоб не потерять пи слова из поучительной его беседы, я вдруг выскочила из змеи и с кучи сору перепрыгнула в его голову. Он, ничего этого не зная, продолжал увещевать грешных и предлагал обитаемую в нем душу за образец всего прекрасного, чистого. Почтенный муж!.. Мне хотелось смеяться. Он не знал, что его душа в отлучке и что я здесь! Никогда еще змеиная душа не была отрекомендована людям так усердно и лестно. Между тем воротилась и его собственная душа. Недостойная!.. Покинув такую святую плоть, она где-то таскалась по совестям слушателей и пришла назад, обремененная множеством соблазнительных тайн. Так-то люди часто не знают собственной своей души!.. Я не пустила превратной хозяйки в дом, оставленный ею без присмотра. Она хотела насильно пробраться в рот, в ноздри, через уши: я отвсюду преградила ей путь, шипя на нее сердито, и советовала ей «буде угодно» поселиться в змее, которую бросила я мертвою там, в уголку. Делать нечего! она пошла в змею, и с тех пор я более ее не видала. Завладев телом святоши, я была чрезвычайно довольна своей судьбою или, лучше сказать, своей хитростью. Я не сомневалась, что посредством этого человека заслужу себе благосклонность неумолимого судьи и буду, наконец, собакою. Увы! жестоко ошиблась я в своих расчетах. То был ханжа!.. Пропади ты, бездельник! Не только людей, ты обманул даже меня, змею, самое проницательное создание в мире! Прошу же теперь верить смиренной наружности!.. Я нашла в нем такую пропасть злых, беспокойных страстей, что не имела от них покоя ни днем, ни ночью. Я не могла поворотиться в голове, чтоб кругом не замараться сажею лицемерства, зависти, жадности, налипшею на ее черепе. Он употреблял меня на самые низкие поручения, заставлял ползать, подслушивать, обкрадывать чужие совести, соблазнять хорошенькие женские душеньки и губить доносами те души, которые не верили его святости. Уж лучше было бы остаться в змее!.. Моя предместница, которую осудила я так несправедливо, без сомнения, и рада была поменяться со мною местом: она отлучалась на прогулку по его приказанию!.. Одному лишь полезному выучилась я в этом человеке — представлять вид набожной смиренности и ловко рассуждать о добродетелях. Целых пять лет терпела я это мучение, терзаемая алчными его страстями, которые следовало еще беспрестанно сторожить и прятать от взоров людей. Я была не в силах выдержать долее, и когда однажды после хорошего обеда ханжа вздумал явиться своим обожателям крайне изнуренным постами, бледным, слабым, умирающим от умерщвления плоти, я воспользовалась случаем, порхнула на воздух и предоставила одному ему играть начатую комедию. Я, может быть, дурно сделала?.. Но, право, не было другого средства отучить его от несносной привычки притворяться умирающим в самую лучшую минуту пищеварения! Ханжа сам еще не знал, наверное, жив ли он или покойник, как я уже была на Эльбурдже. Я предстала пред Хормуздою с видом глубокого уничижения, тощая, покорная, согбенная, стараясь в точности подражать всем уловкам покинутого мною лицемера. Судья долго смотрел на меня в недоумении, пока решился спросить, откуда я к нему пожаловала? Я отвечала тихим голосом, что пришла из благословенного праха мудрого и святого мужа, который, уповая на милосердие великого Хормузды, умер от беспримерных умерщвлений плоти, чтоб стяжать для меня, души своей, хубпльганическую награду. — Ведь я послал тебя в змею? — сказал изумленный моею набожностью Хормузда. — Благоговея пред мудростью великого Хормузды, я не смею разбирать непостижимых судеб ваших и не знаю, куда вы меня послали, — примолвила я еще с большим смирением, — но я была в святом человеке, который наполнил вселенную славою своих добродетелей и неусыпно старался об искоренении греха. Он провел всю свою жизнь в молитве и умственных созерцаниях, избегая сует мира, и в минуту своей кончины молился о доставлении мне, недостойной рабыне всесовершеннейшего Шеккямуни и вашей, благ, обещанных добродетели и ревности к далай-ламской мифологии… Я так искусно представила святую, что, наконец, Хормузда был растроган и прослезился от умиления. Он, однако ж, не доверял своим глазам и велел еще подать ревижскую сказку о всех душах вселенной. По ревизии я тоже была показана змеею. Надобно было употребить все уловки ханжества, чтоб убедить его, что это ошибка. Он признался сам, что ему редко случалось видеть столько святости в душе, исходящей из тела светского человека; что я рассуждаю о духовных делах весьма тонко, ие хуже всякого хутухты; что даже имею все признаки совершенного буддаического благочестия; но никак не мог вспомнить, когда определил он меня в святошу, в которого именно и за что. Облокотись на «Книгу Судеб», он подпер лицо руками и погрузился в думу. Я читала в глазах его сомнение, соединенное с удовольствием, которое порождал в нем вид моей необыкновенной святости. — Отчего ты так замарана, как будто сажею? — Это людская клевета, великий Хормузда! — отвечала я, повергаясь пред его престолом с беспредельною покорностью. — Люди всегда бывают несправедливы к верным поборникам нашей славы! — воскликнул он умильным голосом и опять призадумался; потом спросил: — Какой награды желаешь себе, честная душа? — Желала бы быть собакою, великий Хормузда, — отвечала я с благоговением. — Тегри, сведи ее в собаку! — сказал он одному из своих посыльных духов. — Кстати, открывается вакантное место в одном щенке в степи, близ берегов Яика. Я ударила челом. Тегри преважно взял и положил меня в свой колпак, который потом надел он на голову, и мы отправились на землю. Сидя в колпаке, я размышляла о добродушии наших мифологических богов, которых первый искусный ханжа так легко может надуть притворным благочестием, и с восторгом углублялась в свою блистательную будущность. «Теперь я буду собакою, — думала я про себя, — из собак прямое повышение в хутухты, а там далее, в тегри. Сперва, конечно, придется быть посыльным, как этот мешок, который так медленно тащит меня на землю; но я скоро отличусь проворством и поступлю в разряд высших божеств, и у меня будет свое капище и свои истуканы, и калмыки станут молиться мне, как молятся прочим кумирам. О, когда у меня будет капище, я постараюсь услышать молитвы всех тех, которые захотят ко мне адресоваться!.. Уж, верно, не стану даром съедать их жертвоприношений, подобно нынешним нашим богам, и обманывать надежды бедных поклонников!.. Таким образом я скоро прославлюсь первым божеством в мифологии, и сам Хормузда еще простоит у меня в передней…» Я построила бы в колпаке полную модель моего величия, если б тегри не снял его с головы в ту минуту. Посланец Хормузды торопливо вынул меня из-за подкладки и вколотил в какую-то голову, не дав даже мне времени опомниться, ни оглянуться. По внутреннему ее расположению я тотчас приметила, что это голова не собачья. «Что ж это такое? — подумала я. — Это, никак, людская голова?.. Точь-в-точь людской мозг! Ах он негодяй!.. Куда он меня забил?..» — Я хотела тотчас выскочить из нее, но усомнилась, потому что женщины с почтением называли его собакою. Приведенная в недоумение этим обстоятельством, я немножко задержалась в голове, а между тем тегри удалился. Я была в отчаянии. «Мои надежды! Мои истуканы! Мои величественные капища!.. Все исчезло в одно мгновение ока! Где я теперь?.. Что эти бабы врут? Какая это собака?.. Это человек! Я пропала! О, я несчастная!.. Меня опять сослали в людскую голову!..» — Однако женщины, а за ними и мужчины, как будто в насмешку над моею горестью, не переставали с глубочайшим благоговением величать меня собакою. Многие из них кричали во все горло: «Виват, собака! Ура, собака! Да здравствует наша собака!» — Моя горесть увеличилась еще изумлением и гневом, но загадка скоро объяснилась. Что ж вышло? Бездельник-тегри, не расслышав приказания великого Хормузды или ленясь отыскать подлинную собаку, в которую собственно была я назначена, принес меня к берегам Яика и всунул в голову родившемуся в ту минуту Собаке-хану, повелителю Золотой Орды, известному в истории под двумя однозначащими с названием этого животного именами, монгольским'' — Ногай-хана'' и татарским ''Копек-хана.'' И я, по странному стечению обстоятельств, попалась не в ту тварь, в которую следовало, а в ее однофамильца. Вот как исполняются неисповедимые приговоры судеб!.. Так мне пришлось управлять людьми вместо того, чтоб спокойно лежать у ворот двора или бегать за стадом баранов на пастбище. Я предвидела ожидающие меня заботы, я чувствовала свою неспособность и предавалась унынию. Но время исцеляет все скорби, прикладывая к ним спасительную мазь забвения. Пока мой Собака-хан, или, как тогда все его называли, Копек-хан начал внятно говорить по-татарски, я совершенно забыла о прошедшем и так проникиулась новый своим саном, как будто со времени выпуска моего из кладовой только и делала на свете, что жила в татарских султанах. В продолжение его юности я мечтала о порядке, благоустройстве, правосудии, даже об искоренении греха, но когда вступила в заведование ордою, ви-зирские души постарались отвлечь мое внимание к предметам другого рода. Они всегда твердили мне о могуществе, говорили, что я должна только драться с людьми и думать о славе, и притесняли русских князей и татарских беков, чтоб побудить их к мятежу и доставить мне постоянный случай отличаться победами. Сначала этот род жизни сильно прельщал самолюбие моего Копека. Он беспрестанно побеждал непокорных, а его визири беспрестанно воспевали его славу и грабили побеждаемых. Но мы скоро постигли хитрость, которой рано или поздно он и я сделались бы жертвами: я велела крепко отколотить визирские души палками по пятам, и неисчерпаемый источник геройской славы мигом иссяк для моего Копека. Тогда приступили мы с ним к великому делу управления родом человеческим. Нельзя описать, ни исчислить трудностей, с которыми принуждены мы были бороться, хлопот и огорчений, которые окружали нас на этом, усеянном пропастями и изменою, поприще. Мы пытались управлять людьми по всем возможным методам, и никак не могли их удовольствовать. Мы управляли ими с кротостью — они предались бесчинству. Мы употребили с ними великодушие — они воздали нам неблагодарностью. Мы прибегнули к мудрости — они нас надули. Мы постановили законы — они разнесли их на крючках. Мы принялись за строгость — они начали роптать и грозить бунтом. «А бог же с ними, — сказала я Копеку, — не стоит того, чтоб терять напрасно время. С людьми мы никогда не добьемся толку. Лучше пойдем в гарем, к женщинам». — Мы пошли в гарем, составленный нами из первых красавиц средних веков, и, лаская их нежные подбородки, вдруг выдумали копейки — копейки, то есть круглые, некогда серебряные плитки, годные ко всякому употреблению и нареченные нашим благородным именем, собственно не ''копейки'', но ''копеки'', что значит «собачки». Счастливая мысль зардела в нашем мозгу вслед за этим изобретением. Я сказала Копеку: «Попробуем с людьми еще одно, но уже последнее средство: нельзя ли управлять ими при помощи этих „собачек“?..» Он сказал: ''якши!'' — тотчас велел наделать их несколько кулей, и мы опять взяли в руки бразды управления. Как скоро люди увидели наши новые, светлые, прелестные копейки, они бросились на них с жадностью, походившею на бешенство; они ползали, плакали, приходили в исступление от любви и преданности, от усердия к нам и нашему престолу, чтоб только достать горсть ваших «собачек»; они клялись служить нам верно, исполнять наши законы, избегать порока, говорить нам правду и даже веровать в великого Шеккямуни за столько-то копеек в месяц; некоторые предлагали нам своих жен и дочерей, свою честь и жизнь за две копейки одновременно. С тех пор стали мы царствовать в полном смысле слова, управлять людьми с невероятною легкостью и произвольно располагать их сердцами. Нужна ли нам была добродетель? — за десять копеек приносили ее к нам столько, что мы не знали, куда девать ее. Требовалась ли нам истина? — за двести копеек все говорили правду, а за двести других клялись, что вся эта истина — ложь. — Господа! вот копейка!.. Нам понадобился ум. У кого есть ум? — и вся огромная держава Золотой Орды, от Иртыша до Волхова, прибегала к подножию нашего престола, чтоб продать свой ум гуртом за копейку. За копейки мы имели повиновение; измену также имели мы за копейки. Мы сложили все продажные совести в один куль, из которого высыпали копейки на уплату за них их владельцам, и, дав людям два куля новых копеек задатку в счет снятого ими по торгам подряда на поставку потребного нам количества любви, порядка и послушания законам, поехали охотиться за перепелами. Перепелов в том году было очень мало: мы стреляли ворон, коршунов, воробьев и векш, били баклуши и тешились, как русские девки в семик, не думая более о людях и не опасаясь их страстей. Последние обыкновенно были заплачены нами в целом государстве за весь год вперед, под верный залог жадности и с вычетом пяти процентов в пользу обеднелых от честности лихоимцев. Мы благополучно царствовали таким образом до самой глубокой старости. Люди прославляли нашу мудрость, щедроту и великодушие, порядок процветал повсюду, и мой хан Копек единогласно был провозглашен благодетелем рода человеческого. Тогда люди были еще дешевы и копейки серебряные. Теперь цены на людей и на их чувства чрезвычайно возвысились: это следствие порчи нравов, роскоши и необузданного мотовства чувствованиями, которые в наше время кладутся горстями даже в щи и в отношения. Теперь и копейки стали медные!.. Это признак быстрого склонения вселенной к упадку. По кончине знаменитого, незабвенного отца копейки — да озарится могила его неугасаемым светом! — я была очень хорошо принята великим Хормуздою, который, зная уже об употребленном мною подлоге после выхода моего из тела ханжи, не только не наказал меня за подобную дерзость, не только милостиво простил в уважение высоких добродетелей покойного Собаки-хана, но и назначил мне, для прожития, почетное место в природе с обещанием подумать о дальнейшем моем повышении в следующем столетии. Я была, за отличие, переселена в русского мужика. Мы жили в бедности, но без хлопот, без страстей и всегда припеваючи. Никогда не была я так весела и счастлива, как в этом здоровом и трудолюбивом теле. Мы беззаботно исчерпали с ним все сладости, все счастия скромного его состояния — и сладость собирать обильные жатвы с поля, возделанного нашими руками, — и счастие купить себе новый армяк за несколько копеек, которые целых три года лежали зарыты в земле, — и роскошь просидеть иногда весь день в кабаке — и блаженство париться в бане — и приятность ходить в лес с девушками за грибами — и удовольствие побывать в далеком извозе. Одно только счастие оставалось еще не испытанным нами — счастие быть в бегах, — и я пожелала вкусить его при первой удобности. Мы бежали…" {{---|width=6em}} Этим словом оканчивается «Ярлык опасного знания», и более нет ни слова. И все, что в нем содержится, списано мною с точностью, без перемены и прибавки, для пользы и наставления верующих. А почему он назван «Ярлыком опасного знания», о том я, грешный Мерген-Саин, слышал так: Ехал заседатель степью, с колокольчиком и с переводчиком, и проезжал мимо ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи — а святой лама, сидя один в степи, спал и писал. И писал не лама, а душа писала его рукою. Почему заседатель с колокольчиком и удивился этому чуду! Затем я услышал такое слово: Взял заседатель ярлык из рук спящего ламы и дал переводчику, чтобы он объяснил ему писание святого мужа. А переводчик прочитал писание и, не понимая высокого калмыцкого слога, сказал, якобы святой муж, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, по этому писанию, есть русский мужик в бегах, якобы делает он копейки в степи. И взяли святого мужа под стражу, и посадили в острог. И приехало в улус несколько сердитых русских мужей с колокольчиками производить по этому Ярлыку следствие об укрывательстве беглой ревижской души и отыскивать копейки, которые сделала она непозволительным образом, — и взяли под арест множество безвинных людей и множество баранов, и наделали много шуму, и не нашли ничего, ибо ничего и не было, и выпустили безвинных людей, а баранов не выпустили. И потому названо это писание «Ярлыком опасного знания». А в других шастрах повествуется о том иначе. Вот слова «Сказания о чудесной жизни ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи», сочиненного пандидою Тегрин-Арсланом, который знал все, что есть и что было. «Пандида Тегрин-Арслан — мое слово есть следующее: что касается до приезда в улус сердитых русских мужей с колокольчиками и до произведенного ими следствия, то это вздор, неправда, история, и ничего подобного не бывало. Это выдумка ламы Брамбеуса. А вот как было. Взяли ламу Мегедетай-Корчин-Угелюкчи за то, что он писал, храпя, и посадили в тюрьму. И отдан был переводчикам Ярлык, который написала душа его во сне, с тем, чтобы они его растолковали. А переводчики донесли, что они прочитали Ярлык и поняли содержание и что в нем заключается воззвание к калмыкам скрытно бежать в Китай. И велено было судить за то святого мужа, но он сотворил чудо и освободился от клеветы переводчиков: после первого дождя сел на радугу, вылетел из острога в присутствии всего Нижнего Земского суда и торжественно уехал в Тибет. А Нижний Земский суд, увидев это чудо, с трепетом принес покаяние за грехи и убедился в могуществе всесовершеннейшего великого Шеккямуни. Все было так, и более ничего не было. Оно и не могло быть иначе. Когда такое высокое писание попадется в руки переводчикам, едва знающим монгольскую грамоту, они неминуемо должны вывести из него небылицу. И вывели саратовские переводчики из Ярлыка о деяниях души святого мужа воззвание к побегу в Китай. А очутись он в руках коварных парижских переводчиков-ориенталистов, они готовы еще сказать, что это письмо от Чингис-хана к знаменитому царю Руаде-Франсу, и сочинить о том толстую книгу, по образцу той, какую недавно сочинили о другом подобном Ярлыке. В этом состоит великая опасность, и потому назван он „Ярлыком опасного знания“. <center>Ом-ма-ни-бад-ме-хум!»</center> ''1834'' === ПРИМЕЧАНИЯ === Впервые: Новоселье. — Спб., 1834. — С. 130—236. С. 334. ''Шеккямуни'' (Шакьямуни) — в буддийской мифологии последний земной будда; основатель буддизма, живший в Северной Индии в середине I тысячелетия до и. э. С. 334. ''Шмидт'' Яков Иванович (1770—1847) — русский востоковед, один из основоположников монголоведения. С. 335. ''Маньджушри'' — в буддийской мифологии олицетворение мудрости, центральная фигура одного из древних тибетских произведений — «Манджушримулакальпы». С. 335. ''Тегри'' (тенгри) — в буддийской мифологии мужское божественное начало, распоряжающееся судьбами человека, народа и государства. По монгольским поверьям, тегри обитают на 17 небесах, в 33 царствах, каждое из которых имеет своего хана. С. 336. ''Бурхап'' — в мифологии монгольских народов обозначение будды, бога вообще; изображения бога, идола. С. 338. ''Хормузда'' (Хормуста) — в мифологии монгольских народов верховное небесное божество, главный среди 33 тегри, пребывающих на вершине мировой горы Сумеру (Эльбурдж). С. 343. ''Брама'' (Брахма) — в индийской мифологии бог-творец, создатель мира. С. 343. ''Мага-Раджа'' — титул высшего правителя в Индии. С. 343. ''Риши'' — в древнеиндийской мифологии мудрец, провидец. С. 345. ''Веды'' — древнейшие священные книги индийцев, состоящие из гимнов, молитв и т. д. С. 349. ''Мандарин'' — старое португальское название чиновников феодального Китая. С. 366. ''Кун-дзы (Конфуций)'' (ок. 551—479 до н. э.) — древнекитайский мыслитель, основатель философско-религиозного учения. С. 367. ''Ава'' — государство в Центральной Бирме в XIV—XVI вв. С. 372. ''Яик'' — название реки Урал до 1775 г. С. 372. ''Капище'' — см. примеч. к с. 92. С. 373. ''Ногай-хан'' — знаменитый хан Золотой Орды, перекочевавший в XIII в. к берегам Черного моря, потом к Дунаю. С. 374. ''…собственно не копейки, но копеки, что значит «собачки».'' — шутливая этимология Сенковского не соответствует действительности: название монеты — копейка — объясняется тем, что на ней изображался всадник с копьем. С. 375. ''Векша'' — белка. С. 375. ''Семик'' — народный праздник в четверг на седьмой неделе после Пасхи (русальная неделя), остаток языческой древности. {{примечания|title=}} [[Категория:Повести]] [[Категория:Осип Иванович Сенковский]] [[Категория:Литература 1834 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Импорт/az.lib.ru/Осип Иванович Сенковский]] [[Категория:Буддизм]] 5abu19xdyowkddjq1hkoxune7lpvefi 5757467 5757466 2026-10-15T23:36:45Z Vladis13 49438 5757467 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Осип Иванович Сенковский | НАЗВАНИЕ = Похождения одной ревижской души | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1834 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = Новоселье. — Спб., 1834. — С. 130—236. | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = Сенковский О. И. Сочинения Барона Брамбеуса. М.: «Советская Россия», 1989. [http://az.lib.ru/s/senkowskij_o_i/text_1834_pohozhdeniya.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} ==Похождения одной ревижской души== === Предисловие === Калмыки, как то всем, а может статься, и не всем известно, говорят по-монгольски и исповедуют веру Будды, или Шеккямуни<ref group="Р">С. 334. ''Шеккямуни'' (Шакьямуни) — в буддийской мифологии последний земной будда; основатель буддизма, живший в Северной Индии в середине I тысячелетия до и. э.</ref>, которой начальник, далай-лама, пребывает в Лхасе, столице Тибета, и живет там в великолепном двадцатидвухэтажном дворце. Поклонники Шеккямуни веруют в переселение душ, в которое веровали и Пифагор, и многие умные люди. Главная, господствующая мысль далай-ламской веры состоит в том, что человек должен всеми средствами и мерами «искоренять грех» из вселенной: когда весь грех будет «искоренен», тогда созданный мир достигнет своего совершенства, земля, небо, люди и боги сольются в одну массу, она иссякнет во «всесовершеннейшем», то есть Шеккямуни, и настанет блаженное царство духа. Священные книги буддистов суть ''Ганджур'' и ''Шастры.'' Первые заключают в себе учение Будды и догматы веры. Шастрами называются легенды или сказания о деяниях святых мужей и знаменитых хутухт и лам, отличившихся своими подвигами на поприще «искоренения греха»; повести об их чудесах, видениях и приключениях; толкования священных текстов, поучительные слова, исследования разных богословских тонкостей и т п. Из огромного числа сочинений этого рода избрал я одну шастру, которая показалась мне занимательнее прочих. Сообщая ее читателям, спешу в то же время изъявить признательность мою знаменитому и скромному монголологу Я. И. Ш<мидту><ref group="Р">С. 334. ''Шмидт'' Яков Иванович (1770—1847) — русский востоковед, один из основоположников монголоведения.</ref>, который своим ко мне благорасположением утвердил меня в намерении перевести ее и с особенною вежливостью во многих случаях руководствовал слабые мои познания в монгольском языке. В переводе этой любопытной шастры старался я сохранить всю простоту слога и понятий степного ее сочинителя, не дозволяя себе никаких перемен не только в ее содержании, но и в наружном виде. Читатели, без сомнения, будут благодарны издателю за доставление им случая познакомиться с калмыцкою словесностью, которая тоже имеет свои прелести. Монгольский романтизм теперь в большой моде в Париже. === Шастра о душе ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи === <center>''(перевод с монгольского)''</center> Начинается сказание о великой тайне. Блаженная Маньджушри<ref group="Р">С. 335. ''Маньджушри'' — в буддийской мифологии олицетворение мудрости, центральная фигура одного из древних тибетских произведений — «Манджушримулакальпы».</ref>, покровительница грамоты, дай моим читателям столько ума, чтоб они постигли смысл этого сказания! В оное время из времен я, грешный Мерген-Саин, слышал так: В лето женское свиньи и огня, в обезьяний месяц, прибыл в здешние приволжские улусы муж святой и удивительный, по имени лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, прозванный во всех степях «Буквою мудрости». Он пришел к нам от пределов благословенного Тибета и высокой горы Эльбурдж, на которой обитают тридцать три великие божества, тегри<ref group="Р">С. 335. ''Тегри'' (тенгри) — в буддийской мифологии мужское божественное начало, распоряжающееся судьбами человека, народа и государства. По монгольским поверьям, тегри обитают на 17 небесах, в 33 царствах, каждое из которых имеет своего хана.</ref>. В нашей орде никогда еще не видывали такого святого мужа. Он ревностно занимался великим делом искоренения греха и всю жизнь проводил в глубоких умозрениях, нередко по нескольку дней сряду не принимая никакой пищи. Когда в этом положении душа его возносилась до созерцания лица самого великого Шеккямуни, из его пупа и носа истекали лучи яркого света, который освещал всю Саратовскую степь. Никто лучше его не постигал великой тайны ''орчилан'' и ''хубильган'', или учения о переселении душ из одних тел в другие. Он знал наизусть все сто восемь томов «Ганджура»; четки его состояли из ста восьми шариков, и он сто восемь раз пропускал их всякий день сквозь пальцы, произнося при всяком шарике по сту восьми раз священные слова «Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» с особенною и непостижимою набожностью. Никогда уста его не осквернялись животного пищею, никогда его рука не лишала жизни ни малейшего одушевленного существа. Когда однажды по неосторожности придавил он комара на своем носу, то немедленно пошел в лес, скинул с себя платье и девять дней пробыл там совершенно нагой, позволяя всем комарам питаться его кровию. Такого святого давно уже у нас не бывало! Великий Шеккямуни в воздаяние за его добродетели одарил его способностью ездить верхом на радуге и сидеть высоко на воздухе с поджатыми под себя ногами. Всякая его молитва была услышана в небе. Он по своему усмотрению производил дожди и засухи. И святость его была так велика, что он даже мог без трепета смотреть в лицо всякому земскому исправнику; и когда, бывало, сидел он в юрте, погруженный в умозрительные созерцания, а из Саратова ехал степью пристав или заседатель, ему довольно было махнуть рукою, чтобы зловещие их колокольчики мигом умолкли и сами они проехали мимо, не заглянув в наши улусы. Если б он еще несколько лет пожил между нами, он, наверное, искоренил бы грех! Затем я, Мерген-Саин, слышал так: вышел лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи из улуса, в котором питался он подаяниями благоверных, и сел уединенно в степи, с лицом, обращенным к югу. И просидел он там семь дней и семь ночей, не трогаясь с места и беспрерывно созерцая умом. После долгого размышления о великой тайне ''орчилан'' и ''хубильган'', обняв мыслию все пространство бурного моря случаев, волнующих души в их переселениях и в перерождении одних существ в другие, он проник духом до небесной обители божества и сотворил такую молитву: «Ом-ма-ни-бад-ме-хум! Могущественнейший из могучих, верх святости, всесовершеннейший, зачисленный, великий Будда, великий Бурхан<ref group="Р">С. 336. ''Бурхап'' — в мифологии монгольских народов обозначение будды, бога вообще; изображения бога, идола.</ref>, великий Шеккямуни<ref>Официальные титулы Шеккямуни. Надобно помнить, что это говорит лама о божестве, которому он поклоняется.</ref>! Ты правитель настоящего периода вселенной, ты один — источник ума и разума. Далай-ламы и хутухты суть лишь истечения твои, тебе одному мы покоряемся. По неисчерпаемой благости твоей ты дозволил мне постигнуть сокровенную цель и порядок перерождения всего движущегося и смертного. Озари еще ум раба твоего, ламы Мегедетай-Корчин-Уге-люкчи, последним светом и дай ему узнать то, чего никто не знал на свете. Открой мне, великий Бурхан, деяния собственной души моей со времени ее сотворения; все, что она делала, и как из одного тела переходила в другое, и какие одушевляла твари до вступления в меня, глупейшую из твоих тварей. Ты источник ума и разума. Тебе одному мы покоряемся, гнушаясь всеми прочими учениями. Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» Моление это было услышано в небе. И сотворив его, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи пал навзничь и уснул крепким сном. А во сне явился ему великий Шеккямуни в виде молодого всадника в желтом халате и лисьей шапке, съехавшего с неба по широкому лучу света на прекрасном зеленом верблюде. И сказал всадник ламе: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, ты сотворил молитву, которую я услышал; но просьба твоя безрассудна. Зачем желаешь ты знать деяния своей души? И сказал лама всаднику: — Могущественнейший из могучих, верх святости, всесовершеннейший, зачисленный, великий Шеккямуни! я желаю знать деяния своей души для того, чтоб искоренить грех. А он ему на то: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, ты будешь раскаиваться в своем любопытстве. Я устроил мир так, чтобы люди знали только ту долю несчастия, которая нераздельна с настоящим их существованием, и не хотел умножать их горя знанием того, что всякий из них претерпел до своего рождения и сколько должен он еще вынести до будущего соединения со мною. А лама ему в ответ: — Могущественнейший из могучих! Я готов подвергнуться всем мукам и страданиям, чтоб только узнать эту тайну. На что примолвил всадник: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, я не хочу делать тебя несчастным по твоей необдуманной просьбе. Вы теперь находите утешение в вашем горе, прельщаясь мыслями о небесном блаженстве, о совершенстве всего того, что относится к быту богов, с которыми должны вы слиться духом после истребления греха. Но вы поверглись бы в беспредельное уныние, если б узнали, что грех и беспорядок водятся тоже и у нас, на небе. На что возразил лама: — Всесовершеннейший, зачисленный, великий Шеккямуни! я обдумал мою просьбу, и ничто в свете не приведет меня в уныние. Я хочу искоренить грех!.. Всадник призадумался, молчал долго и, наконец, воскликнул: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи! Проси меня о том трижды. Лама трижды повторил свое моление, и всадник сказал ему: — Итак, ты узнаешь похождения твоей души. Я позволю ей пересказать тебе все, что она делала со времени своего сотворения и как из одних тел переходила в другие, и какие одушевляла существа до вступления в тебя, глупейшую из моих тварей. Прощай! Всадник в желтом халате и лисьей шапке ускакал на небо по лучу, который быстро свертывался в трубку вслед за удаляющимся верблюдом. А когда он ускакал, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, не просыпаясь, сел, вынул из-за пазухи лист бумаги, тушь и кисточку, развел чернила и стал писать. Он спал, а рука его писала. И писала не рука, а душа его писала его рукою. Это было великое чудо!!. И написала душа ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи его рукою следующее, а я, Мерген-Саин, списал это от слова до слова для духовной пользы всех верующих. Ом-ма-ни-бад-ме-хум! === Ярлык опасного знания === Начинается сказание о похождениях моих, родной души твоей, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи. Блаженная Маньджушри! дай ему столько ума и здравого смысла, чтоб он постиг тонкость этого сказания. Мое слово есть следующее: В недрах заоблачной горы Эльбурдж, на которой имеет свое пребывание великий бог Хормузда<ref group="Р">С. 338. ''Хормузда'' (Хормуста) — в мифологии монгольских народов верховное небесное божество, главный среди 33 тегри, пребывающих на вершине мировой горы Сумеру (Эльбурдж).</ref> с подвластными ему божествами, тегри, и откуда наблюдает он за порядком в природе и точным исполнением законов перерождения, есть огромная кладовая душ, запертая толстыми дверьми из слоновой кости и золотым замком. В этой кладовой лежала я со времени сотворения мира слишком девяносто две тысячи лет. Я была забыта вместе с миллионами других запасных душ, хранящихся там без употребления, только на всякий случай. В оное время из времен существовал на земле сильный и богатый народ, называемый римлянами; теперь никто в Саратовской губернии не знает, куда он девался; но в старые годы он был на земле почти столь же знаменит, как ныне калмыки. В этом народе был вельможа, имевший неограниченное влияние на дела всего государства: он самовластно управлял половиною тогдашнего света и в знатности и могуществе не уступал, быть может, самому саратовскому исправнику. У вельможи кроме жены, по обыкновению всех знаменитых народов, была еще любовница. На земле повсюду господствовало спокойствие и уже давным-давно не происходило ничего особенного. Великий Хормузда, сидя на своем престоле, беззаботно читал «Книгу Судеб», в которой записаны день и час рождения и смерть всех одушевленных существ, от китайского богдыхана до последней букашки; он водил пальцем по их именам, отдавал приказания и был доволен, что все в мире исполнялось по предписанной форме. Вдруг послышалась у нас беготня на Эльбурдже. Великий Хормузда закричал на всю гору: — Эй!.. Кто там?.. В кладовую!.. бегите скорее!.. Взять одну новую душу и снести ее на землю. Теперь следует там родиться побочному сыну у римского вельможи… Скорее!.. важное, экстренное дело! Да будет известно тебе, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, что для обыкновенных, законных рождений не отпускается роду человеческому новых душ из небесной кладовой: он должен изворачиваться старыми, поношенными душами, предоставленными вселенной для всегдашнего ее обихода и уже перешедшими через множество людей, скотов, гадов и насекомых. Но когда у природы случится побочный сынок, как он начинает с собою новую родословную, и законное число существ умножается через него одною лишнею, сверхштатною тварью, то по необходимости выдается на него новая душа, из числа хранимых в небесном амбаре на непредвидимые потребности. Таков предвечный порядок мира: благоговейте, калмыки и все народы, пред непостижимою мудростью великого Шеккямуни. Ом-ма-ни-бад-ме-хум! В исполнение Хормуздова приказания один посыльный тегри прибежал в кладовую, погрузил руку в кучу душ, схватил одну из них на выдержку и, вскочив на радугу, поехал на землю. Эта душа была я. Он прибыл со мною к любовнице могущественного вельможи в самое время родов ее, вколотил меня сквозь ноздри в голову неправильному ребенку и ушел. Я в первый раз очутилась в человеке. Но я была совсем не по голове этому сынку, слишком велика и крепка для его мозга: это почти всегда случается с душами! Тегри, посылаемые Хормуздою для разноски нас по свету, исполняют свою должность весьма небрежно: они берут нас в кладовой без всякого разбора и, не примерив наперед к телу, которое должны мы оживлять, набивают нами людские головы как-нибудь, чтоб только очистить дело и скорее отрапортовать начальству, что тварь готова. От этого происходит такое множество дураков. Подлинно, жаль!.. Если б людей делали немножко иначе, несколько поосновательнее, не так поспешно и с должным вниманием, они были бы гораздо умнее. И великий Шеккямуни тщетно употребляет все свои усилия, чтоб искоренить этот беспорядок: мочи нет с нашими тегри!.. Это несчастие случилось и со мною. Несмотря на то, что я была нова, блистательна, пылка, лучшей доброты, не затхлая и незалежавшаяся, — что также нередко бывает с душами, вновь выдаваемыми людям из кладовой, — несмотря даже на довольно правильное устройство органов противозаконного человечка, на хорошую и прочную отделку внутренней части его головы, мы с нею произвели беспримерного в свете дурака. Она вышла слишком для меня тесна!.. Как я была ей не в пору и распирала собою череп, то ребенок ощущал от меня нестерпимую боль в мозгу и кричал так пронзительно, что я уже хотела уйти из него сквозь уши. Этот крик был принят льстецами самовластного вельможи за предзнаменование великого ума его сына: папенька был в восторге и роздал пропасть милостей. Скоро все начали предсказывать, что из этого мальчика будет славный малый… Вот как судят о вещах те, которые не имеют счастия быть калмыками и не понимают великой тайны ''орчилан'' и ''хубилъган!'' Задыхаясь в тесной голове, я принуждена была в разные времена ее возраста ворочаться с одного бока на другой, чтоб найти удобное для себя положение. Никак нельзя было прилично в ней расположиться!.. Наконец, я оборотилась спиной к ее лицу — иначе нельзя было сидеть в этой проклятой клетке! — и так просидела в дураке целых пятьдесят пять лет задом к его поступкам, чувствованиям и мыслям, в которых не принимала никакого участия. Никто, божусь, не видал меня ни в его взорах, ни в чертах его лица; и не знаю, с чего взяли сочинители того времени, посвящавшие ему свои книги, что я прекрасна и благородна. Я не отпираюсь от этих качеств, но смею уверить, что они в своих предисловиях описывали меня наобум. Если эти господа когда-либо заглядывали ему в глаза с тем, чтоб присмотреться ко мне — чему я, впрочем, не верю, — то в глазах этого человека они могли увидеть только мой зад. Но льстецы не разбирают, а лобзают все, что им ни выставишь!.. Должно знать, что новые души всегда приносят счастие телу: оттого побочные дети рода человеческого обыкновенно бывают очень счастливы. Голова, в которой была я заперта, лишенная моего содействия, совершенно ничего не делала: все называли ее неспособною, однако ж счастие постоянно нам благоприятствовало!.. Мы получили имение бог весть откуда, покровительство не знаю с какой стороны и почести неизвестно каким чудом. Доколе жил наш потаенный папенька, весь Рим кланялся нам с утра до вечера. Но это блаженство было не без неприятностей: старые, изношенные, полинявшие души терпеть не могут новых и даже стараются обнаруживать к ним презрение. Те самые, которые писали и читали нам похвалы, обернувшись в другую сторону, поносили нас весьма неблагопристойным словом и даже сочиняли жестокие эпиграммы на незаконных детей. Это чрезвычайно огорчало самолюбие моей головы, но оно скоро нашло средство примениться к обстоятельствам: оно пожирало громкие похвалы ушами и раздувалось от них, как пузырь, а тайные эпиграммы велело тихомолком глотать мне и опять было счастливо<ref>Читатели, верно, мне заметят, что слог и даже понятия этой части переводимой мною шастры вовсе несходны со вступлением в нее, где описаны жизнь ламы Мегедетая и свидание его с Шеккямунием. Но в этом нет ничего удивительного. То писал калмык в бодром состоянии, а это пишет калмык спящий. Разница большая! Прошу не сомневаться, что это буквальный перевод с монгольского.</ref>. Наскучив бездействием в этом человеке, в котором не знала я никаких ощущений, который даже не думал дать мне какое-нибудь занятие, я воспользовалась первою его болезнию, чтоб ускользнуть из тела и предоставить дурака червям. Он скончался; я улетела на воздух и, увидев, что множество душ стремится отвсюду к горе Эльбурдж, чтоб предстать пред суд Хормузды и получить от него новое назначение, поспешила присоединиться к их толпе. Мы полетели все вместе в желтое царство богов. Первый вид грозного судилища всего смертного внушил мне не слишком выгодное понятие о нашем небесном правосудии. Тысячи душ окружали престол великого Хормузды; иные по целым столетиям дожидались решения своей участи. Он преспокойно рассуждал с другими богами о мифологических новостях, бранил духов, просивших его определить им какое-нибудь тело, произносил приговоры почти наудачу и нередко посылал в славных людей души, которым за их поведение на земле скорее следовало бы идти в медведей или обезьян. Многочисленные группы подсудимых, рассеянные по горе, были заняты сплетнями земной природы и спорами о разных богословских предметах буддаизма. Тут в первый раз увидела я знаменитую душу Пифагора, который еще до рождения Шеккямуни проповедовал учение о переселении душ; она незадолго до меня прибыла туда с земли, где, кажется, одушевляла кота. Дух Пифагоров, как теперь помню, жарко спорил с душою одного монгольского ламы, доказывая, что для человека самым вожделенным перерождением должно почитаться перевод души его в тело философа или в корову, тогда как душа ламы утверждала, что добродетельный человек не может желать себе ничего лучше перерождения в собаку. Душа ламы была совершенно права: положительный смысл многих текстов «Ганджура» не дозволяет сомневаться в этой истине, и потому являющиеся в Хормуздов суд души употребляют все средства просьб, происков и покровительств, чтоб только быть определенными в собак. Весь свет хотел бы оборотиться щенком, вся природа желала быть моською: нельзя себе представить, в какой это моде в нашей мифологии!.. Все без памяти от собаки. Душа ученого ламы была приговорена к переселению в свинью за какую-то ересь, которую взыскательный по этим делам Хормузда приметил в ее сочинениях. Напротив, дух великого Пифагора из кота поступил одним психологическим чином выгие — в индейку. Когда пришла моя очередь, я поклонилась Хормузде, прося о назначении мне тоже жилища по моим заслугам. Он приказал погодить. Я ждала двадцать лет, всякий день напоминая страшному судье о своем деле и всегда получая тот же ответ: «Погоди!..» Однажды, как в суде было очень мало душ, он благоволил обратить на меня внимание. — А ты чего хочешь? — спросил он меня. — Великий Хормузда! — отвечала я покорно. — Реши мою судьбу. Вот уже почти четверть столетия, как скитаюсь без приюта. — То-то и есть!.. — прервал он с досадою. — Вы все требуете решать ваши дела скорее, решать умно, а того не знаете, как трудно судить дураков. Вот, например, и ты, моя миленькая: как тут обсудить твое дело? Я уже давно об нем думаю и ничего не могу придумать. Ты жила пятьдесят пять лет в дураке, ничем не занималась, не заслужила ни кары, ни награды: что ж мне с тобой делать?.. — Сделай милость, великий Хормузда!.. — Ну хорошо: я сделаю, но только, чтоб отделаться от дурака. Тегри, возьми ее, снеси на землю и всунь куда-нибудь. Я вздохнула, услышав этот приговор. Скажи сам, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, законное ли это решение?.. В Ганджуре именно написано, что души дураков в наказание за свое бездействие или неспособность посылаются на работу и на обучение в головы трудолюбивых ученых, где они приковываются к куску темного старинного текста с обязанностью добиться в нем смысла и объяснить его надлежащим образом. Какой-то сонливый, неопрятный тегри с четырьмя длинными лицами и на одной ноге, очень похожий на ротозея, медленно подошел ко мне, загреб меня сухою своею горстью, положил в карман и удалился из судилища. Я думала, что он отправится со мною на землю. Не тут-то было! Он дотащился только до священного дуба ''белгесугум'', растущего в половине высоты небесной горы, и лег под ним отдыхать. От нечего делать стал он подбирать рассыпанные под деревом желуди и стрелять ими изо всех четырех ртов на воздух. Эта забава утешала его чрезвычайно, и он просидел под дубом семьдесят семь лет, не трогаясь с места. Наконец, как-то вспомнил он обо мне, вынул меня из кармана и, отыскав на земле желудь, расколол его и положил меня в средину. Зажав опять желудь, он взял его в рот, надулся, толкнул языком и выстрелил им так же, как и прочими. Я долго летела в воздухе, заключенная в дубовом плоде, и упала на землю в песок. Через несколько времени из этого плода вырос прекрасный дубок, и я, будучи принуждена одушевлять неподвижное дерево, увидела себя в дубовом лесу, происшедшем от желудей, набросанных моим ленивым тегри. То был первый дубовый лес на земле: он находился в Индии и существует по сю пору. Так судьба играет бедными душами!.. За то, что я безвинно просидела пятьдесят лет в дураке, пришлось быть поленом, может статься, тысячу лет и более! Случай освободил меня от этого ужасного и беспримерного наказания и исправил непростительное злоупотребление доверия со стороны тегри: без случаев не было бы порядка на свете. В Индии царствовал тогда сам великий бог той страны Брама<ref group="Р">С. 343. ''Брама'' (Брахма) — в индийской мифологии бог-творец, создатель мира.</ref>, воплотившийся в человека под именем Мага-Раджи Нараянпалы<ref group="Р">С. 343. ''Мага-Раджа'' — титул высшего правителя в Индии.</ref>, как то должно быть известно тебе из «Ганджура». Он приехал охотиться в нашем лесу и, отделясь от придворных, сел отдыхать в моей тени с знаменитым мудрецом и «святым мужем», риши Васиштою<ref group="Р">С. 343. ''Риши'' — в древнеиндийской мифологии мудрец, провидец.</ref>. — Риши Васишта! — сказал ему Мага-Раджа, набивая себе рот листом бетелю. — Я хочу уйти в небо. — Зачем? — Не могу добиться толку с моими индийцами!.. Вот скоро уже сто двадцать лет, как царствую в Кенне, и еще не успел отучить их от греха. Ты мой риши, мой святой и мудрец: научи меня что делать; не то я скину с себя эту тяжелую и смердящую плоть и уйду в небо. — Мага-Раджа! — примолвил святой муж. — Мудрецы древних времен говорят: неприлично уходить в небо перед праздником. После зимних праздников, если дела не поправятся, оставишь землю, когда тебе угодно. Покамест можно испытать с людьми еще одно средство, которое представляется моему уму. Посмотри, о Мага-Раджа, кругом себя: видишь ли эти молодые прекрасные деревья?.. Их прежде на земле не было. Вероятно, боги послали этот лес па землю для ее пользы и святости. Я сделаю тебе удивительную машину для искоренения греха… — Хорошо! — воскликнул Мага-Раджа. — Сделай мне машину для искоренения греха; тогда я еще останусь на земле с вами. Мудрецы древних времен говорят, что машины всегда действуют ловчее и правильнее, чем люди. Риши Васишта вынул из-за пояса свой длинный нож и срубил мое деревцо. Оборвав ветви, он привязал его к седлу и увез с собою в город. Как древесная плоть вянет нескоро, то я не могла тотчас из нее освободиться: я осталась в шесте, из которого потом уже никак нельзя было вырваться, ибо святой муж в тот же вечер сделал из него посох и приказал оковать его золотом с обоих концов. На другой день он поднес его Мага-Радже и сказал: — Вот машина, которую выдумал я для искоренения греха! Мага-Раджа, святости которого люди удивлялись по обеим сторонам Гангеса и, удивляясь, не переставали грешить и проказничать, по совету мудреца немедленно употребил эту машину к водворению честности, беспристрастия и правосудия в своих владениях. Я, по крайней мере, нашла занятие и принуждена была сознаться, что благомыслящей душе гораздо приятнее жить в полене, чем в дураке. Проживая в посохе, я внушала его плоти то самое благородное рвение ко всему благому и полезному, каким одушевлялся наш хозяин, и смело могу сказать, что никогда не было в Индии столько добродетелей и порядка, никогда благочестие, законы и мудрость не процветали там так успешно, как в то время, когда была я приставлена в палке к индийским делам. Тебе это покажется странным?.. Но поверь мне, любезный лама, что с вами, калмыками-людьми, ей-ей, нет другого средства! Все удивлялись чудесным свойствам посоха, и многие кенненские пандиды, или богословы, были того мнения, что в него воплотился сам великий Брама, нисшед в его образе на землю для наставления смертных в их обязанностях и чтобы в этом уютном виде вразумительнее действовать па умы и ловче поддерживать человеческую слабость от падения. Кенненские пандиды не знали, что в посохе Мага-Раджи сидела душа!!. Их толки распространились по обеим сторонам Гангеса и подали повод к известному сказанию священной книги браминов, «Веда»<ref group="Р">С. 345. ''Веды'' — древнейшие священные книги индийцев, состоящие из гимнов, молитв и т. д.</ref>, о чудесном жезле Мага-Раджи Нараянпалы, подаренном ему богами, при помощи которого узнавал он в точности обо всем происходящем в его владениях<ref>Странная эта сказка находится в XIII книге Веды и в Пурапах. Нараянпала жил около I или II века нашей эры.</ref>. Но между тем дерево сохло, и его мочки сжимали меня в недрах своих жесточайшим образом. Я приходила в отчаяние, не зная куда деваться, и надобен был другой случай, чтоб спасти меня от подобной пытки. Этот случай не замедлил представиться. Мага-Раджа поймал визиря своего на грехе — когда он прятал в карман огромную взятку! — и срезал его по спине так крепко, что машина для искоренения греха переломилась пополам. Пользуясь этим, я выскочила из дерева и явилась перед судом Хормузды. Святой мудрец сделал потом для Мага-Раджи другой посох, но тот уже не производил вожделенного действия: в нем не было души!.. Лишь только Хормузда увидел меня, он вскричал с веселым расположением духа: — А!.. дубина!.. ''менду-амор!'' (добро пожаловать!) Ты славно действовала на земле! Могущественный из могучих, великий Шеккямуни, чудеса рассказывал мне о твоих подвигах: он говорит, что если б у него было вдруг десять таких душ, оправленных дубовым деревом, он мигом искоренил бы грех на земле. По несчастию, в «Книге Судеб» написано, что подобный твоему случай еще не скоро наступит!.. Я буду о тебе помнить. Повергнутая проказами своенравного тегри в такое незавидное положение, каково было мое на земле, в простой деревянной палке, признаюсь, я никак не ожидала, чтобы вдруг нашлось за мною столько и таких великих заслуг в небе. Но вот что значит быть палкою при делах вселенной! Мудрость великого Шеккямуни неисповедима!.. Все находившиеся в судилище души были изумлены необыкновенною ко мне приветливостью сурового Хормузды: они уже смотрели на меня как на духа, который скоро может быть произведен в тегри и причислен к разряду божеств. Многие кланялись мне в пояс, льстили, превозносили прочность, основательность, высокую ударную силу, Удивительное уменье дубить кожи и другие добродетели Дубового леса и старались заслужить мою благосклонность, чтобы по моей рекомендации, при моем великодушном покровительстве как-нибудь попасть в собак. Я сделалась важным лицом па Эльбурдже. Как ни расположена я была к благодеяниям на пользу этих несчастных, но мне казалось, что прежде всего должна я подумать о себе, и при первом удобном случае представила Хормузде свое желание быть определенною в собаки. К крайнему огорчению, небесный судья нашел меня слишком честолюбивою и высокомерною, присовокупив, что я еще недавно поступила в деятельные души вселенной, мало знаю психологическую службу и не имею права вдруг требовать для себя такого высокого места. Однако ж он обещал, что со временем окажет мне эту милость, а между тем, как через несколько дней должен родиться на земле весьма значительный исторический человек, то за отличие пошлет меня жить в его теле. Таким образом, из дубины перешла я в знаменитого человека. Голова его была устроена по старинному плану славных исторических голов: череп толстый, мозг мягкий, без всякой упругости, как будто нарочно сделанный для того, чтобы любимцы удобнее рисовали по нем пальцем свои понятия и виды; множество органов для производства шуму в свете и изумления в людях; никаких почти орудий для выделки собственных своих мыслей и сверх того пропасть пустого места на складку самолюбия и гордости. Поселясь в этой голове, я непременно желала действовать на славу, чтоб оправдать доверие Хормузды и заслужить дальнейшую его милость. По несчастию, я была ужасно упитана крепким сыромятным духом дерева, в котором жила прежде, и когда ввели меня в управление головою знаменитого человека, я вышла настоящая дубина!.. Я не умела и ступить; я чувствовала свою неповоротливость, леность, неловкость, тупость — а тут нужда велит непременно быть знаменитою!.. а тут надо изумлять свет своими подвигами, потому что в «Книге Судеб» написано, что мой человек должен называться на земле великим!!. Я металась, напрягала все силы, мучилась и ничего не могла произвести. Наконец, с отчаяния, не зная, что делать, я закрутила одним разом всеми органами исторической головы. Вдруг от общего движения мозговых колес произошел в ней страшный шум; он отразился грохотом по всем пустым головам, стоявшим к ней поближе; глупости и события градом посыпались из нее на общество; люди перепугались, остолбенели и выпучили на нас глаза, не понимая, что это значит и что о том думать. Я и сама перепугалась; но проныры, мигом сбежавшиеся отвсюду на ловлю поживы в поднятой мною суматохе, проворно подобрали все эти события и глупости и объявили людям, что это удивительные дела, беспримерные подвиги — и свет впопыхах признал нас знаменитыми. Он, может быть, скоро опомнился бы и, приметив, что я крепко пахну дубиною, на другой день лишил бы нас прав этого лестного звания; но поэты и современные историки не дали ему времени оглянуться, ни перевести дыхания; засыпали ему глаза одами, забили рот биографиями, велели молчать и удивляться, а между тем поскорее записали нас в словарь великих людей, откуда бедный род человеческий теперь и зубами нас не выскоблит. Мы навсегда остались знаменитыми. «Книге Судеб» противиться невозможно!.. Достигнув знаменитости, я полагала, что все кончено и что мне остается только вкушать сладкие плоды славы: я крепко ошибалась в этом отношении. С того только времени и начались мои мучения: я должна была поддерживать свою знаменитость!.. Люди не верили ни уму, ни опытности, ни даже своим глазам и хотели, чтобы моя знаменитость вела их по излучистому пути жизни за руку, как слепого ребенка, чтоб я за них видела, думала, решала и действовала. Это уж слишком для исторической дубины!.. Но, с другой стороны, это ее обязанность: так устроен мир, и великий Шеккямуни должен лучше знать, почему выдумал он исторических людей для рода человеческого. Я не имела покоя ни днем, ни ночью, быв принуждена беспрестанно излагать свои мнения, наделять всякого советами, принимать меры и торжественно судить о происходящем. Но все, что я ни говорила и ни делала, было нелепо. Люди сначала думали, что это знаменито, и благоговели пред моими нелепостями; но проныры, верные спутники и подпоры знаменитости, по которой ползают они, как черви по капусте, которую гложут и желали бы видеть всегда покрытою новыми листьями славы, чтоб опять глодать их, — мои проныры были дальновиднее меня. Они испугались, опасаясь скорого упадка моей знаменитости, и принялись всеми силами толковать мои нелепости в хорошую сторону, прилагать для них остроумные причины, истреблять подлинные об них свидетельства, выворачивать их наизнанку, "перелагать на глубокомыслие и высшие взгляды, объяснять, коверкать, запутывать — и когда запутали все так, что и сам черт не открыл бы следа первоначальных форм моих действий и изречений в этой каше лжи, обмана, частных самолюбий и народного тщеславия, я получила от них рапорт, что материалы для будущей моей истории уже готовы и что теперь можно смело бросить их в лицо отдаленному потомству с тем, чтобы оно списало их себе с историческою точностию, подвело годы и числа, расположило по порядку и, важно рассуждая об них как о несомненной истине, наслаждалось мыслию, что имеет точное понятие о прошедшем. Обеспеченная происками чужой жадности и чужого честолюбия со стороны слабоумного, но хвастливого потомства — признаюсь тебе, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, что я не знаю большей дубины в свете, не могу представить себе ничего глупее, напыщеннее и невежественнее вашего беспристрастного потомства! — утомленная беспрерывными усилиями всегда казаться людям великою, я убедилась, что моя голова не способна к предписанной роли, и, по примеру других исторических душ, взяла к себе в помощь две секретарские души. Они славно умели думать по заданной теме, вырезывать из куска брошенной им несообразности замысловатые узоры и, что всего важнее, ловко скрывать от истории всю истину. Они приняли на свое попечение довести мою знаменитость до определенной меты и обещали исчезнуть сами во мраке ничтожества, чтоб не затмить моей славы. С тех пор я начала отдыхать в голове знаменитого человека и, вероятно, спала бы в ней спокойно и долго, если б он однажды, невзначай, не лопнул от гордости или, как мои секретари уверили историю, от человеколюбия. Но он лопнул, и я преставилась. Я прибыла на Эльбурдж надушенная самолюбием и воображала себе, что теперь уж непременно буду собакою. Я смотрела с презрением на все души и гордо сгоняла их с дороги, пробираясь к престолу Хормузды. Представь же себе, добрый лама, мое огорчение, когда грозный судья встретил меня этими словами: «Ну, голубушка!.. наделала же ты глупостей на земле! Как ты смела навалить на себя такую кучу греха?..» — Я побледнела. Длинный ряд преступлений, которые пустили мы в историю под именем достославных подвигов, вдруг развернулся предо мною и ужаснул меня своим грязным, кровавым, отвратительным видом. Я ожидала для себя жесточайшего наказания, ссылки в какое-нибудь чудовище предадской пещеры, даже обращения в черта, и сочла себя чрезвычайно счастливою, когда из великого человека велели мне только переселиться в блоху. Я немедленно слетела на землю и влезла в это маленькое, веселое насекомое. Будучи блохою, я обитала в постели одного китайского мандарина<ref group="Р">С. 349. ''Мандарин'' — старое португальское название чиновников феодального Китая.</ref>, женатого на молодой красавице и ревнивого, как верблюд. Кожа у мандаринши была прелестная, кровь сладкая, как мед. Я жила прекрасно. Величайшее мое удовольствие состояло в том, чтоб бесить красавицу: всякий вечер она принуждена была встать с постели, подойти к свече и ловить меня у себя под рубашкою. Я прыгала по ее гладким членам; она ловко стреляла в меня пальчиками; я еще ловче ускользала из-под пальчиков и щекотала ее под грудью и вдруг уходила на желудок и, в два прыжка очутясь по другую сторону тела, больно щипала ее сзади. Очень было весело!.. Однажды, гуляя по белой, жирной ножке мандаринши, повстречалась я с другой блохою, молодою, прекрасною, очаровательною в полном смысле слова, и влюбилась в нее без памяти. Страсть моя тронула нежное ее сердце, и мы несколько дней утопали в небесном блаженстве на вышеупомянутой ножке. Но судьба недолго дозволила нам наслаждаться пламенною нашею любовью. Коварная мандаринша поймала мою маленькую любовницу на своем толстом колене и раздавила ее бесчеловечно. Жестокая!!. Я поклялась отмстить ей. Она всякую почти ночь тихонько вставала с постели и выходила в сад — я знаю зачем! — где нередко оставалась по два и по три часа. В первый раз, как после убийства моего бесценного друга ушла она туда по обыкновению, я укусила мужа ее так сильно, что он проснулся. Пробужденный мандарин, не находя жены в постели, встал, пошел в угол, взял свой казенный бамбук и опять лег на кровати. Когда мандаринша воротилась и осторожно подняла одеяло, чтоб занять прежнее свое место, разгневанный супруг схватил ее за руку и стал бить бамбуком изо всей силы, на что имел ои полное право по «уставу о десяти тысячах церемоний». Мандаринша кричала; просила его перестать, пощадить ее; клялась, что никогда более не сделает этого, что он уже искоренил весь грех, что она теперь будет любить его и будет ему верна, как в первую ночь по свадьбе. Мандарин не слушал и колотил ее бамбуком на законном основании. Я прыгала от радости по всей кровати. Китайская красавица догадалась, что, верно, блохи разбудили ее мужа. По окончании расправы, нежно поцеловав мандарина, она предложила ему обыскать постель. Они засветили огонь и, по несчастию, поймали меня тотчас. Я погибла от руки человека, которому оказала такое благодеяние!.. Неблагодарный!.. без меня он никогда б не знал, что он был муж в оленьей шапке! Пришед в судилище Хормузды, я уже не смела возвысить голоса, чтоб опять проситься в собаки, и с покорным видом ожидала изъявления его воли. Мне суждено было таскаться четыре столетня по телам разных животных за то, что я только сорок лет была знаменитым человеком. Расставшись с телом блохи, я получила назначение в черепаху, она скоро попалась в суп а la tortue<ref>черепаховый ''(фр.).''</ref>. Потом я жила в теленке, подававшем о себе самые блистательные надежды: его в цвете юности зарезали жестокосердые мясники. Потом сослали меня в осла, в котором вынесла я несметное число ударов дубиною. Кто знает, как долго влачила б я это бремя уничижения, если б однажды в небе не случилось происшествия, которого и сам Хормузда не мог предвидеть. Всесовершеннейший Шеккямуни для своей потехи приказал блаженной Маньджушри в одном, очень темном уголку земли вдруг разлить свет просвещения. Он хотел посмотреть, что люди будут делать, внезапно почувствовав себя просвещенными и образованными; как, протирая глаза, не привыкшие к свету, станут они важничать, дуться, нести вздор и удивляться своему уму. Великий Шеккямуни большой охотник посмеяться! Богиня грамоты была в ужасных хлопотах: она принуждена была в одно и то же время и учить людей того уголка тибетской азбуке, и водворять у них науки, и заводить академии; делать из них чучелы великих писателей и наперед уже сочинять для них «Историю словесности», которой еще не было. Прибежав на Эльбурдж, когда и я там находилась, она сказала второпях, что уже составила план славного сочинителя, такого именно, какой ей нужен; что даже есть на то у нее в виду один предприимчивый юноша, который уже родился и начнет писать книги, как скоро немножко поучится грамоте; что между тем она откроет подписку на его сочинения, но не знает, откуда взять для него подписчиков. В заключение она потребовала от Хормузды отпуска ей значительного количества душ на составление для него рати благосклонных читателей. Хормузда отвечал с досадою, что эти потехи всесовершеннейшего крайне расстроивают порядок, предписанный «Книгою Судеб», что у него нет других свободных душ, кроме тех, которые видит он в судилище: они вышли из разных тел, как двуногих, так и четвероногих, и даже безногих, и когда ей угодно, она может взять хоть всех их на потребность заготовления читателей для своего сочинителя; но если от этих чтений да просвещении произойдет неисправность в животном царстве и нужное для порядка вселенной число скотов окажется неполным, то он наперед просит извинения в том у великого Шеккямуни. Маньджушри возразила, что это не ее дело; что ее обязанность — смотреть за процветанием грамоты и что если б она управляла великою тайною перерождения и переселения, то все эти души, которые Хормузда так щедро отпускает животным, перевела б в членов разных ученых сословий. Она поспешно собрала всех нас в мешок и отправилась на землю. Проча нас в благосклонных читателей, блаженная Маньджушри наперед выварила нас в маковом молоке, чтоб сделать сонливыми; потом высушила на солнце, как лист бумаги, выгладила тяжелым утюгом эстетики, посыпала чувствительностью и восхищением и распределила по разным младенческим головам. Лет через двадцать выросла из нас страшная туча читателей. Мы читали все, что только попадалось нам в руки; читали, восхищались, плакали, зевали, дремали над книгою и, наконец, спали; потом просыпались и опять читали, и опять восхищались, и опять зевали, и опять… спали, как сурки! Мы не удержали в голове ни одной строки того, что прочитали, но сделали пропасть литературных репутаций, провозгласили множество писак гениями и составили громкую славу словесности, которой все еще налицо не имелось. Мы глотали книги, как пилюли, нисколько не заботясь об их достоинстве; с равным аппетитом истребляли все мысли и все бессмыслицы, набросанные на бумагу; пожирали печатный ум с истинною жадностью саранчи. В обществе появились жаркие споры об изящном, колкие критики, напыщенные похвалы, литературные сплетни и закулисные интриги: словом, все признаки суетящегося просвещения — но просвещение не делало ни малейшего шагу вперед, и всего едва три или четыре книги были достойны чтения. За всем тем мы беспрерывно читали, кричали, прославляли, как будто имея дело с первейшею литературою в мире. Мы отлично исполнили обязанности и звания благосклонных читателей. Блаженная Маньджушри была весьма довольна нами. Она при помощи нашей сыграла такую забавную комедию просвещения для потехи великого Шеккямуни, что могущественнейший из могучих хохотал, как сумасшедший. Более всего насмешил его состряпанный ею славный сочинитель, для которого нарочно произведены мы были в читатели. Он был набитый невежда, но по ее приказанию писал обо всем с удивительною храбростью и самонадеянностью. Мы ничего не поняли в его сочинениях, которых и сам он не понимал, но уверили всех, что он знаменитый писатель, и те, которые его не читали, были от него в восторге. Оставив тело читателя, я сбиралась лететь на Эльбурдж, как вдруг была поймана блаженною Маньджушри, которая вбила меня в ученого. Никогда еще не проводила я времени так скучно, как в голове этого человека. Я здесь нашла даже менее для себя занятия, чем в дураке. Ученый муж никогда не вспомнил и не подумал обо мне. Он только набивал свою голову сведениями и свой желудок пищею; желудок не варил пищи, я не могла укусить вязких и безвкусных сведений. Не понимаю, на что и посылать нас в ученых!.. У них довольно было бы повесить на мозгу гири, как в стенных часах, и он ходил бы прекрасно, наматывая на органы бесконечные сведения и качая память наподобие маятника. Один только раз во всю жизнь зашевелилась я в его голове. Несколько человек спорили о науках, и мой ученый стал жарко доказывать необыкновенную важность и пользу предмета, которым исключительно занимался. Наскучив всегдашним молчанием, я вздумала вмешаться в разговор: схватила совесть моего ученого мужа и уже хотела вскричать: «Господа! не слушайте его, он врет!.. Вот собственная его совесть: спросите у нее. Она вам скажет, что и сам он не верит пользе предмета, в котором роется сорок лет!» — Но мой ученый остановил меня на первом слове. Он убедительно просил меня молчать, не делать глупостей, не компрометировать его и его науки и не обнаруживать этой великой тайны, по крайней мере, до тех пор, пока выслужит он себе полный пенсион: тогда позволит он мне высказать откровенно мое мнение о пользе его предмета и даже сослаться в том на его совесть. Я замолчала и легла спать на сведениях. Спустя два года принесли ему какую-то старинную оборванную книгу, которая, к удивлению, не была ему известна. Он чуть не сошел с ума, достав ее в свои руки, бросился на нее с жадностью голодного обжоры и навалил из нее в свою голову такую кучу засаленных, затхлых сведений, что для меня не осталось ни уголка места. Я поневоле должна была выскочить на чистый воздух. Он умер в то же мгновение ока. Я уже не хотела более возвращаться в голову, стряхнула с себя горькую пыль учености, счистила плесень старых сведений, проветрилась и пустилась в путь на Эльбурдж. Блаженная Маньджушри тотчас приметила, что я ускользнула из головы ученого ведомства. Она погналась за мною. Я бросилась бежать стремглав от ее когтей. Она употребила всю свою быстроту, настигла меня почти у самой горы, поймала горстью и опять потащила на землю. Я пищала в ее руке, просилась, заклинала ее отпустить меня в суд, говорила, что не хочу быть ученою, что надеюсь быть собакою, что это ужасно — лишать бедные души приобретенных ими заслуг. Маньджушри не обратила никакого внимания на мои жалобы и всунула меня в поэта. Для душ самое опасное дело попасться в ученый приход: это настоящий ад!.. Я была в отчаянии, когда увидела голову, в которой велели мне обитать. Все органы в расстройстве, мозг вверх дном, умственные способности перебиты, перемешаны, разбросаны. Как жить в этакой голове!.. Но что всего более удивило меня во внутреннем ее устройстве, чего не видала я ни в каком другом мозгу, — это чудная оковка понятий: на кончике всякой мысли была насаженная острая чугунная стрелка форменного вида: по-монгольски эти стрелки называются «рифмами». Когда пришлось действовать, я не знала, на что решиться. Которым ни закручу органом, которую ни трону пружину, вдруг летят, прыскают, сыплются такие странные мысли, что — хоть уходи вон из головы!.. Мне стало страшно смотреть, когда этот человек начал еще списывать на бумагу всю эту чуху: я была уверена, что нас сошлют в дом сумасшедших. Списав, он еще разделил ее на коротенькие строчки, ко всякой строчке приплел по одному понятию с форменного риторическою оковкой и пустил ее в свет в этом виде. Будет беда!.. — подумала я себе. Но вышло напротив: людям это очень понравилось. Они даже сказали, что весь этот вздор напорола я, что я отразилась в нем, как в зеркале, что, судя по этому вздору, я должна быть удивительна, пылка, сильна, прекрасна!.. Много чести! — я от ней отказываюсь. Эти суждения они по-татарски называли «критикою». Быть может, что это «критика»: я по-татарски не знаю. Знаю лишь то, что о подобных вещах, не понимая великой тайны перерождения, судить невозможно. Ах! если б те, которые пишут критики стихов, имели счастие быть хоть калмыками!.. Правда, этот человек мучил меня ужасно: дразнил меня, тормошил, рвал, выжимал из меня всю чувствительность, жарил меня на огне раздутых мехами страстей, потом купал в чернилах и все просил у меня новых мыслей. Иногда я кое-что ему и подшептывала, но он, распирая мои вдохновения на бумаге своими чугунными стрелками, перетыкая их условными своими понятиями, подбавляя к ним тьму пустых слов и рубя, кроша все это в метрическую окрошку, совершенно уничтожал мое дело и заменял его своим искусством. А люди всё говорили, что это бесподобно, что это наверное я диктую ему такие удивительные вещи! Толкуй же с ними!.. Клянусь честию, моего тут не было и на копейку. Но видя, что люди такие неугомонные охотники до этой шинкованной чепухи, я перестала совеститься и принялась ворочать изо всей силы рукоятку испорченной умственной машины моего поэта. Ее колеса, жужжа, вертелись каждое в свою сторону, задевались, лопались, засыпали все здание черепа своими осколками. Я не обращала на это внимания. Они ломались, я ворочала; ворочала еще скорее и, наконец, совершенно расстроила его голову. Но зато в короткое время я намолола несколько кулей презабавных мыслей — таких дивных, таких небывалых, острых, рогатых, уродливых, что если б великий Шеккьямуни их увидел, он как раз подумал бы, что это опилки греха, и прогнал бы меня в ад. К счастию, он их не приметил, ибо люди мигом расхватали их с неимоверною жадностию, выучили наизусть, стали повторять на торжествах и пирах и не находили слов для выражения своего восторга. Я убедилась, что люди выше всего ценят такие игрушки, которые издают шумные звуки. Одна только вещь удивляла меня в этом случае: почему они, тешась, как мальчики, вырвавшиеся из юрты учителя, погремушками, которые этот человек для них делал, превознося его за то похвалами, называя гением, существом высшего разряда, почти равным великому Шеккямуни, жестокосердно отказывали ему в просьбе о куске хлеба и оставляли его в нищете?.. Но в то самое время, когда думала я о людях, нищете и погремушках, раздался подле меня страшный громовый треск, и голова, в которой преспокойно рассуждала я сама с собою, развалилась, как разраженный о камень арбуз. Я выскочила из нее в ужасном испуге и только тогда увидела, что мой поэт выстрелил себе в лоб из какой-то коротенькой свирели. Он упал на землю; я, покрытая славою, подобно светлому метеору, рисующему огненную черту по лазури полночного неба, взлетела за облака в венце ярких, нетленных лучей. В этот раз я как-то избавилась преследования бессовестной блаженной Маньджушри и счастливо прибыла на Эльбурдж. Недалеко от Хормуздова судилища попалась мне навстречу одна знакомая душа, с которою некогда были мы большие приятельницы. Она завела разговор по-монгольски. — ''Менду амор!'' — ''Менду амор!'' — Откуда ты, любезнейшая? — Из поэта. А ты откуда? — Вестимо, от Хормузды. Была в мудреце; хотела в собаку; взяли в депутаты. Меня — знаешь! — посылают в законодатели по выборам… Что это у тебя сияет так прекрасно? — Ничего!.. Так!.. Слава. — Ах, какая хорошенькая вещица!.. Откуда ты ее достала? — Люди дали, вместо сострадания, которого требовал от них поэт — видно потому, что она дешевле и почти ничего им не стоит. — Однако ж, хоть дешева, да очень мила!.. Какой блеск!.. Подари мне ее. Не то поменяйся со мною. — Что же ты мне дашь? — Дам тебе свой ум: видишь, какой славный, крепкий, прочный, основательный! Я — знаешь! — была в необыкновенном мудреце и ужасно много нажила себе у него ума, который называл он своим невещественным капиталом. А сколько промотали мы с ним этого капиталу по предисловиям, по передним, по пустякам!.. Возьми, душенька, его: он некрасив, без блеска, но он тебе пригодится. — Но он нужен будет тебе самой. Ведь ты идешь в законодатели по выборам? — Говорят, вовсе не нужен: там думают наперекор друг другу и рассуждают шариками. Жребий решает, что умно и что глупо. Поменяйся, сестрица! Я призадумалась. Мне жалко было отдать ей такую блистательную игрушку за какое-то тусклое, бесцветное, летучее вещество; но, рассудив, что блаженная Маньджушри легко узнает меня по блеску и готова опять запрятать в какую-нибудь тяжелую или расстроенную голову, а с умом, при случае, могу даже сказаться не принадлежащею к ученому ведомству, я согласилась на предложение моей знакомки. Она взяла поэтическую славу и пошла сочинять для людей законы, а я, с умом под мышкой, предстала пред Хормузду. Он тогда был занят головоломным делом: судил душу одной актрисы, необыкновенной красавицы и кокетки, и никак не мог добиться в ее жизни, где оканчивается комедия и где начинаются собственные ее действия. Душа утверждала, что ее тело всю жизнь играло только комедию, что она ни в чем не согрешила, потому что комедия не грех. Великий Хормузда хотел показать свой ум, разобрал ее поступки и стал в тупик: он сознался, что никогда еще такое многосложное дело не поступало в его разбирательство, и не зная, как решить, решил наугад — переселением души актрисиной в далай-ламу! Утомленный обсуживанием этого казуса, он бросил «Книгу Судеб» и прилег отдыхать на престоле. Тут он приметил меня. — А, ты здесь?.. Блаженная Маньджушри наконец тебя отпустила? — Да, великий Хормузда! — Ну что, — сказал он, смеясь, — весело жить в ученых головах? Э? Надобно знать, что великий Хормузда большой враг просвещения и любит на досуге шутить над ученою частию. У него на этот счет есть своя поговорка, которую повторяет он при всяком случае: «Как хотите вы искоренить грех, когда на земле всякой час издается новая книга?» — Ах, отец мой! — воскликнула я печальным голосом. — Не доведи, господи!.. Я желала бы никогда в них не возвращаться! — Очень верю, — примолвил он. — Я тоже в подобные головы посылаю души только в наказание. Всесовершеннейший Шеккямуни покровительствует просвещению, утверждая, что грех есть только следствие глупости. В таком случае должно бы стараться об уменьшении количества глупости, разлитой в природе; но как хотите вы искоренить грех, когда на земле всякий час выходит новая книга?.. Сколько лет было суждено тебе обитать в животных? — Четыреста, великий Хормузда. — А ты сколько в них обитала? — Только сто лет, не считая ученой части. — А по ученой части сколько? — Сто пятьдесят лет. — Это считается вдвое, — сказал он. — Я приму тебе эти годы в зачет тех четырехсот. Итак, ты выжила в животных все определенное время. — Выжила, великий Хормузда! — Тем лучше. Я не пущу тебя более в исторические головы: ты большая проказница. Но в память того, что ты заслужила, будучи на земле дубиною, мы приищем для тебя хорошее место, такое, которое даю только тем, кому хочу оказать благодеяние. Веди себя честно и добропорядочно, не плутуй, не финти, не верти так крепко слабыми людскими мозгами, так со временем будешь у меня даже собакою. Я поклонилась и с нетерпением ожидала следствия исполнения обета, сочиняя про себя самые блистательные догадки о том, какое это могло быть место, которым так дорожит великий Хормузда, что дает его только в виде особенной милости. Он скоро сдержал слово и определил меня — в несчастного! Я немножко удивилась выбору. Взяв ум под мышку, я отправилась с печальным видом в несчастного. На пути я старалась рассеять себя мыслию, что хотя судьба готовит мне жестокие испытания, по крайней мере, в уме найду для себя товарища, забаву и утешение. Я вступила в младенца, который был записан в книге Хормузды под этим зловещим именем. В день своего рождения он уже был сирота. Его выбросили на улицу в ненастную и холодную погоду, и если б ему не было суждено быть несчастным, он бы вероятно тут же погиб от холода; но сострадание с нежными слезами на глазах поспешило прислонить его к теплой своей груди, чтоб сохранить бедняжку для дальнейших мучений. Юность его прошла в нищете и уничижении. В детских летах он уже обнаруживал прекрасный нрав и отличные способности: все его хвалили, все предсказывали ему счастие, успехи, богатство, но никто не тронулся с места, чтоб помочь ему устроить себе приличное на земле существование. Он боролся с голодом, наготою и пламенною страстию просветить себя всем тем, что только люди знали в его время, — и должен был беспрестанно протягивать к ним руку, моля подаяния — то куска хлеба, то несколько сведений, которые бросали они ему с великодушным презрением и которые глотал он с горькими слезами. Едва достиг он совершенного возраста, как некоторые его сограждане, приметив в нем отличный ум, обогащенный истинною наукою, начали грабить тот и другую с хищностью настоящих еретиков, бусурман, киргизов и, разграбив, бесстыдно выдавать их за свои собственные, а его самого прятать за высоким валом своей гордости и своего невежества. Он чувствовал в себе присутствие драгоценного дара, принесенного мною с неба, и не мог долго стерпеть подобного угнетения: несмотря на свою скромность, движимый чувством своего достоинства и сильный чистотою своих намерений, хотел употребить свой ум от собственного своего имени и явно обратить его на пользу всего общества. Он выступил на поприще и стал действовать умом: тогда только узнала я в полной мере, как бессовестно обманула меня моя приятельница и какой опасный подарок дала я этому бедному, честному, добродетельному человеку!.. Невежество и порок испугались его появления и восстали против него с несметною стаею предрассудков, лютых, алчных, отвратительных, получающих грубый свой корм с их руки и грязным языком своим лижущих развратную их руку. Зависть и пронырство по их приказанию мигом окинули его длинною своею сетью. Клевета, вечно сидящая на их плече подобно обученному соколу, при первом их мановении налетела на него с остервенением, впилась в него своими когтями и нечистым клювом стала терзать его сердце, выдергивать поодиночке его надежды, тормошить его совесть и рвать по кускам его мнения. Гонители тщательно подобрали эти куски и составили из них уродливое обвинение. Все его предначертания, усилия и действия были столкнуты с высоты, на которую возвел их его ум, были уронены и опрокинуты, и каждое из них упало прямо на его голову с огромною тяготитель-ною силою несчастия. Тщетно благородные души старались защитить его невинность, восстановить цену его дарований, утешить его в печали: невежество и порок превратили честные их старания в новые для него несчастия. Вторично спущенная с их руки клевета бросилась на него с удвоенною яростью, и он был объявлен опасным человеком. Смрадное подземелье осталось единственным местом, в котором люди дозволили ему обитать на земле. И когда высшая мудрость исторгла его оттуда, когда, убедясь в его благонамеренности, пожелала отдать ему справедливость и заставить певежество и порок любить и почитать его, невежество и порок кинулись оба вместе целовать его от всего сердца, просить у него извинения, клясться в своей дружбе, обнимать с умилением и — удушили его в своих объятиях. То было одно счастие, которое испытал он на свете, и я давно желала ему кончины, чтоб прекратить и его, и мои мучения. Я претерпела в нем неслыханное горе: благодаря клевете он был несчастен во всех обстоятельствах жизни — в своих предприятиях, чувствованиях, надеждах, в дружбе, любви, супружестве и даже в детях своих. Удушив его, невежество и порок пошли еще за его телом на кладбище, чтобы ядовитыми, купоросными своими слезами оросить, запятнать и пережечь чистую его память, чтоб поругаться адским своим состраданием над его бедною могилою. Они имели дерзость сказать, стоя на его прахе: "Конечно! Он был человек добрый и честный, но его ум был дурак. Если б ум его был умен, то сидел бы смирно, не вмешиваясь ни во что, не обнаруживая даже того, что он живет на свете, и отвечая на все: «Мое дело сторона!» Ах, негодяи!.. Я так была огорчена воспоминаниями об ужасных, беспрерывных страданиях, которые безвинно навлекла на него своим подарком, что по его смерти тотчас сгребла в охладелой голове весь ум до последней крошки и унесла его с собою на Эльбурдж, решаясь отыскать мою коварную приятельницу и бросить ей его в лицо, с кучею самых сердитых монгольских ругательств. Хормузда принял меня очень ласково. Он расхвалил меня при всех за мое поведение, за мою терпеливость, скромность, преданность воле судьбы и множество других добродетелей и объявил, что теперь непременно определит меня в собаку, благороднейшее создание в мире после далай-ламы и трех великих хутухт, достойное по своим высоким качествам того уважения, которое оказывают ему все просвещенные кочующие народы. Я была в восхищении и с торжественною осанкою принимала поздравления подсудимых душ, которые, скрытно завидуя моему счастию, встречали меня приветливыми словами: «Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» — и подносили таинственные лотосовые цветы или винно-ягодные листья. Для полного моего блаженства недоставало только, чтоб моя приятельница тоже явилась ко мне с поздравлением и чтобы я, принимая от нее лотосовый цветок, невзначай треснула ее по лбу своим умом и сказала: ''«Этси гени маха иде!»'' — «Ешь тело твоего отца, плутовка!» Но я сведала, что ее не было на Эльбурдже: законодатель по выборам, в тело которого она отправилась, умер скоропостижно, объевшись министерских трюфелей, и она была приговорена Хормуздою к переселению в ворону. Известно, что вороны живут вдесятеро долее против законодателей по выборам, лет по триста и по четыреста: итак, не было никакой надежды скоро увидеться с нею на Эльбурдже. Я вздохнула, подумав, что моя блистательная поэтическая слава сидит теперь где-нибудь на мертвом осле и клюет обезглавленную женщину!.. Мне было обещано место в собаке; но я не обратила внимания на то, что Хормузда, произнося это благосклонное решение, прибавил к нему обыкновенную свою фразу: «буде не встретится никаких законных тому препятствий». С первого взгляда она кажется совершенно справедливою, но, в сущности, большая часть неисправностей, случающихся во вселенной, ей должна быть приписана. Спустя несколько недель я напомнила Хормузде об его обещании. — Погоди, матушка!.. — отвечал он мне с нетерпением. — Есть законное препятствие. Теперь осень, а собаки щенятся только весною. Я не могу же нарушить коренного закона природы из уважения к твоим добродетелям!.. Нечего сказать: в этот раз препятствие было совершенно законное!.. Я решилась терпеливо ожидать весны. Я искала развлечения в прогулках по волшебным рощам Эльбурджа, вечно завешанного пышным покрывалом пахучих и неувядающих цветов, и дважды в месяц являлась в судилище Хормузды, чтоб напомнить ему о себе. Мне было тяжело таскать с собою повсюду свой ум: я хотела как-нибудь спустить его с рук, но никто не соглашался принять его от меня. В одну из моих прогулок подошла ко мне знакомая душа и стала прощаться со мною: ей велено было отправиться в слона. — Прощай, родная! — сказала она грустно. — Теперь не скоро увидимся мы с тобою. Ах, какая скука!.. Эти слоны живут так долго, так долго!.. как богатые тетушки!.. — Но они весьма благородные животные, — примолвила я. — Что пользы просидеть три столетия в благородном скоте! — возразила душа. — Между тем, нет никакой надежды на повышение… — Но говорят, в слонах очень весело жить душам, — заметила я, — они чрезвычайно умны, основательны, степенны… Вот, знаешь ли что такое? — я тебе дам славную игрушку! Будешь, по крайней мере, иметь чем забавляться в течение этого времени. На! возьми это!.. — Что это такое?.. Ум! — вскричала она и расхохоталась. — Ха, ха, ха, ха!.. Кто тебе дал его? — Одна приятельница. — Поддела же она тебя!.. Знаешь ли, что это такое? Это… да это самый опасный ум, какой только есть в обращении в одушевленной природе! Все души избегают его, как дьявола. Если которой из них случайно он достанется, она тотчас старается подсунуть его другой, особенно нео>-пытной или вновь вынутой из амбара душе, чтоб только от него избавиться. Умов есть пропасть в обращении, но все они разведены чем-нибудь; а это ум чистый, без всякой примеси. Ты, верно, не знала, что чистый, прямой ум есть самый сильный яд в природе! — Признаться по совести, не знала. — То-то и есть! Ума никогда не должно употреблять иначе, как в микстуре. Надо развести его пополам или в третьей доле с глупостью или с лицсмерством, или с пенником; но всего лучше с эгоизмом; или слегка разлить его подлостью, не то хоть растворить в шутовстве — тогда он весьма приятен, вкусен, мил и дорого ценится. Но ум чистый, настоящий № 1, без подливки, без соуса — упаси тебя всесовершеннейший от такого мухомора! Как раз отравишь им и себя, и того, в кого переселишься. Не дар, а несчастие!.. — Что же мне с ним делать? Бросить куда-нибудь в куст крапивы?.. Это строжайше запрещено. В собаку идти с ним невозможно: неравно она взбесится от такого крепкого ума… Возьми его, сестрица! — Шутишь ты, что ли? — Возьми, голубушка… Ты опытна, проучена, мастерица на всякие уловки… — Да!.. Конечно! Я живала в сутягах и во взяточниках, и в лисицах, и в греках… Была даже в кухарках и сама ходила на рынок за провизиею. После того была в осле, который потом сделался важным человеком… — Вот видишь!.. Притом, ты теперь определяешься в слопа. У слона голова, как рига: ты куда-нибудь запрячешь его в ней… — Правда, что места в слоне довольно, — сказала моя знакомка, несколько призадумавшись, — но все-таки… Разве уж развести этот ум зоологиею, чтоб его притупить и сделать безопасным?.. Ну, так и быть! Приятельнице отказать невозможно. Давай мне его!.. Может статься, я как-нибудь вплету его в хобот. Ежели мне удастся это сделать, мы с слоном пойдем в Европу представлять ученую скотину и приобретем в свете лестную знаменитость. Прощай, любезнейшая; не забывай обо мне. Я только для тебя это делаю, что беру такую напасть… Отделавшись от ума, я так была обрадована, как будто возродилась на свете одним из тридцати трех великих тегри. Весело порхая и припрыгивая, вертясь в воздухе и кувыркаясь по цветам, я направилась к судилищу, где давно уже не бывала. В суде душ было очень немного; посыльные тегри играли под деревом в шахматы, оборотясь задом к собранию; Хормузда читал «Книгу Судеб», не говоря ни с кем ни слова. Я увидела несколько знакомых Душ, которые, подобно мне, дожидались с своими заслугами, пока собаки начнут щениться. Они сидели на символическом фиговом дереве, растущем в виде зерцала перед престолом страшного судьи, и я присела рядком на веточке. Начался новый разговор. Я стала рассказывать им приключения мои с умом: как мне его навязали и сколько потерпела я от него, и как одна плутовка, душа, взяла его от меня, чтоб показать с ним скотские штуки перед образованными людьми. Мои слушательницы помирали со смеху от этого рассказа, который нарочно старалась я прикрасить разными потешными околичностями, как вдруг Хормузда прокашлялся и сказал громким голосом: — Теперь должен родиться на земле умный человек! Не расслышав хорошенько, что такое он произнес, я оглянулась на него. Когда опять оборотилась я к своим собеседницам, их уже не было на дереве: они исчезли, как молния, и я приметила, что и прочие бывшие в суде души прячутся и уходят одна за другою. Я удивилась, не понимая, что это значит, и с любопытства вскочила на верхушку дерева, чтоб удобнее видеть происходящее. Хормузда приподнял голову, провел суровый взгляд по судилищу и грозно закричал играющим тегри: — Что ж вы сидите, мифологические скоты?.. Вам говорят, что теперь очередь родиться на свет умному человеку! Тегри сорвались с места. Они небрежно поглядели кругом себя, и один из них, подходя к престолу судьи, сказал: — Великий Хормузда — да усилится порядок Вселенной от вашего благоразумия! — долгом считаем представить для пользы вашей службы, что для умного человека нет ни одной души в небе. Не прикажете ли доложить о том могущественнейшему из могучих и попросить об отсрочке появлепия умного человека в мире до удобнейшего случая? — Ах вы, мерзавцы! — закричал он на весь Эльбурдж, — неужто не видите, что душ много, но что они уходят? Ловите их!.. Тегри бросились за бегущими. Они долго гонялись за душами по воздуху во всех направлениях и ни одной не захватили. Прежний оратор опять явился с докладом: — Великий Хормузда! Смеем донести для пользы вашей службы, что никак нельзя их поймать. Они спасаются за синее, за горькое море, за мглы, за туманы, где никто их не отыщет. Вы напрасно объявили, кто такой должен родиться. Они смерть боятся быть посланными в умных людей и иметь дело с умом человеческим. — Не рассуждай, болван! — воскликнул Хормузда. — Сколько раз говорено тебе, что для порядка вселенной рассуждения строжайше запрещены в нашей мифологии. Ищите мне душ повсюду, не то я вас, байбаки!.. Вот одна!.. вот, вот на дереве!.. — быстро присовокупил он, прерывая свои угрозы и указывая на меня пальцем. — Берите ее!.. Берите!.. ловите!.. Уйдет! При первом его слове я уже удрала с дерева, па котором считала себя в безопасности по глупому доверию к святости его обещания. Но тегрн в то же время пустились на меня целой стаей,, обложили меня со всех сторон, начали пугать руками и полами платья, ловить, гонять, преследовать. Я бросилась наудачу, ускоряя свой полет изо всей силы и ломая черту его, чтоб утомить их и сбить со следа запутанностью моих движений. По песчастию, так случилось, что тот самый неуклюжий тегри с четырьмя длинными бледными лицами о двух руках и одной ноге, который некогда запрятал меня в желудь и выстрелил им на землю, пошевелясь немножко по воздуху вместе с прочими, нашел эту охоту за душами слишком утомительною для своей лени и остановился отдыхать посреди поприща нашей борьбы. Наскучив глядеть на безуспешные поиски своих собратий, он стал зевать во все рты и раскрыл их широко на четыре ветра. Увертываясь между поимщиками, которые отвсюду протягивали ко мне тучу рук и пальцев, я все еще летала, но почти уже не видала света перед собою. Чтоб от них вывернуться, не было другого средства, как нечаянно кинуться в сторону низом и выскочить в чистое поле. Я кинулась вниз и попала прямо в один из ртов этого квадратного зеваки. Он вдруг стиснул зубы и, не говоря ни слова своим товарищам, не постигавшим, куда я пропала, пошел на одной ноге к Хормузде. Представ пред его лицо, он вынул меня из переднего рта сложенными в щепотку перстом и указательным пальцем, показал ему издали, как выдернутую из раковины устрицу, и примолвил противоположным ртом, — два остальные рта, левый и правый, были тогда набиты небесными орехами: — Вот она!.. Никто не мог поймать ее — я поймал. Ожидаю подарочка на райский кумыс за свое усердие… — Ах ты, усердный шут!.. — вскричал Хормузда, смеясь над его забавною фигурою, тогда как я вертелась и пищала в его пальцах. — Неси же ее поскорее на землю!.. — Великий Хормузда! — кричала я, — не хочу в умного человека!.. Пощадите меня!.. Вы обещали переселить меня в собаку. — Обещал, матушка! — возразил он спокойно. — Обещал, «буде не встретится никаких законных тому препятствий» . — Какое же это законное препятствие?.. — сказала я с плачем. — Помилуйте, великий Хормузда!.. За что вы меня так обижаете?.. Я не гожусь в умного человека! — Как так? — спросил судья. — Да так! — отвечала я ему. — Час тому, не более, что я даже свой ум уступила слону, не предвидя горькой своей участи. — Нужды нет! — воскликнул он. — Ступай в умного человека. — Что ж мне в нем делать без ума? — присовокупила я. — Великий Хормузда!.. Ты, который управляешь великою тайною ''орчилан'' и ''хубильган!..'' — Молчать! — закричал он, — и делать то, что приказывают!.. Садись, любезнейший, поскорее на радугу и поезжай с этой плаксой на землю, где и поступи с нею на законном основании. Не забудь внушить ей, чтобы этот человек был непременно умен: не то она увидит!.. — Если б, по крайней мере, мой ум был со мною!.. — возразила я жалким голосом. — Ступай… Можно быть умным и без ума! — примолвил он грозным тоном. В ту минуту тегри положил меня в табакерку, спрятал ее у себя за пазухой и плотно затянул халат, чтоб я не вылезла: я не могла более сказать ни слова в свою защиту. Умный человек должен был, по книге Хормузды, родиться того же числа; мать его была вдова, и в тот день кончилось ровно семь месяцев от смерти ее супруга. Но мой увалень, тегри, останавливаясь по своему обыкновению у всякого дерева, чтоб рвать небесные орехи, и отдыхая на каждом облаке по нескольку недель, пробыл целых семнадцать месяцев в дороге и пришел со мною в дом вдовы ровно через два года по смерти мужа. Тогда только разрешилась она от бремени умным человеком. Весь город выпялил глаза от изумления: люди заговорили о том как о необыкновенном происшествии, и многие стали кричать против соблазна, против порчи нравов. Что значит не понимать великой тайны ''орчилан'' и ''хубильган!'' Если б все люди были калмыками, они отнюдь не удивлялись бы этому и о всяком подобном случае с сокрушенным сердцем сказали бы только: «Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» Более и сказать нечего. Вот я опять в людской голове и опять в борьбе с человеческим мозгом и, сверх того, должна без ума изворачиваться так искусно, чтоб все сказали, что она умная голова. Задача была необыкновенно трудная: я решила ее очень счастливо. Как скоро мой человек достиг приличного возраста, общими силами начали мы с ним работать на ум. Я играла на его мозговых органах — он врал, льстил, ползал, подличал; я играла далее — он ползал, подличал, отпускал высокопарные фразы и закутывался в непроницаемую таинственность; я играла еще сильнее, еше громче — он закутывался в таинственность и называл всех дураками, и твердил с неподражаемою уверенностью, с глубоким торжественным убеждением, что у него ума пропасть, что он не знает, куда его девать, что он лопнет от ума, ежели не поделится им с другими. Я все еще играла; он все твердил то же, так что наконец все головы наполнились звуком нашего ''дуо'', весь город зашумел музыкою нашей бесконечной песни. Я сделала ужасного шарлатана; люди сказали: «Ах, какой умный человек!» Бедные люди отнюдь не догадывались, что не они это говорили, а только их головы, назвученные нашею песнею, независимо от их воли просто повторяли собственные наши слова, как пещеры повторяют эхо. Но как эти слова выходили из их уст, они принимали их за голос своего убеждения, и мы с человеком прослыли у них удивительными умницами.. Продолжая разыгрывать на ловкой клавиатуре моего мозга обыкновенные вариации той же темы, которые всякий день возбуждали в людях большее и большее от нас восхищение, я думала про себя о Хормузде и его книге и говорила: «Из чего же он бьется?.. Да этаким образом все люди, записанные у него дураками, если захотят, завтра же будут умными, вопреки его судьбам!» — Но я еще не знала трудностей ремесла. Мы уверили Китай — то было в Китае, — что знаем все языки, которых никто не знает, понимаем все ремесла и искусства, съели собаку во всех науках и одни обладаем «великою тайною», как без денег сделать китайцев счастливыми. Впрочем, у нас все было тайною: тайн наделали мы у себя столько, сколько на свете считается языков, ремесел, искусств и наук, — и играли с людьми в тайны, и всегда людей обыгрывали. Люди непременно хотели добраться до кладовой наших необыкновен ных познаний и даже несколько раз невзначай в нее вторгались, но мы всегда счастливо увертывались с пучком наших тайн, который называли умом: увернемся и еще вновь, ослепим им глаза, ловко ворочая пучок под самым их носом, в таком, однако ж, расстоянии от глаз и ото рта, чтоб они не могли ни запустить в него своих взоров, ни схватить его зубами. Это было очень забавно, но крайне утомительно: мы принуждены были окружить себя бесчисленными предосторожностями, сидеть на предосторожностях и спать на жестком тюфяке из предосторожностей. У нас заболели бока. Неприятное наше положение перешло даже в опасность, когда простерли мы шарлатанство до обещания нашим согражданам сделать их счастливыми без денег. Сограждане навалились на нас целым народом, со всею тяжестью людских мечтаний о счастии, со всею жадностью голи, облизывающейся перед надеждою. Поневоле надобно было сдержать обещание. Мы торжественно приступили к делу, взяв наперед с них клятву, что они будут в точности исполнять наши наставления. Но как тут быть?.. Чтоб спасти свою славу, не было другого средства, как подняться на уловки. Мы придумали бесподобную. Китайцы тогда носили широкие красные шаровары: мой человек преважно объявил им, что они несчастны единственно оттого, что у них шаровары красные. Они изумились; но, подумав немножко, воскликнули: — Правда!.. Он прав!.. Мы искали счастия повсюду, во всех обстоятельствах и условиях жизни, а о шароварах и не думали. Ведь мы обыскали все уголки нашего быта: так ли?.. Да! Ну, там счастия нет?.. Нет! Следственно, если оно есть на свете, то не инде, как в шароварах, там, где мы его не искали. Вот что значит ум!.. Виват, умный человек!.. Ура, умный человек!!. Десять тысяч лет умному человеку!!! Первое действие комедии увенчалось полным успехом: мы торжествовали и между тем обдумывали план второго и третьего. — Что же прикажешь делать? — закричали китайцы моему человеку. — Если мы несчастны оттого, что наши шаровары красны, мы перекрасим их в зеленые или синие и будем счастливы. — Сохрани вас от этого дух великого Кун-дзы<ref>Конфуция.</ref><ref group="Р">С. 366. ''Кун-дзы (Конфуций)'' (ок. 551—479 до н. э.) — древнекитайский мыслитель, основатель философско-религиозного учения.</ref>! — сказал человек. — Вы не понимаете дела. Напротив, все человеческое счастие состоит в красной краске: на свете нет без нее счастия. Без красных шароваров вы не можете быть счастливыми; если же вы теперь несчастны, то потому, что у вас есть красные шаровары. — Как же это? — спросили они. — Мы не понимаем. — А!.. в том-то и тайна! — воскликнул человек. — Но я вам ее растолкую. Слушайте со вниманием. Счастие состоит в красной краске. Но у вас нет своей краски этого цвета: вы получаете ее из Авы<ref group="Р">С. 367. ''Ава'' — государство в Центральной Бирме в XIV—XVI вв.</ref>. Должно знать — то, что я теперь скажу, по сю пору также было тайной, которую один я постиг и один знаю — должно знать, что эта краска имеет то свойство, что когда перевезут ее в другую землю, она все счастие из этой земли перетягивает в Аву. Вот почему Ава так счастлива и почему вы страждете бессчастием. Понимаете ли теперь?.. — Понимаем! — отвечали они. — Но, таким образом, мы всегда будем несчастны? — Конечно! — отвечал он. — Вам суждено быть несчастными, и не будь у меня ума, вы вечно были бы такими. Но я нашел средство извлечь вас из этой пропасти. Вся тайна вашего благополучия заключается в том, чтоб найти красную краску у себя, дома, на своей земле, и не привозить ее из Авы. Тогда все ваше счастие, которое теперь переходит туда, осталось бы в пределах Китая, и вы были бы счастливы, как некогда Кун-дзы, постигнув ''тун'', или закон ума. Но вы никогда не найдете у себя этой краски, хотя давно ее знаете. Без меня вы ничего не сделаете, потому что не понимаете тайн ремесла. Вот она! Видите ли эти бурые зернышки?.. Это красная краска, природная китайская, отысканная мною с большим трудом и невероятным искусством на собственной вашей земле, в собственных ваших карманах. Когда в Поднебесном государстве все шаровары будут выкрашены этою краскою, тогда оно и вы с ним будете совершенно счастливы и поблагодарите меня за свое блаженство. — Давай же нам эти зернышки! — вскричали китайцы в восторге. — Мы тотчас перекрасим ими все наши шаровары. — Постойте! — возразил мой человек. — Надо во всем поступать умно и рассудительно. Сделайте наперед опыт на нескольких шароварах — вот вам пять фунтов бурых зернышек! — и через два года придите сказать о последствиях. Увидите, что мигом почувствуете себя счастливыми. Они с радостью приняли от него краску и пошли мочить в ней свои шаровары. Мы отделались от их жадности к счастию и, пока вышел срок опыту, были предметом общего обожания несчастных. Но два года проходят скоро, и по истечении срока ожидали нас новые заботы. Благовремен-но готовясь к этому времени, мы исходатайствовали от палаты церемоний нужные нам повеления и смело явились с ними на поприще. Китайцы прибежали огромною толпою, крича в отчаянии, что краска никуда не годится, что они выкрасили ею две тысячи шароваров, носили их целые два года и ничуть не стали счастливее; что они даже несчастнее прежнего, ибо цвет выходит тусклый, грязный, и китаянки не хотят любить их в этих гадких шароварах. — Я наперед знал это, — спокойно отвечал им человек, — и скажу вам, отчего оно происходит. Если цвет выходит грязный, то причиною тому название этой краски. Вы именуете ее ''чен-чен'', не правда ли?.. Это имя слишком бесцветно, некрасно, а вы должны знать, что на свете все зависит от названия. Та же самая краска будет гораздо лучше, светлее, ярче и составит полное ваше счастие, когда я исследую, откуда взялось нынешнее ее название, и придумаю для нее другое, приличнейшее. На то нужно мне три года времени. Пока я это сделаю — вот вам ярлык палаты церемоний! — все без изъятия в целом Поднебесном государстве должны вы без церемонии скинуть с себя опасное платье, которое пожирает ваше счастие, и ходить эти три года без шароваров. Китайцы остолбенели и в остолбенении сняли шаровары, ударив трижды челом перед ярлыком. Весь Китай, уподобляясь несметному стаду обезьян, представлял самое уморительное зрелище, но мы даже не улыбнулись: мы постоянно сохраняли важный вид, писали длинные рассуждения о названии краски и доказывали числами, что этим путем китайцы неминуемо достигнут счастия. Наплутовав, надув, наклеветав, наделив многих простудою, разорив других и прибрав к себе все, что только оказалось удобо-прибираемым, мы невзначай окончили земное наше поприще, а Китай все еще разгуливал без шароваров. Мой человек был похоронен с большими почестями. В речах, произнесенных над гробом, расхваливали его необыкновенный ум и высокие дарования; но никто не заплакал на погребении умного человека. — Ну, напроказничала ты, голубушка! — вскричал Хормузда, увидев меня на Эльбурдже. — Великий Хормузда! — сказала я с тем смелым и бесстыдным видом, с каким мой человек и я уверяли всех на земле в нашем уме, — великий Хормузда, я исполнила ваше поручение и поддержала вашу честь между людьми. Не дав мне ума, вы послали меня в человека, который по вашей книге долженствовал быть умным, и я сделала все, что могла, чтобы люди не сказали, что «Книга Судеб» великого Хормузды врет как календарь. Без ума нельзя лучше моего представлять умного человека. Надеюсь, что вы приличным образом наградите меня за мои подвиги. — Да!.. Я награжу тебя приличным образом! Поди в змею! Слыханное ли дело, этих бедных китайцев, которым всесовершеннейший Шеккямуни особенно покровительствует, которых называет он своими баранами, заставить ходить три года без шароваров в ожидании счастья! — Великий Хормузда, вы обещались… — В змею, плутовка!.. Убирайся поскорее отсюда! Снесите ее в змею, которая завтра поутру родится в большом болоте под № 178 779 998 519 766 321. Все мои заслуги, все надежды пропали безвозвратно! Из умного человека без ума я перешла в змею и с досады жалила беспощадно тех, которым недавно льстила и которых обманывала. Я сделалась пугалищем всего болота: свиньи, коровы, люди не знали, куда деваться от опасной змеи, которая никому не прощала, которая для потехи метала смертию в прохожих и находила удовольствие приправлять их кровь ядом, чтоб придать более вкуса земному их существованию в болоте, в северной мгле и в глубоком снегу. Однажды свиньи того околотка ополчились на меня и хотели непременно поймать меня и съесть; но я проворно пробралась между их ног и переползла в другое болото, где тоже распространила ужас своим появлением. Подле этого болота жил один смиренный муж, пред которым благоговели все жители той страны. Он беспрестанно толковал им о превращениях Будды, о переселении душ, о созерцании, о добродетели, о презрении мирских благ. Несмотря на сильное желание укусить его, я была прельщена смиренною и благочестивою его наружностью так, что стала ползать в его дом, чтобы из темного уголка, заваленного сором, любоваться на его добродетели. Он отзывался о змеях весьма невыгодно и сравнивал с ними грех, золото, женщин и много других прегадких вещей. Я не только не гневалась на него за эти ругательства, но еще — до такой степени обворожил он меня своим взглядом! — но еще подтакивала ему своим шипением и кончила тем, что мне самой опротивело звание змеи. Смиренный муж часто говаривал своим слушателям, что некогда сам он был мерзким, ужасным, отвратительным грешником; но, узнав всю гнусность греха, всю суету мира, принес покаяние и обратился к небу. Воспламененная сладким его красноречием, я поклялась оставить веселое ремесло кусать людей жалом и пожелала сделаться, подобно ему, — обращенною змеею. Змеи, как то известно тебе из Ганджура, одарены чудесным свойством проникать взором все предметы насквозь: потому-то они и считаются умнейшими тварями в природе, хотя ума в них, право, не более, чем в твоей голове, мудрый лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи! При помощи этого свойства я легко приметила, что когда смиренный муж с жаром толковал людям об их душе и высоких ее качествах, его душа, находя этот предмет для нее незанимательным, обыкновенно уходила из головы на прогулку и лазила по чужим карманам или забиралась за пестрые, прозрачные платочки его слушательниц, чтоб играть с их беленькою грудью и щекотать их под сердцем. Я решилась сыграть с ней штуку. Однажды, как он разгорячился, говоря о своем предмете и душа его неприметно ускользнула со двора, а моя змея широко разинула рот, чтоб не потерять пи слова из поучительной его беседы, я вдруг выскочила из змеи и с кучи сору перепрыгнула в его голову. Он, ничего этого не зная, продолжал увещевать грешных и предлагал обитаемую в нем душу за образец всего прекрасного, чистого. Почтенный муж!.. Мне хотелось смеяться. Он не знал, что его душа в отлучке и что я здесь! Никогда еще змеиная душа не была отрекомендована людям так усердно и лестно. Между тем воротилась и его собственная душа. Недостойная!.. Покинув такую святую плоть, она где-то таскалась по совестям слушателей и пришла назад, обремененная множеством соблазнительных тайн. Так-то люди часто не знают собственной своей души!.. Я не пустила превратной хозяйки в дом, оставленный ею без присмотра. Она хотела насильно пробраться в рот, в ноздри, через уши: я отвсюду преградила ей путь, шипя на нее сердито, и советовала ей «буде угодно» поселиться в змее, которую бросила я мертвою там, в уголку. Делать нечего! она пошла в змею, и с тех пор я более ее не видала. Завладев телом святоши, я была чрезвычайно довольна своей судьбою или, лучше сказать, своей хитростью. Я не сомневалась, что посредством этого человека заслужу себе благосклонность неумолимого судьи и буду, наконец, собакою. Увы! жестоко ошиблась я в своих расчетах. То был ханжа!.. Пропади ты, бездельник! Не только людей, ты обманул даже меня, змею, самое проницательное создание в мире! Прошу же теперь верить смиренной наружности!.. Я нашла в нем такую пропасть злых, беспокойных страстей, что не имела от них покоя ни днем, ни ночью. Я не могла поворотиться в голове, чтоб кругом не замараться сажею лицемерства, зависти, жадности, налипшею на ее черепе. Он употреблял меня на самые низкие поручения, заставлял ползать, подслушивать, обкрадывать чужие совести, соблазнять хорошенькие женские душеньки и губить доносами те души, которые не верили его святости. Уж лучше было бы остаться в змее!.. Моя предместница, которую осудила я так несправедливо, без сомнения, и рада была поменяться со мною местом: она отлучалась на прогулку по его приказанию!.. Одному лишь полезному выучилась я в этом человеке — представлять вид набожной смиренности и ловко рассуждать о добродетелях. Целых пять лет терпела я это мучение, терзаемая алчными его страстями, которые следовало еще беспрестанно сторожить и прятать от взоров людей. Я была не в силах выдержать долее, и когда однажды после хорошего обеда ханжа вздумал явиться своим обожателям крайне изнуренным постами, бледным, слабым, умирающим от умерщвления плоти, я воспользовалась случаем, порхнула на воздух и предоставила одному ему играть начатую комедию. Я, может быть, дурно сделала?.. Но, право, не было другого средства отучить его от несносной привычки притворяться умирающим в самую лучшую минуту пищеварения! Ханжа сам еще не знал, наверное, жив ли он или покойник, как я уже была на Эльбурдже. Я предстала пред Хормуздою с видом глубокого уничижения, тощая, покорная, согбенная, стараясь в точности подражать всем уловкам покинутого мною лицемера. Судья долго смотрел на меня в недоумении, пока решился спросить, откуда я к нему пожаловала? Я отвечала тихим голосом, что пришла из благословенного праха мудрого и святого мужа, который, уповая на милосердие великого Хормузды, умер от беспримерных умерщвлений плоти, чтоб стяжать для меня, души своей, хубпльганическую награду. — Ведь я послал тебя в змею? — сказал изумленный моею набожностью Хормузда. — Благоговея пред мудростью великого Хормузды, я не смею разбирать непостижимых судеб ваших и не знаю, куда вы меня послали, — примолвила я еще с большим смирением, — но я была в святом человеке, который наполнил вселенную славою своих добродетелей и неусыпно старался об искоренении греха. Он провел всю свою жизнь в молитве и умственных созерцаниях, избегая сует мира, и в минуту своей кончины молился о доставлении мне, недостойной рабыне всесовершеннейшего Шеккямуни и вашей, благ, обещанных добродетели и ревности к далай-ламской мифологии… Я так искусно представила святую, что, наконец, Хормузда был растроган и прослезился от умиления. Он, однако ж, не доверял своим глазам и велел еще подать ревижскую сказку о всех душах вселенной. По ревизии я тоже была показана змеею. Надобно было употребить все уловки ханжества, чтоб убедить его, что это ошибка. Он признался сам, что ему редко случалось видеть столько святости в душе, исходящей из тела светского человека; что я рассуждаю о духовных делах весьма тонко, ие хуже всякого хутухты; что даже имею все признаки совершенного буддаического благочестия; но никак не мог вспомнить, когда определил он меня в святошу, в которого именно и за что. Облокотись на «Книгу Судеб», он подпер лицо руками и погрузился в думу. Я читала в глазах его сомнение, соединенное с удовольствием, которое порождал в нем вид моей необыкновенной святости. — Отчего ты так замарана, как будто сажею? — Это людская клевета, великий Хормузда! — отвечала я, повергаясь пред его престолом с беспредельною покорностью. — Люди всегда бывают несправедливы к верным поборникам нашей славы! — воскликнул он умильным голосом и опять призадумался; потом спросил: — Какой награды желаешь себе, честная душа? — Желала бы быть собакою, великий Хормузда, — отвечала я с благоговением. — Тегри, сведи ее в собаку! — сказал он одному из своих посыльных духов. — Кстати, открывается вакантное место в одном щенке в степи, близ берегов Яика<ref group="Р">С. 372. ''Яик'' — название реки Урал до 1775 г.</ref>. Я ударила челом. Тегри преважно взял и положил меня в свой колпак, который потом надел он на голову, и мы отправились на землю. Сидя в колпаке, я размышляла о добродушии наших мифологических богов, которых первый искусный ханжа так легко может надуть притворным благочестием, и с восторгом углублялась в свою блистательную будущность. «Теперь я буду собакою, — думала я про себя, — из собак прямое повышение в хутухты, а там далее, в тегри. Сперва, конечно, придется быть посыльным, как этот мешок, который так медленно тащит меня на землю; но я скоро отличусь проворством и поступлю в разряд высших божеств, и у меня будет свое капище<ref group="Р">С. 372. ''Капище'' — см. примеч. к с. 92.</ref> и свои истуканы, и калмыки станут молиться мне, как молятся прочим кумирам. О, когда у меня будет капище, я постараюсь услышать молитвы всех тех, которые захотят ко мне адресоваться!.. Уж, верно, не стану даром съедать их жертвоприношений, подобно нынешним нашим богам, и обманывать надежды бедных поклонников!.. Таким образом я скоро прославлюсь первым божеством в мифологии, и сам Хормузда еще простоит у меня в передней…» Я построила бы в колпаке полную модель моего величия, если б тегри не снял его с головы в ту минуту. Посланец Хормузды торопливо вынул меня из-за подкладки и вколотил в какую-то голову, не дав даже мне времени опомниться, ни оглянуться. По внутреннему ее расположению я тотчас приметила, что это голова не собачья. «Что ж это такое? — подумала я. — Это, никак, людская голова?.. Точь-в-точь людской мозг! Ах он негодяй!.. Куда он меня забил?..» — Я хотела тотчас выскочить из нее, но усомнилась, потому что женщины с почтением называли его собакою. Приведенная в недоумение этим обстоятельством, я немножко задержалась в голове, а между тем тегри удалился. Я была в отчаянии. «Мои надежды! Мои истуканы! Мои величественные капища!.. Все исчезло в одно мгновение ока! Где я теперь?.. Что эти бабы врут? Какая это собака?.. Это человек! Я пропала! О, я несчастная!.. Меня опять сослали в людскую голову!..» — Однако женщины, а за ними и мужчины, как будто в насмешку над моею горестью, не переставали с глубочайшим благоговением величать меня собакою. Многие из них кричали во все горло: «Виват, собака! Ура, собака! Да здравствует наша собака!» — Моя горесть увеличилась еще изумлением и гневом, но загадка скоро объяснилась. Что ж вышло? Бездельник-тегри, не расслышав приказания великого Хормузды или ленясь отыскать подлинную собаку, в которую собственно была я назначена, принес меня к берегам Яика и всунул в голову родившемуся в ту минуту Собаке-хану, повелителю Золотой Орды, известному в истории под двумя однозначащими с названием этого животного именами, монгольским'' — Ногай-хана''<ref group="Р">С. 373. ''Ногай-хан'' — знаменитый хан Золотой Орды, перекочевавший в XIII в. к берегам Черного моря, потом к Дунаю.</ref> и татарским ''Копек-хана.'' И я, по странному стечению обстоятельств, попалась не в ту тварь, в которую следовало, а в ее однофамильца. Вот как исполняются неисповедимые приговоры судеб!.. Так мне пришлось управлять людьми вместо того, чтоб спокойно лежать у ворот двора или бегать за стадом баранов на пастбище. Я предвидела ожидающие меня заботы, я чувствовала свою неспособность и предавалась унынию. Но время исцеляет все скорби, прикладывая к ним спасительную мазь забвения. Пока мой Собака-хан, или, как тогда все его называли, Копек-хан начал внятно говорить по-татарски, я совершенно забыла о прошедшем и так проникиулась новый своим саном, как будто со времени выпуска моего из кладовой только и делала на свете, что жила в татарских султанах. В продолжение его юности я мечтала о порядке, благоустройстве, правосудии, даже об искоренении греха, но когда вступила в заведование ордою, ви-зирские души постарались отвлечь мое внимание к предметам другого рода. Они всегда твердили мне о могуществе, говорили, что я должна только драться с людьми и думать о славе, и притесняли русских князей и татарских беков, чтоб побудить их к мятежу и доставить мне постоянный случай отличаться победами. Сначала этот род жизни сильно прельщал самолюбие моего Копека. Он беспрестанно побеждал непокорных, а его визири беспрестанно воспевали его славу и грабили побеждаемых. Но мы скоро постигли хитрость, которой рано или поздно он и я сделались бы жертвами: я велела крепко отколотить визирские души палками по пятам, и неисчерпаемый источник геройской славы мигом иссяк для моего Копека. Тогда приступили мы с ним к великому делу управления родом человеческим. Нельзя описать, ни исчислить трудностей, с которыми принуждены мы были бороться, хлопот и огорчений, которые окружали нас на этом, усеянном пропастями и изменою, поприще. Мы пытались управлять людьми по всем возможным методам, и никак не могли их удовольствовать. Мы управляли ими с кротостью — они предались бесчинству. Мы употребили с ними великодушие — они воздали нам неблагодарностью. Мы прибегнули к мудрости — они нас надули. Мы постановили законы — они разнесли их на крючках. Мы принялись за строгость — они начали роптать и грозить бунтом. «А бог же с ними, — сказала я Копеку, — не стоит того, чтоб терять напрасно время. С людьми мы никогда не добьемся толку. Лучше пойдем в гарем, к женщинам». — Мы пошли в гарем, составленный нами из первых красавиц средних веков, и, лаская их нежные подбородки, вдруг выдумали копейки — копейки, то есть круглые, некогда серебряные плитки, годные ко всякому употреблению и нареченные нашим благородным именем, собственно не ''копейки'', но ''копеки'', что значит «собачки»<ref group="Р">С. 374. ''…собственно не копейки, но копеки, что значит «собачки».'' — шутливая этимология Сенковского не соответствует действительности: название монеты — копейка — объясняется тем, что на ней изображался всадник с копьем.</ref>. Счастливая мысль зардела в нашем мозгу вслед за этим изобретением. Я сказала Копеку: «Попробуем с людьми еще одно, но уже последнее средство: нельзя ли управлять ими при помощи этих „собачек“?..» Он сказал: ''якши!'' — тотчас велел наделать их несколько кулей, и мы опять взяли в руки бразды управления. Как скоро люди увидели наши новые, светлые, прелестные копейки, они бросились на них с жадностью, походившею на бешенство; они ползали, плакали, приходили в исступление от любви и преданности, от усердия к нам и нашему престолу, чтоб только достать горсть ваших «собачек»; они клялись служить нам верно, исполнять наши законы, избегать порока, говорить нам правду и даже веровать в великого Шеккямуни за столько-то копеек в месяц; некоторые предлагали нам своих жен и дочерей, свою честь и жизнь за две копейки одновременно. С тех пор стали мы царствовать в полном смысле слова, управлять людьми с невероятною легкостью и произвольно располагать их сердцами. Нужна ли нам была добродетель? — за десять копеек приносили ее к нам столько, что мы не знали, куда девать ее. Требовалась ли нам истина? — за двести копеек все говорили правду, а за двести других клялись, что вся эта истина — ложь. — Господа! вот копейка!.. Нам понадобился ум. У кого есть ум? — и вся огромная держава Золотой Орды, от Иртыша до Волхова, прибегала к подножию нашего престола, чтоб продать свой ум гуртом за копейку. За копейки мы имели повиновение; измену также имели мы за копейки. Мы сложили все продажные совести в один куль, из которого высыпали копейки на уплату за них их владельцам, и, дав людям два куля новых копеек задатку в счет снятого ими по торгам подряда на поставку потребного нам количества любви, порядка и послушания законам, поехали охотиться за перепелами. Перепелов в том году было очень мало: мы стреляли ворон, коршунов, воробьев и векш<ref group="Р">С. 375. ''Векша'' — белка.</ref>, били баклуши и тешились, как русские девки в семик<ref group="Р">С. 375. ''Семик'' — народный праздник в четверг на седьмой неделе после Пасхи (русальная неделя), остаток языческой древности.</ref>, не думая более о людях и не опасаясь их страстей. Последние обыкновенно были заплачены нами в целом государстве за весь год вперед, под верный залог жадности и с вычетом пяти процентов в пользу обеднелых от честности лихоимцев. Мы благополучно царствовали таким образом до самой глубокой старости. Люди прославляли нашу мудрость, щедроту и великодушие, порядок процветал повсюду, и мой хан Копек единогласно был провозглашен благодетелем рода человеческого. Тогда люди были еще дешевы и копейки серебряные. Теперь цены на людей и на их чувства чрезвычайно возвысились: это следствие порчи нравов, роскоши и необузданного мотовства чувствованиями, которые в наше время кладутся горстями даже в щи и в отношения. Теперь и копейки стали медные!.. Это признак быстрого склонения вселенной к упадку. По кончине знаменитого, незабвенного отца копейки — да озарится могила его неугасаемым светом! — я была очень хорошо принята великим Хормуздою, который, зная уже об употребленном мною подлоге после выхода моего из тела ханжи, не только не наказал меня за подобную дерзость, не только милостиво простил в уважение высоких добродетелей покойного Собаки-хана, но и назначил мне, для прожития, почетное место в природе с обещанием подумать о дальнейшем моем повышении в следующем столетии. Я была, за отличие, переселена в русского мужика. Мы жили в бедности, но без хлопот, без страстей и всегда припеваючи. Никогда не была я так весела и счастлива, как в этом здоровом и трудолюбивом теле. Мы беззаботно исчерпали с ним все сладости, все счастия скромного его состояния — и сладость собирать обильные жатвы с поля, возделанного нашими руками, — и счастие купить себе новый армяк за несколько копеек, которые целых три года лежали зарыты в земле, — и роскошь просидеть иногда весь день в кабаке — и блаженство париться в бане — и приятность ходить в лес с девушками за грибами — и удовольствие побывать в далеком извозе. Одно только счастие оставалось еще не испытанным нами — счастие быть в бегах, — и я пожелала вкусить его при первой удобности. Мы бежали…" {{---|width=6em}} Этим словом оканчивается «Ярлык опасного знания», и более нет ни слова. И все, что в нем содержится, списано мною с точностью, без перемены и прибавки, для пользы и наставления верующих. А почему он назван «Ярлыком опасного знания», о том я, грешный Мерген-Саин, слышал так: Ехал заседатель степью, с колокольчиком и с переводчиком, и проезжал мимо ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи — а святой лама, сидя один в степи, спал и писал. И писал не лама, а душа писала его рукою. Почему заседатель с колокольчиком и удивился этому чуду! Затем я услышал такое слово: Взял заседатель ярлык из рук спящего ламы и дал переводчику, чтобы он объяснил ему писание святого мужа. А переводчик прочитал писание и, не понимая высокого калмыцкого слога, сказал, якобы святой муж, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, по этому писанию, есть русский мужик в бегах, якобы делает он копейки в степи. И взяли святого мужа под стражу, и посадили в острог. И приехало в улус несколько сердитых русских мужей с колокольчиками производить по этому Ярлыку следствие об укрывательстве беглой ревижской души и отыскивать копейки, которые сделала она непозволительным образом, — и взяли под арест множество безвинных людей и множество баранов, и наделали много шуму, и не нашли ничего, ибо ничего и не было, и выпустили безвинных людей, а баранов не выпустили. И потому названо это писание «Ярлыком опасного знания». А в других шастрах повествуется о том иначе. Вот слова «Сказания о чудесной жизни ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи», сочиненного пандидою Тегрин-Арсланом, который знал все, что есть и что было. «Пандида Тегрин-Арслан — мое слово есть следующее: что касается до приезда в улус сердитых русских мужей с колокольчиками и до произведенного ими следствия, то это вздор, неправда, история, и ничего подобного не бывало. Это выдумка ламы Брамбеуса. А вот как было. Взяли ламу Мегедетай-Корчин-Угелюкчи за то, что он писал, храпя, и посадили в тюрьму. И отдан был переводчикам Ярлык, который написала душа его во сне, с тем, чтобы они его растолковали. А переводчики донесли, что они прочитали Ярлык и поняли содержание и что в нем заключается воззвание к калмыкам скрытно бежать в Китай. И велено было судить за то святого мужа, но он сотворил чудо и освободился от клеветы переводчиков: после первого дождя сел на радугу, вылетел из острога в присутствии всего Нижнего Земского суда и торжественно уехал в Тибет. А Нижний Земский суд, увидев это чудо, с трепетом принес покаяние за грехи и убедился в могуществе всесовершеннейшего великого Шеккямуни. Все было так, и более ничего не было. Оно и не могло быть иначе. Когда такое высокое писание попадется в руки переводчикам, едва знающим монгольскую грамоту, они неминуемо должны вывести из него небылицу. И вывели саратовские переводчики из Ярлыка о деяниях души святого мужа воззвание к побегу в Китай. А очутись он в руках коварных парижских переводчиков-ориенталистов, они готовы еще сказать, что это письмо от Чингис-хана к знаменитому царю Руаде-Франсу, и сочинить о том толстую книгу, по образцу той, какую недавно сочинили о другом подобном Ярлыке. В этом состоит великая опасность, и потому назван он „Ярлыком опасного знания“. <center>Ом-ма-ни-бад-ме-хум!»</center> ''1834'' == Примечания == {{примечания}} == Примечания издателя == {{примечания|group="Р"}} [[Категория:Повести]] [[Категория:Осип Иванович Сенковский]] [[Категория:Литература 1834 года]] [[Категория:Буддизм]] 4dro2bpzeyymwkf8fd9f6pailc8n8kb 5757468 5757467 2026-10-15T23:45:44Z Vladis13 49438 5757468 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Осип Иванович Сенковский | НАЗВАНИЕ = Похождения одной ревижской души | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1834 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = Новоселье. — Спб., 1834. — С. 130—236. | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = Сенковский О. И. Сочинения Барона Брамбеуса / сост., вступ. ст. и прим. В. А. Кошелева и А. Е. Новикова. М.: «Советская Россия», 1989. [http://az.lib.ru/s/senkowskij_o_i/text_1834_pohozhdeniya.shtml az.lib.ru]. Другое издание: [[Индекс:Собрание сочинений О. И. Сенковского (1858) т. 3.pdf|Собрание сочинений О. И. Сенковского. СПб.: тип. Имп. Акад. Наук, 1858. Т. 3]]. | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }}__NOEDITSECTION__ ==Похождения одной ревижской души== === Предисловие === Калмыки, как то всем, а может статься, и не всем известно, говорят по-монгольски и исповедуют веру Будды, или Шеккямуни<ref group="Р">С. 334. ''Шеккямуни'' (Шакьямуни) — в буддийской мифологии последний земной будда; основатель буддизма, живший в Северной Индии в середине I тысячелетия до и. э.</ref>, которой начальник, далай-лама, пребывает в Лхасе, столице Тибета, и живет там в великолепном двадцатидвухэтажном дворце. Поклонники Шеккямуни веруют в переселение душ, в которое веровали и Пифагор, и многие умные люди. Главная, господствующая мысль далай-ламской веры состоит в том, что человек должен всеми средствами и мерами «искоренять грех» из вселенной: когда весь грех будет «искоренен», тогда созданный мир достигнет своего совершенства, земля, небо, люди и боги сольются в одну массу, она иссякнет во «всесовершеннейшем», то есть Шеккямуни, и настанет блаженное царство духа. Священные книги буддистов суть ''Ганджур'' и ''Шастры.'' Первые заключают в себе учение Будды и догматы веры. Шастрами называются легенды или сказания о деяниях святых мужей и знаменитых хутухт и лам, отличившихся своими подвигами на поприще «искоренения греха»; повести об их чудесах, видениях и приключениях; толкования священных текстов, поучительные слова, исследования разных богословских тонкостей и т п. Из огромного числа сочинений этого рода избрал я одну шастру, которая показалась мне занимательнее прочих. Сообщая ее читателям, спешу в то же время изъявить признательность мою знаменитому и скромному монголологу Я. И. Ш<мидту><ref group="Р">С. 334. ''Шмидт'' Яков Иванович (1770—1847) — русский востоковед, один из основоположников монголоведения.</ref>, который своим ко мне благорасположением утвердил меня в намерении перевести ее и с особенною вежливостью во многих случаях руководствовал слабые мои познания в монгольском языке. В переводе этой любопытной шастры старался я сохранить всю простоту слога и понятий степного ее сочинителя, не дозволяя себе никаких перемен не только в ее содержании, но и в наружном виде. Читатели, без сомнения, будут благодарны издателю за доставление им случая познакомиться с калмыцкою словесностью, которая тоже имеет свои прелести. Монгольский романтизм теперь в большой моде в Париже. === Шастра о душе ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи === <center>''(перевод с монгольского)''</center> Начинается сказание о великой тайне. Блаженная Маньджушри<ref group="Р">С. 335. ''Маньджушри'' — в буддийской мифологии олицетворение мудрости, центральная фигура одного из древних тибетских произведений — «Манджушримулакальпы».</ref>, покровительница грамоты, дай моим читателям столько ума, чтоб они постигли смысл этого сказания! В оное время из времен я, грешный Мерген-Саин, слышал так: В лето женское свиньи и огня, в обезьяний месяц, прибыл в здешние приволжские улусы муж святой и удивительный, по имени лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, прозванный во всех степях «Буквою мудрости». Он пришел к нам от пределов благословенного Тибета и высокой горы Эльбурдж, на которой обитают тридцать три великие божества, тегри<ref group="Р">С. 335. ''Тегри'' (тенгри) — в буддийской мифологии мужское божественное начало, распоряжающееся судьбами человека, народа и государства. По монгольским поверьям, тегри обитают на 17 небесах, в 33 царствах, каждое из которых имеет своего хана.</ref>. В нашей орде никогда еще не видывали такого святого мужа. Он ревностно занимался великим делом искоренения греха и всю жизнь проводил в глубоких умозрениях, нередко по нескольку дней сряду не принимая никакой пищи. Когда в этом положении душа его возносилась до созерцания лица самого великого Шеккямуни, из его пупа и носа истекали лучи яркого света, который освещал всю Саратовскую степь. Никто лучше его не постигал великой тайны ''орчилан'' и ''хубильган'', или учения о переселении душ из одних тел в другие. Он знал наизусть все сто восемь томов «Ганджура»; четки его состояли из ста восьми шариков, и он сто восемь раз пропускал их всякий день сквозь пальцы, произнося при всяком шарике по сту восьми раз священные слова «Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» с особенною и непостижимою набожностью. Никогда уста его не осквернялись животного пищею, никогда его рука не лишала жизни ни малейшего одушевленного существа. Когда однажды по неосторожности придавил он комара на своем носу, то немедленно пошел в лес, скинул с себя платье и девять дней пробыл там совершенно нагой, позволяя всем комарам питаться его кровию. Такого святого давно уже у нас не бывало! Великий Шеккямуни в воздаяние за его добродетели одарил его способностью ездить верхом на радуге и сидеть высоко на воздухе с поджатыми под себя ногами. Всякая его молитва была услышана в небе. Он по своему усмотрению производил дожди и засухи. И святость его была так велика, что он даже мог без трепета смотреть в лицо всякому земскому исправнику; и когда, бывало, сидел он в юрте, погруженный в умозрительные созерцания, а из Саратова ехал степью пристав или заседатель, ему довольно было махнуть рукою, чтобы зловещие их колокольчики мигом умолкли и сами они проехали мимо, не заглянув в наши улусы. Если б он еще несколько лет пожил между нами, он, наверное, искоренил бы грех! Затем я, Мерген-Саин, слышал так: вышел лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи из улуса, в котором питался он подаяниями благоверных, и сел уединенно в степи, с лицом, обращенным к югу. И просидел он там семь дней и семь ночей, не трогаясь с места и беспрерывно созерцая умом. После долгого размышления о великой тайне ''орчилан'' и ''хубильган'', обняв мыслию все пространство бурного моря случаев, волнующих души в их переселениях и в перерождении одних существ в другие, он проник духом до небесной обители божества и сотворил такую молитву: «Ом-ма-ни-бад-ме-хум! Могущественнейший из могучих, верх святости, всесовершеннейший, зачисленный, великий Будда, великий Бурхан<ref group="Р">С. 336. ''Бурхап'' — в мифологии монгольских народов обозначение будды, бога вообще; изображения бога, идола.</ref>, великий Шеккямуни<ref>Официальные титулы Шеккямуни. Надобно помнить, что это говорит лама о божестве, которому он поклоняется.</ref>! Ты правитель настоящего периода вселенной, ты один — источник ума и разума. Далай-ламы и хутухты суть лишь истечения твои, тебе одному мы покоряемся. По неисчерпаемой благости твоей ты дозволил мне постигнуть сокровенную цель и порядок перерождения всего движущегося и смертного. Озари еще ум раба твоего, ламы Мегедетай-Корчин-Уге-люкчи, последним светом и дай ему узнать то, чего никто не знал на свете. Открой мне, великий Бурхан, деяния собственной души моей со времени ее сотворения; все, что она делала, и как из одного тела переходила в другое, и какие одушевляла твари до вступления в меня, глупейшую из твоих тварей. Ты источник ума и разума. Тебе одному мы покоряемся, гнушаясь всеми прочими учениями. Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» Моление это было услышано в небе. И сотворив его, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи пал навзничь и уснул крепким сном. А во сне явился ему великий Шеккямуни в виде молодого всадника в желтом халате и лисьей шапке, съехавшего с неба по широкому лучу света на прекрасном зеленом верблюде. И сказал всадник ламе: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, ты сотворил молитву, которую я услышал; но просьба твоя безрассудна. Зачем желаешь ты знать деяния своей души? И сказал лама всаднику: — Могущественнейший из могучих, верх святости, всесовершеннейший, зачисленный, великий Шеккямуни! я желаю знать деяния своей души для того, чтоб искоренить грех. А он ему на то: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, ты будешь раскаиваться в своем любопытстве. Я устроил мир так, чтобы люди знали только ту долю несчастия, которая нераздельна с настоящим их существованием, и не хотел умножать их горя знанием того, что всякий из них претерпел до своего рождения и сколько должен он еще вынести до будущего соединения со мною. А лама ему в ответ: — Могущественнейший из могучих! Я готов подвергнуться всем мукам и страданиям, чтоб только узнать эту тайну. На что примолвил всадник: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, я не хочу делать тебя несчастным по твоей необдуманной просьбе. Вы теперь находите утешение в вашем горе, прельщаясь мыслями о небесном блаженстве, о совершенстве всего того, что относится к быту богов, с которыми должны вы слиться духом после истребления греха. Но вы поверглись бы в беспредельное уныние, если б узнали, что грех и беспорядок водятся тоже и у нас, на небе. На что возразил лама: — Всесовершеннейший, зачисленный, великий Шеккямуни! я обдумал мою просьбу, и ничто в свете не приведет меня в уныние. Я хочу искоренить грех!.. Всадник призадумался, молчал долго и, наконец, воскликнул: — Лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи! Проси меня о том трижды. Лама трижды повторил свое моление, и всадник сказал ему: — Итак, ты узнаешь похождения твоей души. Я позволю ей пересказать тебе все, что она делала со времени своего сотворения и как из одних тел переходила в другие, и какие одушевляла существа до вступления в тебя, глупейшую из моих тварей. Прощай! Всадник в желтом халате и лисьей шапке ускакал на небо по лучу, который быстро свертывался в трубку вслед за удаляющимся верблюдом. А когда он ускакал, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, не просыпаясь, сел, вынул из-за пазухи лист бумаги, тушь и кисточку, развел чернила и стал писать. Он спал, а рука его писала. И писала не рука, а душа его писала его рукою. Это было великое чудо!!. И написала душа ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи его рукою следующее, а я, Мерген-Саин, списал это от слова до слова для духовной пользы всех верующих. Ом-ма-ни-бад-ме-хум! === Ярлык опасного знания === Начинается сказание о похождениях моих, родной души твоей, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи. Блаженная Маньджушри! дай ему столько ума и здравого смысла, чтоб он постиг тонкость этого сказания. Мое слово есть следующее: В недрах заоблачной горы Эльбурдж, на которой имеет свое пребывание великий бог Хормузда<ref group="Р">С. 338. ''Хормузда'' (Хормуста) — в мифологии монгольских народов верховное небесное божество, главный среди 33 тегри, пребывающих на вершине мировой горы Сумеру (Эльбурдж).</ref> с подвластными ему божествами, тегри, и откуда наблюдает он за порядком в природе и точным исполнением законов перерождения, есть огромная кладовая душ, запертая толстыми дверьми из слоновой кости и золотым замком. В этой кладовой лежала я со времени сотворения мира слишком девяносто две тысячи лет. Я была забыта вместе с миллионами других запасных душ, хранящихся там без употребления, только на всякий случай. В оное время из времен существовал на земле сильный и богатый народ, называемый римлянами; теперь никто в Саратовской губернии не знает, куда он девался; но в старые годы он был на земле почти столь же знаменит, как ныне калмыки. В этом народе был вельможа, имевший неограниченное влияние на дела всего государства: он самовластно управлял половиною тогдашнего света и в знатности и могуществе не уступал, быть может, самому саратовскому исправнику. У вельможи кроме жены, по обыкновению всех знаменитых народов, была еще любовница. На земле повсюду господствовало спокойствие и уже давным-давно не происходило ничего особенного. Великий Хормузда, сидя на своем престоле, беззаботно читал «Книгу Судеб», в которой записаны день и час рождения и смерть всех одушевленных существ, от китайского богдыхана до последней букашки; он водил пальцем по их именам, отдавал приказания и был доволен, что все в мире исполнялось по предписанной форме. Вдруг послышалась у нас беготня на Эльбурдже. Великий Хормузда закричал на всю гору: — Эй!.. Кто там?.. В кладовую!.. бегите скорее!.. Взять одну новую душу и снести ее на землю. Теперь следует там родиться побочному сыну у римского вельможи… Скорее!.. важное, экстренное дело! Да будет известно тебе, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, что для обыкновенных, законных рождений не отпускается роду человеческому новых душ из небесной кладовой: он должен изворачиваться старыми, поношенными душами, предоставленными вселенной для всегдашнего ее обихода и уже перешедшими через множество людей, скотов, гадов и насекомых. Но когда у природы случится побочный сынок, как он начинает с собою новую родословную, и законное число существ умножается через него одною лишнею, сверхштатною тварью, то по необходимости выдается на него новая душа, из числа хранимых в небесном амбаре на непредвидимые потребности. Таков предвечный порядок мира: благоговейте, калмыки и все народы, пред непостижимою мудростью великого Шеккямуни. Ом-ма-ни-бад-ме-хум! В исполнение Хормуздова приказания один посыльный тегри прибежал в кладовую, погрузил руку в кучу душ, схватил одну из них на выдержку и, вскочив на радугу, поехал на землю. Эта душа была я. Он прибыл со мною к любовнице могущественного вельможи в самое время родов ее, вколотил меня сквозь ноздри в голову неправильному ребенку и ушел. Я в первый раз очутилась в человеке. Но я была совсем не по голове этому сынку, слишком велика и крепка для его мозга: это почти всегда случается с душами! Тегри, посылаемые Хормуздою для разноски нас по свету, исполняют свою должность весьма небрежно: они берут нас в кладовой без всякого разбора и, не примерив наперед к телу, которое должны мы оживлять, набивают нами людские головы как-нибудь, чтоб только очистить дело и скорее отрапортовать начальству, что тварь готова. От этого происходит такое множество дураков. Подлинно, жаль!.. Если б людей делали немножко иначе, несколько поосновательнее, не так поспешно и с должным вниманием, они были бы гораздо умнее. И великий Шеккямуни тщетно употребляет все свои усилия, чтоб искоренить этот беспорядок: мочи нет с нашими тегри!.. Это несчастие случилось и со мною. Несмотря на то, что я была нова, блистательна, пылка, лучшей доброты, не затхлая и незалежавшаяся, — что также нередко бывает с душами, вновь выдаваемыми людям из кладовой, — несмотря даже на довольно правильное устройство органов противозаконного человечка, на хорошую и прочную отделку внутренней части его головы, мы с нею произвели беспримерного в свете дурака. Она вышла слишком для меня тесна!.. Как я была ей не в пору и распирала собою череп, то ребенок ощущал от меня нестерпимую боль в мозгу и кричал так пронзительно, что я уже хотела уйти из него сквозь уши. Этот крик был принят льстецами самовластного вельможи за предзнаменование великого ума его сына: папенька был в восторге и роздал пропасть милостей. Скоро все начали предсказывать, что из этого мальчика будет славный малый… Вот как судят о вещах те, которые не имеют счастия быть калмыками и не понимают великой тайны ''орчилан'' и ''хубилъган!'' Задыхаясь в тесной голове, я принуждена была в разные времена ее возраста ворочаться с одного бока на другой, чтоб найти удобное для себя положение. Никак нельзя было прилично в ней расположиться!.. Наконец, я оборотилась спиной к ее лицу — иначе нельзя было сидеть в этой проклятой клетке! — и так просидела в дураке целых пятьдесят пять лет задом к его поступкам, чувствованиям и мыслям, в которых не принимала никакого участия. Никто, божусь, не видал меня ни в его взорах, ни в чертах его лица; и не знаю, с чего взяли сочинители того времени, посвящавшие ему свои книги, что я прекрасна и благородна. Я не отпираюсь от этих качеств, но смею уверить, что они в своих предисловиях описывали меня наобум. Если эти господа когда-либо заглядывали ему в глаза с тем, чтоб присмотреться ко мне — чему я, впрочем, не верю, — то в глазах этого человека они могли увидеть только мой зад. Но льстецы не разбирают, а лобзают все, что им ни выставишь!.. Должно знать, что новые души всегда приносят счастие телу: оттого побочные дети рода человеческого обыкновенно бывают очень счастливы. Голова, в которой была я заперта, лишенная моего содействия, совершенно ничего не делала: все называли ее неспособною, однако ж счастие постоянно нам благоприятствовало!.. Мы получили имение бог весть откуда, покровительство не знаю с какой стороны и почести неизвестно каким чудом. Доколе жил наш потаенный папенька, весь Рим кланялся нам с утра до вечера. Но это блаженство было не без неприятностей: старые, изношенные, полинявшие души терпеть не могут новых и даже стараются обнаруживать к ним презрение. Те самые, которые писали и читали нам похвалы, обернувшись в другую сторону, поносили нас весьма неблагопристойным словом и даже сочиняли жестокие эпиграммы на незаконных детей. Это чрезвычайно огорчало самолюбие моей головы, но оно скоро нашло средство примениться к обстоятельствам: оно пожирало громкие похвалы ушами и раздувалось от них, как пузырь, а тайные эпиграммы велело тихомолком глотать мне и опять было счастливо<ref>Читатели, верно, мне заметят, что слог и даже понятия этой части переводимой мною шастры вовсе несходны со вступлением в нее, где описаны жизнь ламы Мегедетая и свидание его с Шеккямунием. Но в этом нет ничего удивительного. То писал калмык в бодром состоянии, а это пишет калмык спящий. Разница большая! Прошу не сомневаться, что это буквальный перевод с монгольского.</ref>. Наскучив бездействием в этом человеке, в котором не знала я никаких ощущений, который даже не думал дать мне какое-нибудь занятие, я воспользовалась первою его болезнию, чтоб ускользнуть из тела и предоставить дурака червям. Он скончался; я улетела на воздух и, увидев, что множество душ стремится отвсюду к горе Эльбурдж, чтоб предстать пред суд Хормузды и получить от него новое назначение, поспешила присоединиться к их толпе. Мы полетели все вместе в желтое царство богов. Первый вид грозного судилища всего смертного внушил мне не слишком выгодное понятие о нашем небесном правосудии. Тысячи душ окружали престол великого Хормузды; иные по целым столетиям дожидались решения своей участи. Он преспокойно рассуждал с другими богами о мифологических новостях, бранил духов, просивших его определить им какое-нибудь тело, произносил приговоры почти наудачу и нередко посылал в славных людей души, которым за их поведение на земле скорее следовало бы идти в медведей или обезьян. Многочисленные группы подсудимых, рассеянные по горе, были заняты сплетнями земной природы и спорами о разных богословских предметах буддаизма. Тут в первый раз увидела я знаменитую душу Пифагора, который еще до рождения Шеккямуни проповедовал учение о переселении душ; она незадолго до меня прибыла туда с земли, где, кажется, одушевляла кота. Дух Пифагоров, как теперь помню, жарко спорил с душою одного монгольского ламы, доказывая, что для человека самым вожделенным перерождением должно почитаться перевод души его в тело философа или в корову, тогда как душа ламы утверждала, что добродетельный человек не может желать себе ничего лучше перерождения в собаку. Душа ламы была совершенно права: положительный смысл многих текстов «Ганджура» не дозволяет сомневаться в этой истине, и потому являющиеся в Хормуздов суд души употребляют все средства просьб, происков и покровительств, чтоб только быть определенными в собак. Весь свет хотел бы оборотиться щенком, вся природа желала быть моською: нельзя себе представить, в какой это моде в нашей мифологии!.. Все без памяти от собаки. Душа ученого ламы была приговорена к переселению в свинью за какую-то ересь, которую взыскательный по этим делам Хормузда приметил в ее сочинениях. Напротив, дух великого Пифагора из кота поступил одним психологическим чином выгие — в индейку. Когда пришла моя очередь, я поклонилась Хормузде, прося о назначении мне тоже жилища по моим заслугам. Он приказал погодить. Я ждала двадцать лет, всякий день напоминая страшному судье о своем деле и всегда получая тот же ответ: «Погоди!..» Однажды, как в суде было очень мало душ, он благоволил обратить на меня внимание. — А ты чего хочешь? — спросил он меня. — Великий Хормузда! — отвечала я покорно. — Реши мою судьбу. Вот уже почти четверть столетия, как скитаюсь без приюта. — То-то и есть!.. — прервал он с досадою. — Вы все требуете решать ваши дела скорее, решать умно, а того не знаете, как трудно судить дураков. Вот, например, и ты, моя миленькая: как тут обсудить твое дело? Я уже давно об нем думаю и ничего не могу придумать. Ты жила пятьдесят пять лет в дураке, ничем не занималась, не заслужила ни кары, ни награды: что ж мне с тобой делать?.. — Сделай милость, великий Хормузда!.. — Ну хорошо: я сделаю, но только, чтоб отделаться от дурака. Тегри, возьми ее, снеси на землю и всунь куда-нибудь. Я вздохнула, услышав этот приговор. Скажи сам, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, законное ли это решение?.. В Ганджуре именно написано, что души дураков в наказание за свое бездействие или неспособность посылаются на работу и на обучение в головы трудолюбивых ученых, где они приковываются к куску темного старинного текста с обязанностью добиться в нем смысла и объяснить его надлежащим образом. Какой-то сонливый, неопрятный тегри с четырьмя длинными лицами и на одной ноге, очень похожий на ротозея, медленно подошел ко мне, загреб меня сухою своею горстью, положил в карман и удалился из судилища. Я думала, что он отправится со мною на землю. Не тут-то было! Он дотащился только до священного дуба ''белгесугум'', растущего в половине высоты небесной горы, и лег под ним отдыхать. От нечего делать стал он подбирать рассыпанные под деревом желуди и стрелять ими изо всех четырех ртов на воздух. Эта забава утешала его чрезвычайно, и он просидел под дубом семьдесят семь лет, не трогаясь с места. Наконец, как-то вспомнил он обо мне, вынул меня из кармана и, отыскав на земле желудь, расколол его и положил меня в средину. Зажав опять желудь, он взял его в рот, надулся, толкнул языком и выстрелил им так же, как и прочими. Я долго летела в воздухе, заключенная в дубовом плоде, и упала на землю в песок. Через несколько времени из этого плода вырос прекрасный дубок, и я, будучи принуждена одушевлять неподвижное дерево, увидела себя в дубовом лесу, происшедшем от желудей, набросанных моим ленивым тегри. То был первый дубовый лес на земле: он находился в Индии и существует по сю пору. Так судьба играет бедными душами!.. За то, что я безвинно просидела пятьдесят лет в дураке, пришлось быть поленом, может статься, тысячу лет и более! Случай освободил меня от этого ужасного и беспримерного наказания и исправил непростительное злоупотребление доверия со стороны тегри: без случаев не было бы порядка на свете. В Индии царствовал тогда сам великий бог той страны Брама<ref group="Р">С. 343. ''Брама'' (Брахма) — в индийской мифологии бог-творец, создатель мира.</ref>, воплотившийся в человека под именем Мага-Раджи Нараянпалы<ref group="Р">С. 343. ''Мага-Раджа'' — титул высшего правителя в Индии.</ref>, как то должно быть известно тебе из «Ганджура». Он приехал охотиться в нашем лесу и, отделясь от придворных, сел отдыхать в моей тени с знаменитым мудрецом и «святым мужем», риши Васиштою<ref group="Р">С. 343. ''Риши'' — в древнеиндийской мифологии мудрец, провидец.</ref>. — Риши Васишта! — сказал ему Мага-Раджа, набивая себе рот листом бетелю. — Я хочу уйти в небо. — Зачем? — Не могу добиться толку с моими индийцами!.. Вот скоро уже сто двадцать лет, как царствую в Кенне, и еще не успел отучить их от греха. Ты мой риши, мой святой и мудрец: научи меня что делать; не то я скину с себя эту тяжелую и смердящую плоть и уйду в небо. — Мага-Раджа! — примолвил святой муж. — Мудрецы древних времен говорят: неприлично уходить в небо перед праздником. После зимних праздников, если дела не поправятся, оставишь землю, когда тебе угодно. Покамест можно испытать с людьми еще одно средство, которое представляется моему уму. Посмотри, о Мага-Раджа, кругом себя: видишь ли эти молодые прекрасные деревья?.. Их прежде на земле не было. Вероятно, боги послали этот лес па землю для ее пользы и святости. Я сделаю тебе удивительную машину для искоренения греха… — Хорошо! — воскликнул Мага-Раджа. — Сделай мне машину для искоренения греха; тогда я еще останусь на земле с вами. Мудрецы древних времен говорят, что машины всегда действуют ловчее и правильнее, чем люди. Риши Васишта вынул из-за пояса свой длинный нож и срубил мое деревцо. Оборвав ветви, он привязал его к седлу и увез с собою в город. Как древесная плоть вянет нескоро, то я не могла тотчас из нее освободиться: я осталась в шесте, из которого потом уже никак нельзя было вырваться, ибо святой муж в тот же вечер сделал из него посох и приказал оковать его золотом с обоих концов. На другой день он поднес его Мага-Радже и сказал: — Вот машина, которую выдумал я для искоренения греха! Мага-Раджа, святости которого люди удивлялись по обеим сторонам Гангеса и, удивляясь, не переставали грешить и проказничать, по совету мудреца немедленно употребил эту машину к водворению честности, беспристрастия и правосудия в своих владениях. Я, по крайней мере, нашла занятие и принуждена была сознаться, что благомыслящей душе гораздо приятнее жить в полене, чем в дураке. Проживая в посохе, я внушала его плоти то самое благородное рвение ко всему благому и полезному, каким одушевлялся наш хозяин, и смело могу сказать, что никогда не было в Индии столько добродетелей и порядка, никогда благочестие, законы и мудрость не процветали там так успешно, как в то время, когда была я приставлена в палке к индийским делам. Тебе это покажется странным?.. Но поверь мне, любезный лама, что с вами, калмыками-людьми, ей-ей, нет другого средства! Все удивлялись чудесным свойствам посоха, и многие кенненские пандиды, или богословы, были того мнения, что в него воплотился сам великий Брама, нисшед в его образе на землю для наставления смертных в их обязанностях и чтобы в этом уютном виде вразумительнее действовать па умы и ловче поддерживать человеческую слабость от падения. Кенненские пандиды не знали, что в посохе Мага-Раджи сидела душа!!. Их толки распространились по обеим сторонам Гангеса и подали повод к известному сказанию священной книги браминов, «Веда»<ref group="Р">С. 345. ''Веды'' — древнейшие священные книги индийцев, состоящие из гимнов, молитв и т. д.</ref>, о чудесном жезле Мага-Раджи Нараянпалы, подаренном ему богами, при помощи которого узнавал он в точности обо всем происходящем в его владениях<ref>Странная эта сказка находится в XIII книге Веды и в Пурапах. Нараянпала жил около I или II века нашей эры.</ref>. Но между тем дерево сохло, и его мочки сжимали меня в недрах своих жесточайшим образом. Я приходила в отчаяние, не зная куда деваться, и надобен был другой случай, чтоб спасти меня от подобной пытки. Этот случай не замедлил представиться. Мага-Раджа поймал визиря своего на грехе — когда он прятал в карман огромную взятку! — и срезал его по спине так крепко, что машина для искоренения греха переломилась пополам. Пользуясь этим, я выскочила из дерева и явилась перед судом Хормузды. Святой мудрец сделал потом для Мага-Раджи другой посох, но тот уже не производил вожделенного действия: в нем не было души!.. Лишь только Хормузда увидел меня, он вскричал с веселым расположением духа: — А!.. дубина!.. ''менду-амор!'' (добро пожаловать!) Ты славно действовала на земле! Могущественный из могучих, великий Шеккямуни, чудеса рассказывал мне о твоих подвигах: он говорит, что если б у него было вдруг десять таких душ, оправленных дубовым деревом, он мигом искоренил бы грех на земле. По несчастию, в «Книге Судеб» написано, что подобный твоему случай еще не скоро наступит!.. Я буду о тебе помнить. Повергнутая проказами своенравного тегри в такое незавидное положение, каково было мое на земле, в простой деревянной палке, признаюсь, я никак не ожидала, чтобы вдруг нашлось за мною столько и таких великих заслуг в небе. Но вот что значит быть палкою при делах вселенной! Мудрость великого Шеккямуни неисповедима!.. Все находившиеся в судилище души были изумлены необыкновенною ко мне приветливостью сурового Хормузды: они уже смотрели на меня как на духа, который скоро может быть произведен в тегри и причислен к разряду божеств. Многие кланялись мне в пояс, льстили, превозносили прочность, основательность, высокую ударную силу, Удивительное уменье дубить кожи и другие добродетели Дубового леса и старались заслужить мою благосклонность, чтобы по моей рекомендации, при моем великодушном покровительстве как-нибудь попасть в собак. Я сделалась важным лицом па Эльбурдже. Как ни расположена я была к благодеяниям на пользу этих несчастных, но мне казалось, что прежде всего должна я подумать о себе, и при первом удобном случае представила Хормузде свое желание быть определенною в собаки. К крайнему огорчению, небесный судья нашел меня слишком честолюбивою и высокомерною, присовокупив, что я еще недавно поступила в деятельные души вселенной, мало знаю психологическую службу и не имею права вдруг требовать для себя такого высокого места. Однако ж он обещал, что со временем окажет мне эту милость, а между тем, как через несколько дней должен родиться на земле весьма значительный исторический человек, то за отличие пошлет меня жить в его теле. Таким образом, из дубины перешла я в знаменитого человека. Голова его была устроена по старинному плану славных исторических голов: череп толстый, мозг мягкий, без всякой упругости, как будто нарочно сделанный для того, чтобы любимцы удобнее рисовали по нем пальцем свои понятия и виды; множество органов для производства шуму в свете и изумления в людях; никаких почти орудий для выделки собственных своих мыслей и сверх того пропасть пустого места на складку самолюбия и гордости. Поселясь в этой голове, я непременно желала действовать на славу, чтоб оправдать доверие Хормузды и заслужить дальнейшую его милость. По несчастию, я была ужасно упитана крепким сыромятным духом дерева, в котором жила прежде, и когда ввели меня в управление головою знаменитого человека, я вышла настоящая дубина!.. Я не умела и ступить; я чувствовала свою неповоротливость, леность, неловкость, тупость — а тут нужда велит непременно быть знаменитою!.. а тут надо изумлять свет своими подвигами, потому что в «Книге Судеб» написано, что мой человек должен называться на земле великим!!. Я металась, напрягала все силы, мучилась и ничего не могла произвести. Наконец, с отчаяния, не зная, что делать, я закрутила одним разом всеми органами исторической головы. Вдруг от общего движения мозговых колес произошел в ней страшный шум; он отразился грохотом по всем пустым головам, стоявшим к ней поближе; глупости и события градом посыпались из нее на общество; люди перепугались, остолбенели и выпучили на нас глаза, не понимая, что это значит и что о том думать. Я и сама перепугалась; но проныры, мигом сбежавшиеся отвсюду на ловлю поживы в поднятой мною суматохе, проворно подобрали все эти события и глупости и объявили людям, что это удивительные дела, беспримерные подвиги — и свет впопыхах признал нас знаменитыми. Он, может быть, скоро опомнился бы и, приметив, что я крепко пахну дубиною, на другой день лишил бы нас прав этого лестного звания; но поэты и современные историки не дали ему времени оглянуться, ни перевести дыхания; засыпали ему глаза одами, забили рот биографиями, велели молчать и удивляться, а между тем поскорее записали нас в словарь великих людей, откуда бедный род человеческий теперь и зубами нас не выскоблит. Мы навсегда остались знаменитыми. «Книге Судеб» противиться невозможно!.. Достигнув знаменитости, я полагала, что все кончено и что мне остается только вкушать сладкие плоды славы: я крепко ошибалась в этом отношении. С того только времени и начались мои мучения: я должна была поддерживать свою знаменитость!.. Люди не верили ни уму, ни опытности, ни даже своим глазам и хотели, чтобы моя знаменитость вела их по излучистому пути жизни за руку, как слепого ребенка, чтоб я за них видела, думала, решала и действовала. Это уж слишком для исторической дубины!.. Но, с другой стороны, это ее обязанность: так устроен мир, и великий Шеккямуни должен лучше знать, почему выдумал он исторических людей для рода человеческого. Я не имела покоя ни днем, ни ночью, быв принуждена беспрестанно излагать свои мнения, наделять всякого советами, принимать меры и торжественно судить о происходящем. Но все, что я ни говорила и ни делала, было нелепо. Люди сначала думали, что это знаменито, и благоговели пред моими нелепостями; но проныры, верные спутники и подпоры знаменитости, по которой ползают они, как черви по капусте, которую гложут и желали бы видеть всегда покрытою новыми листьями славы, чтоб опять глодать их, — мои проныры были дальновиднее меня. Они испугались, опасаясь скорого упадка моей знаменитости, и принялись всеми силами толковать мои нелепости в хорошую сторону, прилагать для них остроумные причины, истреблять подлинные об них свидетельства, выворачивать их наизнанку, "перелагать на глубокомыслие и высшие взгляды, объяснять, коверкать, запутывать — и когда запутали все так, что и сам черт не открыл бы следа первоначальных форм моих действий и изречений в этой каше лжи, обмана, частных самолюбий и народного тщеславия, я получила от них рапорт, что материалы для будущей моей истории уже готовы и что теперь можно смело бросить их в лицо отдаленному потомству с тем, чтобы оно списало их себе с историческою точностию, подвело годы и числа, расположило по порядку и, важно рассуждая об них как о несомненной истине, наслаждалось мыслию, что имеет точное понятие о прошедшем. Обеспеченная происками чужой жадности и чужого честолюбия со стороны слабоумного, но хвастливого потомства — признаюсь тебе, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, что я не знаю большей дубины в свете, не могу представить себе ничего глупее, напыщеннее и невежественнее вашего беспристрастного потомства! — утомленная беспрерывными усилиями всегда казаться людям великою, я убедилась, что моя голова не способна к предписанной роли, и, по примеру других исторических душ, взяла к себе в помощь две секретарские души. Они славно умели думать по заданной теме, вырезывать из куска брошенной им несообразности замысловатые узоры и, что всего важнее, ловко скрывать от истории всю истину. Они приняли на свое попечение довести мою знаменитость до определенной меты и обещали исчезнуть сами во мраке ничтожества, чтоб не затмить моей славы. С тех пор я начала отдыхать в голове знаменитого человека и, вероятно, спала бы в ней спокойно и долго, если б он однажды, невзначай, не лопнул от гордости или, как мои секретари уверили историю, от человеколюбия. Но он лопнул, и я преставилась. Я прибыла на Эльбурдж надушенная самолюбием и воображала себе, что теперь уж непременно буду собакою. Я смотрела с презрением на все души и гордо сгоняла их с дороги, пробираясь к престолу Хормузды. Представь же себе, добрый лама, мое огорчение, когда грозный судья встретил меня этими словами: «Ну, голубушка!.. наделала же ты глупостей на земле! Как ты смела навалить на себя такую кучу греха?..» — Я побледнела. Длинный ряд преступлений, которые пустили мы в историю под именем достославных подвигов, вдруг развернулся предо мною и ужаснул меня своим грязным, кровавым, отвратительным видом. Я ожидала для себя жесточайшего наказания, ссылки в какое-нибудь чудовище предадской пещеры, даже обращения в черта, и сочла себя чрезвычайно счастливою, когда из великого человека велели мне только переселиться в блоху. Я немедленно слетела на землю и влезла в это маленькое, веселое насекомое. Будучи блохою, я обитала в постели одного китайского мандарина<ref group="Р">С. 349. ''Мандарин'' — старое португальское название чиновников феодального Китая.</ref>, женатого на молодой красавице и ревнивого, как верблюд. Кожа у мандаринши была прелестная, кровь сладкая, как мед. Я жила прекрасно. Величайшее мое удовольствие состояло в том, чтоб бесить красавицу: всякий вечер она принуждена была встать с постели, подойти к свече и ловить меня у себя под рубашкою. Я прыгала по ее гладким членам; она ловко стреляла в меня пальчиками; я еще ловче ускользала из-под пальчиков и щекотала ее под грудью и вдруг уходила на желудок и, в два прыжка очутясь по другую сторону тела, больно щипала ее сзади. Очень было весело!.. Однажды, гуляя по белой, жирной ножке мандаринши, повстречалась я с другой блохою, молодою, прекрасною, очаровательною в полном смысле слова, и влюбилась в нее без памяти. Страсть моя тронула нежное ее сердце, и мы несколько дней утопали в небесном блаженстве на вышеупомянутой ножке. Но судьба недолго дозволила нам наслаждаться пламенною нашею любовью. Коварная мандаринша поймала мою маленькую любовницу на своем толстом колене и раздавила ее бесчеловечно. Жестокая!!. Я поклялась отмстить ей. Она всякую почти ночь тихонько вставала с постели и выходила в сад — я знаю зачем! — где нередко оставалась по два и по три часа. В первый раз, как после убийства моего бесценного друга ушла она туда по обыкновению, я укусила мужа ее так сильно, что он проснулся. Пробужденный мандарин, не находя жены в постели, встал, пошел в угол, взял свой казенный бамбук и опять лег на кровати. Когда мандаринша воротилась и осторожно подняла одеяло, чтоб занять прежнее свое место, разгневанный супруг схватил ее за руку и стал бить бамбуком изо всей силы, на что имел ои полное право по «уставу о десяти тысячах церемоний». Мандаринша кричала; просила его перестать, пощадить ее; клялась, что никогда более не сделает этого, что он уже искоренил весь грех, что она теперь будет любить его и будет ему верна, как в первую ночь по свадьбе. Мандарин не слушал и колотил ее бамбуком на законном основании. Я прыгала от радости по всей кровати. Китайская красавица догадалась, что, верно, блохи разбудили ее мужа. По окончании расправы, нежно поцеловав мандарина, она предложила ему обыскать постель. Они засветили огонь и, по несчастию, поймали меня тотчас. Я погибла от руки человека, которому оказала такое благодеяние!.. Неблагодарный!.. без меня он никогда б не знал, что он был муж в оленьей шапке! Пришед в судилище Хормузды, я уже не смела возвысить голоса, чтоб опять проситься в собаки, и с покорным видом ожидала изъявления его воли. Мне суждено было таскаться четыре столетня по телам разных животных за то, что я только сорок лет была знаменитым человеком. Расставшись с телом блохи, я получила назначение в черепаху, она скоро попалась в суп а la tortue<ref>черепаховый ''(фр.).''</ref>. Потом я жила в теленке, подававшем о себе самые блистательные надежды: его в цвете юности зарезали жестокосердые мясники. Потом сослали меня в осла, в котором вынесла я несметное число ударов дубиною. Кто знает, как долго влачила б я это бремя уничижения, если б однажды в небе не случилось происшествия, которого и сам Хормузда не мог предвидеть. Всесовершеннейший Шеккямуни для своей потехи приказал блаженной Маньджушри в одном, очень темном уголку земли вдруг разлить свет просвещения. Он хотел посмотреть, что люди будут делать, внезапно почувствовав себя просвещенными и образованными; как, протирая глаза, не привыкшие к свету, станут они важничать, дуться, нести вздор и удивляться своему уму. Великий Шеккямуни большой охотник посмеяться! Богиня грамоты была в ужасных хлопотах: она принуждена была в одно и то же время и учить людей того уголка тибетской азбуке, и водворять у них науки, и заводить академии; делать из них чучелы великих писателей и наперед уже сочинять для них «Историю словесности», которой еще не было. Прибежав на Эльбурдж, когда и я там находилась, она сказала второпях, что уже составила план славного сочинителя, такого именно, какой ей нужен; что даже есть на то у нее в виду один предприимчивый юноша, который уже родился и начнет писать книги, как скоро немножко поучится грамоте; что между тем она откроет подписку на его сочинения, но не знает, откуда взять для него подписчиков. В заключение она потребовала от Хормузды отпуска ей значительного количества душ на составление для него рати благосклонных читателей. Хормузда отвечал с досадою, что эти потехи всесовершеннейшего крайне расстроивают порядок, предписанный «Книгою Судеб», что у него нет других свободных душ, кроме тех, которые видит он в судилище: они вышли из разных тел, как двуногих, так и четвероногих, и даже безногих, и когда ей угодно, она может взять хоть всех их на потребность заготовления читателей для своего сочинителя; но если от этих чтений да просвещении произойдет неисправность в животном царстве и нужное для порядка вселенной число скотов окажется неполным, то он наперед просит извинения в том у великого Шеккямуни. Маньджушри возразила, что это не ее дело; что ее обязанность — смотреть за процветанием грамоты и что если б она управляла великою тайною перерождения и переселения, то все эти души, которые Хормузда так щедро отпускает животным, перевела б в членов разных ученых сословий. Она поспешно собрала всех нас в мешок и отправилась на землю. Проча нас в благосклонных читателей, блаженная Маньджушри наперед выварила нас в маковом молоке, чтоб сделать сонливыми; потом высушила на солнце, как лист бумаги, выгладила тяжелым утюгом эстетики, посыпала чувствительностью и восхищением и распределила по разным младенческим головам. Лет через двадцать выросла из нас страшная туча читателей. Мы читали все, что только попадалось нам в руки; читали, восхищались, плакали, зевали, дремали над книгою и, наконец, спали; потом просыпались и опять читали, и опять восхищались, и опять зевали, и опять… спали, как сурки! Мы не удержали в голове ни одной строки того, что прочитали, но сделали пропасть литературных репутаций, провозгласили множество писак гениями и составили громкую славу словесности, которой все еще налицо не имелось. Мы глотали книги, как пилюли, нисколько не заботясь об их достоинстве; с равным аппетитом истребляли все мысли и все бессмыслицы, набросанные на бумагу; пожирали печатный ум с истинною жадностью саранчи. В обществе появились жаркие споры об изящном, колкие критики, напыщенные похвалы, литературные сплетни и закулисные интриги: словом, все признаки суетящегося просвещения — но просвещение не делало ни малейшего шагу вперед, и всего едва три или четыре книги были достойны чтения. За всем тем мы беспрерывно читали, кричали, прославляли, как будто имея дело с первейшею литературою в мире. Мы отлично исполнили обязанности и звания благосклонных читателей. Блаженная Маньджушри была весьма довольна нами. Она при помощи нашей сыграла такую забавную комедию просвещения для потехи великого Шеккямуни, что могущественнейший из могучих хохотал, как сумасшедший. Более всего насмешил его состряпанный ею славный сочинитель, для которого нарочно произведены мы были в читатели. Он был набитый невежда, но по ее приказанию писал обо всем с удивительною храбростью и самонадеянностью. Мы ничего не поняли в его сочинениях, которых и сам он не понимал, но уверили всех, что он знаменитый писатель, и те, которые его не читали, были от него в восторге. Оставив тело читателя, я сбиралась лететь на Эльбурдж, как вдруг была поймана блаженною Маньджушри, которая вбила меня в ученого. Никогда еще не проводила я времени так скучно, как в голове этого человека. Я здесь нашла даже менее для себя занятия, чем в дураке. Ученый муж никогда не вспомнил и не подумал обо мне. Он только набивал свою голову сведениями и свой желудок пищею; желудок не варил пищи, я не могла укусить вязких и безвкусных сведений. Не понимаю, на что и посылать нас в ученых!.. У них довольно было бы повесить на мозгу гири, как в стенных часах, и он ходил бы прекрасно, наматывая на органы бесконечные сведения и качая память наподобие маятника. Один только раз во всю жизнь зашевелилась я в его голове. Несколько человек спорили о науках, и мой ученый стал жарко доказывать необыкновенную важность и пользу предмета, которым исключительно занимался. Наскучив всегдашним молчанием, я вздумала вмешаться в разговор: схватила совесть моего ученого мужа и уже хотела вскричать: «Господа! не слушайте его, он врет!.. Вот собственная его совесть: спросите у нее. Она вам скажет, что и сам он не верит пользе предмета, в котором роется сорок лет!» — Но мой ученый остановил меня на первом слове. Он убедительно просил меня молчать, не делать глупостей, не компрометировать его и его науки и не обнаруживать этой великой тайны, по крайней мере, до тех пор, пока выслужит он себе полный пенсион: тогда позволит он мне высказать откровенно мое мнение о пользе его предмета и даже сослаться в том на его совесть. Я замолчала и легла спать на сведениях. Спустя два года принесли ему какую-то старинную оборванную книгу, которая, к удивлению, не была ему известна. Он чуть не сошел с ума, достав ее в свои руки, бросился на нее с жадностью голодного обжоры и навалил из нее в свою голову такую кучу засаленных, затхлых сведений, что для меня не осталось ни уголка места. Я поневоле должна была выскочить на чистый воздух. Он умер в то же мгновение ока. Я уже не хотела более возвращаться в голову, стряхнула с себя горькую пыль учености, счистила плесень старых сведений, проветрилась и пустилась в путь на Эльбурдж. Блаженная Маньджушри тотчас приметила, что я ускользнула из головы ученого ведомства. Она погналась за мною. Я бросилась бежать стремглав от ее когтей. Она употребила всю свою быстроту, настигла меня почти у самой горы, поймала горстью и опять потащила на землю. Я пищала в ее руке, просилась, заклинала ее отпустить меня в суд, говорила, что не хочу быть ученою, что надеюсь быть собакою, что это ужасно — лишать бедные души приобретенных ими заслуг. Маньджушри не обратила никакого внимания на мои жалобы и всунула меня в поэта. Для душ самое опасное дело попасться в ученый приход: это настоящий ад!.. Я была в отчаянии, когда увидела голову, в которой велели мне обитать. Все органы в расстройстве, мозг вверх дном, умственные способности перебиты, перемешаны, разбросаны. Как жить в этакой голове!.. Но что всего более удивило меня во внутреннем ее устройстве, чего не видала я ни в каком другом мозгу, — это чудная оковка понятий: на кончике всякой мысли была насаженная острая чугунная стрелка форменного вида: по-монгольски эти стрелки называются «рифмами». Когда пришлось действовать, я не знала, на что решиться. Которым ни закручу органом, которую ни трону пружину, вдруг летят, прыскают, сыплются такие странные мысли, что — хоть уходи вон из головы!.. Мне стало страшно смотреть, когда этот человек начал еще списывать на бумагу всю эту чуху: я была уверена, что нас сошлют в дом сумасшедших. Списав, он еще разделил ее на коротенькие строчки, ко всякой строчке приплел по одному понятию с форменного риторическою оковкой и пустил ее в свет в этом виде. Будет беда!.. — подумала я себе. Но вышло напротив: людям это очень понравилось. Они даже сказали, что весь этот вздор напорола я, что я отразилась в нем, как в зеркале, что, судя по этому вздору, я должна быть удивительна, пылка, сильна, прекрасна!.. Много чести! — я от ней отказываюсь. Эти суждения они по-татарски называли «критикою». Быть может, что это «критика»: я по-татарски не знаю. Знаю лишь то, что о подобных вещах, не понимая великой тайны перерождения, судить невозможно. Ах! если б те, которые пишут критики стихов, имели счастие быть хоть калмыками!.. Правда, этот человек мучил меня ужасно: дразнил меня, тормошил, рвал, выжимал из меня всю чувствительность, жарил меня на огне раздутых мехами страстей, потом купал в чернилах и все просил у меня новых мыслей. Иногда я кое-что ему и подшептывала, но он, распирая мои вдохновения на бумаге своими чугунными стрелками, перетыкая их условными своими понятиями, подбавляя к ним тьму пустых слов и рубя, кроша все это в метрическую окрошку, совершенно уничтожал мое дело и заменял его своим искусством. А люди всё говорили, что это бесподобно, что это наверное я диктую ему такие удивительные вещи! Толкуй же с ними!.. Клянусь честию, моего тут не было и на копейку. Но видя, что люди такие неугомонные охотники до этой шинкованной чепухи, я перестала совеститься и принялась ворочать изо всей силы рукоятку испорченной умственной машины моего поэта. Ее колеса, жужжа, вертелись каждое в свою сторону, задевались, лопались, засыпали все здание черепа своими осколками. Я не обращала на это внимания. Они ломались, я ворочала; ворочала еще скорее и, наконец, совершенно расстроила его голову. Но зато в короткое время я намолола несколько кулей презабавных мыслей — таких дивных, таких небывалых, острых, рогатых, уродливых, что если б великий Шеккьямуни их увидел, он как раз подумал бы, что это опилки греха, и прогнал бы меня в ад. К счастию, он их не приметил, ибо люди мигом расхватали их с неимоверною жадностию, выучили наизусть, стали повторять на торжествах и пирах и не находили слов для выражения своего восторга. Я убедилась, что люди выше всего ценят такие игрушки, которые издают шумные звуки. Одна только вещь удивляла меня в этом случае: почему они, тешась, как мальчики, вырвавшиеся из юрты учителя, погремушками, которые этот человек для них делал, превознося его за то похвалами, называя гением, существом высшего разряда, почти равным великому Шеккямуни, жестокосердно отказывали ему в просьбе о куске хлеба и оставляли его в нищете?.. Но в то самое время, когда думала я о людях, нищете и погремушках, раздался подле меня страшный громовый треск, и голова, в которой преспокойно рассуждала я сама с собою, развалилась, как разраженный о камень арбуз. Я выскочила из нее в ужасном испуге и только тогда увидела, что мой поэт выстрелил себе в лоб из какой-то коротенькой свирели. Он упал на землю; я, покрытая славою, подобно светлому метеору, рисующему огненную черту по лазури полночного неба, взлетела за облака в венце ярких, нетленных лучей. В этот раз я как-то избавилась преследования бессовестной блаженной Маньджушри и счастливо прибыла на Эльбурдж. Недалеко от Хормуздова судилища попалась мне навстречу одна знакомая душа, с которою некогда были мы большие приятельницы. Она завела разговор по-монгольски. — ''Менду амор!'' — ''Менду амор!'' — Откуда ты, любезнейшая? — Из поэта. А ты откуда? — Вестимо, от Хормузды. Была в мудреце; хотела в собаку; взяли в депутаты. Меня — знаешь! — посылают в законодатели по выборам… Что это у тебя сияет так прекрасно? — Ничего!.. Так!.. Слава. — Ах, какая хорошенькая вещица!.. Откуда ты ее достала? — Люди дали, вместо сострадания, которого требовал от них поэт — видно потому, что она дешевле и почти ничего им не стоит. — Однако ж, хоть дешева, да очень мила!.. Какой блеск!.. Подари мне ее. Не то поменяйся со мною. — Что же ты мне дашь? — Дам тебе свой ум: видишь, какой славный, крепкий, прочный, основательный! Я — знаешь! — была в необыкновенном мудреце и ужасно много нажила себе у него ума, который называл он своим невещественным капиталом. А сколько промотали мы с ним этого капиталу по предисловиям, по передним, по пустякам!.. Возьми, душенька, его: он некрасив, без блеска, но он тебе пригодится. — Но он нужен будет тебе самой. Ведь ты идешь в законодатели по выборам? — Говорят, вовсе не нужен: там думают наперекор друг другу и рассуждают шариками. Жребий решает, что умно и что глупо. Поменяйся, сестрица! Я призадумалась. Мне жалко было отдать ей такую блистательную игрушку за какое-то тусклое, бесцветное, летучее вещество; но, рассудив, что блаженная Маньджушри легко узнает меня по блеску и готова опять запрятать в какую-нибудь тяжелую или расстроенную голову, а с умом, при случае, могу даже сказаться не принадлежащею к ученому ведомству, я согласилась на предложение моей знакомки. Она взяла поэтическую славу и пошла сочинять для людей законы, а я, с умом под мышкой, предстала пред Хормузду. Он тогда был занят головоломным делом: судил душу одной актрисы, необыкновенной красавицы и кокетки, и никак не мог добиться в ее жизни, где оканчивается комедия и где начинаются собственные ее действия. Душа утверждала, что ее тело всю жизнь играло только комедию, что она ни в чем не согрешила, потому что комедия не грех. Великий Хормузда хотел показать свой ум, разобрал ее поступки и стал в тупик: он сознался, что никогда еще такое многосложное дело не поступало в его разбирательство, и не зная, как решить, решил наугад — переселением души актрисиной в далай-ламу! Утомленный обсуживанием этого казуса, он бросил «Книгу Судеб» и прилег отдыхать на престоле. Тут он приметил меня. — А, ты здесь?.. Блаженная Маньджушри наконец тебя отпустила? — Да, великий Хормузда! — Ну что, — сказал он, смеясь, — весело жить в ученых головах? Э? Надобно знать, что великий Хормузда большой враг просвещения и любит на досуге шутить над ученою частию. У него на этот счет есть своя поговорка, которую повторяет он при всяком случае: «Как хотите вы искоренить грех, когда на земле всякой час издается новая книга?» — Ах, отец мой! — воскликнула я печальным голосом. — Не доведи, господи!.. Я желала бы никогда в них не возвращаться! — Очень верю, — примолвил он. — Я тоже в подобные головы посылаю души только в наказание. Всесовершеннейший Шеккямуни покровительствует просвещению, утверждая, что грех есть только следствие глупости. В таком случае должно бы стараться об уменьшении количества глупости, разлитой в природе; но как хотите вы искоренить грех, когда на земле всякий час выходит новая книга?.. Сколько лет было суждено тебе обитать в животных? — Четыреста, великий Хормузда. — А ты сколько в них обитала? — Только сто лет, не считая ученой части. — А по ученой части сколько? — Сто пятьдесят лет. — Это считается вдвое, — сказал он. — Я приму тебе эти годы в зачет тех четырехсот. Итак, ты выжила в животных все определенное время. — Выжила, великий Хормузда! — Тем лучше. Я не пущу тебя более в исторические головы: ты большая проказница. Но в память того, что ты заслужила, будучи на земле дубиною, мы приищем для тебя хорошее место, такое, которое даю только тем, кому хочу оказать благодеяние. Веди себя честно и добропорядочно, не плутуй, не финти, не верти так крепко слабыми людскими мозгами, так со временем будешь у меня даже собакою. Я поклонилась и с нетерпением ожидала следствия исполнения обета, сочиняя про себя самые блистательные догадки о том, какое это могло быть место, которым так дорожит великий Хормузда, что дает его только в виде особенной милости. Он скоро сдержал слово и определил меня — в несчастного! Я немножко удивилась выбору. Взяв ум под мышку, я отправилась с печальным видом в несчастного. На пути я старалась рассеять себя мыслию, что хотя судьба готовит мне жестокие испытания, по крайней мере, в уме найду для себя товарища, забаву и утешение. Я вступила в младенца, который был записан в книге Хормузды под этим зловещим именем. В день своего рождения он уже был сирота. Его выбросили на улицу в ненастную и холодную погоду, и если б ему не было суждено быть несчастным, он бы вероятно тут же погиб от холода; но сострадание с нежными слезами на глазах поспешило прислонить его к теплой своей груди, чтоб сохранить бедняжку для дальнейших мучений. Юность его прошла в нищете и уничижении. В детских летах он уже обнаруживал прекрасный нрав и отличные способности: все его хвалили, все предсказывали ему счастие, успехи, богатство, но никто не тронулся с места, чтоб помочь ему устроить себе приличное на земле существование. Он боролся с голодом, наготою и пламенною страстию просветить себя всем тем, что только люди знали в его время, — и должен был беспрестанно протягивать к ним руку, моля подаяния — то куска хлеба, то несколько сведений, которые бросали они ему с великодушным презрением и которые глотал он с горькими слезами. Едва достиг он совершенного возраста, как некоторые его сограждане, приметив в нем отличный ум, обогащенный истинною наукою, начали грабить тот и другую с хищностью настоящих еретиков, бусурман, киргизов и, разграбив, бесстыдно выдавать их за свои собственные, а его самого прятать за высоким валом своей гордости и своего невежества. Он чувствовал в себе присутствие драгоценного дара, принесенного мною с неба, и не мог долго стерпеть подобного угнетения: несмотря на свою скромность, движимый чувством своего достоинства и сильный чистотою своих намерений, хотел употребить свой ум от собственного своего имени и явно обратить его на пользу всего общества. Он выступил на поприще и стал действовать умом: тогда только узнала я в полной мере, как бессовестно обманула меня моя приятельница и какой опасный подарок дала я этому бедному, честному, добродетельному человеку!.. Невежество и порок испугались его появления и восстали против него с несметною стаею предрассудков, лютых, алчных, отвратительных, получающих грубый свой корм с их руки и грязным языком своим лижущих развратную их руку. Зависть и пронырство по их приказанию мигом окинули его длинною своею сетью. Клевета, вечно сидящая на их плече подобно обученному соколу, при первом их мановении налетела на него с остервенением, впилась в него своими когтями и нечистым клювом стала терзать его сердце, выдергивать поодиночке его надежды, тормошить его совесть и рвать по кускам его мнения. Гонители тщательно подобрали эти куски и составили из них уродливое обвинение. Все его предначертания, усилия и действия были столкнуты с высоты, на которую возвел их его ум, были уронены и опрокинуты, и каждое из них упало прямо на его голову с огромною тяготитель-ною силою несчастия. Тщетно благородные души старались защитить его невинность, восстановить цену его дарований, утешить его в печали: невежество и порок превратили честные их старания в новые для него несчастия. Вторично спущенная с их руки клевета бросилась на него с удвоенною яростью, и он был объявлен опасным человеком. Смрадное подземелье осталось единственным местом, в котором люди дозволили ему обитать на земле. И когда высшая мудрость исторгла его оттуда, когда, убедясь в его благонамеренности, пожелала отдать ему справедливость и заставить певежество и порок любить и почитать его, невежество и порок кинулись оба вместе целовать его от всего сердца, просить у него извинения, клясться в своей дружбе, обнимать с умилением и — удушили его в своих объятиях. То было одно счастие, которое испытал он на свете, и я давно желала ему кончины, чтоб прекратить и его, и мои мучения. Я претерпела в нем неслыханное горе: благодаря клевете он был несчастен во всех обстоятельствах жизни — в своих предприятиях, чувствованиях, надеждах, в дружбе, любви, супружестве и даже в детях своих. Удушив его, невежество и порок пошли еще за его телом на кладбище, чтобы ядовитыми, купоросными своими слезами оросить, запятнать и пережечь чистую его память, чтоб поругаться адским своим состраданием над его бедною могилою. Они имели дерзость сказать, стоя на его прахе: "Конечно! Он был человек добрый и честный, но его ум был дурак. Если б ум его был умен, то сидел бы смирно, не вмешиваясь ни во что, не обнаруживая даже того, что он живет на свете, и отвечая на все: «Мое дело сторона!» Ах, негодяи!.. Я так была огорчена воспоминаниями об ужасных, беспрерывных страданиях, которые безвинно навлекла на него своим подарком, что по его смерти тотчас сгребла в охладелой голове весь ум до последней крошки и унесла его с собою на Эльбурдж, решаясь отыскать мою коварную приятельницу и бросить ей его в лицо, с кучею самых сердитых монгольских ругательств. Хормузда принял меня очень ласково. Он расхвалил меня при всех за мое поведение, за мою терпеливость, скромность, преданность воле судьбы и множество других добродетелей и объявил, что теперь непременно определит меня в собаку, благороднейшее создание в мире после далай-ламы и трех великих хутухт, достойное по своим высоким качествам того уважения, которое оказывают ему все просвещенные кочующие народы. Я была в восхищении и с торжественною осанкою принимала поздравления подсудимых душ, которые, скрытно завидуя моему счастию, встречали меня приветливыми словами: «Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» — и подносили таинственные лотосовые цветы или винно-ягодные листья. Для полного моего блаженства недоставало только, чтоб моя приятельница тоже явилась ко мне с поздравлением и чтобы я, принимая от нее лотосовый цветок, невзначай треснула ее по лбу своим умом и сказала: ''«Этси гени маха иде!»'' — «Ешь тело твоего отца, плутовка!» Но я сведала, что ее не было на Эльбурдже: законодатель по выборам, в тело которого она отправилась, умер скоропостижно, объевшись министерских трюфелей, и она была приговорена Хормуздою к переселению в ворону. Известно, что вороны живут вдесятеро долее против законодателей по выборам, лет по триста и по четыреста: итак, не было никакой надежды скоро увидеться с нею на Эльбурдже. Я вздохнула, подумав, что моя блистательная поэтическая слава сидит теперь где-нибудь на мертвом осле и клюет обезглавленную женщину!.. Мне было обещано место в собаке; но я не обратила внимания на то, что Хормузда, произнося это благосклонное решение, прибавил к нему обыкновенную свою фразу: «буде не встретится никаких законных тому препятствий». С первого взгляда она кажется совершенно справедливою, но, в сущности, большая часть неисправностей, случающихся во вселенной, ей должна быть приписана. Спустя несколько недель я напомнила Хормузде об его обещании. — Погоди, матушка!.. — отвечал он мне с нетерпением. — Есть законное препятствие. Теперь осень, а собаки щенятся только весною. Я не могу же нарушить коренного закона природы из уважения к твоим добродетелям!.. Нечего сказать: в этот раз препятствие было совершенно законное!.. Я решилась терпеливо ожидать весны. Я искала развлечения в прогулках по волшебным рощам Эльбурджа, вечно завешанного пышным покрывалом пахучих и неувядающих цветов, и дважды в месяц являлась в судилище Хормузды, чтоб напомнить ему о себе. Мне было тяжело таскать с собою повсюду свой ум: я хотела как-нибудь спустить его с рук, но никто не соглашался принять его от меня. В одну из моих прогулок подошла ко мне знакомая душа и стала прощаться со мною: ей велено было отправиться в слона. — Прощай, родная! — сказала она грустно. — Теперь не скоро увидимся мы с тобою. Ах, какая скука!.. Эти слоны живут так долго, так долго!.. как богатые тетушки!.. — Но они весьма благородные животные, — примолвила я. — Что пользы просидеть три столетия в благородном скоте! — возразила душа. — Между тем, нет никакой надежды на повышение… — Но говорят, в слонах очень весело жить душам, — заметила я, — они чрезвычайно умны, основательны, степенны… Вот, знаешь ли что такое? — я тебе дам славную игрушку! Будешь, по крайней мере, иметь чем забавляться в течение этого времени. На! возьми это!.. — Что это такое?.. Ум! — вскричала она и расхохоталась. — Ха, ха, ха, ха!.. Кто тебе дал его? — Одна приятельница. — Поддела же она тебя!.. Знаешь ли, что это такое? Это… да это самый опасный ум, какой только есть в обращении в одушевленной природе! Все души избегают его, как дьявола. Если которой из них случайно он достанется, она тотчас старается подсунуть его другой, особенно нео>-пытной или вновь вынутой из амбара душе, чтоб только от него избавиться. Умов есть пропасть в обращении, но все они разведены чем-нибудь; а это ум чистый, без всякой примеси. Ты, верно, не знала, что чистый, прямой ум есть самый сильный яд в природе! — Признаться по совести, не знала. — То-то и есть! Ума никогда не должно употреблять иначе, как в микстуре. Надо развести его пополам или в третьей доле с глупостью или с лицсмерством, или с пенником; но всего лучше с эгоизмом; или слегка разлить его подлостью, не то хоть растворить в шутовстве — тогда он весьма приятен, вкусен, мил и дорого ценится. Но ум чистый, настоящий № 1, без подливки, без соуса — упаси тебя всесовершеннейший от такого мухомора! Как раз отравишь им и себя, и того, в кого переселишься. Не дар, а несчастие!.. — Что же мне с ним делать? Бросить куда-нибудь в куст крапивы?.. Это строжайше запрещено. В собаку идти с ним невозможно: неравно она взбесится от такого крепкого ума… Возьми его, сестрица! — Шутишь ты, что ли? — Возьми, голубушка… Ты опытна, проучена, мастерица на всякие уловки… — Да!.. Конечно! Я живала в сутягах и во взяточниках, и в лисицах, и в греках… Была даже в кухарках и сама ходила на рынок за провизиею. После того была в осле, который потом сделался важным человеком… — Вот видишь!.. Притом, ты теперь определяешься в слопа. У слона голова, как рига: ты куда-нибудь запрячешь его в ней… — Правда, что места в слоне довольно, — сказала моя знакомка, несколько призадумавшись, — но все-таки… Разве уж развести этот ум зоологиею, чтоб его притупить и сделать безопасным?.. Ну, так и быть! Приятельнице отказать невозможно. Давай мне его!.. Может статься, я как-нибудь вплету его в хобот. Ежели мне удастся это сделать, мы с слоном пойдем в Европу представлять ученую скотину и приобретем в свете лестную знаменитость. Прощай, любезнейшая; не забывай обо мне. Я только для тебя это делаю, что беру такую напасть… Отделавшись от ума, я так была обрадована, как будто возродилась на свете одним из тридцати трех великих тегри. Весело порхая и припрыгивая, вертясь в воздухе и кувыркаясь по цветам, я направилась к судилищу, где давно уже не бывала. В суде душ было очень немного; посыльные тегри играли под деревом в шахматы, оборотясь задом к собранию; Хормузда читал «Книгу Судеб», не говоря ни с кем ни слова. Я увидела несколько знакомых Душ, которые, подобно мне, дожидались с своими заслугами, пока собаки начнут щениться. Они сидели на символическом фиговом дереве, растущем в виде зерцала перед престолом страшного судьи, и я присела рядком на веточке. Начался новый разговор. Я стала рассказывать им приключения мои с умом: как мне его навязали и сколько потерпела я от него, и как одна плутовка, душа, взяла его от меня, чтоб показать с ним скотские штуки перед образованными людьми. Мои слушательницы помирали со смеху от этого рассказа, который нарочно старалась я прикрасить разными потешными околичностями, как вдруг Хормузда прокашлялся и сказал громким голосом: — Теперь должен родиться на земле умный человек! Не расслышав хорошенько, что такое он произнес, я оглянулась на него. Когда опять оборотилась я к своим собеседницам, их уже не было на дереве: они исчезли, как молния, и я приметила, что и прочие бывшие в суде души прячутся и уходят одна за другою. Я удивилась, не понимая, что это значит, и с любопытства вскочила на верхушку дерева, чтоб удобнее видеть происходящее. Хормузда приподнял голову, провел суровый взгляд по судилищу и грозно закричал играющим тегри: — Что ж вы сидите, мифологические скоты?.. Вам говорят, что теперь очередь родиться на свет умному человеку! Тегри сорвались с места. Они небрежно поглядели кругом себя, и один из них, подходя к престолу судьи, сказал: — Великий Хормузда — да усилится порядок Вселенной от вашего благоразумия! — долгом считаем представить для пользы вашей службы, что для умного человека нет ни одной души в небе. Не прикажете ли доложить о том могущественнейшему из могучих и попросить об отсрочке появлепия умного человека в мире до удобнейшего случая? — Ах вы, мерзавцы! — закричал он на весь Эльбурдж, — неужто не видите, что душ много, но что они уходят? Ловите их!.. Тегри бросились за бегущими. Они долго гонялись за душами по воздуху во всех направлениях и ни одной не захватили. Прежний оратор опять явился с докладом: — Великий Хормузда! Смеем донести для пользы вашей службы, что никак нельзя их поймать. Они спасаются за синее, за горькое море, за мглы, за туманы, где никто их не отыщет. Вы напрасно объявили, кто такой должен родиться. Они смерть боятся быть посланными в умных людей и иметь дело с умом человеческим. — Не рассуждай, болван! — воскликнул Хормузда. — Сколько раз говорено тебе, что для порядка вселенной рассуждения строжайше запрещены в нашей мифологии. Ищите мне душ повсюду, не то я вас, байбаки!.. Вот одна!.. вот, вот на дереве!.. — быстро присовокупил он, прерывая свои угрозы и указывая на меня пальцем. — Берите ее!.. Берите!.. ловите!.. Уйдет! При первом его слове я уже удрала с дерева, па котором считала себя в безопасности по глупому доверию к святости его обещания. Но тегрн в то же время пустились на меня целой стаей,, обложили меня со всех сторон, начали пугать руками и полами платья, ловить, гонять, преследовать. Я бросилась наудачу, ускоряя свой полет изо всей силы и ломая черту его, чтоб утомить их и сбить со следа запутанностью моих движений. По песчастию, так случилось, что тот самый неуклюжий тегри с четырьмя длинными бледными лицами о двух руках и одной ноге, который некогда запрятал меня в желудь и выстрелил им на землю, пошевелясь немножко по воздуху вместе с прочими, нашел эту охоту за душами слишком утомительною для своей лени и остановился отдыхать посреди поприща нашей борьбы. Наскучив глядеть на безуспешные поиски своих собратий, он стал зевать во все рты и раскрыл их широко на четыре ветра. Увертываясь между поимщиками, которые отвсюду протягивали ко мне тучу рук и пальцев, я все еще летала, но почти уже не видала света перед собою. Чтоб от них вывернуться, не было другого средства, как нечаянно кинуться в сторону низом и выскочить в чистое поле. Я кинулась вниз и попала прямо в один из ртов этого квадратного зеваки. Он вдруг стиснул зубы и, не говоря ни слова своим товарищам, не постигавшим, куда я пропала, пошел на одной ноге к Хормузде. Представ пред его лицо, он вынул меня из переднего рта сложенными в щепотку перстом и указательным пальцем, показал ему издали, как выдернутую из раковины устрицу, и примолвил противоположным ртом, — два остальные рта, левый и правый, были тогда набиты небесными орехами: — Вот она!.. Никто не мог поймать ее — я поймал. Ожидаю подарочка на райский кумыс за свое усердие… — Ах ты, усердный шут!.. — вскричал Хормузда, смеясь над его забавною фигурою, тогда как я вертелась и пищала в его пальцах. — Неси же ее поскорее на землю!.. — Великий Хормузда! — кричала я, — не хочу в умного человека!.. Пощадите меня!.. Вы обещали переселить меня в собаку. — Обещал, матушка! — возразил он спокойно. — Обещал, «буде не встретится никаких законных тому препятствий» . — Какое же это законное препятствие?.. — сказала я с плачем. — Помилуйте, великий Хормузда!.. За что вы меня так обижаете?.. Я не гожусь в умного человека! — Как так? — спросил судья. — Да так! — отвечала я ему. — Час тому, не более, что я даже свой ум уступила слону, не предвидя горькой своей участи. — Нужды нет! — воскликнул он. — Ступай в умного человека. — Что ж мне в нем делать без ума? — присовокупила я. — Великий Хормузда!.. Ты, который управляешь великою тайною ''орчилан'' и ''хубильган!..'' — Молчать! — закричал он, — и делать то, что приказывают!.. Садись, любезнейший, поскорее на радугу и поезжай с этой плаксой на землю, где и поступи с нею на законном основании. Не забудь внушить ей, чтобы этот человек был непременно умен: не то она увидит!.. — Если б, по крайней мере, мой ум был со мною!.. — возразила я жалким голосом. — Ступай… Можно быть умным и без ума! — примолвил он грозным тоном. В ту минуту тегри положил меня в табакерку, спрятал ее у себя за пазухой и плотно затянул халат, чтоб я не вылезла: я не могла более сказать ни слова в свою защиту. Умный человек должен был, по книге Хормузды, родиться того же числа; мать его была вдова, и в тот день кончилось ровно семь месяцев от смерти ее супруга. Но мой увалень, тегри, останавливаясь по своему обыкновению у всякого дерева, чтоб рвать небесные орехи, и отдыхая на каждом облаке по нескольку недель, пробыл целых семнадцать месяцев в дороге и пришел со мною в дом вдовы ровно через два года по смерти мужа. Тогда только разрешилась она от бремени умным человеком. Весь город выпялил глаза от изумления: люди заговорили о том как о необыкновенном происшествии, и многие стали кричать против соблазна, против порчи нравов. Что значит не понимать великой тайны ''орчилан'' и ''хубильган!'' Если б все люди были калмыками, они отнюдь не удивлялись бы этому и о всяком подобном случае с сокрушенным сердцем сказали бы только: «Ом-ма-ни-бад-ме-хум!» Более и сказать нечего. Вот я опять в людской голове и опять в борьбе с человеческим мозгом и, сверх того, должна без ума изворачиваться так искусно, чтоб все сказали, что она умная голова. Задача была необыкновенно трудная: я решила ее очень счастливо. Как скоро мой человек достиг приличного возраста, общими силами начали мы с ним работать на ум. Я играла на его мозговых органах — он врал, льстил, ползал, подличал; я играла далее — он ползал, подличал, отпускал высокопарные фразы и закутывался в непроницаемую таинственность; я играла еще сильнее, еше громче — он закутывался в таинственность и называл всех дураками, и твердил с неподражаемою уверенностью, с глубоким торжественным убеждением, что у него ума пропасть, что он не знает, куда его девать, что он лопнет от ума, ежели не поделится им с другими. Я все еще играла; он все твердил то же, так что наконец все головы наполнились звуком нашего ''дуо'', весь город зашумел музыкою нашей бесконечной песни. Я сделала ужасного шарлатана; люди сказали: «Ах, какой умный человек!» Бедные люди отнюдь не догадывались, что не они это говорили, а только их головы, назвученные нашею песнею, независимо от их воли просто повторяли собственные наши слова, как пещеры повторяют эхо. Но как эти слова выходили из их уст, они принимали их за голос своего убеждения, и мы с человеком прослыли у них удивительными умницами.. Продолжая разыгрывать на ловкой клавиатуре моего мозга обыкновенные вариации той же темы, которые всякий день возбуждали в людях большее и большее от нас восхищение, я думала про себя о Хормузде и его книге и говорила: «Из чего же он бьется?.. Да этаким образом все люди, записанные у него дураками, если захотят, завтра же будут умными, вопреки его судьбам!» — Но я еще не знала трудностей ремесла. Мы уверили Китай — то было в Китае, — что знаем все языки, которых никто не знает, понимаем все ремесла и искусства, съели собаку во всех науках и одни обладаем «великою тайною», как без денег сделать китайцев счастливыми. Впрочем, у нас все было тайною: тайн наделали мы у себя столько, сколько на свете считается языков, ремесел, искусств и наук, — и играли с людьми в тайны, и всегда людей обыгрывали. Люди непременно хотели добраться до кладовой наших необыкновен ных познаний и даже несколько раз невзначай в нее вторгались, но мы всегда счастливо увертывались с пучком наших тайн, который называли умом: увернемся и еще вновь, ослепим им глаза, ловко ворочая пучок под самым их носом, в таком, однако ж, расстоянии от глаз и ото рта, чтоб они не могли ни запустить в него своих взоров, ни схватить его зубами. Это было очень забавно, но крайне утомительно: мы принуждены были окружить себя бесчисленными предосторожностями, сидеть на предосторожностях и спать на жестком тюфяке из предосторожностей. У нас заболели бока. Неприятное наше положение перешло даже в опасность, когда простерли мы шарлатанство до обещания нашим согражданам сделать их счастливыми без денег. Сограждане навалились на нас целым народом, со всею тяжестью людских мечтаний о счастии, со всею жадностью голи, облизывающейся перед надеждою. Поневоле надобно было сдержать обещание. Мы торжественно приступили к делу, взяв наперед с них клятву, что они будут в точности исполнять наши наставления. Но как тут быть?.. Чтоб спасти свою славу, не было другого средства, как подняться на уловки. Мы придумали бесподобную. Китайцы тогда носили широкие красные шаровары: мой человек преважно объявил им, что они несчастны единственно оттого, что у них шаровары красные. Они изумились; но, подумав немножко, воскликнули: — Правда!.. Он прав!.. Мы искали счастия повсюду, во всех обстоятельствах и условиях жизни, а о шароварах и не думали. Ведь мы обыскали все уголки нашего быта: так ли?.. Да! Ну, там счастия нет?.. Нет! Следственно, если оно есть на свете, то не инде, как в шароварах, там, где мы его не искали. Вот что значит ум!.. Виват, умный человек!.. Ура, умный человек!!. Десять тысяч лет умному человеку!!! Первое действие комедии увенчалось полным успехом: мы торжествовали и между тем обдумывали план второго и третьего. — Что же прикажешь делать? — закричали китайцы моему человеку. — Если мы несчастны оттого, что наши шаровары красны, мы перекрасим их в зеленые или синие и будем счастливы. — Сохрани вас от этого дух великого Кун-дзы<ref>Конфуция.</ref><ref group="Р">С. 366. ''Кун-дзы (Конфуций)'' (ок. 551—479 до н. э.) — древнекитайский мыслитель, основатель философско-религиозного учения.</ref>! — сказал человек. — Вы не понимаете дела. Напротив, все человеческое счастие состоит в красной краске: на свете нет без нее счастия. Без красных шароваров вы не можете быть счастливыми; если же вы теперь несчастны, то потому, что у вас есть красные шаровары. — Как же это? — спросили они. — Мы не понимаем. — А!.. в том-то и тайна! — воскликнул человек. — Но я вам ее растолкую. Слушайте со вниманием. Счастие состоит в красной краске. Но у вас нет своей краски этого цвета: вы получаете ее из Авы<ref group="Р">С. 367. ''Ава'' — государство в Центральной Бирме в XIV—XVI вв.</ref>. Должно знать — то, что я теперь скажу, по сю пору также было тайной, которую один я постиг и один знаю — должно знать, что эта краска имеет то свойство, что когда перевезут ее в другую землю, она все счастие из этой земли перетягивает в Аву. Вот почему Ава так счастлива и почему вы страждете бессчастием. Понимаете ли теперь?.. — Понимаем! — отвечали они. — Но, таким образом, мы всегда будем несчастны? — Конечно! — отвечал он. — Вам суждено быть несчастными, и не будь у меня ума, вы вечно были бы такими. Но я нашел средство извлечь вас из этой пропасти. Вся тайна вашего благополучия заключается в том, чтоб найти красную краску у себя, дома, на своей земле, и не привозить ее из Авы. Тогда все ваше счастие, которое теперь переходит туда, осталось бы в пределах Китая, и вы были бы счастливы, как некогда Кун-дзы, постигнув ''тун'', или закон ума. Но вы никогда не найдете у себя этой краски, хотя давно ее знаете. Без меня вы ничего не сделаете, потому что не понимаете тайн ремесла. Вот она! Видите ли эти бурые зернышки?.. Это красная краска, природная китайская, отысканная мною с большим трудом и невероятным искусством на собственной вашей земле, в собственных ваших карманах. Когда в Поднебесном государстве все шаровары будут выкрашены этою краскою, тогда оно и вы с ним будете совершенно счастливы и поблагодарите меня за свое блаженство. — Давай же нам эти зернышки! — вскричали китайцы в восторге. — Мы тотчас перекрасим ими все наши шаровары. — Постойте! — возразил мой человек. — Надо во всем поступать умно и рассудительно. Сделайте наперед опыт на нескольких шароварах — вот вам пять фунтов бурых зернышек! — и через два года придите сказать о последствиях. Увидите, что мигом почувствуете себя счастливыми. Они с радостью приняли от него краску и пошли мочить в ней свои шаровары. Мы отделались от их жадности к счастию и, пока вышел срок опыту, были предметом общего обожания несчастных. Но два года проходят скоро, и по истечении срока ожидали нас новые заботы. Благовремен-но готовясь к этому времени, мы исходатайствовали от палаты церемоний нужные нам повеления и смело явились с ними на поприще. Китайцы прибежали огромною толпою, крича в отчаянии, что краска никуда не годится, что они выкрасили ею две тысячи шароваров, носили их целые два года и ничуть не стали счастливее; что они даже несчастнее прежнего, ибо цвет выходит тусклый, грязный, и китаянки не хотят любить их в этих гадких шароварах. — Я наперед знал это, — спокойно отвечал им человек, — и скажу вам, отчего оно происходит. Если цвет выходит грязный, то причиною тому название этой краски. Вы именуете ее ''чен-чен'', не правда ли?.. Это имя слишком бесцветно, некрасно, а вы должны знать, что на свете все зависит от названия. Та же самая краска будет гораздо лучше, светлее, ярче и составит полное ваше счастие, когда я исследую, откуда взялось нынешнее ее название, и придумаю для нее другое, приличнейшее. На то нужно мне три года времени. Пока я это сделаю — вот вам ярлык палаты церемоний! — все без изъятия в целом Поднебесном государстве должны вы без церемонии скинуть с себя опасное платье, которое пожирает ваше счастие, и ходить эти три года без шароваров. Китайцы остолбенели и в остолбенении сняли шаровары, ударив трижды челом перед ярлыком. Весь Китай, уподобляясь несметному стаду обезьян, представлял самое уморительное зрелище, но мы даже не улыбнулись: мы постоянно сохраняли важный вид, писали длинные рассуждения о названии краски и доказывали числами, что этим путем китайцы неминуемо достигнут счастия. Наплутовав, надув, наклеветав, наделив многих простудою, разорив других и прибрав к себе все, что только оказалось удобо-прибираемым, мы невзначай окончили земное наше поприще, а Китай все еще разгуливал без шароваров. Мой человек был похоронен с большими почестями. В речах, произнесенных над гробом, расхваливали его необыкновенный ум и высокие дарования; но никто не заплакал на погребении умного человека. — Ну, напроказничала ты, голубушка! — вскричал Хормузда, увидев меня на Эльбурдже. — Великий Хормузда! — сказала я с тем смелым и бесстыдным видом, с каким мой человек и я уверяли всех на земле в нашем уме, — великий Хормузда, я исполнила ваше поручение и поддержала вашу честь между людьми. Не дав мне ума, вы послали меня в человека, который по вашей книге долженствовал быть умным, и я сделала все, что могла, чтобы люди не сказали, что «Книга Судеб» великого Хормузды врет как календарь. Без ума нельзя лучше моего представлять умного человека. Надеюсь, что вы приличным образом наградите меня за мои подвиги. — Да!.. Я награжу тебя приличным образом! Поди в змею! Слыханное ли дело, этих бедных китайцев, которым всесовершеннейший Шеккямуни особенно покровительствует, которых называет он своими баранами, заставить ходить три года без шароваров в ожидании счастья! — Великий Хормузда, вы обещались… — В змею, плутовка!.. Убирайся поскорее отсюда! Снесите ее в змею, которая завтра поутру родится в большом болоте под № 178 779 998 519 766 321. Все мои заслуги, все надежды пропали безвозвратно! Из умного человека без ума я перешла в змею и с досады жалила беспощадно тех, которым недавно льстила и которых обманывала. Я сделалась пугалищем всего болота: свиньи, коровы, люди не знали, куда деваться от опасной змеи, которая никому не прощала, которая для потехи метала смертию в прохожих и находила удовольствие приправлять их кровь ядом, чтоб придать более вкуса земному их существованию в болоте, в северной мгле и в глубоком снегу. Однажды свиньи того околотка ополчились на меня и хотели непременно поймать меня и съесть; но я проворно пробралась между их ног и переползла в другое болото, где тоже распространила ужас своим появлением. Подле этого болота жил один смиренный муж, пред которым благоговели все жители той страны. Он беспрестанно толковал им о превращениях Будды, о переселении душ, о созерцании, о добродетели, о презрении мирских благ. Несмотря на сильное желание укусить его, я была прельщена смиренною и благочестивою его наружностью так, что стала ползать в его дом, чтобы из темного уголка, заваленного сором, любоваться на его добродетели. Он отзывался о змеях весьма невыгодно и сравнивал с ними грех, золото, женщин и много других прегадких вещей. Я не только не гневалась на него за эти ругательства, но еще — до такой степени обворожил он меня своим взглядом! — но еще подтакивала ему своим шипением и кончила тем, что мне самой опротивело звание змеи. Смиренный муж часто говаривал своим слушателям, что некогда сам он был мерзким, ужасным, отвратительным грешником; но, узнав всю гнусность греха, всю суету мира, принес покаяние и обратился к небу. Воспламененная сладким его красноречием, я поклялась оставить веселое ремесло кусать людей жалом и пожелала сделаться, подобно ему, — обращенною змеею. Змеи, как то известно тебе из Ганджура, одарены чудесным свойством проникать взором все предметы насквозь: потому-то они и считаются умнейшими тварями в природе, хотя ума в них, право, не более, чем в твоей голове, мудрый лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи! При помощи этого свойства я легко приметила, что когда смиренный муж с жаром толковал людям об их душе и высоких ее качествах, его душа, находя этот предмет для нее незанимательным, обыкновенно уходила из головы на прогулку и лазила по чужим карманам или забиралась за пестрые, прозрачные платочки его слушательниц, чтоб играть с их беленькою грудью и щекотать их под сердцем. Я решилась сыграть с ней штуку. Однажды, как он разгорячился, говоря о своем предмете и душа его неприметно ускользнула со двора, а моя змея широко разинула рот, чтоб не потерять пи слова из поучительной его беседы, я вдруг выскочила из змеи и с кучи сору перепрыгнула в его голову. Он, ничего этого не зная, продолжал увещевать грешных и предлагал обитаемую в нем душу за образец всего прекрасного, чистого. Почтенный муж!.. Мне хотелось смеяться. Он не знал, что его душа в отлучке и что я здесь! Никогда еще змеиная душа не была отрекомендована людям так усердно и лестно. Между тем воротилась и его собственная душа. Недостойная!.. Покинув такую святую плоть, она где-то таскалась по совестям слушателей и пришла назад, обремененная множеством соблазнительных тайн. Так-то люди часто не знают собственной своей души!.. Я не пустила превратной хозяйки в дом, оставленный ею без присмотра. Она хотела насильно пробраться в рот, в ноздри, через уши: я отвсюду преградила ей путь, шипя на нее сердито, и советовала ей «буде угодно» поселиться в змее, которую бросила я мертвою там, в уголку. Делать нечего! она пошла в змею, и с тех пор я более ее не видала. Завладев телом святоши, я была чрезвычайно довольна своей судьбою или, лучше сказать, своей хитростью. Я не сомневалась, что посредством этого человека заслужу себе благосклонность неумолимого судьи и буду, наконец, собакою. Увы! жестоко ошиблась я в своих расчетах. То был ханжа!.. Пропади ты, бездельник! Не только людей, ты обманул даже меня, змею, самое проницательное создание в мире! Прошу же теперь верить смиренной наружности!.. Я нашла в нем такую пропасть злых, беспокойных страстей, что не имела от них покоя ни днем, ни ночью. Я не могла поворотиться в голове, чтоб кругом не замараться сажею лицемерства, зависти, жадности, налипшею на ее черепе. Он употреблял меня на самые низкие поручения, заставлял ползать, подслушивать, обкрадывать чужие совести, соблазнять хорошенькие женские душеньки и губить доносами те души, которые не верили его святости. Уж лучше было бы остаться в змее!.. Моя предместница, которую осудила я так несправедливо, без сомнения, и рада была поменяться со мною местом: она отлучалась на прогулку по его приказанию!.. Одному лишь полезному выучилась я в этом человеке — представлять вид набожной смиренности и ловко рассуждать о добродетелях. Целых пять лет терпела я это мучение, терзаемая алчными его страстями, которые следовало еще беспрестанно сторожить и прятать от взоров людей. Я была не в силах выдержать долее, и когда однажды после хорошего обеда ханжа вздумал явиться своим обожателям крайне изнуренным постами, бледным, слабым, умирающим от умерщвления плоти, я воспользовалась случаем, порхнула на воздух и предоставила одному ему играть начатую комедию. Я, может быть, дурно сделала?.. Но, право, не было другого средства отучить его от несносной привычки притворяться умирающим в самую лучшую минуту пищеварения! Ханжа сам еще не знал, наверное, жив ли он или покойник, как я уже была на Эльбурдже. Я предстала пред Хормуздою с видом глубокого уничижения, тощая, покорная, согбенная, стараясь в точности подражать всем уловкам покинутого мною лицемера. Судья долго смотрел на меня в недоумении, пока решился спросить, откуда я к нему пожаловала? Я отвечала тихим голосом, что пришла из благословенного праха мудрого и святого мужа, который, уповая на милосердие великого Хормузды, умер от беспримерных умерщвлений плоти, чтоб стяжать для меня, души своей, хубпльганическую награду. — Ведь я послал тебя в змею? — сказал изумленный моею набожностью Хормузда. — Благоговея пред мудростью великого Хормузды, я не смею разбирать непостижимых судеб ваших и не знаю, куда вы меня послали, — примолвила я еще с большим смирением, — но я была в святом человеке, который наполнил вселенную славою своих добродетелей и неусыпно старался об искоренении греха. Он провел всю свою жизнь в молитве и умственных созерцаниях, избегая сует мира, и в минуту своей кончины молился о доставлении мне, недостойной рабыне всесовершеннейшего Шеккямуни и вашей, благ, обещанных добродетели и ревности к далай-ламской мифологии… Я так искусно представила святую, что, наконец, Хормузда был растроган и прослезился от умиления. Он, однако ж, не доверял своим глазам и велел еще подать ревижскую сказку о всех душах вселенной. По ревизии я тоже была показана змеею. Надобно было употребить все уловки ханжества, чтоб убедить его, что это ошибка. Он признался сам, что ему редко случалось видеть столько святости в душе, исходящей из тела светского человека; что я рассуждаю о духовных делах весьма тонко, ие хуже всякого хутухты; что даже имею все признаки совершенного буддаического благочестия; но никак не мог вспомнить, когда определил он меня в святошу, в которого именно и за что. Облокотись на «Книгу Судеб», он подпер лицо руками и погрузился в думу. Я читала в глазах его сомнение, соединенное с удовольствием, которое порождал в нем вид моей необыкновенной святости. — Отчего ты так замарана, как будто сажею? — Это людская клевета, великий Хормузда! — отвечала я, повергаясь пред его престолом с беспредельною покорностью. — Люди всегда бывают несправедливы к верным поборникам нашей славы! — воскликнул он умильным голосом и опять призадумался; потом спросил: — Какой награды желаешь себе, честная душа? — Желала бы быть собакою, великий Хормузда, — отвечала я с благоговением. — Тегри, сведи ее в собаку! — сказал он одному из своих посыльных духов. — Кстати, открывается вакантное место в одном щенке в степи, близ берегов Яика<ref group="Р">С. 372. ''Яик'' — название реки Урал до 1775 г.</ref>. Я ударила челом. Тегри преважно взял и положил меня в свой колпак, который потом надел он на голову, и мы отправились на землю. Сидя в колпаке, я размышляла о добродушии наших мифологических богов, которых первый искусный ханжа так легко может надуть притворным благочестием, и с восторгом углублялась в свою блистательную будущность. «Теперь я буду собакою, — думала я про себя, — из собак прямое повышение в хутухты, а там далее, в тегри. Сперва, конечно, придется быть посыльным, как этот мешок, который так медленно тащит меня на землю; но я скоро отличусь проворством и поступлю в разряд высших божеств, и у меня будет свое капище<ref group="Р">С. 372. ''Капище'' — см. примеч. к с. 92.</ref> и свои истуканы, и калмыки станут молиться мне, как молятся прочим кумирам. О, когда у меня будет капище, я постараюсь услышать молитвы всех тех, которые захотят ко мне адресоваться!.. Уж, верно, не стану даром съедать их жертвоприношений, подобно нынешним нашим богам, и обманывать надежды бедных поклонников!.. Таким образом я скоро прославлюсь первым божеством в мифологии, и сам Хормузда еще простоит у меня в передней…» Я построила бы в колпаке полную модель моего величия, если б тегри не снял его с головы в ту минуту. Посланец Хормузды торопливо вынул меня из-за подкладки и вколотил в какую-то голову, не дав даже мне времени опомниться, ни оглянуться. По внутреннему ее расположению я тотчас приметила, что это голова не собачья. «Что ж это такое? — подумала я. — Это, никак, людская голова?.. Точь-в-точь людской мозг! Ах он негодяй!.. Куда он меня забил?..» — Я хотела тотчас выскочить из нее, но усомнилась, потому что женщины с почтением называли его собакою. Приведенная в недоумение этим обстоятельством, я немножко задержалась в голове, а между тем тегри удалился. Я была в отчаянии. «Мои надежды! Мои истуканы! Мои величественные капища!.. Все исчезло в одно мгновение ока! Где я теперь?.. Что эти бабы врут? Какая это собака?.. Это человек! Я пропала! О, я несчастная!.. Меня опять сослали в людскую голову!..» — Однако женщины, а за ними и мужчины, как будто в насмешку над моею горестью, не переставали с глубочайшим благоговением величать меня собакою. Многие из них кричали во все горло: «Виват, собака! Ура, собака! Да здравствует наша собака!» — Моя горесть увеличилась еще изумлением и гневом, но загадка скоро объяснилась. Что ж вышло? Бездельник-тегри, не расслышав приказания великого Хормузды или ленясь отыскать подлинную собаку, в которую собственно была я назначена, принес меня к берегам Яика и всунул в голову родившемуся в ту минуту Собаке-хану, повелителю Золотой Орды, известному в истории под двумя однозначащими с названием этого животного именами, монгольским'' — Ногай-хана''<ref group="Р">С. 373. ''Ногай-хан'' — знаменитый хан Золотой Орды, перекочевавший в XIII в. к берегам Черного моря, потом к Дунаю.</ref> и татарским ''Копек-хана.'' И я, по странному стечению обстоятельств, попалась не в ту тварь, в которую следовало, а в ее однофамильца. Вот как исполняются неисповедимые приговоры судеб!.. Так мне пришлось управлять людьми вместо того, чтоб спокойно лежать у ворот двора или бегать за стадом баранов на пастбище. Я предвидела ожидающие меня заботы, я чувствовала свою неспособность и предавалась унынию. Но время исцеляет все скорби, прикладывая к ним спасительную мазь забвения. Пока мой Собака-хан, или, как тогда все его называли, Копек-хан начал внятно говорить по-татарски, я совершенно забыла о прошедшем и так проникиулась новый своим саном, как будто со времени выпуска моего из кладовой только и делала на свете, что жила в татарских султанах. В продолжение его юности я мечтала о порядке, благоустройстве, правосудии, даже об искоренении греха, но когда вступила в заведование ордою, ви-зирские души постарались отвлечь мое внимание к предметам другого рода. Они всегда твердили мне о могуществе, говорили, что я должна только драться с людьми и думать о славе, и притесняли русских князей и татарских беков, чтоб побудить их к мятежу и доставить мне постоянный случай отличаться победами. Сначала этот род жизни сильно прельщал самолюбие моего Копека. Он беспрестанно побеждал непокорных, а его визири беспрестанно воспевали его славу и грабили побеждаемых. Но мы скоро постигли хитрость, которой рано или поздно он и я сделались бы жертвами: я велела крепко отколотить визирские души палками по пятам, и неисчерпаемый источник геройской славы мигом иссяк для моего Копека. Тогда приступили мы с ним к великому делу управления родом человеческим. Нельзя описать, ни исчислить трудностей, с которыми принуждены мы были бороться, хлопот и огорчений, которые окружали нас на этом, усеянном пропастями и изменою, поприще. Мы пытались управлять людьми по всем возможным методам, и никак не могли их удовольствовать. Мы управляли ими с кротостью — они предались бесчинству. Мы употребили с ними великодушие — они воздали нам неблагодарностью. Мы прибегнули к мудрости — они нас надули. Мы постановили законы — они разнесли их на крючках. Мы принялись за строгость — они начали роптать и грозить бунтом. «А бог же с ними, — сказала я Копеку, — не стоит того, чтоб терять напрасно время. С людьми мы никогда не добьемся толку. Лучше пойдем в гарем, к женщинам». — Мы пошли в гарем, составленный нами из первых красавиц средних веков, и, лаская их нежные подбородки, вдруг выдумали копейки — копейки, то есть круглые, некогда серебряные плитки, годные ко всякому употреблению и нареченные нашим благородным именем, собственно не ''копейки'', но ''копеки'', что значит «собачки»<ref group="Р">С. 374. ''…собственно не копейки, но копеки, что значит «собачки».'' — шутливая этимология Сенковского не соответствует действительности: название монеты — копейка — объясняется тем, что на ней изображался всадник с копьем.</ref>. Счастливая мысль зардела в нашем мозгу вслед за этим изобретением. Я сказала Копеку: «Попробуем с людьми еще одно, но уже последнее средство: нельзя ли управлять ими при помощи этих „собачек“?..» Он сказал: ''якши!'' — тотчас велел наделать их несколько кулей, и мы опять взяли в руки бразды управления. Как скоро люди увидели наши новые, светлые, прелестные копейки, они бросились на них с жадностью, походившею на бешенство; они ползали, плакали, приходили в исступление от любви и преданности, от усердия к нам и нашему престолу, чтоб только достать горсть ваших «собачек»; они клялись служить нам верно, исполнять наши законы, избегать порока, говорить нам правду и даже веровать в великого Шеккямуни за столько-то копеек в месяц; некоторые предлагали нам своих жен и дочерей, свою честь и жизнь за две копейки одновременно. С тех пор стали мы царствовать в полном смысле слова, управлять людьми с невероятною легкостью и произвольно располагать их сердцами. Нужна ли нам была добродетель? — за десять копеек приносили ее к нам столько, что мы не знали, куда девать ее. Требовалась ли нам истина? — за двести копеек все говорили правду, а за двести других клялись, что вся эта истина — ложь. — Господа! вот копейка!.. Нам понадобился ум. У кого есть ум? — и вся огромная держава Золотой Орды, от Иртыша до Волхова, прибегала к подножию нашего престола, чтоб продать свой ум гуртом за копейку. За копейки мы имели повиновение; измену также имели мы за копейки. Мы сложили все продажные совести в один куль, из которого высыпали копейки на уплату за них их владельцам, и, дав людям два куля новых копеек задатку в счет снятого ими по торгам подряда на поставку потребного нам количества любви, порядка и послушания законам, поехали охотиться за перепелами. Перепелов в том году было очень мало: мы стреляли ворон, коршунов, воробьев и векш<ref group="Р">С. 375. ''Векша'' — белка.</ref>, били баклуши и тешились, как русские девки в семик<ref group="Р">С. 375. ''Семик'' — народный праздник в четверг на седьмой неделе после Пасхи (русальная неделя), остаток языческой древности.</ref>, не думая более о людях и не опасаясь их страстей. Последние обыкновенно были заплачены нами в целом государстве за весь год вперед, под верный залог жадности и с вычетом пяти процентов в пользу обеднелых от честности лихоимцев. Мы благополучно царствовали таким образом до самой глубокой старости. Люди прославляли нашу мудрость, щедроту и великодушие, порядок процветал повсюду, и мой хан Копек единогласно был провозглашен благодетелем рода человеческого. Тогда люди были еще дешевы и копейки серебряные. Теперь цены на людей и на их чувства чрезвычайно возвысились: это следствие порчи нравов, роскоши и необузданного мотовства чувствованиями, которые в наше время кладутся горстями даже в щи и в отношения. Теперь и копейки стали медные!.. Это признак быстрого склонения вселенной к упадку. По кончине знаменитого, незабвенного отца копейки — да озарится могила его неугасаемым светом! — я была очень хорошо принята великим Хормуздою, который, зная уже об употребленном мною подлоге после выхода моего из тела ханжи, не только не наказал меня за подобную дерзость, не только милостиво простил в уважение высоких добродетелей покойного Собаки-хана, но и назначил мне, для прожития, почетное место в природе с обещанием подумать о дальнейшем моем повышении в следующем столетии. Я была, за отличие, переселена в русского мужика. Мы жили в бедности, но без хлопот, без страстей и всегда припеваючи. Никогда не была я так весела и счастлива, как в этом здоровом и трудолюбивом теле. Мы беззаботно исчерпали с ним все сладости, все счастия скромного его состояния — и сладость собирать обильные жатвы с поля, возделанного нашими руками, — и счастие купить себе новый армяк за несколько копеек, которые целых три года лежали зарыты в земле, — и роскошь просидеть иногда весь день в кабаке — и блаженство париться в бане — и приятность ходить в лес с девушками за грибами — и удовольствие побывать в далеком извозе. Одно только счастие оставалось еще не испытанным нами — счастие быть в бегах, — и я пожелала вкусить его при первой удобности. Мы бежали…" {{---|width=6em}} Этим словом оканчивается «Ярлык опасного знания», и более нет ни слова. И все, что в нем содержится, списано мною с точностью, без перемены и прибавки, для пользы и наставления верующих. А почему он назван «Ярлыком опасного знания», о том я, грешный Мерген-Саин, слышал так: Ехал заседатель степью, с колокольчиком и с переводчиком, и проезжал мимо ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи — а святой лама, сидя один в степи, спал и писал. И писал не лама, а душа писала его рукою. Почему заседатель с колокольчиком и удивился этому чуду! Затем я услышал такое слово: Взял заседатель ярлык из рук спящего ламы и дал переводчику, чтобы он объяснил ему писание святого мужа. А переводчик прочитал писание и, не понимая высокого калмыцкого слога, сказал, якобы святой муж, лама Мегедетай-Корчин-Угелюкчи, по этому писанию, есть русский мужик в бегах, якобы делает он копейки в степи. И взяли святого мужа под стражу, и посадили в острог. И приехало в улус несколько сердитых русских мужей с колокольчиками производить по этому Ярлыку следствие об укрывательстве беглой ревижской души и отыскивать копейки, которые сделала она непозволительным образом, — и взяли под арест множество безвинных людей и множество баранов, и наделали много шуму, и не нашли ничего, ибо ничего и не было, и выпустили безвинных людей, а баранов не выпустили. И потому названо это писание «Ярлыком опасного знания». А в других шастрах повествуется о том иначе. Вот слова «Сказания о чудесной жизни ламы Мегедетай-Корчин-Угелюкчи», сочиненного пандидою Тегрин-Арсланом, который знал все, что есть и что было. «Пандида Тегрин-Арслан — мое слово есть следующее: что касается до приезда в улус сердитых русских мужей с колокольчиками и до произведенного ими следствия, то это вздор, неправда, история, и ничего подобного не бывало. Это выдумка ламы Брамбеуса. А вот как было. Взяли ламу Мегедетай-Корчин-Угелюкчи за то, что он писал, храпя, и посадили в тюрьму. И отдан был переводчикам Ярлык, который написала душа его во сне, с тем, чтобы они его растолковали. А переводчики донесли, что они прочитали Ярлык и поняли содержание и что в нем заключается воззвание к калмыкам скрытно бежать в Китай. И велено было судить за то святого мужа, но он сотворил чудо и освободился от клеветы переводчиков: после первого дождя сел на радугу, вылетел из острога в присутствии всего Нижнего Земского суда и торжественно уехал в Тибет. А Нижний Земский суд, увидев это чудо, с трепетом принес покаяние за грехи и убедился в могуществе всесовершеннейшего великого Шеккямуни. Все было так, и более ничего не было. Оно и не могло быть иначе. Когда такое высокое писание попадется в руки переводчикам, едва знающим монгольскую грамоту, они неминуемо должны вывести из него небылицу. И вывели саратовские переводчики из Ярлыка о деяниях души святого мужа воззвание к побегу в Китай. А очутись он в руках коварных парижских переводчиков-ориенталистов, они готовы еще сказать, что это письмо от Чингис-хана к знаменитому царю Руаде-Франсу, и сочинить о том толстую книгу, по образцу той, какую недавно сочинили о другом подобном Ярлыке. В этом состоит великая опасность, и потому назван он „Ярлыком опасного знания“. <center>Ом-ма-ни-бад-ме-хум!»</center> ''1834'' == Примечания == {{примечания}} == Примечания издателя == {{примечания|group="Р"}} [[Категория:Повести]] [[Категория:Осип Иванович Сенковский]] [[Категория:Литература 1834 года]] [[Категория:Буддизм]] 8coqlducs06mh33gwwen9ih913ul1zi Смирительная рубашка (Лондон) 0 1127594 5757457 5223766 2026-10-15T22:49:47Z Vladis13 49438 5757457 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Джек Лондон | НАЗВАНИЕ = Смирительная рубашка | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1915 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = [[:en:The Star Rover|The Star Rover]] | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = нет | НЕТ_ИСТОЧНИКА = | ДРУГОЕ = Другие названия: The Jacket; Межзвёздный скиталец; Смирительная куртка; Смирительная сорочка; Звёздные скитания; Тысяча жизней; Странник по звёздам; Скиталец по звёздам; Странник по звёздам, или Смирительная рубашка | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} Переводы: * Смирительная куртка — перевод Д. Носовича, 1925. Выдержало изданий: 1 изд. * [[Межзвездный скиталец (Лондон; Займовский)|Межзвездный скиталец]] — перевод [[Семён Григорьевич Займовский|С. Г. Займовского]], 1928. 6 изд. * Пытка — перевод [[Автор: Эмилия Кирилловна Пименова|Э. Пименовой]], 1925. 1 изд. * Смирительная рубашка — перевод [[Татьяна Алексеевна Тарковская|Т. Озерской]], 1961. 22 изд. * Смирительная рубашка — перевод Н. Кранихфельд, Е. Цедербаум, 2008. 1 изд. {{неоднозначность|тип=перевод}} [[Категория:Романы Джека Лондона]] [[Категория:Психология]] [[Категория:Оккультизм]] l2kisfg4yx9bkiu8fti95akfhz3ys8l 5757458 5757457 2026-10-15T22:51:08Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Межзвездный скиталец (Лондон)]] в [[Смирительная рубашка (Лондон)]]: известность перевода названия 5757457 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Джек Лондон | НАЗВАНИЕ = Смирительная рубашка | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1915 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = [[:en:The Star Rover|The Star Rover]] | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = нет | НЕТ_ИСТОЧНИКА = | ДРУГОЕ = Другие названия: The Jacket; Межзвёздный скиталец; Смирительная куртка; Смирительная сорочка; Звёздные скитания; Тысяча жизней; Странник по звёздам; Скиталец по звёздам; Странник по звёздам, или Смирительная рубашка | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} Переводы: * Смирительная куртка — перевод Д. Носовича, 1925. Выдержало изданий: 1 изд. * [[Межзвездный скиталец (Лондон; Займовский)|Межзвездный скиталец]] — перевод [[Семён Григорьевич Займовский|С. Г. Займовского]], 1928. 6 изд. * Пытка — перевод [[Автор: Эмилия Кирилловна Пименова|Э. Пименовой]], 1925. 1 изд. * Смирительная рубашка — перевод [[Татьяна Алексеевна Тарковская|Т. Озерской]], 1961. 22 изд. * Смирительная рубашка — перевод Н. Кранихфельд, Е. Цедербаум, 2008. 1 изд. {{неоднозначность|тип=перевод}} [[Категория:Романы Джека Лондона]] [[Категория:Психология]] [[Категория:Оккультизм]] l2kisfg4yx9bkiu8fti95akfhz3ys8l Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2015) 0 1141825 5757351 5704643 2026-10-15T18:41:40Z Ratte 43696 5757351 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2015) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2015).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2015).pdf" from=1 to=118 /> == Примечания == {{примечания}} oxaz2edp50gmpoublvfzxczq3qmxkla Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2014) 0 1144439 5757349 5704642 2026-10-15T18:39:52Z Ratte 43696 5757349 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2014) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2014).pdf|файл]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2014).pdf" from=1 to=153 /> == Примечания == {{примечания}} l0oaw30g9lvbojira14q8f88dd5zjco 5757350 5757349 2026-10-15T18:40:43Z Ratte 43696 5757350 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2014) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2014).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2014).pdf" from=1 to=153 /> == Примечания == {{примечания}} 5myb6bugxr1beg3c836sh287pvqm815 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2015) 0 1144833 5757352 5704644 2026-10-15T18:42:25Z Ratte 43696 5757352 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2015) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2015).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2015).pdf" from=1 to=108 /> == Примечания == {{примечания}} 17d3h2cprj5galaju2rkcy8p10pwggu Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2015) 0 1145366 5757354 5704645 2026-10-15T18:43:20Z Ratte 43696 5757354 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2015).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2015).pdf" from=1 to=143 /> == Примечания == {{примечания}} g75uxj4rdy60w8ifj16irqij0vau6me Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2015) 0 1156161 5757355 5704646 2026-10-15T18:44:06Z Ratte 43696 5757355 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2015) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2015).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2015).pdf" from=1 to=157 /> == Примечания == {{примечания}} 5jnhdo6yfosqdl5wedqwzgfto28tpfz Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2016) 0 1156319 5757356 5704647 2026-10-15T18:44:45Z Ratte 43696 5757356 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2016).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2016).pdf" from=1 to=125 /> == Примечания == {{примечания}} czyli2yyw15hg21wq2o3zmy230w2gye Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2016) 0 1156823 5757357 5704648 2026-10-15T18:45:26Z Ratte 43696 5757357 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2016).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2016).pdf" from=1 to=179 /> == Примечания == {{примечания}} 5ht3wzcuyl2dxvcneq8r58gc3jgcxbc Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2016) 0 1157105 5757358 5704649 2026-10-15T18:49:09Z Ratte 43696 5757358 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2016) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2016).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2016).pdf" from=1 to=193 /> == Примечания == {{примечания}} ofrd0pgvnx8p7h1c0auornhbhxrbnu6 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2016) 0 1163461 5757359 5704650 2026-10-15T18:49:53Z Ratte 43696 5757359 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2016).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2016).pdf" from=1 to=190 /> == Примечания == {{примечания}} rta5d83gk18cuye5l7p8gd0yutfp7zo Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2017) 0 1163715 5757360 5704651 2026-10-15T18:50:40Z Ratte 43696 5757360 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2017) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2017).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2017).pdf" from=1 to=194 /> == Примечания == {{примечания}} kf2p1ta1z3zjgoslrl95gblnyy1v9q3 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2017) 0 1167284 5757361 5704652 2026-10-15T18:51:30Z Ratte 43696 5757361 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2017) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2017).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2017).pdf" from=1 to=160 /> == Примечания == {{примечания}} l76od0hz5fobjbnacq8lmvbs7rvxb3h Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2017) 0 1167448 5757362 5710720 2026-10-15T18:52:14Z Ratte 43696 5757362 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2017).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2017).pdf" from=1 to=108 /> == Примечания == {{примечания}} qaxdh4tlydfmrz8g81povp3zf9vt652 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2017) 0 1167914 5757363 5704654 2026-10-15T18:53:05Z Ratte 43696 5757363 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2017).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2017).pdf" from=1 to=146 /> == Примечания == {{примечания}} 8eer8x8o7hdmslikzcoyry9tpp7pf12 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 5 (2017) 0 1168392 5757364 5704656 2026-10-15T18:53:47Z Ratte 43696 5757364 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 5 (2017).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 5 (2017).pdf" from=1 to=167 /> == Примечания == {{примечания}} gszfwvpv05xojxn5pkw9e9jyvm46sgf Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2018) 0 1168952 5757365 5704657 2026-10-15T18:54:25Z Ratte 43696 5757365 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2018) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2018).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2018).pdf" from=1 to=152 /> == Примечания == {{примечания}} 9z1sgieh6lwfyqj7lryb364y47c9ib9 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2018) 0 1169720 5757367 5707267 2026-10-15T18:55:09Z Ratte 43696 5757367 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2018).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] * [[#Международные органы|Международные органы]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2018).pdf" from=1 to=195 /> == Примечания == {{примечания}} ne4sk71la08cwou8qppbmiym1d0fa6u Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2018) 0 1170154 5757368 5704659 2026-10-15T18:56:06Z Ratte 43696 5757368 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2018).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2018).pdf" from=1 to=178 /> == Примечания == {{примечания}} pexaqaazohv0gp0q4g9696lu8xwto2o Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/15 104 1176396 5757408 5195941 2026-10-15T20:34:39Z Borealex 68165 5757408 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="text">{{колонтитул||VII.|}}</noinclude>{| width=100% |- | align=right|{{r|13}}. || {{Dotted cell|[[Ах ты, матушка, мать — быстра река (Суханов)/1828 (ДО)|Ахъ ты матушка мать быстра рѣка]]}} || 75. |- | align=right|{{r|14}}. || {{Dotted cell|[[Ах, кручина, ты кручинушка (Суханов)/1828 (ДО)|Ахъ кручина, ты кручинушка]]}} || 76. |- | align=right|{{r|15}}. || {{Dotted cell|[[Любил молодец красну девицу (Суханов)/1828 (ДО)|Любилъ молодецъ красну дѣвицу]]}} || {{ditto|76|символ=—}} |- | align=right|{{r|16}}. || {{Dotted cell|[[В волостном большом селении (Суханов)/1828 (ДО)|Въ волостномъ большомъ селеніи]]}} || 77. |- | align=right|{{r|17}}. || {{Dotted cell|[[Не крушися, красна девица (Суханов)/1828 (ДО)|Не крушися красна дѣвица]]}} || 78. |- | align=right|{{r|18}}. || {{Dotted cell|[[Не два лебедя по реченьке плывут (Суханов)/1828 (ДО)|Не двѣ лебеди по рѣчинькѣ плывуть]]}} || {{ditto|78|символ=—}} |- | align=right|{{r|19}}. || {{Dotted cell|[[О чём, красавица, грустишь (Суханов)/1828 (ДО)|О чемъ красавица грустишь]]}} || 80. |- | align=right|{{r|20}}. || {{Dotted cell|[[Красно солнышко садилось за леса (Суханов)/1828 (ДО)|Красно солнышко садилось за лѣса]]}} || 81. |- | align=right|{{r|21}}. || {{Dotted cell|[[Два года нежно молодца красавица любила (Суханов)/1828 (ДО)|Два года страстно молодца]]}} || 83. |- | align=right|{{r|22}}. || {{Dotted cell|[[Как стоял шатёр во чистом поле (Суханов)/1828 (ДО)|Какъ стоялъ шатеръ во чист. полѣ]]}} || 84. |- | align=right|{{r|23}}. || {{Dotted cell|[[Сидела Аннушка в светлице (Суханов)/1828 (ДО)|Сидѣла Аннушка въ свѣтлицѣ]]}} || 85. |- | align=right|{{r|24}}. || {{Dotted cell|[[Нет, на беседу не пойду (Суханов)/1828 (ДО)|Нѣтъ, на бѣседу не пойду]]}} || 86. |- | align=right|{{r|25}}. || {{Dotted cell|[[Любила друга дорогого (Суханов)/1828 (ДО)|Любила друга дорогова]]}} || {{ditto|86|символ=—}} |- | align=right|{{r|26}}. || {{Dotted cell|[[О чём грустишь, девица (Суханов)/1828 (ДО)|О чемъ грустишь дѣвица]]}} || 87. |- | align=right|{{r|27}}. || {{Dotted cell|[[В светлице девица сидела (Суханов)/1828 (ДО)|Въ свѣтлицѣ дѣвица сидѣла]]}} || 88. |- | align=right|{{r|28}}. || {{Dotted cell|[[Война! Война! Пришло прощаться (Суханов)/1828 (ДО)|Война, война, пришло прощаться]]}} || 89. |- | align=right|{{r|29}}. || {{Dotted cell|[[Лейтесь слёзы из очей (Суханов)/1828 (ДО)|Лейтесь слезы изъ очей]]}} || 90. |} {{^}} <big><center>{{razr|'''СМѢСЬ'''}}.</big></center> {| width=100% |- | || || <small>''Стра.''</small> |- | align=right|{{r|1}}. || {{Dotted cell|[[Предчувствие (Суханов)/1828 (ДО)|Предчувствіе]]}} || 95. |- | align=right|{{r|2}}. || {{Dotted cell|[[К музе (Суханов)/1828 (ДО)|Къ Музѣ]]}} || 96. |- | align=right|{{r|3}}. || {{Dotted cell|[[Вечернее размышление (Суханов)/1828 (ДО)|Вечернее размышление]]}} || {{ditto|96|символ=—}} |- | align=right|{{r|4}}. || {{Dotted cell|[[К мечтам (Суханов)/1828 (ДО)|Къ мечтамъ]]}} || 97. |- | align=right|{{r|5}}. || {{Dotted cell|[[К музам (Суханов)/1828 (ДО)|Къ Музамъ]]}} || {{ditto|97|символ=—}} |- | align=right|{{r|6}}. || {{Dotted cell|[[Сельская картина (Суханов)/1828 (ДО)|Сельская Картина]]}} || 98. |- | align=right|{{r|7}}. || {{Dotted cell|[[Праздник (Суханов)/1828 (ДО)|Праздникъ]]}} || 101. |- | align=right|{{r|8}}. || {{Dotted cell|[[К другу (Суханов)/1828 (ДО)|Къ другу]]}} || 102. |- | align=right|{{r|9}}. || {{Dotted cell|[[К Соловью (Суханов)/1828 (ДО)|Къ Соловью]]}} || 103. |- | align=right|{{r|10}}. || {{Dotted cell|[[Стансы к другу (Суханов)/1828 (ДО)|Стансы къ другу]]}} || 104. |- | align=right|{{r|11}}. || {{Dotted cell|[[Моя жизнь (Суханов)/1828 (ДО)|Моя Жизнь]]}} || 105. |- | align=right|{{r|12}}. || {{Dotted cell|[[Роза (Суханов)/1828 (ДО)|Роза]]}} || 106. |}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> ecgtmo0idk9fkq4hqyeq0oqo0emuejx Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/16 104 1176397 5757475 5195940 2026-10-16T06:04:31Z Borealex 68165 5757475 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="text">{{колонтитул||VIII|}}</noinclude>{| width=100% |- | align=right|{{r|13}}. || {{Dotted cell|[[Поездка в Красное Село (Суханов)/1828 (ДО)|Поѣздка въ Красное село]]}} || 107. |- | align=right|{{r|14}}. || {{Dotted cell|[[Ободрение поэту (Суханов)/1828 (ДО)|Ободреніе]]}} || 109. |- | align=right|{{r|15}}. || {{Dotted cell|[[Романс (Суханов)/1828 (ДО)|Романсъ]]}} || {{ditto|109|символ=—}} |- | align=right|{{r|16}}. || {{Dotted cell|[[Ф. Н. Слепушкину (Суханов)/1828 (ДО)|Ѳ. И. Слѣпушкину]]}} || 110. |- | align=right|{{r|17}}. || {{Dotted cell|[[Второе послание Ф. Н. Слепушкину (Суханов)/1828 (ДО)|Второе посланіе, къ нему же]]}} || 112. |- | align=right|{{r|18}}. || {{Dotted cell|[[П. П. Свиньину (Суханов)/1828 (ДО)|П. П. Свиньину]]}} || 114. |- | align=right|{{r|19}}. || {{Dotted cell|[[К Н. К. Попову (Суханов)/1828 (ДО)|Н. К. Попову]]}} || 116. |- | align=right|{{r|20}}. || {{Dotted cell|[[Дамон (Хольберг; Суханов)/1828 (ДО)|Дамонъ]]}} || 118. |- | align=right|{{r|21}}. || {{Dotted cell|[[Пьянство (Суханов)/1828 (ДО)|Пьянство]]}} || 119. |- | align=right|{{r|22}}. || {{Dotted cell|[[Старушка (Суханов)/1828 (ДО)|Старушка]]}} || 120. |- | align=right|{{r|23}}. || {{Dotted cell|[[Рассказы (Суханов)/1828 (ДО)|Расказы]]}} || 121. |- | align=right|{{r|24}}. || {{Dotted cell|[[Муж и жена (Суханов)/1828 (ДО)|Мужъ и жена]]}} || 122. |- | align=right|{{r|25}}. || {{Dotted cell|[[Дружба (Суханов)/1828 (ДО)|Дружба]]}} || 124. |- | align=right|{{r|26}}. || {{Dotted cell|[[Надпись. К портрету Ф. Н. Слепушкина (Суханов)/1828 (ДО)|Надпись къ портрету]]}} || 125. |- | align=right|{{r|27}}. || {{Dotted cell|[[Надгробная другу человечества (Суханов)/1828 (ДО)|Надгробная другу человѣчества]]}} || {{ditto|125|символ=—}} |- | align=right|{{r|28}}. || {{Dotted cell|[[Эпиграмма. Скупой Лине (Суханов)/1828 (ДО)|Эпиграмма]]}} || 126. |- | align=right|{{r|29}}. || {{Dotted cell|[[Эпиграмма (Суханов)/1828 (ДО)|Эпиграмма]]}} || {{ditto|126|символ=—}} |}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 94srqiub90vpj1dwo552zmbveec6zpc Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2018) 0 1177090 5757369 5704660 2026-10-15T18:56:50Z Ratte 43696 5757369 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2018) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2018).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2018).pdf" from=1 to=157 /> == Примечания == {{примечания}} r6boalct6g2yaow2oxz03vvg4sprdgr Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2019) 0 1177413 5757370 5704661 2026-10-15T18:57:39Z Ratte 43696 5757370 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2019) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2019).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2019).pdf" from=1 to=133 /> == Примечания == {{примечания}} r7dbd0spx4fst25jihjpp21q99gulrr Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2019) 0 1178047 5757371 5704662 2026-10-15T18:58:21Z Ratte 43696 5757371 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2019).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2019).pdf" from=1 to=151 /> == Примечания == {{примечания}} k19ukhtb62fx2lsekz8e5yu3o1bsgy3 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2019) 0 1178907 5757372 5704663 2026-10-15T18:59:07Z Ratte 43696 5757372 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2019).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2019).pdf" from=1 to=176 /> 94sfw0ixcfnmxg709hym8g50dr9jn8a Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2019) 0 1179112 5757373 5704664 2026-10-15T19:06:49Z Ratte 43696 5757373 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2019) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2019).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2019).pdf" from=1 to=144 /> == Примечания == {{примечания}} 9sr7o51zosrk99raj9i7woo4uor87hl Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020) 0 1179399 5757374 5704666 2026-10-15T19:07:29Z Ratte 43696 5757374 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020).pdf" from=1 to=181 /> 0tc4k25an90vkn94y0lm668x7afcgm5 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2020) 0 1179835 5757376 5704667 2026-10-15T19:08:10Z Ratte 43696 5757376 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2020) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2020).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2020).pdf" from=1 to=170 /> akeoz959fqccgyguf56xte54x4pty9w Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2020) 0 1180776 5757377 5704668 2026-10-15T19:08:43Z Ratte 43696 5757377 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2020) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2020).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2020).pdf" from=1 to=166 /> 6dytm7o05k4wliagcub6wwzxjvkuxr1 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2020) 0 1181042 5757378 5708390 2026-10-15T19:09:18Z Ratte 43696 5757378 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2020).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2020).pdf" from=1 to=105 /> 5c0lcgzjhk0lv8ef0qfx8gtbcqh301w Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2021) 0 1181522 5757379 5704670 2026-10-15T19:10:05Z Ratte 43696 5757379 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2021).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2021).pdf" from=1 to=159 /> == Примечания == {{примечания}} eb4dqgkv8vqpsfnwfxwcgsy0wr3w1mx Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2021) 0 1182026 5757380 5704671 2026-10-15T19:13:52Z Ratte 43696 5757380 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2021).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2021).pdf" from=1 to=157 /> == Примечания == {{примечания}} q0x0w82ufn1zh6hl1vt8dfiyi3knt4y MediaWiki:Переводы названий языков.json 8 1184200 5757461 5380953 2026-10-15T22:56:20Z Vladis13 49438 5757461 json application/json [ [ "af", "африкаанс", "афр." ], [ "als", "алеманнский", "алем." ], [ "arz", "арабский (египетский)", "араб." ], [ "ar", "арабский", "араб." ], [ "ast", "астурийский", "астур." ], [ "az", "азербайджанский", "азерб." ], [ "ba", "башкирский", "башкир." ], [ "bat_smg", "жемайтский", "жемайт." ], [ "be", "белорусский", "бел." ], [ "be-x-old", "старобелорусский", "старобел." ], [ "bg", "болгарский", "болг." ], [ "bn", "бенгальский", "бенг." ], [ "bs", "боснийский", "босн." ], [ "ca", "каталонский", "кат." ], [ "ce", "чеченский", "чечен." ], [ "ceb", "себуано", "себ." ], [ "cs", "чешский", "чеш." ], [ "da", "датский", "дат." ], [ "de", "немецкий", "нем." ], [ "el", "греческий", "греч." ], [ "en", "английский", "англ." ], [ "eo", "эсперанто", "эсп." ], [ "es", "испанский", "исп." ], [ "et", "эстонский", "эст." ], [ "eu", "баскский", "баск." ], [ "fa", "фарси", "фарси" ], [ "fi", "финский", "фин." ], [ "fr", "французский", "франц." ], [ "fy", "фризский", "фриз." ], [ "ga", "ирландский", "ирл." ], [ "gl", "галисийский", "галис." ], [ "he", "иврит", "ивр." ], [ "hi", "хинди", "хинди" ], [ "hr", "хорватский", "хорв." ], [ "hsb", "верхнелужицкий", "верхнелуж." ], [ "hu", "венгерский", "венг." ], [ "hy", "армянский", "арм." ], [ "hyw", "западноармянский", "з.-арм." ], [ "ia", "интерлингва", "интерл." ], [ "id", "индонезийский", "инд." ], [ "is", "исландский", "исл." ], [ "it", "итальянский", "итал." ], [ "ja", "японский", "яп." ], [ "ka", "грузинский", "груз." ], [ "kge", "комеринг", "комеринг" ], [ "kk", "казахский", "каз." ], [ "kn", "каннада", "каннада" ], [ "ko", "корейский", "кор." ], [ "koi", "коми-пермяцкий", "коми-перм." ], [ "ky", "киргизский", "киргиз." ], [ "la", "латинский", "лат." ], [ "li", "лимбургский", "лимбург." ], [ "lld", "ладинский", "ладин." ], [ "lt", "литовский", "лит." ], [ "lv", "латышский", "латыш." ], [ "mk", "македонский", "макед." ], [ "ml", "малаялам", "малаялам" ], [ "mn", "монгольский", "монг." ], [ "nap", "неаполитанский", "неап." ], [ "ne", "непальский", "непал." ], [ "nn", "нюнорск", "нюнорск" ], [ "no", "норвежский", "норв." ], [ "nl", "нидерландский", "нидерл." ], [ "pfl", "пфальцский", "пфальц." ], [ "pl", "польский", "польск." ], [ "pt", "португальский", "порт." ], [ "pms", "пьемонтский", "пьем." ], [ "ro", "румынский", "рум." ], [ "ru", "русский", "рус." ], [ "sa", "санскрит", "санскр." ], [ "sah", "саха", "саха" ], [ "sco", "шотландский", "шотл." ], [ "sh", "шумадийский", "шумад." ], [ "shn", "шанский", "шанск." ], [ "sk", "словацкий", "слов." ], [ "sl", "словенский", "словен." ], [ "sq", "албанский", "алб." ], [ "sr", "сербский", "серб." ], [ "sv", "шведский", "швед." ], [ "ta", "тамильский", "тамил." ], [ "te", "телугу", "телугу" ], [ "th", "тайский", "тайск." ], [ "tr", "турецкий", "тур." ], [ "tt", "татарский", "тат." ], [ "tyv", "тувинский", "тув." ], [ "udm", "удмуртский", "удмурт." ], [ "uk", "украинский", "укр." ], [ "ur", "урду", "урду" ], [ "uz", "узбекский", "узб." ], [ "vec", "венецианский", "венец." ], [ "vi", "вьетнамский", "вьет." ], [ "wa", "валлонский", "валлон." ], [ "yi", "идиш", "идиш" ], [ "zh", "китайский", "кит." ], [ "zh_min_nan", "миньнань", "миньнань" ] ] h739nzf0nifyv94hdcx0ey000tpq7bo Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2021) 0 1185006 5757381 5704672 2026-10-15T19:14:42Z Ratte 43696 5757381 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2021).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2021).pdf" from=1 to=213 /> == Примечания == {{примечания}} qvvzuqndo7w9yf2zvgl0yinoibbzu0g Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2021) 0 1199956 5757382 5704673 2026-10-15T19:15:22Z Ratte 43696 5757382 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2021) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2021).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2021).pdf" from=1 to=112 /> == Примечания == {{примечания}} fg2rxhzch8no6zzly5ro45x3c6ij4d9 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2022) 0 1200682 5757383 5704674 2026-10-15T19:20:19Z Ratte 43696 5757383 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2022) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2022).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2022).pdf" from=1 to=105 /> == Примечания == {{примечания}} 723qbv0mzye24z99dq6fltuna98icax Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2022) 0 1201098 5757384 5704675 2026-10-15T19:20:50Z Ratte 43696 5757384 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2022) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2022).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2022).pdf" from=1 to=118 /> == Примечания == {{примечания}} eszhp0tfz2loc7rjlphjh60ca02ip9f Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2022) 0 1201914 5757385 5707268 2026-10-15T19:21:26Z Ratte 43696 5757385 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2022) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2022).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2022).pdf" from=1 to=145 /> == Примечания == {{примечания}} s0ypjv1iax8goa9e41a95q48b09hvtq Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023) 0 1202236 5757386 5707266 2026-10-15T19:22:26Z Ratte 43696 5757386 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2023) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf" from=1 to=98 /> 5sgzeh1znun66xxkn5scwusrv16u4nu Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2023) 0 1202844 5757387 5704678 2026-10-15T19:23:32Z Ratte 43696 5757387 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2023) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2023).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2023).pdf" from=1 to=125 /> == Примечания == {{примечания}} i4x1leaccncz2qj9r0o8mn6ogb2zuwp Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2023) 0 1208480 5757388 5704681 2026-10-15T19:24:18Z Ratte 43696 5757388 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2023) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2023).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2023).pdf" from=1 to=139 /> == Примечания == {{примечания}} nxbsf6u8ph87kta2jgwwb04mvt5g97t Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2024) 0 1208939 5757389 5704682 2026-10-15T19:26:14Z Ratte 43696 5757389 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2024) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2024).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#Президиум|Президиум]] * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2024).pdf" from=1 to=125 /> == Примечания == {{примечания}} ofnu7xgepu21arpweumatt8q6as9n8u Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2, 3 (2024) 0 1209671 5757390 5704683 2026-10-15T19:26:50Z Ratte 43696 5757390 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, 3 (2024) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2, 3 (2024).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2, 3 (2024).pdf" from=1 to=161 /> == Примечания == {{примечания}} ti7j8ry74d05q1axkvaf65yjal2e6ke Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025) 0 1210011 5757391 5705250 2026-10-15T19:28:34Z Ratte 43696 5757391 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2025) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025).pdf" from=1 to=101 /> == Примечания == {{примечания}} 5b4m9er4nhis2j0arg920yu4nmhrii1 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2025) 0 1210232 5757392 5705251 2026-10-15T19:29:39Z Ratte 43696 5757392 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2025) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2025).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#Дисциплинарная коллегия|Дисциплинарная коллегия]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2025).pdf" from=1 to=114 /> == Примечания == {{примечания}} iz52duhltn536ksrtbckv5suxw6ewk5 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2025) 0 1210931 5757394 5704641 2026-10-15T19:31:08Z Ratte 43696 5757394 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2025) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2025).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2025).pdf" from=1 to=173 /> == Примечания == {{примечания}} obpzl7pqkqfkmj1gx1adhaxv1q1bpp4 Оборвали наше светлое счастье враги (Кошевой) 0 1213981 5757433 5723384 2026-10-15T21:42:30Z DenisMironov1 124633 5757433 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР=[[Олег Васильевич Кошевой]] (1926–1943) | НАЗВАНИЕ= Оборвали наше светлое счастье враги... | ЧАСТЬ= | ПОДЗАГОЛОВОК= | ИЗЦИКЛА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= август 1942 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК=[https://www.molodguard.ru/stihi2-1.htm Оборвали наше светлое счастье враги...] | ДРУГОЕ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | СТИЛЬ = v | ЛИЦЕНЗИЯ = }} {{poem-title|Оборвали наше светлое счастье враги...|u=+}} <poem> Оборвали наше светлое счастье враги Ведь мы очень счастливо росли, Золотое у нас детство было Не забыть нам вовеки его. Передать даже я не могу Как сердечно мы любили страну Нашу милу Советскую власть, Как воркующу нежну мать. Где ещё есть такая страна, Чтоб такая забота о детях была. Ведь для нас для Советских детей Было много открыто путей. Школы светлые были везде! Даже в малом Советском селе, Всем ребятам возможность была - Отдыхать и учиться всегда. Дверь открыта была в Институт В Академию тоже могут. Все, кто хочет учится всегда Всем возможность большая была. А какие курорты для нас! Мы могли уезжать на Кавказ В Крым, В Ялту, на берег Днепра Отдыхали мы все и всегда. Дворцы, клубы кино и сады Посещать все ребята могли Ведь для нас, для советских детей Сталин всё отдавал не жалел. Передать даже не могу Благодарность родному отцу, За сердечну заботу его Что имели мы все от него. Но проклятые звери пришли Смерть и горе они принесли Уничтожили всё и везде Где прошли по Советской земле. Мы клянёмся, наш Сталин родной, Нашей чистой и юной душой Что воспитаны дети тобой, Не боятся идти в Смертный бой! Ведь мы смелы и стойки всегда Мы сумеем уничтожить врага, Не позволим мерзавцу топтать Нашу чудную родину-мать! Уничтожим, конечно, врага И пойдёт снова жизнь как была. Будут школы и клубы везде На Советской счастливой земле. </poem> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Олег Васильевич Кошевой]] [[Категория:Поэзия о Великой Отечественной войне]] [[Категория:Поэзия 1942 года]] ortgantcyob7z9eof19ne7823m6skhg ЭСГ/Гидротехника 0 1217227 5757402 5718789 2026-10-15T19:51:04Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5757402 wikitext text/x-wiki {{Словарная статья |НАЗВАНИЕ= |ВИКИСЛОВАРЬ=гидротехника |ВИКИДАННЫЕ=Q1130265 |КАЧЕСТВО= }} '''Гидротехника,''' собирательное понятие, которым обозначают разнообразные инженерные работы, а также — в несколько ином смысле — тот цикл инженерных наук, который описывает и изучает все эти работы. Общим их признаком является вода, от которой нужно защищаться, или которую нужно подчинить определенной цели, которую нужно, наконец, отвести с одного места на другое. Так, напр., вопрос об утилизации энергии текучих вод земной поверхности входит в Г., и все сооружения, сюда относящиеся, называются гидротехническими, как-то: плотины, которыми сосредоточивается в одном месте падение реки, распределенное на более или менее значительной ее длине, и которыми облегчается забор воды; подводящие и отводящие каналы, трубопроводы и т. д., позволяющие не только отвести воду к месту установок машин, но и сконцентрировать в одном месте еще бо{{гравис}}льшую степень напора и затем вернуть в реку воду отработавшую, т. e. спустившуюся на уровень нижнего участка утилизируемой части падения реки; далее, помещения для машин, самые машины… все это изучается в различных отделах Г. Защита местности от наводнений, осушение заболоченных участков, проведение воды для целей орошения, добыча и проведение воды для удовлетворения нужды данного населенного пункта в питьевой воде или в воде для промышленных целей, удаление из населенного пункта грязных и сточных вод и их обезвреживание, все эти вопросы, часто носящие специальные названия мелиораций, водоснабжения, орошения, канализации, очистки сточных вод и т. д., — все это отделы Г. Улучшение судоходных условий реки, увеличение ее глубины шлюзованием, т. е. помощью плотин, поднимающих уровень воды, и шлюзов, позволяющих переводить суда с одного уровня на другой, увеличение глубины помощью землечерпания, обход порогов и стремнин искусственными судоходными каналами вместе со шлюзами, создание путей сообщения, соединяющих водные системы разных бассейнов с переходом через водоразделы, регулирование рек и озер в разнообразных целях, обычно для того, чтобы иметь возможность управлять уровнем озера и расходом реки, всевозможные работы по укреплению омываемого водою грунта, как для создания прочного фундамента под к.-ниб. сооружение, так и для предохранения от размыва и обвалов берегов, набережных и т. п., наконец, разные вопросы и работы по устройству гаваней, защищенных от ветров и волнения, а вместе с тем и таких сооружений, как молы, маяки и т. п., которые должны выдерживать разрушительное действие этого волнения, — все это тоже отделы Г., и все эти сооружения нужно назвать гидротехническими. В основу проекта любого из этих сооружений, как и для всякой инженерной работы, кладется детальное изучение местных условий, для чего производятся изыскания. В зависимости от назначения сооружения программа последних ставится более или менее широко. В нее входят обычно: чисто топографическое изучение местности будущего сооружения, иногда в нескольких вариантах; изучение геологического строения иногда в целях выяснения лишь строительных качеств грунта, часто в целях нахождения водоносных слоев, а иногда, наоборот, для выяснения степени их водонепроницаемости; выяснение ряда экономических вопросов, не только в смысле стоимости необходимых отчуждений, но и в смысле установления возможных в будущем экономических результатов от возведения сооружения, напр., для водного пути — возможный для него грузооборот, тарифы и т. п., для орошений и мелиоративных сооружений — условия эксплуатации улучшенных участков, возможные на них культуры, для предприятий по утилизации гидравлической энергии — местные цены на энергию, возможные для данной местности производства, потребляющие энергию, и т. д. Характер и детальность изысканий могут значительно видоизменяться от случая к случаю, и выше отмеченные вопросы далеко не исчерпывают всех рубрик программы. Почти во всяком гидротехническом сооружении есть еще одна сторона, которая должна быть выяснена предварительными исследованиями на месте, это — режим текучих вод затрагиваемого сооружением района. Знать режим реки, это значит знать, как в разное время года и в разных пунктах потока меняются его расходы, т. e. протекающие в 1 секунду объемы воды; знать продольный профиль свободной поверхности потока при разных высотах стояния воды, а также профиль его дна; знать, как и когда устанавливается замерзание (ледостав) и как идет ледоход, каковы пределы разлива реки и т. д. Только в редких случаях эти данные имеются за более или менее долгий промежуток времени и вообще с желательною обстоятельностью. Поэтому часто к вопросу о режиме реки присоединяется изучение площадей бассейнов как всего потока, так и важнейших его притоков, а также изучение количеств атмосферных осадков, как средних годовых, так и их колебаний в течение года, с разделением осадков на твердые и жидкие. Во многих случаях важно установить только колебание высоты стояния воды; иногда необходимо знать, сколько и какого твердого материала влечет за собою поток и при каких условиях он его отлагает и т. д. Все эти крайне важные вопросы режима рек, кроме чисто метеорологических, объединяются в одном ''гидрометрическом'' их исследовании, так что ''гидрометрия'' представляется важным отделом Г. Сведения о типах отдельных г-их сооружений приводятся в особом приложении; здесь же для характеристики роли и значения некоторых из перечисленных сооружений, приводим следующие данные. Запасы энергии текучих вод, или, как часто говорят, по почину министра Кавура, в особенности в применении к рекам, берущим начало в ледниках и вечных снегах, запасы „белого угля“, не приведены в точную известность. Можно только утверждать, что, в противоположность ископаемому углю, использование „белого угля“ не уменьшает его запасов, ибо они будут налицо, пока солнце будет посылать земле достаточно тепла, а на земле будет достаточно воды для испарения, которая затем, конденсируясь в атмосфере, будет падать на землю и образовывать ее ледники и потоки. Далеко не вся падающая по земной поверхности вода может быть использована для получения механической и электрической работы: она может находиться в таких местностях, где ее некуда было бы применить; она может находиться в таком виде (напр., очень малое падение слишком больших масс воды), что было бы технически трудно, значит, дорого, т. е. экономически невозможно, утилизировать ее; вся или часть протекающей воды должна быть сохранена для целей более важных, напр., для судоходства или для орошения; наконец, всегда часть падения должна оставаться неиспользованной, чтобы осуществлять перемещение водяных масс, которых по существу невозможно задержать. При всех этих ограничениях все-таки запасы энергии в текучих водах громадны. Достаточно указать, что один водопад Ниагара представляет мощность около 5.000.000 л. с. Громадные водопады имеются во всех частях света, в том числе и в Европе, в особенности в Норвегии и Швеции. Богата водопадами и порогами также и Европейская Россия; так, самая большая стремнина Финляндии Пюхекоски на р. Улеа несет мощность около 290.000 лош. сил; одна Иматра, не считая прочих порогов Вуоксы, несет до 120.000 лош. сил; Кивач и два другие водопада на той же реке Суне — Пор-порог и Гирвас — представляют мощность около 40.000 лош. сил каждый; Нарвский водопад может дать до 85.000 лош. сил, если, пользуясь Чудским озером, урегулировать расход реки; пороги р. Волхова проносят не менее 45.000 лош. сил; Боровицкие пороги на р. Мсте — до 30.000 лош. сил; пороги Западной Двины от Крейцбурга до Риги — свыше 100.000 лош. сил; один Ненасытец на Днепре — около 50.000 лош. сил, а все Днепровские пороги — до 300.000 лош. сил и т. д.<ref>Все эти числа представляют валовую работу потоков при низком стоянии воды. В механическую энергию могло бы быть обращено от 75 до 80% от этих величин.</ref>. Наконец, в настоящее время близко к осуществлению предприятие по утилизации части падения р. Терека и озера Гокча, при чем предусматривается возможность установки турбин с общею мощностью до 240.000 лош. сил. Совершенно приблизительные исчисления позволяют оценивать следующими числами ту энергию, которая в разных государствах Европы могла бы быть извлечена из текущей воды и обращена в механическую: {| class="dtable plain" |- |{{dcn|Англия}} || 900.000 л. с. |- |{{dcn|Германия}} || 1.400.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Швейцария}} || 1.500.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Италия}} || 5.500.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Франция}} || 5.800.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Австро-Венгрия}} || 6.100.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Швеция}} || 6.750.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Норвегия}} || 7.500.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |} Многие из этих чисел в отдельных своих составных частях основаны на точных данных: это нужно сказать, напр., про Швейцарию, про отдельные государства Германии, также про альпийские участки Франции (инженер де-ла-Бросс насчитывает в этой области до 1.000.000 л. с. круглый год и до 2.300.000 л. с. — в течение 9 месяцев) и т. д. Уже совершенно приближенно и очень осторожно инженер С. П. Максимов насчитывает в реках Европейской России, не считая Финляндии и Кавказа, не менее 1.000.000 лош. сил, тогда как француз Пакоре говорит, что во всей Европ. России имеется в реках до 11 милл. лош. с. Из этих громадных запасов энергии было обращено в электрическую энергию в 1902 году, по вычислениям Campbell Swinton’a: {| class="dtable plain" |- |{{dcn|в Англии}} || 12.000 л. с. |- |{{dcn|{{ditto|в}} Германии}} || 81.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} Швейцарии}} || 133.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} Италии}} || 210.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} Франции}} || 161.000 л. с. |- |{{dcn|{{ditto|в}} Австрии}} || 16.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} Швеции}} || 71.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} России}} || 10.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |} Эти числа, несомненно, преуменьшены, а кроме того, сильно увеличились с течением времени. Так, в Швейцарии к 1907 году на всех станциях, мощностью свыше 275 лош. сил, было установлено водяных турбин до 335.000 лош. сил, а к 1910 году — на станциях, свыше 2.750 л. сил каждая, оборудование достигало мощности свыше 400.000 лош. сил, т. е. в 3 раза больше данных Свинтона. Также в Австрии к 1910 году на гидравлических станциях, работающих только водою, без дополнения тепловыми машинами, было установлено около 150.000 лош. сил. Подобным же образом в Сев.-Амер. Соединенных Штатах по Свинтону в 1902 году было утилизировано до 500.000 лош. сил, а к 1907 году это число увеличилось до 900.000 лош. сил и расходуется исключительно на производство тока. На одном Ниагарском водопаде на территории Штатов двумя компаниями установлено турбин на мощность 180.000 лош. сил, а на Канадской стороне того же водопада четыре компании установили около 480.000 лош. сил. Из таблицы Свинтона видно, между прочим, что, если для многих стран утилизация их водных богатств является делом настоящего момента, то для России — это только дело будущего. Надо надеяться, что это будущее не слишком отдаленно, так как экономическое значение утилизации водяной энергии очень велико, что видно из следующих двух примеров. В 1904 году вся промышленность Франции потребляла около 8,2 мил. лош. сил (6,2 м. л. с. на железных дорогах и трамваях, 0,08 мил. лош. сил на речном судоходстве и 1,9 мил. лош. сил на фабриках, заводах и проч.). Из воды извлекалось только 0,161 мил. лош. сил, или около 2%. При этом ей не хватало своего угля и она ввезла в этом году 13 мил. тонн, т. е. около 22% всего потребления угля. Эта стоимость оставалась бы в стране ежегодно, если бы было соответствующее развитие использования водяной энергии. — Для Волховских порогов проектируется гидравлическая станция мощностью в 35.000 лош. сил. Считая с запасом капитальную стоимость установки 1 лош. силы в 400 руб. и полагая, что на %, на амортизацию, на ремонт и уход и, наконец, в фонд возобновления должно отчисляться в год 10% затраченного капитала, находим эксплуатационные расходы такой станции 0,1×400×35.000 = 1.400.000 р. С другой стороны, станция, оборудованная современными паровыми турбинами, расходующими 5,5 килограммов пару на киловатт-час, работающая 7.000 часов в год и развивающая до 25.000 KW (что почти равно 35.000 лош. сил), при паропроизводительности угля в 7 kgr пару на 1 kgr угля, должна сжигать угля в год {{дробь2|25.000×5,5×7.000×60|7×1.000}} = 8.250.000 п., или на сумму 1.650.000 руб. Считая, что расход на топливо в таких станциях составляет 0,6 всех эксплуатационных расходов, получим стоимость эксплуатации такой станции в год 2.750.000 руб. Таким образом, помимо того, что гидравлическая станция может работать все 8.760 часов в год, тогда как паровая рассчитана лишь на 7.000 час., эксплуатация последней обойдется ежегодно дороже на 1.350.000 руб. В более мелких станциях выгодность гидравлической энергии не так велика, тем не менее экономичность ее не подлежит никакому сомнению. Об недостатках гидравлической энергии — см. в приложении. Не меньшее значение и развитие имеют ирригационные и вообще мелиopaтивные работы, эти древнейшие гидротехнические сооружения, восходящие к временам египетских фараонов и царей персидских. Очень большого развития достигают оросительные предприятия в западной, сухой части Сев.-Амер. С. Ш., где к 1890 году орошалось около 1,5 мил. десятин, а в 1905 году эта площадь возросла до 3,38 мил. десятин. Также в Египте орошается теперь свыше 2,5 мил. десятин, при чем около 1,47 мил. десятин находятся в Нижнем Египте, а остальные 1,1 мил. дес. находятся в Среднем и Верхнем Египте. Для осуществления этого орошения на Ниле близ Ассуана, в 1.200 км. от Средиземного моря, построена плотина, грандиознейшая в мире как по своей водопропускной способности — до 15.000 куб. метр. в секунду в полую воду, — так и по объему накопленной воды — 1.065 мил. куб. метров, с длиною образовавшегося таким образом искусственного озера в 160 км. Все сооружение построено инж. Вилькоксом, открыто в 1902 г. и стоило около милл. руб., т. е. почти по 9 руб. на орошенную десятину. Большого развития достигают эти работы в Индии; для Месопотамии тот же Вилькокс разработал грандиозный проект. В России работы такого рода представляют для многих местностей насущную необходимость и производятся давно, особенно в Туркестане, но до последнего времени без системы и часто без успеха. Лишь в самые последние годы Отдел земельных улучшений Главного Управления земледелия и землеустройства приступил к систематическим изысканиям в этой местности, создав там в 1909 г. особую Гидрометрическую часть, которая организована инж. В. Глушковым. Считают, что воды рек Сыр-Дарьи, Аму-Дарьи и Мургаба может хватить для орошения не менее как 1,3 мил. десятин, что представляет только часть нуждающихся в орошении земель. Правда, имеются также реки Чу, Или, Нарын, воды которых могут также быть использованы. По последней реке оросительные работы задуманы и осуществляются частным предприятием. Приблизительно такую же площадь — около 1,22 мил. десятин — можно оросить в Закавказьи водами Куры и Аракса, из них один Аракс оросит свыше 324.000 десятин Муганской степи и до 320.000 десятин Мильской степи. На Мугани часть работ уже выполнена — орошаются 30.000 десятин Голицинской системой и 12.000 десятин — Нижне-Воронцовской; к весне 1911 года ожидалось открытие орошения еще 8.000 десятин Верхне-Муганским каналом. Далее, предстоят большие оросительные работы в других местах Закавказья, в степях Северного Кавказа по Тереку и Кубани; огромные площади в Западной Сибири (до 10 милл. десятин) требуют орошения; в 7 южных губерниях от Бессарабии до Астрахани маловодных и безводных земель считают до 9 милл. десятин. Как характеристику эффекта, достигаемого орошением, можно указать, напр., что в степях Дагестанской области, на участках, орошаемых из р. Сулак, всадник верхом скрывается в буйной пшенице, а на соседнем участке, но без орошения, уже в начале июня все выжжено солнцем. Построенные орошения в Муганской степи дали капитальную затрату около 35 руб. на орошенную десятину. И в то же время такая десятина под хлопком дает 15 пуд. хлопка, стоимостью 225 руб.; под пшеницей та жа десятина приносит валового дохода 80 руб. Подобным же образом в Калифорнии в 1899 году было под апельсинными рощами около 18.000 орошенных десятин, с которых было снято апельсинов на 7 милл. долларов, или около 780 руб. с десятины. Средняя же стоимость урожая во всех орошенных западных областях Соед. Шт. была в 1890 г. около 90 руб. При этом капитальная затрата на устройство орошения была в среднем по 42,5 руб. на десятину, подымаясь для Калифорнии до 85,5 руб.; содержание орошения обходилось в среднем около 6,5 руб. в год на орошенную десятину, изменяясь от 2,5 до 32 руб. в отдельных участках Калифорнии. Не трудно представить себе, что для России осушения имеют также огромное значение. Здесь нужно иметь в виду не только болота Средней России, но и большие и в сущности богатейшие по своему плодородию площади в низовьях больших рек, впадающих в Черное и Каспийское моря. Эти площади покрыты так наз. плавнями, остающимися после половодий; на них не растет ничего, кроме камыша; жизнь на них почти невозможна вследствие свирепствующих лихорадок. Защищенные от наводнений и орошенные, эти земли обращаются в житницы: напр., по Днестру 1 дес. плавня с камышом приносит не более 1 руб. доходу, тогда как валовой доход с десятины орошенного фруктового сада доходит там в среднем до 1.000 руб. в год. Таких плавней по Днестру имеется до 37.000 десятин; по Дунаю одних казенных земель под плавнями до 32.000 десятин; то же самое повторяется по Кубани, по Тереку и т. д. Наконец, для выяснения значения Г., как науки о водяных путях сообщения, укажем на грандиозные и говорящие за себя сооружения Суэцского и Панамского каналов. Не меньшее, хотя только местное, значение имеют внутренние водные пути. Европейская Россия обладает самой длинной в мире сетью сплавных и судоходных рек; ее длину считают в 168.000 верст. В том числе одна Волга представляет путь в 3.362 версты длины (от Верхне-волжского бейшлота; от Рыбинска — 2.683 в.). Но наша сеть отличается большою мелководностью. Так, осадка судов в 8 четвертей признавалась на многих съездах для Волги только желательной, а непрерывное движение до Рыбинска обеспечено только для судов с осадкой в 4 четверти. Между тем, 41% всей длины немецкой сети доступны для судов с осадкой до 2 мет., т. е. больше 12 четвертей, а во Франции для таких же судов доступны 56% всей сети. Так же характерно малое развитие искусственных путей, т. е. копанных каналов и шлюзованных участков рек. В России таких искусственных путей только 1.859 верст, т. е. 1,1%; в Германии их 28,5% из общей длины в 12.900 верст, а во Франции — 48,5% из общей длины в 9.500 верст. Шлюзованные участки русских рек доступны для небольших судов, и шлюзы не высоки. Из этого видно, что русской Г. предстоит еще много работ, чтобы поставить речное судоходство на должную высоту. {{ЭСГ/Автор|А. Астров}} {{примечания|title=}} rj03z3d49u2wvp01py20nu19v44r837 5757474 5757402 2026-10-16T05:39:07Z TextworkerBot 53992 ссылка перенесена в Викиданные (ВИКИДАННЫЕ) 5757474 wikitext text/x-wiki {{Словарная статья |НАЗВАНИЕ= |ВИКИСЛОВАРЬ=гидротехника |КАЧЕСТВО= }} '''Гидротехника,''' собирательное понятие, которым обозначают разнообразные инженерные работы, а также — в несколько ином смысле — тот цикл инженерных наук, который описывает и изучает все эти работы. Общим их признаком является вода, от которой нужно защищаться, или которую нужно подчинить определенной цели, которую нужно, наконец, отвести с одного места на другое. Так, напр., вопрос об утилизации энергии текучих вод земной поверхности входит в Г., и все сооружения, сюда относящиеся, называются гидротехническими, как-то: плотины, которыми сосредоточивается в одном месте падение реки, распределенное на более или менее значительной ее длине, и которыми облегчается забор воды; подводящие и отводящие каналы, трубопроводы и т. д., позволяющие не только отвести воду к месту установок машин, но и сконцентрировать в одном месте еще бо{{гравис}}льшую степень напора и затем вернуть в реку воду отработавшую, т. e. спустившуюся на уровень нижнего участка утилизируемой части падения реки; далее, помещения для машин, самые машины… все это изучается в различных отделах Г. Защита местности от наводнений, осушение заболоченных участков, проведение воды для целей орошения, добыча и проведение воды для удовлетворения нужды данного населенного пункта в питьевой воде или в воде для промышленных целей, удаление из населенного пункта грязных и сточных вод и их обезвреживание, все эти вопросы, часто носящие специальные названия мелиораций, водоснабжения, орошения, канализации, очистки сточных вод и т. д., — все это отделы Г. Улучшение судоходных условий реки, увеличение ее глубины шлюзованием, т. е. помощью плотин, поднимающих уровень воды, и шлюзов, позволяющих переводить суда с одного уровня на другой, увеличение глубины помощью землечерпания, обход порогов и стремнин искусственными судоходными каналами вместе со шлюзами, создание путей сообщения, соединяющих водные системы разных бассейнов с переходом через водоразделы, регулирование рек и озер в разнообразных целях, обычно для того, чтобы иметь возможность управлять уровнем озера и расходом реки, всевозможные работы по укреплению омываемого водою грунта, как для создания прочного фундамента под к.-ниб. сооружение, так и для предохранения от размыва и обвалов берегов, набережных и т. п., наконец, разные вопросы и работы по устройству гаваней, защищенных от ветров и волнения, а вместе с тем и таких сооружений, как молы, маяки и т. п., которые должны выдерживать разрушительное действие этого волнения, — все это тоже отделы Г., и все эти сооружения нужно назвать гидротехническими. В основу проекта любого из этих сооружений, как и для всякой инженерной работы, кладется детальное изучение местных условий, для чего производятся изыскания. В зависимости от назначения сооружения программа последних ставится более или менее широко. В нее входят обычно: чисто топографическое изучение местности будущего сооружения, иногда в нескольких вариантах; изучение геологического строения иногда в целях выяснения лишь строительных качеств грунта, часто в целях нахождения водоносных слоев, а иногда, наоборот, для выяснения степени их водонепроницаемости; выяснение ряда экономических вопросов, не только в смысле стоимости необходимых отчуждений, но и в смысле установления возможных в будущем экономических результатов от возведения сооружения, напр., для водного пути — возможный для него грузооборот, тарифы и т. п., для орошений и мелиоративных сооружений — условия эксплуатации улучшенных участков, возможные на них культуры, для предприятий по утилизации гидравлической энергии — местные цены на энергию, возможные для данной местности производства, потребляющие энергию, и т. д. Характер и детальность изысканий могут значительно видоизменяться от случая к случаю, и выше отмеченные вопросы далеко не исчерпывают всех рубрик программы. Почти во всяком гидротехническом сооружении есть еще одна сторона, которая должна быть выяснена предварительными исследованиями на месте, это — режим текучих вод затрагиваемого сооружением района. Знать режим реки, это значит знать, как в разное время года и в разных пунктах потока меняются его расходы, т. e. протекающие в 1 секунду объемы воды; знать продольный профиль свободной поверхности потока при разных высотах стояния воды, а также профиль его дна; знать, как и когда устанавливается замерзание (ледостав) и как идет ледоход, каковы пределы разлива реки и т. д. Только в редких случаях эти данные имеются за более или менее долгий промежуток времени и вообще с желательною обстоятельностью. Поэтому часто к вопросу о режиме реки присоединяется изучение площадей бассейнов как всего потока, так и важнейших его притоков, а также изучение количеств атмосферных осадков, как средних годовых, так и их колебаний в течение года, с разделением осадков на твердые и жидкие. Во многих случаях важно установить только колебание высоты стояния воды; иногда необходимо знать, сколько и какого твердого материала влечет за собою поток и при каких условиях он его отлагает и т. д. Все эти крайне важные вопросы режима рек, кроме чисто метеорологических, объединяются в одном ''гидрометрическом'' их исследовании, так что ''гидрометрия'' представляется важным отделом Г. Сведения о типах отдельных г-их сооружений приводятся в особом приложении; здесь же для характеристики роли и значения некоторых из перечисленных сооружений, приводим следующие данные. Запасы энергии текучих вод, или, как часто говорят, по почину министра Кавура, в особенности в применении к рекам, берущим начало в ледниках и вечных снегах, запасы „белого угля“, не приведены в точную известность. Можно только утверждать, что, в противоположность ископаемому углю, использование „белого угля“ не уменьшает его запасов, ибо они будут налицо, пока солнце будет посылать земле достаточно тепла, а на земле будет достаточно воды для испарения, которая затем, конденсируясь в атмосфере, будет падать на землю и образовывать ее ледники и потоки. Далеко не вся падающая по земной поверхности вода может быть использована для получения механической и электрической работы: она может находиться в таких местностях, где ее некуда было бы применить; она может находиться в таком виде (напр., очень малое падение слишком больших масс воды), что было бы технически трудно, значит, дорого, т. е. экономически невозможно, утилизировать ее; вся или часть протекающей воды должна быть сохранена для целей более важных, напр., для судоходства или для орошения; наконец, всегда часть падения должна оставаться неиспользованной, чтобы осуществлять перемещение водяных масс, которых по существу невозможно задержать. При всех этих ограничениях все-таки запасы энергии в текучих водах громадны. Достаточно указать, что один водопад Ниагара представляет мощность около 5.000.000 л. с. Громадные водопады имеются во всех частях света, в том числе и в Европе, в особенности в Норвегии и Швеции. Богата водопадами и порогами также и Европейская Россия; так, самая большая стремнина Финляндии Пюхекоски на р. Улеа несет мощность около 290.000 лош. сил; одна Иматра, не считая прочих порогов Вуоксы, несет до 120.000 лош. сил; Кивач и два другие водопада на той же реке Суне — Пор-порог и Гирвас — представляют мощность около 40.000 лош. сил каждый; Нарвский водопад может дать до 85.000 лош. сил, если, пользуясь Чудским озером, урегулировать расход реки; пороги р. Волхова проносят не менее 45.000 лош. сил; Боровицкие пороги на р. Мсте — до 30.000 лош. сил; пороги Западной Двины от Крейцбурга до Риги — свыше 100.000 лош. сил; один Ненасытец на Днепре — около 50.000 лош. сил, а все Днепровские пороги — до 300.000 лош. сил и т. д.<ref>Все эти числа представляют валовую работу потоков при низком стоянии воды. В механическую энергию могло бы быть обращено от 75 до 80% от этих величин.</ref>. Наконец, в настоящее время близко к осуществлению предприятие по утилизации части падения р. Терека и озера Гокча, при чем предусматривается возможность установки турбин с общею мощностью до 240.000 лош. сил. Совершенно приблизительные исчисления позволяют оценивать следующими числами ту энергию, которая в разных государствах Европы могла бы быть извлечена из текущей воды и обращена в механическую: {| class="dtable plain" |- |{{dcn|Англия}} || 900.000 л. с. |- |{{dcn|Германия}} || 1.400.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Швейцария}} || 1.500.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Италия}} || 5.500.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Франция}} || 5.800.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Австро-Венгрия}} || 6.100.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Швеция}} || 6.750.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|Норвегия}} || 7.500.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |} Многие из этих чисел в отдельных своих составных частях основаны на точных данных: это нужно сказать, напр., про Швейцарию, про отдельные государства Германии, также про альпийские участки Франции (инженер де-ла-Бросс насчитывает в этой области до 1.000.000 л. с. круглый год и до 2.300.000 л. с. — в течение 9 месяцев) и т. д. Уже совершенно приближенно и очень осторожно инженер С. П. Максимов насчитывает в реках Европейской России, не считая Финляндии и Кавказа, не менее 1.000.000 лош. сил, тогда как француз Пакоре говорит, что во всей Европ. России имеется в реках до 11 милл. лош. с. Из этих громадных запасов энергии было обращено в электрическую энергию в 1902 году, по вычислениям Campbell Swinton’a: {| class="dtable plain" |- |{{dcn|в Англии}} || 12.000 л. с. |- |{{dcn|{{ditto|в}} Германии}} || 81.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} Швейцарии}} || 133.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} Италии}} || 210.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} Франции}} || 161.000 л. с. |- |{{dcn|{{ditto|в}} Австрии}} || 16.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} Швеции}} || 71.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |- |{{dcn|{{ditto|в}} России}} || 10.000 {{ditto|л.}} {{ditto|с.}} |} Эти числа, несомненно, преуменьшены, а кроме того, сильно увеличились с течением времени. Так, в Швейцарии к 1907 году на всех станциях, мощностью свыше 275 лош. сил, было установлено водяных турбин до 335.000 лош. сил, а к 1910 году — на станциях, свыше 2.750 л. сил каждая, оборудование достигало мощности свыше 400.000 лош. сил, т. е. в 3 раза больше данных Свинтона. Также в Австрии к 1910 году на гидравлических станциях, работающих только водою, без дополнения тепловыми машинами, было установлено около 150.000 лош. сил. Подобным же образом в Сев.-Амер. Соединенных Штатах по Свинтону в 1902 году было утилизировано до 500.000 лош. сил, а к 1907 году это число увеличилось до 900.000 лош. сил и расходуется исключительно на производство тока. На одном Ниагарском водопаде на территории Штатов двумя компаниями установлено турбин на мощность 180.000 лош. сил, а на Канадской стороне того же водопада четыре компании установили около 480.000 лош. сил. Из таблицы Свинтона видно, между прочим, что, если для многих стран утилизация их водных богатств является делом настоящего момента, то для России — это только дело будущего. Надо надеяться, что это будущее не слишком отдаленно, так как экономическое значение утилизации водяной энергии очень велико, что видно из следующих двух примеров. В 1904 году вся промышленность Франции потребляла около 8,2 мил. лош. сил (6,2 м. л. с. на железных дорогах и трамваях, 0,08 мил. лош. сил на речном судоходстве и 1,9 мил. лош. сил на фабриках, заводах и проч.). Из воды извлекалось только 0,161 мил. лош. сил, или около 2%. При этом ей не хватало своего угля и она ввезла в этом году 13 мил. тонн, т. е. около 22% всего потребления угля. Эта стоимость оставалась бы в стране ежегодно, если бы было соответствующее развитие использования водяной энергии. — Для Волховских порогов проектируется гидравлическая станция мощностью в 35.000 лош. сил. Считая с запасом капитальную стоимость установки 1 лош. силы в 400 руб. и полагая, что на %, на амортизацию, на ремонт и уход и, наконец, в фонд возобновления должно отчисляться в год 10% затраченного капитала, находим эксплуатационные расходы такой станции 0,1×400×35.000 = 1.400.000 р. С другой стороны, станция, оборудованная современными паровыми турбинами, расходующими 5,5 килограммов пару на киловатт-час, работающая 7.000 часов в год и развивающая до 25.000 KW (что почти равно 35.000 лош. сил), при паропроизводительности угля в 7 kgr пару на 1 kgr угля, должна сжигать угля в год {{дробь2|25.000×5,5×7.000×60|7×1.000}} = 8.250.000 п., или на сумму 1.650.000 руб. Считая, что расход на топливо в таких станциях составляет 0,6 всех эксплуатационных расходов, получим стоимость эксплуатации такой станции в год 2.750.000 руб. Таким образом, помимо того, что гидравлическая станция может работать все 8.760 часов в год, тогда как паровая рассчитана лишь на 7.000 час., эксплуатация последней обойдется ежегодно дороже на 1.350.000 руб. В более мелких станциях выгодность гидравлической энергии не так велика, тем не менее экономичность ее не подлежит никакому сомнению. Об недостатках гидравлической энергии — см. в приложении. Не меньшее значение и развитие имеют ирригационные и вообще мелиopaтивные работы, эти древнейшие гидротехнические сооружения, восходящие к временам египетских фараонов и царей персидских. Очень большого развития достигают оросительные предприятия в западной, сухой части Сев.-Амер. С. Ш., где к 1890 году орошалось около 1,5 мил. десятин, а в 1905 году эта площадь возросла до 3,38 мил. десятин. Также в Египте орошается теперь свыше 2,5 мил. десятин, при чем около 1,47 мил. десятин находятся в Нижнем Египте, а остальные 1,1 мил. дес. находятся в Среднем и Верхнем Египте. Для осуществления этого орошения на Ниле близ Ассуана, в 1.200 км. от Средиземного моря, построена плотина, грандиознейшая в мире как по своей водопропускной способности — до 15.000 куб. метр. в секунду в полую воду, — так и по объему накопленной воды — 1.065 мил. куб. метров, с длиною образовавшегося таким образом искусственного озера в 160 км. Все сооружение построено инж. Вилькоксом, открыто в 1902 г. и стоило около милл. руб., т. е. почти по 9 руб. на орошенную десятину. Большого развития достигают эти работы в Индии; для Месопотамии тот же Вилькокс разработал грандиозный проект. В России работы такого рода представляют для многих местностей насущную необходимость и производятся давно, особенно в Туркестане, но до последнего времени без системы и часто без успеха. Лишь в самые последние годы Отдел земельных улучшений Главного Управления земледелия и землеустройства приступил к систематическим изысканиям в этой местности, создав там в 1909 г. особую Гидрометрическую часть, которая организована инж. В. Глушковым. Считают, что воды рек Сыр-Дарьи, Аму-Дарьи и Мургаба может хватить для орошения не менее как 1,3 мил. десятин, что представляет только часть нуждающихся в орошении земель. Правда, имеются также реки Чу, Или, Нарын, воды которых могут также быть использованы. По последней реке оросительные работы задуманы и осуществляются частным предприятием. Приблизительно такую же площадь — около 1,22 мил. десятин — можно оросить в Закавказьи водами Куры и Аракса, из них один Аракс оросит свыше 324.000 десятин Муганской степи и до 320.000 десятин Мильской степи. На Мугани часть работ уже выполнена — орошаются 30.000 десятин Голицинской системой и 12.000 десятин — Нижне-Воронцовской; к весне 1911 года ожидалось открытие орошения еще 8.000 десятин Верхне-Муганским каналом. Далее, предстоят большие оросительные работы в других местах Закавказья, в степях Северного Кавказа по Тереку и Кубани; огромные площади в Западной Сибири (до 10 милл. десятин) требуют орошения; в 7 южных губерниях от Бессарабии до Астрахани маловодных и безводных земель считают до 9 милл. десятин. Как характеристику эффекта, достигаемого орошением, можно указать, напр., что в степях Дагестанской области, на участках, орошаемых из р. Сулак, всадник верхом скрывается в буйной пшенице, а на соседнем участке, но без орошения, уже в начале июня все выжжено солнцем. Построенные орошения в Муганской степи дали капитальную затрату около 35 руб. на орошенную десятину. И в то же время такая десятина под хлопком дает 15 пуд. хлопка, стоимостью 225 руб.; под пшеницей та жа десятина приносит валового дохода 80 руб. Подобным же образом в Калифорнии в 1899 году было под апельсинными рощами около 18.000 орошенных десятин, с которых было снято апельсинов на 7 милл. долларов, или около 780 руб. с десятины. Средняя же стоимость урожая во всех орошенных западных областях Соед. Шт. была в 1890 г. около 90 руб. При этом капитальная затрата на устройство орошения была в среднем по 42,5 руб. на десятину, подымаясь для Калифорнии до 85,5 руб.; содержание орошения обходилось в среднем около 6,5 руб. в год на орошенную десятину, изменяясь от 2,5 до 32 руб. в отдельных участках Калифорнии. Не трудно представить себе, что для России осушения имеют также огромное значение. Здесь нужно иметь в виду не только болота Средней России, но и большие и в сущности богатейшие по своему плодородию площади в низовьях больших рек, впадающих в Черное и Каспийское моря. Эти площади покрыты так наз. плавнями, остающимися после половодий; на них не растет ничего, кроме камыша; жизнь на них почти невозможна вследствие свирепствующих лихорадок. Защищенные от наводнений и орошенные, эти земли обращаются в житницы: напр., по Днестру 1 дес. плавня с камышом приносит не более 1 руб. доходу, тогда как валовой доход с десятины орошенного фруктового сада доходит там в среднем до 1.000 руб. в год. Таких плавней по Днестру имеется до 37.000 десятин; по Дунаю одних казенных земель под плавнями до 32.000 десятин; то же самое повторяется по Кубани, по Тереку и т. д. Наконец, для выяснения значения Г., как науки о водяных путях сообщения, укажем на грандиозные и говорящие за себя сооружения Суэцского и Панамского каналов. Не меньшее, хотя только местное, значение имеют внутренние водные пути. Европейская Россия обладает самой длинной в мире сетью сплавных и судоходных рек; ее длину считают в 168.000 верст. В том числе одна Волга представляет путь в 3.362 версты длины (от Верхне-волжского бейшлота; от Рыбинска — 2.683 в.). Но наша сеть отличается большою мелководностью. Так, осадка судов в 8 четвертей признавалась на многих съездах для Волги только желательной, а непрерывное движение до Рыбинска обеспечено только для судов с осадкой в 4 четверти. Между тем, 41% всей длины немецкой сети доступны для судов с осадкой до 2 мет., т. е. больше 12 четвертей, а во Франции для таких же судов доступны 56% всей сети. Так же характерно малое развитие искусственных путей, т. е. копанных каналов и шлюзованных участков рек. В России таких искусственных путей только 1.859 верст, т. е. 1,1%; в Германии их 28,5% из общей длины в 12.900 верст, а во Франции — 48,5% из общей длины в 9.500 верст. Шлюзованные участки русских рек доступны для небольших судов, и шлюзы не высоки. Из этого видно, что русской Г. предстоит еще много работ, чтобы поставить речное судоходство на должную высоту. {{ЭСГ/Автор|А. Астров}} {{примечания|title=}} 4r2n6qvrn99g13zty4ayn5777m2qn4j Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2025) 0 1219954 5757395 5705837 2026-10-15T19:33:10Z Ratte 43696 5757395 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2025) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2025).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] * [[#Разъяснения|Разъяснения]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2025).pdf" from=1 to=126 /> == Примечания == {{примечания}} qrjab0x2bvajqq9eceb4cx9mc816ink Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2026) 0 1220229 5757396 5706786 2026-10-15T19:33:52Z Ratte 43696 5757396 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2026) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [[:Файл:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2026).pdf|pdf]] | ОГЛАВЛЕНИЕ=1 | ОГЛАВЛЕНИЕ2 = * [[#СКГД|СКГД]] * [[#СКЭС|СКЭС]] * [[#СКУД|СКУД]] * [[#СКАД|СКАД]] * [[#СКДВ|СКДВ]] | ДРУГОЕ = [[Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt | КАТЕГОРИИ = Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ | СТИЛЬ = text }} <pages index="Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2026).pdf" from=1 to=106 /> == Примечания == {{примечания}} ak2m2zvbmjmkab4cw80qglvthaw919e Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/92 104 1229355 5757415 5743631 2026-10-15T20:51:36Z Borealex 68165 5757415 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="poetry">{{колонтитул||76|}}</noinclude>{{heading|56|{{r|14}}.}} <section begin="XIV"/> {{ВАР|<poem> Ахъ! кручина ты, кручинушка! Ты за чѣмъ въ меня вселилася? Ты за чѣмъ сушишь ретивое? Ужь я выйдули въ чисто поле, И разсѣю ли кручинушку Далеко — вдоль по чисту полю! — Ахъ вы вѣтры, вѣтры буйные! Унесите вы печаль мою И развѣйте во чистомъ полѣ! О нещастной доброй молодецъ! Безталанная головушка! Я пойдуль теперь къ синю морю? На синемъ морѣ погодушка, Отпущуль свою кручинушку Я на вѣтеръ по крутымъ волнамъ? Но и въ морѣ вѣтры стихнули, Сине море успокоилось. А нещастной доброй молодецъ — Безталанная головушка — Лишь на вѣкъ тоска, кручинушка, Въ твое сердце заронилася! </poem><!-- -->|<!-- --><poem> Ах, кручина, ты кручинушка! Ты зачем в меня вселилася? Ты зачем сушишь, ретивое? Уж я выйду ли в чисто поле, И рассею ли кручинушку Далеко — вдоль по чисту полю! — Ах, вы ветры, ветры буйные! Унесите вы печаль мою И развейте во чистом поле! О, нещастной доброй молодец! Бесталанная головушка! Я пойду ль теперь к синю морю? На синем море погодушка, Отпущу ль свою кручинушку Я на ветер по крутым волнам? Но и в море ветры стихнули, Сине море успокоилось. А нещастной доброй молодец — Бесталанная головушка — Лишь на век тоска, кручинушка, В твое сердце заронилася! </poem> }} <section end="XIV"/> {{heading|56|{{r|15}}.}} <section begin="XV"/> {{ВАР|<poem> Любилъ молодецъ красну дѣвицу; Онъ не годъ любилъ, и не два года, Онъ любилъ ее ровно девять лѣтъ; А в десятой годъ его милую За мужь отдали — за богатаго. Ахъ! забыли знать, что намъ счастіе Лишь въ любви одной, а не въ золотѣ. </poem><!-- -->|<!-- --><poem> Любил молодец красну девицу; Он не год любил, и не два года, Он любил её ровно девять лет; А в десятой год его милую Замуж отдали — за богатого. Ах! Забыли знать, что нам счастье Лишь в любви одной, а не в золоте. </poem> }}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> d3lyxfs062ddrnc5bsg8uhxkgdz9j59 Женский вестник (1904—1918) 0 1230292 5757411 5757232 2026-10-15T20:44:33Z Baraban-uragan 121071 5757411 wikitext text/x-wiki {{Ожурнале | НАЗВАНИЕ=Женскій вѣстникъ | ГОДЫИЗДАНИЯ= в 1904—1918 годах | МЕСТОИЗДАНИЯ=Санкт-Петербурге | ОПИСАНИЕ=Ежемесячный общественно-научно-литературный журнал | Google= | ВИКИСКЛАД=Category:Zhenskii Vestnik (1904–1918) | ВИКИЦИТАТНИК= | ВИКИПЕДИЯ=Женский Вестник (журнал, 1904—1918) | ЭСБЕ =Женский_Вестник,_с.-петербургский_журнал_(с_1905_г.) | ДРУГОЕ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ=Журнал Женский Вестник.png | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | НЭБ =https://rusneb.ru/collections/2329_zhurnal_zhenskiy_vestnik }} == Оглавление == {| | [[/1904|1904]] || [[/1904#I|I]] ([[Индекс:Женский_вестник_1904_№_1.pdf|индекс]]) • [[/1904#II|II]] • [[/1904#III|III]] ([[Индекс:Женский_вестник_1904_№3.pdf|индекс]]) • [[/1904#IV|IV]] • [[/1904#V|V]] • [[/1904#VI|VI]] • [[/1904#VII|VII]] • [[/1904#VIII|VIII]] • [[/1904#IX|IX]] • [[/1904#X|X]] • [[/1904#XI|XI]] [[/1904#XII|XII]] |- | [[/1905|1905]] || [[/1905#I|I]] • [[/1905#II|II]] • [[/1905#III|III]] • [[/1905#IV|IV]] • [[/1905#V|V]] • [[/1905#VI|VI]] ([[Индекс:Женский_вестник_1905_№6.pdf|индекс]]) • [[/1905#VII|VII]] ([[Индекс:Женский_вестник_1905_№7.pdf|индекс]]) • [[/1905#VIII|VIII]] ([[Индекс:Женский_вестник_1905_№8.pdf|индекс]]) • [[/1905#IX|IX]] • [[/1905#X|X]] • [[/1905#XI|XI]] [[/1905#XII|XII]] |- | [[/1906|1906]] || [[/1906#I|I]] • [[/1906#II|II]] • [[/1906#III|III]] • [[/1906#IV|IV]] • [[/1906#V|V]] • [[/1906#VI|VI]] • [[/1906#VII-VIII|VII-VIII]] • [[/1906#IX|IX]] • [[/1906#X|X]] • [[/1906#XI|XI]] [[/1906#XII|XII]] |- | [[/1907|1907]] || [[/1907#I|I]] • [[/1907#II|II]] • [[/1907#III|III]] • [[/1907#IV|IV]] • [[/1907#V-VI|V-VI]] • [[/1907#VII-VIII|VII-VIII]] • [[/1907#IX|IX]] • [[/1907#X|X]] • [[/1907#XI|XI]] [[/1907#XII|XII]] |- | [[/1908|1908]] || |- | [[/1909|1909]] || |- | [[/1910|1910]] || |- | [[/1911|1911]] || |- | [[/1912|1912]] || |- | [[/1913|1913]] || |- | [[/1914|1914]] || |- | [[/1915|1915]] || |- | [[/1916|1916]] || |- | [[/1917|1917]] || |- |} == Публикации == * [[:Категория:Публикации в журнале «Женский вестник» (1904—1918)]] [[Категория:Женский вестник (1904—1918)|*]] j51u2qamlzm5ps0ejyic9j7o4c5l9cz 5757412 5757411 2026-10-15T20:46:00Z Baraban-uragan 121071 5757412 wikitext text/x-wiki {{Ожурнале | НАЗВАНИЕ=Женскій вѣстникъ | ГОДЫИЗДАНИЯ= в 1904—1918 годах | МЕСТОИЗДАНИЯ=Санкт-Петербурге | ОПИСАНИЕ=Ежемесячный общественно-научно-литературный журнал | Google= | ВИКИСКЛАД=Category:Zhenskii Vestnik (1904–1918) | ВИКИЦИТАТНИК= | ВИКИПЕДИЯ=Женский Вестник (журнал, 1904—1918) | ЭСБЕ =Женский_Вестник,_с.-петербургский_журнал_(с_1905_г.) | ДРУГОЕ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ=Журнал Женский Вестник.png | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | НЭБ =https://rusneb.ru/collections/2329_zhurnal_zhenskiy_vestnik }} == Оглавление == {| | [[/1904|1904]] || [[/1904#I|I]] ([[Индекс:Женский_вестник_1904_№_1.pdf|индекс]]) • [[/1904#II|II]] • [[/1904#III|III]] ([[Индекс:Женский_вестник_1904_№3.pdf|индекс]]) • [[/1904#IV|IV]] |- | [[/1905|1905]] || [[/1905#I|I]] • [[/1905#II|II]] • [[/1905#III|III]] • [[/1905#IV|IV]] • [[/1905#V|V]] • [[/1905#VI|VI]] ([[Индекс:Женский_вестник_1905_№6.pdf|индекс]]) • [[/1905#VII|VII]] ([[Индекс:Женский_вестник_1905_№7.pdf|индекс]]) • [[/1905#VIII|VIII]] ([[Индекс:Женский_вестник_1905_№8.pdf|индекс]]) • [[/1905#IX|IX]] • [[/1905#X|X]] • [[/1905#XI|XI]] [[/1905#XII|XII]] |- | [[/1906|1906]] || [[/1906#I|I]] • [[/1906#II|II]] • [[/1906#III|III]] • [[/1906#IV|IV]] • [[/1906#V|V]] • [[/1906#VI|VI]] • [[/1906#VII-VIII|VII-VIII]] • [[/1906#IX|IX]] • [[/1906#X|X]] • [[/1906#XI|XI]] [[/1906#XII|XII]] |- | [[/1907|1907]] || [[/1907#I|I]] • [[/1907#II|II]] • [[/1907#III|III]] • [[/1907#IV|IV]] • [[/1907#V-VI|V-VI]] • [[/1907#VII-VIII|VII-VIII]] • [[/1907#IX|IX]] • [[/1907#X|X]] • [[/1907#XI|XI]] [[/1907#XII|XII]] |- | [[/1908|1908]] || |- | [[/1909|1909]] || |- | [[/1910|1910]] || |- | [[/1911|1911]] || |- | [[/1912|1912]] || |- | [[/1913|1913]] || |- | [[/1914|1914]] || |- | [[/1915|1915]] || |- | [[/1916|1916]] || |- | [[/1917|1917]] || |- |} == Публикации == * [[:Категория:Публикации в журнале «Женский вестник» (1904—1918)]] [[Категория:Женский вестник (1904—1918)|*]] licanhg3vokm1r0iz93calwj12myyj4 Страница:Островский Д.Н. «Путеводитель по северу России», 2-е изд., 1899.pdf/33 104 1231100 5757407 5755715 2026-10-15T20:18:32Z Borealex 68165 5757407 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|Въ ноябрѣ по еловымъ лѣсамъ идетъ бѣлка, предметъ главной охоты сѣверянъ. Въ сосѣдствѣ хвойнаго лѣса съ лиственнымъ водится рябчикъ (рябокъ), самый щедрый кормилецъ охотничьяго люда. Чѣмъ далѣе къ югу, тѣмъ болѣе хвойные лѣса перемѣшиваются съ лиственными породами, съ березой, ивой, осиной. Въ этомъ мѣшанномъ лѣсѣ на обширныхъ болотахъ встрѣчаются острова исключительно хвойнаго лѣса, такъ называемые „колки“, любимое мѣстопребываніе волковъ и россомахъ; въ лѣсахъ того же вида, но болѣе сухихъ, на каменистой почвѣ (уймахъ), живетъ горностай, лисица, куница. По глухимъ лѣснымъ дебрямъ расхаживаетъ и царь архангельскихъ лѣсовъ косолапый медвѣдь, по тундрамъ водятся песцы и тысячами бѣлыя куропатки. Лѣсъ не только вліяетъ на складъ воззрѣній и понятій населенія, но всецѣло и буквально входитъ въ его обиходъ; въ былое время недостатокъ муки выполнялся сосновой корой; обувь, солонки, фляги, рожки и свистулки, пестерки, короба, туеса дѣлаются изъ бересты. Извѣстный бытоописатель Сѣвера [[Сергей Васильевич Максимов|С.{{nnbsp}}В.{{nnbsp}}Максимовъ]] даже описываетъ видѣнную имъ книгу, написанную на берестѣ. Кромѣ обыкновенной домашней утвари и посуды, изъ дерева же дѣлаются замки и ключи. Съ Рождества Богородицы до глубокаго снѣгу, когда собака вязнетъ и охота становится невозможною, архангельскіе крестьяне проводятъ безвыходно въ лѣсу, ,,жирують“ въ лѣсныхъ избушкахъ. Несмотря на то, что [[Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание третье/8301|законъ 3{{нд}}го февраля 1892&nbsp;г.]] положилъ конецъ ловлѣ дичи тенетами и силками, дозволивъ охоту только ружейную, число охотниковъ все еще доходитъ до 10,000&nbsp;чел. и ихъ заработокъ до 100,000&nbsp;руб. Рубкою, вывозкою и сплавомъ лѣса на лѣсопильные заводы и дровъ, населеніе выручаетъ свыше 1.000,000&nbsp;руб. Лѣсопильные заводы расположены въ Архангельскомъ, Онежскомъ, Кемскомъ и Мезенскомъ уѣздахъ. Лѣсопильное дѣло изъ года въ годъ развивается. Въ 1895&nbsp;г. заводовъ было&nbsp;21 съ 4,558&nbsp;рабочими и съ производствомъ на 5.752,958&nbsp;руб. Важною отраслью народнаго труда является производство смолы, пеку и скипидара. Смолокуреніе особенно развито въ Шенкурскомъ уѣздѣ. Заработокъ смолокура опредѣляется всего нѣсколькими копѣйками въ день, но такъ какъ производство ведется близъ дома, силами семьи, въ свободное время, то, въ сложности, оно составляетъ видную статью дохода. Производится смолы ежегодно на сумму 90&nbsp;—&nbsp;150&nbsp;тысячъ руб. Обиліе хорошаго строевого лѣса и близость моря вызвали къ жизни старинный архангельскій промыселъ&nbsp;— судостроеніе. Съ февраля мѣсяца по всѣмъ портамъ Бѣлаго моря стучатъ топоры и долота, строятся и починиваются шкуны, гафели, клипера, яхты и промысловые безпалубные шняки и карбаса.<!-- -->|<!-- -->В ноябре по еловым лесам идет белка, предмет главной охоты северян. В соседстве хвойного леса с лиственным водится рябчик (рябок), самый щедрый кормилец охотничьего люда. Чем далее к югу, тем более хвойные леса перемешиваются с лиственными породами, с березой, ивой, осиной. В этом мешанном лесе на обширных болотах встречаются острова исключительно хвойного леса, так называемые „колки“, любимое местопребывание волков и россомах; в лесах того же вида, но более сухих, на каменистой почве (уймах), живет горностай, лисица, куница. По глухим лесным дебрям расхаживает и царь архангельских лесов косолапый медведь, по тундрам водятся песцы и тысячами белые куропатки. Лес не только влияет на склад воззрений и понятий населения, но всецело и буквально входит в его обиход; в былое время недостаток муки выполнялся сосновой корой; обувь, солонки, фляги, рожки и свистулки, пестерки, короба, туеса делаются из бересты. Известный бытоописатель Севера [[Сергей Васильевич Максимов|С.{{nnbsp}}В.{{nnbsp}}Максимов]] даже описывает виденную им книгу, написанную на бересте. Кроме обыкновенной домашней утвари и посуды, из дерева же делаются замки и ключи. С Рождества Богородицы до глубокого снега, когда собака вязнет и охота становится невозможной, архангельские крестьяне проводят безвыходно в лесу, ,«жирують» в лесных избушках. Несмотря на то, что [[Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание третье/8301|закон 3{{нд}}го февраля 1892&nbsp;г.]] положил конец ловле дичи тенетами и силками, дозволив охоту только ружейную, число охотников всё ещё доходит до 10{{nnbsp}}000&nbsp;чел. и их заработок до 100{{nnbsp}}000&nbsp;руб. Рубкой, вывозкой и сплавом леса на лесопильные заводы и дров, население выручает свыше 1{{nnbsp}}000{{nnbsp}}000&nbsp;руб. Лесопильные заводы расположены в Архангельском, Онежском, Кемском и Мезенском уездах. Лесопильное дело из года в год развивается. В 1895&nbsp;г. заводов было&nbsp;21 с 4558&nbsp;рабочими и с производством на 5{{nnbsp}}752{{nnbsp}}958&nbsp;руб. Важной отраслью народного труда является производство смолы, пека и скипидара. Смолокурение особенно развито в Шенкурском уезде. Заработок смолокура определяется всего несколькими копейками в день, но так как производство ведётся близ дома, силами семьи, в свободное время, то, в сложности, оно составляет видную статью дохода. Производится смолы ежегодно на сумму 90&nbsp;—&nbsp;150&nbsp;тысяч руб. Обилие хорошего строевого леса и близость моря вызвали к жизни старинный архангельский промысел&nbsp;— судостроение. С февраля месяца по всем портам Белого моря стучат топоры и долота, строятся и починиваются шкуны, гафели, клиперы, яхты и промысловые беспалубные шняки и карбасы. }}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 93kbal6ppkedxp2ue7qfpq6gqcalh1m Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/240 104 1231346 5757348 5756675 2026-10-15T18:34:47Z Lanhiaze 23205 оформление 5757348 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 238 —</center></noinclude>{{ВАР|находясь въ цвѣтущемъ здоровьѣ… Я поставилъ мушку на лѣвомъ бедрѣ и, удаливъ такимъ образомъ кожицу, шпателемъ перенесъ на обнаженное мѣсто матерію слизистыхъ прыщей и потомъ наложилъ корпію, пропитанную тѣмъ же самымъ отдѣленіемъ… На пятой недѣлѣ обнаружилась roseola на груди и животѣ. Съ этихъ поръ сифилитическое страданіе стало быстро возрастать. Я продержалъ больного въ этомъ положеніи еще цѣлую недѣлю, для того, чтобы показать его по возможности большему числу врачей и дать имъ возможность удостовѣриться въ дѣйствительности факта. Наконецъ я обратился къ ртутному лѣченію, и больной выздоровѣлъ черезъ три мѣсяца». 2) «Солдатъ Тимоѳей Максимовъ, отъ роду 33 лѣтъ, 13 января 1858 года поступилъ въ хирургическую клинику съ застарѣлой фистулой мочевого канала. Такъ какъ больной по всѣмъ соображеніямъ долженъ былъ пробыть въ госпиталѣ довольно долго, и времени, слѣдовательно, имѣлось въ виду достаточно для того, чтобы выждать результатъ, то мнѣ этотъ случай показался удобнымъ для опыта. Марта 14‑го привита матерія, взятая съ покрытыхъ слизистыми прыщами и изъязвленныхъ миндалей солдата Нестерова… Къ 22‑му мая характерная roseola… 2‑го іюня начато ртутное лѣченіе, и через шесть недѣль больной выздоровѣлъ»<ref>''Проф. Х. фон-Гюббенетъ'', Наблюденіе и опытъ въ сифилисѣ. ''Военно-Медиц. Журналъ''. Ч. 77. 1860, стр. {{ы|423—427}}.</ref>. «Читая эти два описанія, — говоритъ проф. В. А. Манассеинъ: — не знаешь, чему болѣе дивиться: тому ли хладнокровію, съ которымъ экспериментаторъ даетъ сифилису развиться порѣзче для большей ясности картины и «чтобы показать больного большему числу врачей», или же той начальнической логикѣ, въ силу которой подчиненнаго можно подвергнуть тяжкой, иногда смертельной болѣзни, даже не спросивъ его согласія. Желалъ бы я знать, привилъ ли бы проф. Гюббенетъ сифилисъ своему сыну, даже если бы тотъ и согласился!»<ref>Лекціи общей терапіи, Ч. {{R|1}}. Спб. 1879, стр. 66.</ref>. Свою статью проф. Гюббенетъ заканчиваетъ слѣдующими словами: «Считаю нужнымъ замѣтить, что, произведя множество неудачныхъ опытовъ надъ больными, я былъ вполнѣ убѣжденъ, что встрѣчу ту же самую неудачу въ отношеніи здоровыхъ; только на основаніи этого убѣжденія я и могъ себѣ позволить произвести опасные опыты». (Не будемъ ужъ говорить о томъ, что профессоръ-спеціалистъ не могъ не знать объ удачныхъ<!-- -->|<!-- --> находясь в цветущем здоровье… Я поставил мушку на левом бедре и, удалив таким образом кожицу, шпателем перенёс на обнажённое место материю слизистых прыщей и потом наложил корпию, пропитанную тем же самым отделением… На пятой неделе обнаружилась roseola на груди и животе. С этих пор сифилитическое страдание стало быстро возрастать. Я продержал больного в этом положении ещё целую неделю, для того, чтобы показать его по возможности большему числу врачей и дать им возможность удостовериться в действительности факта. Наконец я обратился к ртутному лечению, и больной выздоровел через три месяца». 2) «Солдат Тимофей Максимов, от роду 33 лет, 13 января 1858 года поступил в хирургическую клинику с застарелой фистулой мочевого канала. Так как больной по всем соображениям должен был пробыть в госпитале довольно долго, и времени, следовательно, имелось в виду достаточно для того, чтобы выждать результат, то мне этот случай показался удобным для опыта. Марта 14‑го привита материя, взятая с покрытых слизистыми прыщами и изъязвлённых миндалей солдата Нестерова… К 22‑му мая характерная roseola… 2‑го июня начато ртутное лечение, и через шесть недель больной выздоровел»<ref>''Проф. Х. фон-Гюббенет'', Наблюдение и опыт в сифилисе. ''Военно-Медиц. Журнал''. Ч. 77. 1860, стр. {{ы|423—427}}.</ref>. «Читая эти два описания, — говорит проф. В. А. Манассеин, — не знаешь, чему более дивиться: тому ли хладнокровию, с которым экспериментатор даёт сифилису развиться порезче для большей ясности картины и „чтобы показать больного большему числу врачей“, или же той начальнической логике, в силу которой подчинённого можно подвергнуть тяжкой, иногда смертельной болезни, даже не спросив его согласия. Желал бы я знать, привил ли бы проф. Гюббенет сифилис своему сыну, даже если бы тот и согласился!»<ref>Лекции общей терапии, Ч. {{R|1}}. Спб. 1879, стр. 66.</ref>. Свою статью проф. Гюббенет заканчивает следующими словами: «Считаю нужным заметить, что, произведя множество неудачных опытов над больными, я был вполне убеждён, что встречу ту же самую неудачу в отношении здоровых; только на основании этого убеждения я и мог себе позволить произвести опасные опыты». (Не будем уж говорить о том, что профессор-специалист не мог не знать об удачных}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 7s2b5ddxqic76zh33lohp6f6s82zpym Женский вестник (1904—1918)/1907 0 1231483 5757323 5757231 2026-10-15T13:22:55Z Baraban-uragan 121071 5757323 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО=нет |НЕТ_АВТОРА= |НАЗВАНИЕ=[[Женский вестник (1904—1918)|Женский вестник]] |ЧАСТЬ=1907&nbsp;год |ДРУГОЕ= |ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../1906|1906]] |СЛЕДУЮЩИЙ=[[../1908|1908]] |ИСТОЧНИК = Женский вестник за 1907 г., [[:File:Женский вестник 1907 №1.pdf|№ 1]], [[:File:Женский вестник 1907 №2.pdf|№ 2]], [[:File:Женский вестник 1907 №3.pdf|№ 3]], [[:File:Женский вестник 1907 №4.pdf|№ 4]], [[:File:Женский вестник 1907 №5-6.pdf|№ 5-6]], [[:File:Женский вестник 1907 №7-8.pdf|№ 7-8]], [[:File:Женский вестник 1907 №9.pdf|№ 9]], [[:File:Женский вестник 1907 №10.pdf|№ 10]], [[:File:Женский вестник 1907 №11.pdf|№ 11]], [[:File:Женский вестник 1907 №12.pdf|№ 12]] |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire }}__NOTOC__ {{tocline|[[#I|I]]&nbsp;•&nbsp;[[#II|II]]&nbsp;•&nbsp;[[#III|III]]&nbsp;•&nbsp;[[#IV|IV]]&nbsp;•&nbsp;[[#V-VI|V-VI]]&nbsp;•&nbsp;[[#VII-VIII|VII-VIII]]&nbsp;•&nbsp;[[#IX|IX]]&nbsp;•&nbsp;[[#X|X]]&nbsp;•&nbsp;[[#XI|XI]]&nbsp;•&nbsp;[[#XII|XII]]}} === I === {{Источник|Женский вестник 1907 №1.pdf}} * Женщины, объединяйтесь! (стр. 1—2) * Е. Никитина. Возвращение с войны (рассказ) (стр. 2—7) * М. И. Покровская. Какие лозунги должны объединять женщин. Реферат, прочитанный на собрании женской прогрессивной партии 14 ноября 1906 г. (стр. 7—12) * Леонид Мищенко. О женщинах-воздухоплавательницах (стр. 12—15) * Е. В. Фукс. Иессе и Мария. Роман баронессы {{comment|Хандель-Мацетти|Энрика фон Хандель-Маццетти, австрийская писательница}} ''(начало)'' (стр. 15—19) * Иванова. О выборах в петербургскую городскую думу (стр. 19) * М. И. Покровская. Специальная и личная гигиена. Торговля женщинами (стр. 20—24) * X. Финские женщины (стр. 24—25) * М. В. Безобразова. Июньские дни в Версали (стр. 25—27) * К сорокалетнему юбилею писательской деятельности Элизы Оржешко. Женщина в общественной жизни (стр. 27—29) * Женская прогрессивная партия (стр. 29—30) * Письмо в редакцию (стр. 30) * Библиография (стр. 30—31) * Хроника (стр. 31) * Объявления (стр. 31—32) === II === {{Источник|Женский вестник 1907 №2.pdf}} === III === {{Источник|Женский вестник 1907 №3.pdf}} === IV === {{Источник|Женский вестник 1907 №4.pdf}} === V-VI === {{Источник|Женский вестник 1907 №5-6.pdf}} === VII-VIII === {{Источник|Женский вестник 1907 №7-8.pdf}} === IX === {{Источник|Женский вестник 1907 №9.pdf}} === X === {{Источник|Женский вестник 1907 №10.pdf}} === XI === {{Источник|Женский вестник 1907 №11.pdf}} === XII === {{Источник|Женский вестник 1907 №12.pdf}} mnk9r0y4j08up8wnd8d8xmgnuj5gn38 Страница:Китайско-русский словарь, том I (Палладий, Попов; 1888).pdf/153 104 1231498 5757321 2026-10-15T12:49:33Z Monedula 5 новая страница 5757321 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Monedula" />__NOEDITSECTION__ {{колонтитул|&nbsp;|— 140 —|&nbsp;}} <div class="text"></noinclude>{{перенос2|сраже|ніи}} съ Хань, въ періодъ Чжань-го, махнулъ копьемъ, чтобы возвратить заходящее солнце и оно возвратилось. {{КафаровПопов-формат4|哿| {{razr2|Гэ}}. Хорошо; прекрасно.}} {{КафаровПопов-формат3|丨矣}} {{razr|гэ и}} id. {{КафаровПопов-формат3|易丨}} {{razr|и гэ}} перемѣнить головной уборъ (женщ.). {{КафаровПопов-формат3|富丨}} {{razr|фу гэ}} богатый въ состояніи... {{КафаровПопов-формат4|挌| {{razr2|Гэ}}. Бить. Драться. Останавливать. Поднимать.}} {{КафаровПопов-формат2|箇<br>個<br>个| {{razr2|Гэ}}. Одна штука, въ числит. смыслѣ.}} {{КафаровПопов-формат3|丨丨}} {{razr|гэ гэ}} поштучно. {{КафаровПопов-формат3|丨隻}} {{razr|гэ чжи}} одна штука. {{КафаровПопов-формат3|作丨}} {{razr|цзо гэ}} для, ради. {{КафаровПопов-формат3|左丨}} {{razr|цзо гэ}} 4‑ре лѣвыхъ залы, въ которыхъ въ разныя времена года жилъ въ древности Императоръ. {{КафаровПопов-формат3|右丨}} {{razr|ю гэ}} 4‑ре правыхъ залы, въ которыхъ въ разныя времена года жилъ въ древности Императоръ. {{КафаровПопов-формат3|一丨}} {{razr|и гэ}} одинъ посланникъ безъ товарища. Простонарод: одинъ. {{КафаровПопов-формат3|幾丨}} {{razr|цзи гэ}} сколько? нѣсколько. {{КафаровПопов-формат3|渾丨}} {{razr|хунь гэ}} такъ, то. Все. {{КафаровПопов-формат3|無丨}} {{razr|у гэ}} не осталось ничего, ни одного. {{КафаровПопов-формат3|若丨}} {{razr|жо гэ}} сколько. {{КафаровПопов-формат4|各| {{razr2|Гэ}}. Отдѣльно; каждый; разный.}} {{КафаровПопов-формат3|丨丨}} {{razr|гэ гэ}} каждый. {{КафаровПопов-формат3|盍丨}} {{razr|хэ гэ}} почему каждый не.… {{КафаровПопов-формат3|屠丨}} {{razr|ту гэ}} назв. сѣв. варваровъ. {{КафаровПопов-формат3|盍丨言爾志}} {{razr|хэ гэ янь эрръ чжи}} почему каждый не выскажетъ своихъ желаній. {{КафаровПопов-формат4|蓋| {{razr2|Гэ}}. Назв. мѣста въ нынѣшней провинціи Шань-дунъ.}} {{КафаровПопов-формат4|蛒| {{razr2|Гэ}}. Родъ жука.}} {{КафаровПопов-формат4|裓| {{razr2|Гэ}}. Край платья.}} {{КафаровПопов-формат4|茖| {{razr2|Гэ}}. Родъ дикаго лука.}} {{КафаровПопов-формат4|𨜴| {{razr2|Гэ}}. Названіе мѣстности.}} {{КафаровПопов-формат4|虼| {{razr2|Гэ}}. Блоха.}} {{КафаровПопов-формат4|鮥| {{razr2|Гэ}}. Назв. рыбы.}} {{КафаровПопов-формат4|閣| {{razr2|Гэ}}. Теремъ. Затворъ. Палата. Прихожая.}} {{КафаровПопов-формат3|丨丨}} {{razr|гэ гэ}} прямой. Крикъ лягушки. {{КафаровПопов-формат3|丨臺}} {{razr|гэ тай}} терема и террасы. {{КафаровПопов-формат3|丨老}} {{razr|гэ лао}} престарѣлые царедворцы, сановники, при Танъ. Взаимное наименованіе между высшими сановниками. При Минъ: сановники, входившіе въ совѣтъ. Члены Государственнаго совѣта. {{КафаровПопов-формат3|丨筆}} {{razr|гэ би}} положить кисть — уступить другому. {{КафаровПопов-формат3|丨道}} {{razr|гэ дао}} галлерея. {{КафаровПопов-формат3|麟丨}} {{razr|линь гэ}} теремъ, гдѣ хранились портреты знаменитыхъ и доблестныхъ мужей. Стар. {{КафаровПопов-формат3|閨丨}} {{razr|гуй гэ}} внутреннія помѣщенія во Дворцѣ для дамъ (собств. для дѣвицъ). {{КафаровПопов-формат3|靑丨}} {{razr|цинъ гэ}} пріемная зала во Дворцѣ. {{КафаровПопов-формат3|鳳丨}} {{razr|фынъ гэ}} зала, служащая мѣстопребываніемъ Государыни. {{КафаровПопов-формат3|入丨}} {{razr|нэй гэ}} внутренняя Дворцовая библіотека, стар. Нынѣ, Государственныя концелярія въ которой засѣдаютъ Государственные секретари (Да-сіо-ши). {{КафаровПопов-формат3|天丨}} {{razr|тянь гэ}} Императорская би{{опечатка2|б|б|пропущена буква}}ліотека. {{КафаровПопов-формат3|黃丨}} {{razr|хуанъ гэ}} собств. желтыя ворота во Дворцѣ, которыми проходили только первые сановники. Присутственное мѣсто Министра. {{КафаровПопов-формат3|延丨}} {{razr|янь гэ}} библіотека во Дворцѣ. {{КафаровПопов-формат3|阿丨}} {{razr|э гэ}} высокая ярусная зала. {{КафаровПопов-формат3|懸丨}} {{razr|сюань гэ}} огромное разстояніе между.… {{КафаровПопов-формат3|通丨}} {{razr|тунъ гэ}} сплошные терема. {{КафаровПопов-формат3|棚丨}} {{razr|пынъ гэ}} деревянные подмостки около отвѣсныхъ скалъ въ Сы-чуани; подстройки. {{КафаровПопов-формат3|棧丨}} {{razr|чжань гэ}} id. {{КафаровПопов-формат3|几丨}} {{razr|цзи гэ}} ящикъ въ столѣ, Стар. {{КафаровПопов-формат3|出丨}} {{razr|чу гэ}} выйти за мужъ. {{КафаровПопов-формат3|入丨}} {{razr|жу гэ}} войти въ совѣтъ Министровъ. Сдѣлаться Государственнымъ Совѣтникомъ. {{КафаровПопов-формат3|暖丨}} {{razr|нуань гэ}} кабинетъ. {{КафаровПопов-формат3|坻丨}} {{razr|ди гэ}} дорога. {{КафаровПопов-формат3|樓丨}} {{razr|лоу гэ}} башня и терема. {{КафаровПопов-формат3|館丨}} {{razr|гуань гэ}} акаде{{опечатка2|н|м}}ія (Хань-линь юань). {{КафаровПопов-формат3|祕丨}} {{razr|би гэ}} Императорская библіотека. {{КафаровПопов-формат3|畫丨}} {{razr|хуа гэ}} расписанный, разукрашенный теремъ. {{КафаровПопов-формат3|史丨}} {{razr|ши гэ}} историческая библіотека при Танской династіи. {{КафаровПопов-формат3|食丨}} {{razr|ши гэ}} поставецъ для провизіи. {{КафаровПопов-формат3|繡丨}} {{razr2|сю гэ}}, {{КафаровПопов-формат3|蘭丨}} {{razr|лань гэ}} помѣщеніе для дамъ; теремъ. {{КафаровПопов-формат3|紫丨}} {{razr|цзы гэ}} бельведеръ. {{КафаровПопов-формат3|綺丨}} {{razr|ци гэ}} теремъ. {{КафаровПопов-формат3|翠丨}} {{razr|цуй гэ}} зеленый бельведеръ. {{КафаровПопов-формат3|雲丨}} {{razr|юнь гэ}} высокій теремъ. {{КафаровПопов-формат3|飛丨}} {{razr|фэй гэ}} двойная, Импер. дорога. {{КафаровПопов-формат3|弄丨}} {{razr|лунъ гэ}} назв. игры. {{КафаровПопов-формат3|鈴丨}} {{razr|линъ гэ }}распорки, или прясла съ колокольцами кругомъ лагеря, изъ предосторожности противъ нападенія, Стар. {{КафаровПопов-формат3|擔丨}} {{razr|дань гэ}} откинуть, бросить ношу. {{КафаровПопов-формат3|文淵丨}} {{razr|вэнь юань гэ}} дворцовая библіотека, занимающая огромное зданіе; книги большею частію рукописныя. {{КафаровПопов-формат3|紫光丨}} {{razr|цзы гунъ гэ}} зала багрянаго свѣта, служащая для угощенія Монгольскихъ князей, въ которой посланники иностранныхъ державъ представлялись Императору Тунъ-чжи. {{КафаровПопов-формат3|開東丨}} {{razr|кай дунъ гэ}} открыть восточный теремъ, т. е. устроить угощеніе. {{КафаровПопов-формат3|留東丨}} {{razr|лю дунъ гэ}} держать у себя, гостей. {{КафаровПопов-формат3|麒麟丨}} {{razr2|ци линь гэ}}, {{КафаровПопов-формат3|天祿丨}} {{razr|тянь лу гэ}} библіотека (при Хань).<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 2hu84iqhf2kvuwvbsbi5g12jqpadq2g Слепой (Милицына) 0 1231499 5757322 2026-10-15T13:07:53Z Lostklassik 136776 Новая: «{{Отексте | АВТОР = Елизавета Митрофановна Милицына | НАЗВАНИЕ = Слепой | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1910 | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = Е. Милицына|часть = |заглавие = Разсказы|место = Спб. |издательство = "Знание" |год = 1910|том = I|страницы = 201—216|страниц = |серия...» 5757322 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Елизавета Митрофановна Милицына | НАЗВАНИЕ = Слепой | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1910 | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = Е. Милицына|часть = |заглавие = Разсказы|место = Спб. |издательство = "Знание" |год = 1910|том = I|страницы = 201—216|страниц = |серия = |isbn = |тираж=}} | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | КАЧЕСТВО = 4 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-Russia-expired | СТИЛЬ = text }}__NOEDITSECTION__ === Слепой === Он ослеп. Ослеп в поле, на борозде, идя за сохой. Ему ещё мерещилось: налево лежали взрыхлённые им плосты земли, направо желтело жнивье. Впереди он видел свою сивую кобылу, с ввалившимися боками и вздутым животом, старательно изо всех сил тянувшую соху; за нею, на пригорке, родную деревню; а ещё дальше — там уже всё сливалось. И он не разбирал, что это было. И так он шёл за сохою, понурив голову, затаив в себе ужас. Порою, как бы собираясь отогнать от себя, побороть приливавшую к его глазам темноту, он встряхивал головою и поднимал её, в порыве жажды света. Но ему всё мерещилось... И он остановился... Внутри поднялась дикая и грозная сила физически здорового человека; он рванулся всем своим большим телом вперёд и со всего размаха ринулся на землю... катался по земле и рычал, и проклинал кого-то... проклинал жизнь, рождение. Притихал, и опять бился головою о землю, и кричал на всё поле не своим голосом. А когда он, измученный, поднялся, он уже ничего не видел... ни земли, ни убогой деревни, ни лошади, понуро стоявшей на недопаханной полосе. Его привезли и положили дома на печку. И, ослепнув навсегда, он мысленно продолжал видеть всё то же, вспаханное его отцами и делами, поле; всё тех же мужиков, из своей деревни; те же убогие избы, свою ригу, двор, обнесённый плетнем, сивую лошадь; видел свою бабу, в тёмной паневе, в самотканной рубахе, с красными затканными полосами на рукавах и груди. Лицо её он уже забыл, а баба была. Каждый день он слышал её голос, её возню „по домашности" и поскрипывание колеса её самопрялки по ночам. С третьими петухами прялка умолкала и баба ложилась к нему под бок, на печь. И так шли месяцы. Он по целым дням не слезал с печи, боясь ещё более почувствовать свою слепоту, от соприкосновения с миром. Баба ещё до -света топила кизяками эту печь, на которой он лежал, и подавала ему туда похлёбку: жиденькую размазню, из сваренного в воде, протёртого, картофеля, с приправою из толчёного конопляного семени „для духу", вместо масла. Протопив печь, баба закутывала тряпкою плетневую трубу, обмазанную глиной, ставила в печь сваренную к обеду картошку, посыпав её сверху крупною солью, чиркала по земляному полу „голиком", и садилась за прялку. Изба наполнялась теплом и угаром. Одинарные оконца, намерзавшие за ночь, начинали оттаивать... Прялка жужжит без перерыва. — Надо помолотиться, — после долгой работы начинает баба, — хлебушек исходит. Слепой лежит на горячей печи, книзу животом, и молчит. Баба возвышает голос: — Слязай с печи-то, — рад брюхо парить!... Пойдём молотить!... Таперь ейная воля, — думает про себя слепой, ничем не выдавая своих мыслей, — что хошь тапер надо мной сделает. Кака тиханька бабочка-то была. Бывал-ча, и пьяный кады, — слова сказать не моги, а не то што. Каки-таки разговоры?... а то и за косы. Не супротивная была; хорошая баба“. — Чаво ж ты молчишь! Слязай, што ли! — кричит баба. — Чаво есть-то будешь, сляпой чёрт! — Ну, слезу... пойду, — отвечает с печи мужик; — ведь я не вижу; взмахну цепом, да тебе ж по морде им заеду; не равен час, и переносье перешибу. В тихом голосе его слышится злобная придавленность и заискивание перед женой. Он слышит, как она, одеваясь, шуршит заскорузлым полушубком. — Глаз то нет... а то б я те показал, как с мужем. Я б те поучил по-своему, — продолжает он думать. И, в бессильном сознании своего права, он зажимает большую, лохматую, голову между ладонями, и тяжело дышит, уткнувшись носом в горячие кирпичи. Баба одумывается и; ни слова не говоря, натягивает на себя старый полушубок. Слепой слышит, как хлопает за нею дверь. Он перевёртывается на спину, подкладывает под голову сильные мускулистые руки и, не моргая слепыми глазами, смотрит перед собою в тёмное пространство, с красновато-кровавым пятном от двух окон, в которые светит солнце. Пятно это расплывается всё больше и больше, стирая из памяти виденное когда-то солнце, ясное весеннее утро, росистую зелёную траву. Слепой тоскливо отворачивается к стене и красное пятно превращается опять в тёмное пространство, колеблющееся темными волнами. Волны эти словно отделяют слепого от печи. Он инстинктивно протягивает руку, ощупывает стену и успокаивается — всё на своём месте: его изба, в два оконца, под соломенной крышей; улица с такими же, обмазанными глиной, избами, по обе стороны; мужики и бабы; вся жизнь деревни, заключённая в заботы о дне, из которого не выходила и его жизнь. Разница теперь только в том, что в целой жизни дней было больше; но всё это были также только дни, дни, дни... иногда и много дней кряду, но, всё-таки, не больше как дни, с их заботами о куске хлеба. И он думает о своей недопаханной полосе, о лошади, которую теперь придётся продать, о разваливающейся риге, о капусте, которой не наквасили на зиму: „плохо без капусты“. Потом вспоминает дни больших праздников, „пироги“, снежину, накрошенную на деревянном блюде, баранину... пьянство... и забвение всех дней, вместе взятых. А теперь ему и этого не будет. Слепому становится особенно тоскливо и он делает попытку думать ещё о чём–нибудь, но он не знает ничего: есть начальство, есть подати, есть какой-то закон. Мысли его тут нет. И слепой старается вспоминать прошлое, но и тут ему думать нечего: оно ушло с памятью дедов и отцов, а ему, слепому, остался только день, который поглотил в себя целые столетия всю выстраданную народом силу духа, веру, творчество, все прежние сказания... и всё-ж остался днём, будничным и скучным. Слепой лежал. на печи, а день тянулся долго... долго. Пришла баба, подала ему опять большой ломоть черного хлеба, картошек, покрасневших и высохших в печи, кваса сыровца, и слепой ел, ел медленно, серьёзно, с сознанием непреложного закона, дающего ему этот хлеб. Потом он опять лёг, вглядываясь в темноту, словно хотел вызвать из неё что-то такое, чего он и сам не знал, но что тяготело над ним смутною, бессознательною, тоской. Потом наступили сумерки и когда, вздремнувшая на лавке, баба встала, для того чтобы уже не ложиться всю ночь, и зажгла маленькую жестяную лампочку, слепой оживился. Почти всякий вечер к нему заходили мужики. Заходили потому, что в зимние вечера дома нечего было делать: кто заваливался спать с сумерек, кто. разбредался по соседям. Изба же слепого была проворная, да и сам он упрашивал их всегда заходить. Первым вошёл в избу большой, черный, бородатый мужик, с крепкими белыми зубами и покойным взглядом серых глаз. Он снял большую тяжёлую шапку, перекрестился и, не обращая никакого внимания на бабу, поздоровался со слепым. — Лежишь? — спросил он, взглядывая на печку, откуда из темноты поднималась на его голос большая фигура слепого, в холщевой рубахе. — Лежу; что будешь делать, — подавленно отвечал слепой. — Лежу, брат. Плохо дело. Он сел и спустил с печи ноги, обутые в лапти. — Так плохо, брат, дело? — окидывая его пытливым взглядом, повторил чёрный мужик, и в тоне его голоса было сознание неизбежности для слепого, высказанного им мнения, была правда. — Не миновать тебе, видно, в старчики итить. Слепой поднял голову и, словно видя перед собой чёрного мужика, остановил на нём свои карие, мертвенно неподвижные, глаза. По лицу его прошла затаённая боль, придавая крупным и грубым чертам этого лица мягкое, вдумчивое, выражение. Я уж и сам так думаю: не миновать мне, видно. — Не миновать тебе и лошади решаться; тебе уж не пахать. Слепой молчал. — Лошадь-то, пожалуй, я б у тебя купил, хошь и стара она, — не спеша, с расстановками, продолжал мужик; — што — ништо, заработал бы на ей в зиму; всё б не задарма корм ела. Слепой по–прежнему не отвечал. Дверь снова отворилась; в избу вошли ещё два мужика. Один, маленький, удушливый, с рыженькою редкою бородкой и голубыми, словно от слёз влажными, глазами; другой, высокий и молодой, с черными бровями и желтоватым румянцем на красивом, исхудавшем, лице. — Здорово, Проня, — хрипло дыша, проговорил рыженький. — Здорово, здорово. А это ещё кто ж с тобой взошёл? — Солдат! — отвечал за себя чернобровый. — А, Семуха —улыбнулся слепой. — Он самый, — довольным тоном проговорил солдат и стал крутить цыгарку, поплёвывая на бумагу и заворачивая у неё кончики. — Поди ж ты; не признал, было, тебя по голосуй. — У меня голос питербургский, — засмеялся солдат, — не сразу признаешь... Четыре года чего-нибудь стоит в гвардии прослужить Солдат остановился посреди избы, в распахнутом коротеньком овчинном полушубке и, между разговором, стал спешно затягиваться цыгаркой. Чёрный мужик и маленький сели на лавку. — Хоть отдышаться то у тебя в избе, — проговорил удушливый, переводя дыхание. — У меня баба почала в избе канапи трепать: верёвочки ни одной в доме нет; кастрики этой, пыли — на всю избу понапустила. Таперь пойдёт на неделю целую кастрика эта; никуда от неё ни схоронишься. На печь к ребятишкам влезу — хуже удушье давит, от духоты... Таперь и сплю на полу, головой к порогу — вольготней мне... А то положу на порог голову, ну, кашель и уймётся... С натуги это у мине, а то, думается, Дольше с пожара: как о зимнем Миколе тогда погорали. — Да, сказал чёрный мужик, — ловко тебя тогда обчистило. — Скажи — всё до званья, — отвечал удушливый. — Всю ночь на морозе пробыл; ноги пожёг и застудился, знать. Так, хрипеть да хрипеть с тех пор... Дверь снова растворилась; вошли ещё три мужика. — А, кум Ликсаха! — Мирон! — Петруха! — слышались восклицания. — Что давно не были, — спрашивал с печи слепой. — На мельницу ездил, — отвечал кум Ликсаха, небольшой, коренастый мужик, лет тридцати, с круглым румяным лицом. — Сегодня мы гречишные блины пекли; хозяйка тут и тебе завернула, подал он слепому в грязной тряпочке блины, колючие от попадавшей в них шелухи, не обдирая которую, мололи всегда гречиху. — Ну, дай тебе Бог, — перекрестился слепой. Сам он никогда, и ни у кого, не просил, сохраняя ещё гордость хорошего мужика; но когда ему приносили что-нибудь, в голосе его уже слышались какие-то фальшивые, приниженные, нотки. „Спаси Господи", — говорил он, принимая блины и как бы заранее уже приготовляясь понемногу к той роли — старчика, которой, ему казалось, не миновать ему. Когда-то он и сам подавал старчикам мучицы, ржи или кусок хлеба, и этим кончалось всё его отношение к ним: старчики уходили, получив милостыню, а он, сильный и здоровый, покойно смотрел им вслед. А потом он стал бояться их; боялся стука в оконце и голоса нараспев: „Пода-а-йте, правосл-а-авные христиане, Христа-а ра-а-ди!“ — Дай, дай им поскорее, — говорил он бабе, и когда та, не слушая его, поднимала оконце и сурово отказывала: „Бог подаст!" слепой бледнел, чуя неизбежность такого же приговора и для себя, и молчал. Кум Ликсаха, довольный благодарностью и собой, отошёл к сидевшим у стола мужикам и опять заговорил о блинах. — Ноне и греча-то с захватом: кожуха одна, — заметил чёрный мужик. Легка-то, легка, а все блины. Её у меня и было-то — так усыночек махонький. Опять всю жаром схватило. Совсем от рук отбилась... — Это верно; хушь не сей совсем, — подтвердили другие. — Да увидели ребятки, што на мельницу сбираюсь — блинков запросили. Вот и свёз мешок. Теперь и на всю масляну хватит. — Завтра и мне на мельницу ехать: нынче рожь молотили, — отозвался солдат. — Ну, как, брат Сеня, после Питера-то, с цепом управлялся? Небось, крылья-то и по сичас болят? — Это — ништо; это — пустое дело, если б не ноги. Ноги, вот, замучили; нагнусь, так и саднят. — Всё не заживают, раны-то? — Нет; одел валеные, и валеные трут. — А ты обуй лапти; в лапте куда способней. Ни, тебе, портянка не подвернётся, ни што... В лаптях скорей заживут. — Подорожника теперь нет; подорожник — первое дело: што хошь затянет, с коровьим ежели маслом, — с непоколебимою верою в подорожник, проговорил кум Ликсаха. — Вот разве подорожник, — соглашается солдат, — а то чего, чего, я только не пытал: и конопным то маслом с солью, и берёзкой, и паутиной. Кто што ни присоветует—ништо не берет. — Съездил бы ты в Вавилово, — прихрипел удушливый. — Знахарка там одна есть. Многим от неё легчает. И лечит не то штоб как, а всё с молитвою... — Был я у ей, — уныло отозвался с печи слепой, — всё тоже... Да разве у ей одной только... почитай, вёрст на шестьдесят всю округу изъездил и по знахаркам, и по дохторям, и по бабкам разным. Куды, куды я только не кидалси, ничего помоги нет... никакого облегченья... Ведь не сразу же я ослеп; сперва всё к голове приваливало; потемнеет в глазах: я и гас в уши, и горшки-то на спину, и на каменьях меня парили, и грымза вот какая-то есть, в аптеке продаётся, её мне в глаза сыпали... А одна, так купоросного масла с желтком к глазам присоветовала. Дала это мне, да как взорвало их — спасибо сбросил скоро, а то бы вытекли... Теперь и не знаю, куда и кинуться... Говорят: „тёмная вода у тебя“... А може это так, на роду мне было написано — слепым быть, — продолжал он, после долгого раздумья. —От Бога никуды не уйдёшь. — Никуды — это верно, — повторили мужики. — С Богом не заспоришь... — Ничаво не поделаешь; других глаз, видно, не вставишь... Ништо, как Бог. — Дети вот у меня теперь третью неделю хворают, — заговорил Ликсаха, — все в лежку. Выведет их баба на двор — „до ветру" — и опять на печь... Она это им и капуски кисленькой к головкам, и хренку, и то, и сё... Не трожь, говорю: коли Бог захочить, и само пройдёт, а не даст — ничем не у лечишь... Што ты поделаешь?... — Это верно — всё Бог... — Теперь, благодаренье Богу, стали, кабысть, мало-маленько подниматься: блинков вот сегодня поели, грешневеньких... — А у мене так все на одной неделе сгасли, — отозвался с печи слепой. Жена его, услышав о детях, приостановила колесо пряхи и тупо уставилась на тёмные, закопчённые, образа в углу. Через минуту колесо опять завертелось по–прежнему. — Вот и у нас, — вставил Мирон, — позалетошний год, как Демьяновы горели, кабы вынесли мы перво-наперво икону, пожалуй, и ничаво б не было, а то замстило всем: я кашный горшок, схватил, хожу с ним, как с золотом; бабы кинулись кур ловить — так всё дочиста и смахнуло... И хлеб весь погорел, — добавил он через минуту тем же убеждённым тоном. — Знамо Бог — всё Бог... Наступило общее молчание. Все чувствовали смутное сознание какой-то большой силы, проявляющей над ними во всём свою мощь и власть: „всё Бог — везде Бог“. Именем его прикрывалось всё — и хорошее и дурное, и добрые поступки и побуждения, и лень и бессердечие, и нежелание подумать: „всё Бог — везде Бог“... Они чувствовали своё полное бессилие во всём и, как дети, прятались за всё спасающее имя Бога: „Он, батюшка, всё видит“ Слепой думал. Запросившая ответа мысль его бессильно билась, путалась в каких-то неясных представлениях. Какая-то мягкая, растерянная, улыбка бродила вместе с ней по лицу его. Но вот мысль остановилась на праздниках. Слепой поднял голову. — А скоро и „Веденьё“ — большой праздник, — медленно проговорил он... — А ведь Веденей-то, говорят, овечий пастух 'был, — добавил он, помолчав. Ему никто не возражал. — Эх! книжички бы... теперь... почитать! - раздаётся опять с печи голос слепого. — Да-а, хорошо бы... — Да где её достанешь?... — У нас и читать-то никто не горазд... И опять молчание... Только прялка гудит свою унылую песню. — Ну, расскажи хоть ты што-нибудь, Сеня; ты в Питербурхе служил; може ещё што припомнишь, новенькое скажешь?... — Вот ликтричество там, — начинает, охорашиваясь; солдат, — как днём. Везде это шары горят, по Невскому; в окнах свет, народу тьма тьмущая и день и ночь... Разодеты все, разряжены ак; у барынь на головах што понаверчено... Богатство везде... А в магазинах этих — и чего только нет: и яблоки тебе, и виноград, и арбузы. Одёжины всякой понавалено... Офицеров, генералов: и в касках, и в лентах — не успеваешь честь отдавать, рука устанет. — Эх, Господи, — слышится вздох, — ведь живут же!... Знать за них замолено кем, али ещё как?... А мы-то тут, грешные!... — А вот теперь и живи тут с вами, — заканчивает солдат. — Если бы не болезнь эта, проклятая, там ко мне привязалась, ей-Богу, на повторительную бы остался. Опять все притихли на минуту. — Ну, братцы, придёт наш „пристольный", тогда и мы по–питерски заживём, — засмеялся Ликсаха. — О, ещё как! — отозвались мужики. И по лицам всех прошло оживление. — Да ежели ищо по прошлогоднему выдет! Послышался дружный смех. — Да, ловко вышло!... Скажи, братцы мои, — всей улицей дрались... А! — Здорово! — Нечего сказать! И все мужики заговорили, наперебой друг другу, вспоминая подробности драки. — Бью я, братцы, и не знаю кого, и за што, — кто попанётся. Размахнусь, размахнусь, хочу вдарить, а народ упрашивает: „Мирон Иваныч, не дерись у тебя рука очень чижолая “, — самодовольно рассказывает плечистый Мирон, — А я, знай, ворочаю... — Да уж где там! — Пора разбирать... — Тут гляди только — самому бы поменьше влетело... ха-ха-ха, — слышатся сочувственные восклицания. — Ведь и зачалось-то всё из ничаво, можно сказать. Асев Семён сына стал учить: выпимши, значить, был и давай к ему лезть, а тот не поддался — вовсе тверёзый был. А Андрюшка Панферов подскочил, это, да ка-а-к дасть Петьке в ухо, тот — сибе... А отец кричит: „Бей его, бей подлеца!... “ Ну, и пошли... — Та-а-к, та-а-к. — Верно!... — И то... — А мне, черти, рукав в свите весь как есть отполосовали, — вставляет Ликсаха. — Опосля, Фетисов смеялся: „Пришили, говорит, тебе бабы рукав-то? “ Он, должно, и отодрал его. — Видно, он... Ха-хаха... — А Минавых, дядю Савелья, да Царёнковых, свата Терентья, кто-то борода с бородой связал. У обоих — по колено... Должно, из парней кто подшутил? Как ползли, это, они вместе от Миколки, из гостей, так и уснули рядом. Проснулись, да сгоряча было и себе в драку... — О, го-го-го!... Слепой сидит, свесив с печи ноги, весь подавшись вперёд согнутым туловищем, зажав между колен большие, жилистые, руки. Тёмные волосы непослушно падают ему на лицо. Карие глаза смотрят, не моргая, без всякого отражения мысли, точно мёртвые, тогда как всё лицо живёт и смеётся. Широкая улыбка расплылась, по нём. — А меня через эту самую водку чуть тогда отец не побил, — рассказывает солдат. — Пошли мы с ним, да с большим братом, к тестю в гости... Идём по улице, а отец всё мне наказывает: „Смотри, говорит, Сенька, поставит сват четверть, ты с него и другую требуй; он для тебя и другую подаст, потому ты — гость питерский"... А я тогда всего три дня, как на побывку пришёл... „Ну, ладно, говорю”... Раза три он, это, про четверть-то помянул, как шли... Приходим; сичас нас за стол. Глядим: четверть, свежины накрошили, баранины... угощают... Девок понабилось в избу, баб... на меня смотрят... А я, это, с красной грудью сижу, с шнурками... Закусываем... Только, слышу, отец меня — толк под бок... Взглянул я, а в четверти-то на донышке... Я молчу... Он меня в другой, в третий... Выпили четверть, вылезаем из-за стола. — Так и не попросил? — перебивают его. — Нет. — Да чаво ж ты молчал-то? Он бы поставил. — Бизприменно бы постановил, ему никак было отказаться нельзя, — слышатся ещё голоса. — Эх, ты! — Вышли мы на улицу, отец и привязался ко Мне — зачем про четверть не сказал. Брат тоже: „Што тебе стоило?...“ Замолчат, замолчат; пройдём шагов двадцать, они опять про четверть. Уж они меня гоняли, гоняли за неё, а отец так и норовит, как бы прицепку сделать; крепко осерчал тогда. — Раньше и у меня на худой конец два ведра на „пристольный“ выходило, — думает слепой, — а теперь, поди, и не позовут, пожалуй... С драки разговор переходит на разные сплетни, балагурство, подшучивания друг над другом. Смеются все. Смеются громко, всем нутром; смеются тому, что было переговорено уже сотни и тысячи раз; тому, в чём, зачастую, нельзя было бы найти и тени чего-либо смешного. И смех этот был какой-то вязкий, медлительный, словно мужикам жаль было расстаться с ним; словно иначе они уже не знали бы, чем заполнить уделённое отдыху время. Лицо слепого опять слегка туманится и застывает, смягчённое какой-то особой вдумчивостью, налагаемою слепотою. — И неужли-ж мне, братцы, так-таки и не видать света!... А?... Тоскливый вопрос его долго остаётся без ответа. — А Бог-то? Слепой молчал... — В воскресенье становой приедет, скотину продавать, — проговорил удушливый. — Опять настало молчание. Лица у всех как-то вытянулись; что-то суровое проступило в глазах; мужики словно уже не видели больше друг друга. — Подходил даве к окошку сборшык, — начал слепой, — „подати сбивать"... А што я ему дам?... Вот теперь всё и думаю: тянуть мне душу, али уж тягло сдать кому?... — Нет, Проня, видно как ты ни удумывай, а землю тебе бросать надо... — Твоё дело... Как знаешь; смотри сам. — Не миновать тебе, видно, в старчики. — Не миновать, —повторил и слепой. Он не ждал никаких советов, никакой помощи и знал, что всякому из них только в пору о себе. Закон был для всех одинаков, и он также молча смотрел бы на погибающего брата, как это теперь другие делали с ним. Мужики стали расходиться. — Ну, прости Проня, говорили они, подымаясь. — Простите и вы, — односложно провожал их слепой. — Ну, а лошадку-то, чем до станового, видно мне отдашь, — обратился опять чёрный, уходя последним из избы. — Тебе всё равно — не миновать... Я зайду завтрева. Слепой остался один и долго молча сидел на печке, не меняя положения: согнувшись, со свесившимися на глаза волосами, с беспомощно лежавшими на коленях могучими руками. — Не миновать, — повторил он, после раздумья, опять влезая на печь с ногами, и медленно опускаясь на ней всею своею белевшейся фигурой в темноту. В избе стало ещё тише. Гудело только колесо пряхи, равномерно похлопывая деревянной подножкой. Гудело долго, долго... Баба, в полусонном покое, с тупым, остановившимся, взглядом, продолжала крутить между одеревеневшими пальцами свою бесконечную нитку. Ночь шла... В избе становилось всё холоднее. Плохо вставненные в косяки, и ничем не замазанные в них, одинарные оконца намерзали всё больше и больше толстым слоем льда. Слепой лежал и думал о жизни, в которой много дней; думал, и опять старался вызвать из окружавшей его тьмы то, что тяготело над ним смутною, бессознательною, тоской. Ночь шла... [[Категория:Проза Елизаветы Митрофановны Милицыной]] [[Категория:Рассказы]] n33a7h30vhv05cqtyvcljfa1z89aq12 Правда/1955/№288 15 октября 0 1231500 5757330 2026-10-15T14:34:52Z Bolo1910 1260 Новая: «__NOTOC__ {| class="standard" align="center" {| class="standard" align="center" | [[Правда/1955/№287 14 октября|Газета «Правда», 14 октября 1955]] ! '''Газета «Правда», 15 октября 1955''' | [[Правда/1955/№289 16 октября|Газета «Правда», 16 октября 1955]] |} [[File:Титул Правда 15-10-1955.jpg|1000px|center]] === 1-я страница === * «Посещение руко...» 5757330 wikitext text/x-wiki __NOTOC__ {| class="standard" align="center" {| class="standard" align="center" | [[Правда/1955/№287 14 октября|Газета «Правда», 14 октября 1955]] ! '''Газета «Правда», 15 октября 1955''' | [[Правда/1955/№289 16 октября|Газета «Правда», 16 октября 1955]] |} [[File:Титул Правда 15-10-1955.jpg|1000px|center]] === 1-я страница === * «[[Посещение руководителями Партии и Правительства кораблей Черноморского флота (Правда, 15.10.1955)|Посещение руководителями Партии и Правительства кораблей Черноморского флота]]», анонимная статья. * «[[Вручение городу Севастополю ордена Красного Знамени (Правда, 15.10.1955)|Вручение городу Севастополю ордена Красного Знамени]]», анонимная статья. {{Шаблон:Газетные выпуски за октябрь 1955 года}} [[Категория:Газета «Правда» за 1955 год]] acsz8xwtpogrqiwjgtb5sckawk3k57g Посещение руководителями Партии и Правительства кораблей Черноморского флота (Правда, 15.10.1955) 0 1231501 5757331 2026-10-15T14:38:02Z Bolo1910 1260 Новая: «{{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Посещение руководителями Партии и Правительства кораблей Черноморского флота | СОДЕРЖАНИЕ = Правда/1955/№288 15 октября | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 15 октября 1955 года | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = |часть = |заглавие =П...» 5757331 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Посещение руководителями Партии и Правительства кораблей Черноморского флота | СОДЕРЖАНИЕ = Правда/1955/№288 15 октября | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 15 октября 1955 года | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Правда : газета, № 288 |место =М. |год =1955 |страницы =1 }} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = Черноморский флот ВМФ СССР | СТИЛЬ = text | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} СЕВАСТОПОЛЬ, 14. (ТАСС). 13 октября товарищи Н. А. Булганин, А. И. Кириченко, А. И. Микоян, Н. С. Хрущев посетили боевые корабли Черноморского флота. Руководителей Партии и Правительства сопровождали Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, Адмирал флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов, секретарь Крымского обкома КП Украины Д. С. Полянский, адмирал С. Г. Горшков, вице-адмиралы В. А. Пархоменко, Н. М. Кулаков и другие. Товарищи Н. А. Булганин, А. И. Кириченко, А. И. Микоян, Н. С. Хрущев знакомились с боевой и политической подготовкой моряков Черноморского флота, их жизнью л бытом. [[Категория:Публикации в газете «Правда» 1955 года]] [[Категория:Черноморский флот СССР]] cx2e2t147vuwb0rrgwh8jcr2t9tmt17 5757332 5757331 2026-10-15T14:41:33Z Bolo1910 1260 5757332 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Посещение руководителями Партии и Правительства кораблей Черноморского флота | СОДЕРЖАНИЕ = Правда/1955/№288 15 октября | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 15 октября 1955 года | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Правда : газета, № 288 |место =М. |год =1955 |страницы =1 }} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = Черноморский флот ВМФ СССР | СТИЛЬ = text | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} СЕВАСТОПОЛЬ, 14. (ТАСС). 13 октября товарищи Н. А. Булганин, А. И. Кириченко, А. И. Микоян, Н. С. Хрущев посетили боевые корабли Черноморского флота. Руководителей Партии и Правительства сопровождали Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, Адмирал флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов, секретарь Крымского обкома КП Украины Д. С. Полянский, адмирал С. Г. Горшков, вице-адмиралы В. А. Пархоменко, Н. М. Кулаков и другие. Товарищи Н. А. Булганин, А. И. Кириченко, А. И. Микоян, Н. С. Хрущев знакомились с боевой и политической подготовкой моряков Черноморского флота, их жизнью и бытом. [[Категория:Публикации в газете «Правда» 1955 года]] [[Категория:Черноморский флот СССР]] fn1aumec5stklb14pnu1qlh8w6c8oxj Вручение городу Севастополю ордена Красного Знамени (Правда, 15.10.1955) 0 1231502 5757333 2026-10-15T14:57:48Z Bolo1910 1260 Новая: «{{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Вручение городу Севастополю ордена Красного Знамени | СОДЕРЖАНИЕ = Правда/1955/№288 15 октября | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 15 октября 1955 года | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Правда : газета, № 288 |место =...» 5757333 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Вручение городу Севастополю ордена Красного Знамени | СОДЕРЖАНИЕ = Правда/1955/№288 15 октября | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 15 октября 1955 года | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Правда : газета, № 288 |место =М. |год =1955 |страницы =1 }} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = Севастополь | СТИЛЬ = text | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} СЕВАСТОПОЛЬ, 14. (ТАСС). Славные страницы в летописи ратных подвигов нашей великой Родины связаны с именем Севастополя, города-воина, города-героя. Дважды, в разные исторические эпохи — в период обороны Севастополя 1854—1855 годов и во время Великой Отечественной войны,— героическая оборона Севастополя явила всему миру пример непревзойденного мужества и стойкости, самоотверженности и богатырской силы защитников черноморской твердыни, о которую разбились несметные полчища врагов. Достойные наследники лучших традиций прошлого, советские люди 250-дневной обороной и освободительным штурмом Севастополя в годы минувшей войны покрыли неувядаемой славой боевые знамена Советской Армии и Военно-Морского Флота. В связи со столетием героической обороны Севастополя в 1854—1855 годах и отмечая большие заслуги Севастополя перед нашей Родиной, Президиум Верховного Совета СССР наградил город орденом Красного Знамени. 13 октября на торжественном заседании городского Совета депутатов трудящихся состоялось вручение Севастополю высокой правительственной награды. Величаво выглядит белокаменный, поднятый из руин орденоносный город-герой, флагами расцвечивания украшены стоящие в бухте корабли Черноморского флота. В праздничном убранстве зрительный зал Матросского клуба, где собрались депутаты городского Совета, многочисленные гости — передовики севастопольских предприятий и строек, деятели науки и культуры, партийные и советские работники, военные моряки и воины Советской Армии. В глубине сцены — портреты В. И. Ленина и продолжателя его великого дела И. В. Сталина в обрамлении Государственного флага СССР и государственных флагов союзных республик. Золотом сверкают на красном фоне слова Указа Президиума Верховного Совета о награждении Севастополя орденом Красного Знамени. Бурными, продолжительными аплодисментами встречают присутствующие появление в президиуме Н. А. Булганина, К. Е. Ворошилова, А. И. Кириченко, А. И. Микояна, Н. С. Хрущева, Министра обороны СССР Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, Адмирала флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова, секретаря Президиума Верховного Совета СССР Н. М. Пегова. Места в президиуме занимают секретарь Крымского обкома КП Украины Д. С. Полянский, председатель исполкома Крымского областного Совета депутатов трудящихся М. Г. Кузьменко, адмирал С. Г. Горшков, вице-адмиралы В. А. Пархоменко, Н. М. Кулаков, секретарь Севастопольского горкома КП Украины А. Г. Коровченко, председатель исполкома горсовета С. В. Сосницкий, заслуженная учительница Л. В. Ткаченко, члены бюро обкома и горкома партии, члены исполкома городского Совета. Торжественное заседание краткой вступительной речью открывает председатель исполкома Севастопольского городского Совета С. В. Сосницкий. Величественно звучит Гимн Советского Союза. Слово предоставляется секретарю Президиума Верховного Совета СССР Н. М. Пегову, который оглашает Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Севастополя орденом Красного Знамени. Все собравшиеся встают и бурной, долго не смолкающей овацией выражают глубокую благодарность Коммунистической партии и Советскому правительству за высокую оценку боевых и трудовых подвигов города-героя. С новой силой в зале гремит овация, когда Председатель Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилов вручает высокую награду — орден Красного Знамени, которым удостоен город, председателю исполкома Севастопольского городского Совета С. В. Сосницкому и первому секретарю горкома партии А. Г. Коровченко. Горячими аплодисментами присутствующие выражают свою беспредельную любовь к могучей Советской Родине, свою готовность и непреклонную волю самоотверженным трудом, новыми успехами в боевой и политической подготовке приумножить славу Севастополя. Секретарь городского комитета КП Украины А. Г. Коровченко от имени трудящихся Севастополя и моряков Черноморского флота благодарит Президиум Верховного Совета, Совет Министров СССР, Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза за награду, которой удостоен Севастополь, за огромную заботу о его восстановлении. — Трудящиеся Севастополя, как и всего Советского Союза,— говорит А. Г. Коровченко,— самоотверженным трудом крепят могущество своей любимой социалистической Родины. Развернув социалистическое соревнование в честь XX съезда КПСС и XIX съезда КП Украины, они преисполнены решимости отдать все силы делу быстрейшего претворения в жизнь решений июльского Пленума ЦК КПСС, вооружившего партию и советский народ грандиозной программой борьбы за дальнейший подъем социалистической экономики. Севастополь — форпост нашего государства на южных рубежах Родины. Он был, есть и будет не только примером мирного, созидательного труда, но и грозной, неприступной для врагов крепостью, способной защищать интересы Отечества от любого агрессора. Принимая орден Красного Знамени, говорит далее А. Г. Коровченко, трудящиеся Севастополя и военные моряки Черноморского флота заверяют Коммунистическую партию и Советское правительство, что они и впредь будут свято хранить, приумножать славу города-героя, бороться за дальнейшее укрепление Родины, за построение коммунизма в нашей стране. На трибуне — командующий Черноморским флотом, вице-адмирал В. А. Пархоменко. Он говорит о том, что севастопольцы и военные моряки флота с большой радостью, с чувством законной гордости встретили Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении города орденом Красного Знамени. — Этот исторический акт,— говорит он,— является ярким проявлением заботы Коммунистической партии, Советского правительства об укреплении военного могущества великой Советской Родины, о городе русской морской славы, который стал символом геройства, мужества, смелости и отваги нашего народа в борьбе за свою честь, свободу и независимость. Высокая правительственная награда воодушевила весь личный состав флота на то, чтобы множить успехи боевой и политической подготовки, славные боевые и революционные традиции родного города. Военные моряки Черноморского флота не пожалеют сил для того, чтобы с достоинством и честью выполнить свой долг — бдительно охранять мирный труд советского народа, строящего коммунизм. Затем с речью выступил тепло встреченный присутствующими Председатель Президиума Верховного Совета СССР К. В. Ворошилов. Речь К. Е. Ворошилова была выслушана с огромным вниманием и неоднократно прерывалась бурными аплодисментами. [[Категория:Публикации в газете «Правда» 1955 года]] [[Категория:Севастополь]] [[Категория:Черноморский флот СССР]] e4pfp8p3tnmokz399o61wk42aum83xx Индекс:Женский вестник 1905 №8.pdf 106 1231503 5757334 2026-10-15T15:57:19Z Baraban-uragan 121071 Новая: «» 5757334 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} pbcp56jjh5oo84kp89ajb89st5tr0t1 5757335 5757334 2026-10-15T15:58:50Z Baraban-uragan 121071 5757335 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=[[Женский вестник (1904—1918)|Женский вестник]] |Подзаголовок=Ежемесячный общественно-научно-литературный журнал, посвящённый женскому вопросу |Автор= |Переводчик= |Редактор=М. И. Покровская |Иллюстратор= |Год=1905 |Издатель=Типография П. П. Сойкина |Место=Санкт-Петербург |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1="титул" 2="-" 3=193 35="-" 36="реклама"/> |Тома= |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} 6hehnq6k8ly8tlbp3thxyzhpyee4wio 5757336 5757335 2026-10-15T16:02:57Z Baraban-uragan 121071 5757336 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=[[Женский вестник (1904—1918)|Женский вестник]] |Подзаголовок=Ежемесячный общественно-научно-литературный журнал, посвящённый женскому вопросу |Автор= |Переводчик= |Редактор=М. И. Покровская |Иллюстратор= |Год=1905 |Издатель=Типография П. П. Сойкина |Место=Санкт-Петербург |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1="титул" 2="-" 3=193 35="-" 36="реклама"/> |Тома= |Примечания= |Содержание=<center style{{=}}"margin-bottom:24pt"><big>{{razr|ОГЛАВЛЕНИЕ.}}</big></center> {{Dotted TOC||Альфа. Бабий вопрос ''(начало)''|225—227}} {{Dotted TOC||С. Ковелин. Мертвая|227—231}} {{Dotted TOC||М. К. Хосидо. Кое-что к женскому вопросу ''(начало)''|231—233}} {{Dotted TOC||М. И. Покровская. О положении жен запасных нижних чинов|233—239}} {{Dotted TOC||П. Ариян. Женский вопрос за минувший год в России ''(окончание)''|239—241}} {{Dotted TOC||Женский труд|242—243}} {{Dotted TOC||Отдел для читательниц|243—244}} {{Dotted TOC||Библиография|244}} {{Dotted TOC||Положение о женском медицинском институте ''(окончание)''|245—247}} {{Dotted TOC||Известия и факты, касающиеся женщин|248—256}} {{Dotted TOC||Ответы редакции|256}} |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} 5qxw6vor0d2uf7m91tvcaf01joq40w1 5757337 5757336 2026-10-15T16:04:11Z Baraban-uragan 121071 5757337 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=[[Женский вестник (1904—1918)|Женский вестник]] |Подзаголовок=Ежемесячный общественно-научно-литературный журнал, посвящённый женскому вопросу |Автор= |Переводчик= |Редактор=М. И. Покровская |Иллюстратор= |Год=1905 |Издатель=Типография П. П. Сойкина |Место=Санкт-Петербург |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1="титул" 2="-" 3=225 35="-" 36="реклама"/> |Тома= |Примечания= |Содержание=<center style{{=}}"margin-bottom:24pt"><big>{{razr|ОГЛАВЛЕНИЕ.}}</big></center> {{Dotted TOC||Альфа. Бабий вопрос ''(начало)''|225—227}} {{Dotted TOC||С. Ковелин. Мертвая|227—231}} {{Dotted TOC||М. К. Хосидо. Кое-что к женскому вопросу ''(начало)''|231—233}} {{Dotted TOC||М. И. Покровская. О положении жен запасных нижних чинов|233—239}} {{Dotted TOC||П. Ариян. Женский вопрос за минувший год в России ''(окончание)''|239—241}} {{Dotted TOC||Женский труд|242—243}} {{Dotted TOC||Отдел для читательниц|243—244}} {{Dotted TOC||Библиография|244}} {{Dotted TOC||Положение о женском медицинском институте ''(окончание)''|245—247}} {{Dotted TOC||Известия и факты, касающиеся женщин|248—256}} {{Dotted TOC||Ответы редакции|256}} |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} pnz7slrzy5h6olgcqpz6t8gntihcoh9 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/266 104 1231504 5757341 2026-10-15T16:40:45Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757341 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 264 —</center></noinclude>{{ВАР|этого могутъ спорить только очень невѣжественные или очень недобросовѣстные люди. Изъ предыдущихъ главъ этихъ записокъ уже можно было видѣть, какъ многообразна въ нашей наукѣ необходимость живосѣченій. Предварительные опыты на животныхъ представляютъ хоть нѣкоторую гарантію въ томъ, что новое средство не будетъ дано человѣку въ убійственной дозѣ, и что хирургъ не приступитъ къ операціи совершенно неопытнымъ. Не простою случайностью является далѣе то обстоятельство, что преступные опыты надъ людьми особенно многочисленны именно въ области венерическихъ болѣзней, къ которымъ животныя совершенно невоспріимчивы. Но самое важное — это то, что безъ живосѣченій мы рѣшительно не въ состояніи познать и понять живой организмъ. Какую область физіологіи или патологіи ни взять, мы вездѣ увидимъ, что почти все существенное было открыто путемъ опытовъ надъ животными. Въ 1883 году прусское правительство, подъ вліяніемъ агитаціи антививисекціонистовъ, обратилось къ медицинскимъ факультетамъ съ запросомъ о степени необходимости живосѣченій; одинъ выдающійся нѣмецкій физіологъ вмѣсто отвѣта прислалъ въ министерство «Руководство къ физіологіи» Германа, причемъ въ руководствѣ этомъ онъ вычеркнулъ всѣ тѣ факты, которыхъ безъ живосѣченій было бы невозможно установить; по сообщенію нѣмецкихъ газетъ, «книга Германа вслѣдствіе такихъ отмѣтокъ походила на русскую газету, прошедшую сквозь цензуру: зачеркнутыхъ мѣстъ было больше, чѣмъ незачеркнутыхъ». Безъ живосѣченій познать и понять живой организмъ невозможно; а безъ полнаго и всесторонняго понимания его и высшая цѣль медицины, лѣченіе — невѣрно и ненадежно. Въ 1895 году извѣстный физіологъ проф. И. П. Павловъ демонстрировалъ въ одномъ изъ петербургскихъ медицинскихъ обществъ собаку съ перерѣзанными блуждающими нервами; опытами надъ этой собакой ему удалось разрѣшить нѣкоторые очень важные вопросы въ области физіологіи пищеваренія. Фельетонистъ «Новаго Времени», Житель, рѣзко обрушился за эти опыты на проф. Павлова. <small>Кому и зачѣмъ это нужно — перерѣзать блуждающіе нервы? — спрашивала газета. — Бывали ли въ жизни такіе случаи, которые наводили людей науки на эту мысль? Это одинъ изъ печальнѣйшихъ результатовъ вивисекторскаго виртуозничества, самаго плохого и ненаучнаго свойства… Это, такъ сказать, наука для науки… Когда видишь эти утонченныя ухищренія напряженной, неестественной выдумки гг. вивисекторовъ и сопоставишь ихъ съ тѣмъ простымъ, общимъ фактомъ, что большинство людей умираетъ отъ простой простуды, и гг. врачи не умѣютъ ее вылѣчить, то торжества ученыхъ собраній по поводу опыта</small><!-- -->|<!-- --> этого могут спорить только очень невежественные или очень недобросовестные люди. Из предыдущих глав этих записок уже можно было видеть, как многообразна в нашей науке необходимость живосечений. Предварительные опыты на животных представляют хоть некоторую гарантию в том, что новое средство не будет дано человеку в убийственной дозе, и что хирург не приступит к операции совершенно неопытным. Не простою случайностью является далее то обстоятельство, что преступные опыты над людьми особенно многочисленны именно в области венерических болезней, к которым животные совершенно невосприимчивы. Но самое важное — это то, что без живосечений мы решительно не в состоянии познать и понять живой организм. Какую область физиологии или патологии ни взять, мы везде увидим, что почти всё существенное было открыто путём опытов над животными. В 1883 году прусское правительство, под влиянием агитации антививисекционистов, обратилось к медицинским факультетам с запросом о степени необходимости живосечений; один выдающийся немецкий физиолог вместо ответа прислал в министерство «Руководство к физиологии» Германа, причём в руководстве этом он вычеркнул все те факты, которых без живосечений было бы невозможно установить; по сообщению немецких газет, «книга Германа вследствие таких отметок походила на русскую газету, прошедшую сквозь цензуру: зачёркнутых мест было больше, чем незачеркнутых». Без живосечений познать и понять живой организм невозможно; а без полного и всестороннего понимания его и высшая цель медицины, лечение — неверно и ненадёжно. В 1895 году известный физиолог проф. И. П. Павлов демонстрировал в одном из петербургских медицинских обществ собаку с перерезанными блуждающими нервами; опытами над этой собакой ему удалось разрешить некоторые очень важные вопросы в области физиологии пищеварения. Фельетонист «Нового Времени», Житель, резко обрушился за эти опыты на проф. Павлова. <small>Кому и зачем это нужно — перерезать блуждающие нервы? — спрашивала газета. — Бывали ли в жизни такие случаи, которые наводили людей науки на эту мысль? Это один из печальнейших результатов вивисекторского виртуозничества, самого плохого и ненаучного свойства… Это, так сказать, наука для науки… Когда видишь эти утончённые ухищрения напряжённой, неестественной выдумки гг. вивисекторов и сопоставишь их с тем простым, общим фактом, что большинство людей умирает от простой простуды, и гг. врачи не умеют её вылечить, то торжества учёных собраний по поводу опыта</small>}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> q4yuhyuxhzgb0mz8u805559cn64yzju Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/267 104 1231505 5757346 2026-10-15T17:14:18Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757346 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 265 —</center></noinclude>{{ВАР|<small>съ блуждающими нервами принимаютъ значеніе сарказма… Самыхъ вѣрныхъ болѣзней не умѣютъ лѣчить и понимать, и въ то же время увлеченіе вивисекторовъ принимаетъ угрожающіе размѣры и не можетъ не возмущать печальнымъ скудоуміемъ и безсердечіемъ ученыхъ живорѣзовъ.</small> Вотъ типическое разсужденіе улицы. Для чего изучать организмъ во всѣхъ его отправленіяхъ, если не можешь вылѣчить «простой простуды»? Да именно для того, чтобъ быть въ состояніи вылѣчить хотя бы ту же самую «простую простуду» (которая, говоря мимоходомъ, очень не проста). «Это — наука для науки»… Наука тогда только и наука, когда она не регулируетъ и не связываетъ себя вопросомъ о непосредственной пользѣ. Электричество долгое время было только «курьезнымъ» явленіемъ природы, не имѣющимъ никакого практическаго значенія; если бы Грэй, Гальвани, Фарадей и прочіе его изслѣдователи не руководствовались правиломъ: «наука для науки», то мы не имѣли бы теперь ни телеграфа, ни телефона, ни рентгеновскихъ лучей, ни электромоторовъ. Химикъ Шеврель изъ чисто-научной любознательности открылъ составъ жировъ, а слѣдствіемъ этого явилась фабрикація стеариновыхъ свѣчей. Нужно, впрочемъ, замѣтить, что далеко не всѣ антививисекціонисты исходятъ при рѣшеніи вопроса изъ такихъ грубыхъ и невѣжественныхъ предпосылокъ, какъ мы сейчасъ видѣли. Нѣкоторые изъ нихъ пытаются поставить вопросъ на принципіальную почву: таковъ, напримѣръ, англійскій антививисекціонистъ Генри Солтъ, авторъ сочиненія: «Права животныхъ въ ихъ отношеніи къ соціальному прогрессу». «Допустимъ, — говоритъ онъ: — что прогрессъ врачебной науки невозможенъ безъ живосѣченій. Что̀ же изъ того? Заключать отсюда о законности живосѣченій слишкомъ поспѣшно: мудрый человѣкъ долженъ принять въ расчетъ и другую, моральную сторону дѣла — гнусную несправедливость причиненія мукъ невиннымъ животнымъ». Вотъ единственно правильная постановка вопроса для антививисекціониста: можетъ ли наука обойтись безъ живосѣченій или нѣтъ, — но животныя мучаются, и этимъ все рѣшается. Вопросъ поставленъ ясно и недвусмысленно. Повторяю, смѣяться надъ противниками живосѣченій нельзя, мученія животныхъ при вивисекціяхъ, дѣйствительно, ужасны, и сочувствіе этимъ мукамъ — не сентиментальность; но нужно помнить, что мимо живосѣченій нѣтъ пути къ созданію научной медицины, которая будетъ излѣчивать людей. На Западѣ противники живосѣченій уже добились нѣкоторыхъ, довольно существенныхъ ограниченій свободы {{перенос|вивисек|ціи}}<!-- -->|<!-- --> <small>с блуждающими нервами принимают значение сарказма… Самых верных болезней не умеют лечить и понимать, и в то же время увлечение вивисекторов принимает угрожающие размеры и не может не возмущать печальным скудоумием и бессердечием учёных живорезов.</small> Вот типическое рассуждение улицы. Для чего изучать организм во всех его отправлениях, если не можешь вылечить «простой простуды»? Да именно для того, чтоб быть в состоянии вылечить хотя бы ту же самую «простую простуду» (которая, говоря мимоходом, очень не проста). «Это — наука для науки»… Наука тогда только и наука, когда она не регулирует и не связывает себя вопросом о непосредственной пользе. Электричество долгое время было только «курьёзным» явлением природы, не имеющим никакого практического значения; если бы Грэй, Гальвани, Фарадей и прочие его исследователи не руководствовались правилом «наука для науки», то мы не имели бы теперь ни телеграфа, ни телефона, ни рентгеновских лучей, ни электромоторов. Химик Шеврёль из чисто научной любознательности открыл состав жиров, а следствием этого явилась фабрикация стеариновых свечей. Нужно, впрочем, заметить, что далеко не все антививисекционисты исходят при решении вопроса из таких грубых и невежественных предпосылок, как мы сейчас видели. Некоторые из них пытаются поставить вопрос на принципиальную почву: таков, например, английский антививисекционист Генри Солт, автор сочинения «Права животных в их отношении к социальному прогрессу». «Допустим, — говорит он, — что прогресс врачебной науки невозможен без живосечений. Что же из того? Заключать отсюда о законности живосечений слишком поспешно: мудрый человек должен принять в расчёт и другую, моральную сторону дела — гнусную несправедливость причинения мук невинным животным». Вот единственно правильная постановка вопроса для антививисекциониста: может ли наука обойтись без живосечений или нет, — но животные мучаются, и этим всё решается. Вопрос поставлен ясно и недвусмысленно. Повторяю, смеяться над противниками живосечений нельзя, мучения животных при вивисекциях, действительно, ужасны, и сочувствие этим мукам — не сентиментальность; но нужно помнить, что мимо живосечений нет пути к созданию научной медицины, которая будет излечивать людей. На Западе противники живосечений уже добились некоторых, довольно существенных ограничений свободы {{перенос|вивисек|ции}}}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> qgeb7ayo65m2sf8m6e0ijj2icbjs1lw Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/268 104 1231506 5757347 2026-10-15T18:11:24Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757347 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 266 —</center></noinclude>{{ВАР|{{перенос2|вивисек|ціи}}. Самымъ крупнымъ изъ такихъ ограниченій является англійскій парламентскій актъ 1876 года «о жестокости къ животнымъ». По этому акту, производить опыты надъ живыми животными имѣютъ право лишь лица, получившія на то спеціальное разрѣшеніе (которое, къ тому же, во всякое время можетъ быть взято обратно). Въ Австріи министръ народнаго просвѣщенія издалъ въ 1885 году предписаніе, по которому «опыты на живыхъ животныхъ могутъ быть производимы только ради серьезныхъ изслѣдованій и лишь въ видѣ исключенія, въ случаяхъ необходимости». Въ Даніи для производства живосѣченій требуется разрѣшеніе министра юстиціи (!). Всѣ подобныя распоряженія производятъ очень странное впечатлѣніе. Кому, напр., будутъ выдаваться разрѣшенія? Очевидно, извѣстнымъ ученымъ. Но вотъ въ семидесятыхъ годахъ, въ глухомъ нѣмецкомъ городкѣ Вольштейнѣ, никому невѣдомый молодой врачъ Робертъ Кохъ путемъ опытовъ надъ животными подробнѣйшимъ образомъ изучаетъ біологію сибиреязвенной палочки и этимъ своимъ изслѣдованіемъ прокладываетъ широкіе пути въ только-что народившейся чрезвычайно важной наукѣ — бактеріологіи. Навряд ли бы дано было разрѣшеніе на опыты этому неизвѣстному провинціальному врачу… Кто, далѣе, будетъ рѣшать, какіе опыты «необходимы» для науки? Въ самомъ дѣлѣ, министры юстиціи? Но вѣдь это смѣшно. Ученые факультеты? Но кто же не знаетъ, что академическая ученость почти всегда является носительницею рутины? Когда Гельмгольцъ открылъ свой законъ сохраненія энергіи, то академія наукъ, какъ самъ онъ разсказываетъ, признала его работу «безсмысленными и пустыми умствованіями». Его изслѣдованія о скорости проведенія нервнаго тока также встрѣтили лишь улыбку со стороны лицъ, стоявшихъ тогда во главѣ физіологіи. Имѣетъ ли антививисекціонистская агитація и въ будущемъ шансы на успѣхъ? Я думаю, что успѣхи ея всецѣло основаны на невѣжествѣ публики, и что, по мѣрѣ уменьшенія невѣжества, ея успѣхи будутъ все больше падать. Билль «о жестокости къ животнымъ» былъ принятъ англійскимъ парламентомъ въ августѣ 1876 года. Дата знаменательная: какъ разъ въ это время въ Болгаріи свирѣпствовали турки, поощряемые дружественнымъ невмѣшательствомъ Англіи. Неужели пытаемыя въ лабораторіяхъ лягушки были англійскимъ депутатамъ ближе и дороже, чѣмъ болгарскія дѣвушки и дѣти, насилуемыя и избиваемыя башибузуками? Конечно, нѣтъ. Дѣло гораздо проще: парламентъ понималъ, что вмѣшательство въ болгарскія дѣла ''невыгодно'' для Англіи,<!-- -->|<!-- --> {{перенос2|вивисек|ции}}. Самым крупным из таких ограничений является английский парламентский акт 1876 года «о жестокости к животным». По этому акту, производить опыты над живыми животными имеют право лишь лица, получившие на то специальное разрешение (которое, к тому же, во всякое время может быть взято обратно). В Австрии министр народного просвещения издал в 1885 году предписание, по которому «опыты на живых животных могут быть производимы только ради серьёзных исследований и лишь в виде исключения, в случаях необходимости». В Дании для производства живосечений требуется разрешение министра юстиции (!). Все подобные распоряжения производят очень странное впечатление. Кому, напр., будут выдаваться разрешения? Очевидно, известным учёным. Но вот в семидесятых годах в глухом немецком городке Вольштейне никому не ведомый молодой врач Роберт Кох путём опытов над животными подробнейшим образом изучает биологию сибиреязвенной палочки и этим своим исследованием прокладывает широкие пути в только что народившейся чрезвычайно важной науке — бактериологии. Навряд ли бы дано было разрешение на опыты этому неизвестному провинциальному врачу… Кто, далее, будет решать, какие опыты «необходимы» для науки? В самом деле, министры юстиции? Но ведь это смешно. Учёные факультеты? Но кто же не знает, что академическая учёность почти всегда является носительницею рутины? Когда Гельмгольц открыл свой закон сохранения энергии, то академия наук, как сам он рассказывает, признала его работу «бессмысленными и пустыми умствованиями». Его исследования о скорости проведения нервного тока также встретили лишь улыбку со стороны лиц, стоявших тогда во главе физиологии. Имеет ли антививисекционистская агитация и в будущем шансы на успех? Я думаю, что успехи её всецело основаны на невежестве публики, и что, по мере уменьшения невежества, её успехи будут всё больше падать. Билль «о жестокости к животным» был принят английским парламентом в августе 1876 года. Дата знаменательная: как раз в это время в Болгарии свирепствовали турки, поощряемые дружественным невмешательством Англии. Неужели пытаемые в лабораториях лягушки были английским депутатам ближе и дороже, чем болгарские девушки и дети, насилуемые и избиваемые башибузуками? Конечно, нет. Дело гораздо проще: парламент понимал, что вмешательство в болгарские дела ''невыгодно'' для Англии,}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> az752gy39d6ls0g47uweghkt1yi4qm0 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/269 104 1231507 5757353 2026-10-15T18:43:08Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757353 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 267 —</center></noinclude>{{ВАР|невыгоды же ограниченія живосѣченій онъ не понималъ. А тамъ, гдѣ человѣкъ не видитъ угрозы своей выгодѣ, онъ легко способенъ быть и честнымъ и гуманнымъ. Въ сентябрѣ 1899 года англичане тысячами подписывались подъ адресомъ осужденному въ Реннѣ Дрейфусу; въ то же время тѣ же англичане шиканіемъ и криками зажимали на митингѣ ротъ Джону Морлею, протестовавшему противъ разбойничьяго отношенія Англіи къ Трансваалю. Русская жизнь представляетъ еще болѣе яркіе примѣры такой кажущейся непослѣдовательности. Когда люди поймутъ, чѣмъ они жертвуютъ, отнимая у науки право живосѣченій, агитація антививисекціонистовъ будетъ обречена на полное безплодіе. На одномъ собраніи противниковъ живосѣченій манчестерскій епископъ Мургаусъ заявилъ, что онъ предпочитаетъ сто разъ умереть, чѣмъ спасти свою жизнь цѣною тѣхъ адскихъ мукъ, которыя причиняются животнымъ при живосѣченіяхъ. Сознательно итти на такое самопожертвованіе способно лишь очень ничтожное меньшинство.<!-- -->|<!-- --> невыгоды же ограничения живосечений он не понимал. А там, где человек не видит угрозы своей выгоде, он легко способен быть и честным, и гуманным. В сентябре 1899 года англичане тысячами подписывались под адресом осуждённому в Ренне Дрейфусу; в то же время те же англичане шиканием и криками зажимали на митинге рот Джону Морлею, протестовавшему против разбойничьего отношения Англии к Трансваалю. Русская жизнь представляет ещё более яркие примеры такой кажущейся непоследовательности. Когда люди поймут, чем они жертвуют, отнимая у науки право живосечений, агитация антививисекционистов будет обречена на полное бесплодие. На одном собрании противников живосечений манчестерский епископ Мургаус заявил, что он предпочитает сто раз умереть, чем спасти свою жизнь ценою тех адских мук, которые причиняются животным при живосечениях. Сознательно идти на такое самопожертвование способно лишь очень ничтожное меньшинство.}} <section end="s10"/> <!-- #*#*#*#*# --> <section begin="s11"/> {{ВАР|{{nop}} {{heading|5|{{R|11}}.}} Наша врачебная наука въ теперешнемъ ея состояніи очень несовершенна; мы многаго не знаемъ и не понимаемъ, во многомъ принуждены блуждать ощупью. А дѣло приходится имѣть съ здоровьемъ и жизнью человѣка… Ужъ на послѣднихъ курсахъ университета мнѣ понемногу стало выясняться, на какой тяжелый, скользкій и опасный путь обрекаетъ насъ несовершенство нашей науки. Однажды нашъ профессор-гинекологъ пришелъ въ аудиторію хмурый и разстроенный. — Милостивые государи! — объявилъ онъ. — Вы помните женщину съ эндометритомъ, которую я вамъ демонстрировалъ полторы недѣли назадъ и которой я тогда же сдѣлалъ при васъ выскабливаніе матки. Вчера она умерла отъ зараженія брюшины… Профессоръ подробно изложилъ намъ ходъ болѣзни и результаты вскрытія умершей. Кромѣ разращеній слизистой оболочки, ради которыхъ было произведено выскабливаніе, у больной оказалась въ толщѣ матки мускульная опухоль — міома. Выскабливаніе матки при міомахъ сопряжено съ большою опасностью, потому что міомы легко могутъ омертвѣть и подвергнуться гнилостному разложенію. Въ данномъ случаѣ самое тщательное изслѣдованіе матки не дало никакихъ указаній на присутствіе міомы: выскабливаніе было произведено, а слѣдствіемъ этого явилось разложеніе міомы и смерть больной.<!-- -->|<!-- --> {{nop}} {{heading|5|{{R|11}}.}} Наша врачебная наука в теперешнем её состоянии очень несовершенна; мы многого не знаем и не понимаем, во многом принуждены блуждать ощупью. А дело приходится иметь со здоровьем и жизнью человека… Уж на последних курсах университета мне понемногу стало выясняться, на какой тяжёлый, скользкий и опасный путь обрекает нас несовершенство нашей науки. Однажды наш профессор-гинеколог пришёл в аудиторию хмурый и расстроенный. — Милостивые государи! — объявил он. — Вы помните женщину с эндометритом, которую я вам демонстрировал полторы недели назад и которой я тогда же сделал при вас выскабливание матки. Вчера она умерла от заражения брюшины… Профессор подробно изложил нам ход болезни и результаты вскрытия умершей. Кроме разращений слизистой оболочки, ради которых было произведено выскабливание, у больной оказалась в толще матки мускульная опухоль — миома. Выскабливание матки при миомах сопряжено с большою опасностью, потому что миомы легко могут омертветь и подвергнуться гнилостному разложению. В данном случае самое тщательное исследование матки не дало никаких указаний на присутствие миомы: выскабливание было произведено, а следствием этого явилось разложение миомы и смерть больной.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> d7b2myhnl1cxd5ypxc8b0r1crclxbav Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/270 104 1231508 5757366 2026-10-15T18:54:44Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757366 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 268 —</center></noinclude>{{ВАР|{{nop}} — Такимъ образомъ, милостивые государи, — продолжалъ профессоръ: — смерть больной, несомнѣнно, была вызвана нашею операціею; не будь операціи, больная, хотя и не безъ страданій, могла бы прожить еще десятки лѣтъ… Къ сожалѣнію, наша наука не всесильна. Такія несчастныя случайности предвидѣть очень трудно, и къ нимъ всегда нужно быть готовымъ. Для избѣжанія подобной ошибки Шультце предлагаетъ… Профессоръ говорилъ еще долго, но я его уже не слушалъ. Сообщеніе его какъ бы столкнуло меня съ неба, на которое меня вознесли мои тогдашніе восторги передъ успѣхами медицины. Я думалъ: нашъ профессоръ — европейски-извѣстный спеціалистъ, всѣми признанный талантъ, тѣмъ не менѣе даже и онъ не гарантированъ отъ такихъ страшныхъ ошибокъ; что же ждетъ въ будущемъ меня, ординарнѣйшаго, ничѣмъ не выдающагося человѣка? И въ первый разъ это будущее глянуло на меня зловѣще и мрачно. Нѣкоторое время я ходилъ совершенно растерянный, подавленный громадностью той отвѣтственности, которая ждала меня въ будущемъ. И вездѣ я теперь находилъ свидѣтельства того, какъ во всѣхъ отношеніяхъ велика эта отвѣтственность. Случайно мнѣ попался номеръ «Новостей Терапіи», и въ немъ я прочелъ слѣдующее: <small>Бинцъ сообщаетъ случай выкидыша послѣ пріемовъ салициловаго натра по одному грамму. Врачъ, назначившій это средство, былъ привлеченъ къ судебной отвѣтственности, но былъ оправданъ, ''въ виду того, что подобные случаи до сихъ поръ еще не опубликованы'', несмотря на то, что примѣненіе салициловаго натра, какъ извѣстно, практикуется въ весьма широкихъ размѣрахъ.</small> Замѣтка эта случайно попалась мнѣ на глаза; я легко могъ ее и не прочесть, а между тѣмъ, если бы въ будущемъ нѣчто подобное произошло со мною, то мнѣ уже не было бы оправданія: теперь такой случай опубликованъ… Я долженъ все знать, все помнить, все умѣть, — но развѣ же это по силамъ человѣку?! Вскорѣ мое мрачное настроеніе понемногу разсѣялось: пока я былъ въ университетѣ, мнѣ самому ни въ чемъ не приходилось нести отвѣтственности. Но, когда я врачомъ приступилъ къ практикѣ, когда я на дѣлѣ увидѣлъ все несовершенство нашей науки, я почувствовалъ себя въ положеніи проводника, которому нужно ночью вести людей по скользкому и обрывистому краю пропасти: они вѣрятъ мнѣ и даже не подозрѣваютъ, что идутъ надъ пропастью, а я каждую минуту жду, что вотъ-вотъ кто-нибудь изъ нихъ рухнетъ внизъ.<!-- -->|<!-- --> {{nop}} — Таким образом, милостивые государи, — продолжал профессор, — смерть больной, несомненно, была вызвана нашею операциею; не будь операции, больная, хотя и не без страданий, могла бы прожить ещё десятки лет… К сожалению, наша наука не всесильна. Такие несчастные случайности предвидеть очень трудно, и к ним всегда нужно быть готовым. Для избежания подобной ошибки Шультце предлагает… Профессор говорил ещё долго, но я его уже не слушал. Сообщение его как бы столкнуло меня с неба, на которое меня вознесли мои тогдашние восторги перед успехами медицины. Я думал: наш профессор — европейски-известный специалист, всеми признанный талант, тем не менее даже и он не гарантирован от таких страшных ошибок; что же ждёт в будущем меня, ординарнейшего, ничем не выдающегося человека? И в первый раз это будущее глянуло на меня зловеще и мрачно. Некоторое время я ходил совершенно растерянный, подавленный громадностью той ответственности, которая ждала меня в будущем. И везде я теперь находил свидетельства того, как во всех отношениях велика эта ответственность. Случайно мне попался номер «Новостей Терапии», и в нём я прочёл следующее: <small>Бинц сообщает случай выкидыша после приёмов салицилового натра по одному грамму. Врач, назначивший это средство, был привлечён к судебной ответственности, но был оправдан, ''в виду того, что подобные случаи до сих пор ещё не опубликованы'', несмотря на то, что применение салицилового натра, как известно, практикуется в весьма широких размерах.</small> Заметка эта случайно попалась мне на глаза; я легко мог её и не прочесть, а между тем, если бы в будущем нечто подобное произошло со мною, то мне уже не было бы оправдания: теперь такой случай опубликован… Я должен всё знать, всё помнить, всё уметь, — но разве же это по силам человеку?! Вскоре моё мрачное настроение понемногу рассеялось: пока я был в университете, мне самому ни в чём не приходилось нести ответственности. Но, когда я врачом приступил к практике, когда я на деле увидел всё несовершенство нашей науки, я почувствовал себя в положении проводника, которому нужно ночью вести людей по скользкому и обрывистому краю пропасти: они верят мне и даже не подозревают, что идут над пропастью, а я каждую минуту жду, что вот-вот кто-нибудь из них рухнет вниз.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> dnhc359ilscq5azumxeydlzrjsb0mk3 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/271 104 1231509 5757375 2026-10-15T19:08:08Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757375 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 269 —</center></noinclude>{{ВАР|{{nop}} Часто, опредѣливъ болѣзнь, я положительно не рѣшался взяться за ея лѣченіе и уклонялся подъ первымъ предлогомъ. Въ началѣ моей практики ко мнѣ обратилась за помощью женщина, страдавшая солитеромъ. Самое лучшее и вѣрное средство противъ солитера — вытяжка мужского папоротника; Справляюсь въ книгахъ, какъ его назначить, и читаю: «Средство много потеряло изъ своей славы, потому что его давали въ слишкомъ малыхъ дозахъ… Но съ назначеніемъ его нужно быть осторожнымъ: въ большихъ дозахъ оно производитъ отравленіе»… Въ единственно-дѣйствительныхъ не «слишкомъ малыхъ» дозахъ я долженъ быть «очень остороженъ». Какъ возможно при такомъ условіи соблюсти осторожность?.. Я заявилъ больной, что не могу ее лѣчить, и чтобъ она обратилась къ другому доктору. Больная широко раскрыла глаза. — Я вамъ заплачу, — сказала она. — Да нѣтъ, дѣло не въ томъ… Видите ли… За это нужно взяться, какъ слѣдуетъ, а у меня теперь нѣтъ времени… Женщина пожала плечами и ушла. Первое время я испытывалъ такой страхъ чуть не передъ половиною всѣхъ моихъ больныхъ; и страхъ этотъ еще усиливался сознаніемъ моей дѣйствительной неопытности; чего стоилъ одинъ тотъ случай съ сыномъ прачки, о которомъ я уже разсказывалъ. Потомъ мало-по-малу явилась привычка; я пересталъ всего бояться, больше сталъ вѣрить въ себя; каждое дѣйствіе надъ больнымъ ужь не сопровождалось безплодными терзаніями и мыслями о всѣхъ возможныхъ осложненіяхъ. Но все-таки висящій надъ головою дамокловъ мечъ «несчастнаго случая» и до сихъ поръ непрерывно держитъ меня въ состояніи какой-то нервной приподнятости. Никогда напередъ не знаешь, когда и откуда онъ придетъ, этотъ грозный «несчастный случай». Разъ, я помню, у насъ въ больницѣ дѣлали шестнадцатилѣтней дѣвушкѣ резекцію локтя. Мнѣ поручили хлороформировать больную. И только я поднесъ къ ея лицу маску съ хлороформомъ, только она вдохнула его, — одинъ единственный разъ, — и лицо ея посинѣло, глаза остановились, и пульсъ исчезъ; самыя энергичныя мѣры оживленія не повели ни къ чему; минуту назадъ она говорила, волновалась, глаза блестѣли страхомъ и жизнью, — и уже трупъ!.. По требованію родителей было произведено судебно-медицинское вскрытіе умершей; всѣ ея внутренніе органы оказались совершенно нормальными, какъ я и нашелъ ихъ при изслѣдованіи больной передъ хлороформированіемъ; и тѣмъ не менѣе —<!-- -->|<!-- --> {{nop}} Часто, определив болезнь, я положительно не решался взяться за её лечение и уклонялся под первым предлогом. В начале моей практики ко мне обратилась за помощью женщина, страдавшая солитером. Самое лучшее и верное средство против солитера — вытяжка мужского папоротника; Справляюсь в книгах, как его назначить, и читаю: «Средство много потеряло из своей славы, потому что его давали в слишком малых дозах… Но с назначением его нужно быть осторожным: в больших дозах оно производит отравление»… В единственно-действительных не «слишком малых» дозах я должен быть «очень осторожен». Как возможно при таком условии соблюсти осторожность?.. Я заявил больной, что не могу её лечить, и чтоб она обратилась к другому доктору. Больная широко раскрыла глаза. — Я вам заплачу, — сказала она. — Да нет, дело не в том… Видите ли… За это нужно взяться, как следует, а у меня теперь нет времени… Женщина пожала плечами и ушла. Первое время я испытывал такой страх чуть не перед половиною всех моих больных; и страх этот ещё усиливался сознанием моей действительной неопытности; чего стоил один тот случай с сыном прачки, о котором я уже рассказывал. Потом мало-помалу явилась привычка; я перестал всего бояться, больше стал верить в себя; каждое действие над больным уж не сопровождалось бесплодными терзаниями и мыслями о всех возможных осложнениях. Но всё-таки висящий над головою дамоклов меч «несчастного случая» и до сих пор непрерывно держит меня в состоянии какой-то нервной приподнятости. Никогда наперёд не знаешь, когда и откуда он придёт, этот грозный «несчастный случай». Раз, я помню, у нас в больнице делали шестнадцатилетней девушке резекцию локтя. Мне поручили хлороформировать больную. И только я поднёс к её лицу маску с хлороформом, только она вдохнула его, — один единственный раз, — и лицо её посинело, глаза остановились, и пульс исчез; самые энергичные меры оживления не повели ни к чему; минуту назад она говорила, волновалась, глаза блестели страхом и жизнью, — и уже труп!.. По требованию родителей было произведено судебно-медицинское вскрытие умершей; все её внутренние органы оказались совершенно нормальными, как я и нашёл их при исследовании больной перед хлороформированием; и тем не менее —}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 49d53shj4tum0ywm2e6dx9j4ooe6t5c Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/272 104 1231510 5757393 2026-10-15T19:30:00Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757393 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 270 —</center></noinclude>{{ВАР|смерть отъ этой ужасной идіосинкразіи, которую невозможно предвидѣть. И родители увезли трупъ, осыпавъ насъ проклятіями. Прошлымъ лѣтомъ я жилъ въ глухой деревушкѣ средней Россіи. Однажды ко мнѣ присылаютъ отъ сосѣдняго помѣщика съ просьбою пріѣхать. Я рѣшительно отказался: усталый и изнервничавшійся, я хотѣлъ тутъ лишь одного — отдохнуть, не видѣть страдающихъ лицъ, не испытывать этого постояннаго нервнаго подъема: слишкомъ довольно было ужъ и однихъ крестьянъ, отказывать которымъ положительно не поворачивался языкъ. Но, въ концѣ концовъ, конечно, пришлось-таки поѣхать. Больной былъ тихій и славный старикъ, отставной подполковникъ, съ сѣдыми, прокопченными табакомъ усами; у него былъ циррозъ печени съ водянкой живота. — Я, докторъ, вылѣчиться не разсчитываю, — тянулъ старикъ своимъ медленнымъ и басистымъ, словно ворчащимъ голосомъ. — Пора помирать, нужно и честь знать. А только уж очень воды много набралось въ животѣ; видите животъ, — настоящая копна, не продохнешь. Мнѣ мой докторъ каждый мѣсяцъ выпускаетъ воду, а сейчасъ онъ въ отпускѣ… Вотъ я васъ и побезпокоилъ. Инструменты, все это у меня есть. Жидкость въ такихъ случаяхъ выпускается посредствомъ особаго инструмента, троакара, состоящаго изъ тонкой, прямой металлической трубки, въ которую вложенъ остроконечный стилетъ; троакаромъ прокалываютъ стѣнку живота, извлекаютъ стилетъ, и жидкость вытекаетъ черезъ трубку. Операція эта совершенно безопасна: если вводить стилетъ должнымъ образомъ, онъ никогда не поранитъ кишечника. Я выпустилъ больному жидкость. Черезъ мѣсяцъ старикъ прислалъ за мною снова. Я вторично сдѣлалъ проколъ; на этотъ разъ вытекавшая жидкость была слабо окрашена кровью; вѣроятно, стилетъ поранилъ небольшую венку. На всякій случай я остался при больномъ еще часа на два, но ничего угрожающаго не замѣтилъ. На слѣдующій день рано утромъ за мною присылаютъ отъ больного и просятъ какъ можно скорѣе пріѣхать. За ночь въ старикѣ произошла рѣзкая перемѣна: онъ неподвижно лежалъ на кровати, — мертвенно-блѣдный, съ восковымъ лицомъ, безъ пульса. Были ясны симптомы сильнаго внутренняго кровотеченія. Пока я приготовлялъ физіологическій растворъ соли для подкожнаго вливанія, больной умеръ. Въ чемъ тутъ было дѣло, трудно сказать: вскрыть умершаго мнѣ не позволили; самое вѣроятное, — что острее троакара поранило ненормально развитую и старчески-перерожденную вѣтку надчревной артеріи,<!-- -->|<!-- --> смерть от этой ужасной идиосинкразии, которую невозможно предвидеть. И родители увезли труп, осыпав нас проклятиями. Прошлым летом я жил в глухой деревушке средней России. Однажды ко мне присылают от соседнего помещика с просьбою приехать. Я решительно отказался: усталый и изнервничавшийся, я хотел тут лишь одного — отдохнуть, не видеть страдающих лиц, не испытывать этого постоянного нервного подъёма: слишком довольно было уж и одних крестьян, отказывать которым положительно не поворачивался язык. Но, в конце концов, конечно, пришлось-таки поехать. Больной был тихий и славный старик, отставной подполковник, с седыми, прокопчёнными табаком усами; у него был цирроз печени с водянкой живота. — Я, доктор, вылечиться не рассчитываю, — тянул старик своим медленным и басистым, словно ворчащим голосом. — Пора помирать, нужно и честь знать. А только уж очень воды много набралось в животе; видите живот, — настоящая копна, не продохнёшь. Мне мой доктор каждый месяц выпускает воду, а сейчас он в отпуске… Вот я вас и побеспокоил. Инструменты, всё это у меня есть. Жидкость в таких случаях выпускается посредством особого инструмента, троакара, состоящего из тонкой, прямой металлической трубки, в которую вложен остроконечный стилет; троакаром прокалывают стенку живота, извлекают стилет, и жидкость вытекает через трубку. Операция эта совершенно безопасна: если вводить стилет должным образом, он никогда не поранит кишечника. Я выпустил больному жидкость. Через месяц старик прислал за мною снова. Я вторично сделал прокол; на этот раз вытекавшая жидкость была слабо окрашена кровью; вероятно, стилет поранил небольшую венку. На всякий случай я остался при больном ещё часа на два, но ничего угрожающего не заметил. На следующий день рано утром за мною присылают от больного и просят как можно скорее приехать. За ночь в старике произошла резкая перемена: он неподвижно лежал на кровати, — мертвенно-бледный, с восковым лицом, без пульса. Были ясны симптомы сильного внутреннего кровотечения. Пока я приготовлял физиологический раствор соли для подкожного вливания, больной умер. В чём тут было дело, трудно сказать: вскрыть умершего мне не позволили; самое вероятное, — что остриё троакара поранило ненормально развитую и старчески-перерождённую ветку надчревной артерии,}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> dc5aa60bw7cgq21kj9ym9o5z4qplm29 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/273 104 1231511 5757399 2026-10-15T19:48:51Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757399 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 271 —</center></noinclude>{{ВАР|шедшую тамъ, гдѣ ея совсѣмъ нельзя было предполагать, а ночью какое-нибудь рѣзкое движеніе больного или приступъ кашля усилили первоначально слабое кровотеченіе. Родственники приписали смерть старика естественному ходу болѣзни. Мнѣ было противно молчать, хотѣлось сказать имъ правду и объяснить все, — но къ чему бы это послужило?.. Я ѣхалъ назадъ. Надъ росистыми полями лежало тихое, радостное утро, небо звенѣло трелями жаворонковъ, въ нѣжно-зеленой тѣни рощи бѣлѣли стволы березъ, — такіе чистые и спокойные… Неужели мнѣ нигдѣ и никогда не суждено уже испытывать этотъ радостный, ничѣмъ не смущаемый покой? Англійскій хирургъ Джемсъ Педжетъ говоритъ въ своей лекціи «о несчастіяхъ въ хирургіи»: «Нѣтъ хирурга, которому не пришлось бы въ теченіе своей жизни одинъ или нѣсколько разъ сократить жизнь больнымъ, въ то время, какъ онъ стремился продолжить ее. И такія приключенія бываютъ не при однѣхъ только важныхъ операціяхъ. Если бы вы могли пробѣжать полный списокъ операцій, считаемыхъ «малыми», вы нашли бы, что каждый опытный хирургъ или имѣлъ въ своей собственной практикѣ, или видѣлъ у другихъ одинъ или нѣсколько смертельныхъ исходовъ при всякой изъ этихъ операцій. Если хирургъ удалитъ ножомъ сто атеромъ на волосистой части головы, то, — я осмѣливаюсь утверждать, — одинъ или двое изъ его оперируемыхъ умрутъ. Всякій, кто подъ-рядъ наложитъ такое же число разъ лигатуру на геморроидальныя шишки, получитъ одинъ или два смертельныхъ исхода». И отъ этого нѣтъ спасенія. Каждую минуту можетъ разразиться несчастье и смять тебя навсегда. Въ 1884 году вѣнскій врачъ Шпитцеръ пользовалъ четырнадцатилѣтнюю дѣвочку, страдавшую ознобленіемъ пальцевъ; онъ прописалъ ей іодистаго коллодія и велѣлъ мазать имъ отмороженныя мѣста; у дѣвочки образовалось омертвѣніе мизинца, и палецъ пришлось ампутировать. Мать больной подала на д‑ра Шпитцера въ судъ. Судъ приговорилъ его къ уплатѣ истицѣ 650 гульденовъ, къ штрафу въ 200 гульденовъ и къ лишенію права практики. Газеты яростно напали на Шпитцера, осыпая его насмѣшками и издѣвательствами. Во врачебномъ мірѣ случай этотъ вызвалъ большое волненіе; Шпитцеръ не могъ имѣть никакихъ основаній ждать, чтобы смазыванія пальца невиннымъ іодистымъ коллодіемъ способны были произвести такое разрушительное дѣйствіе. Осужденный апеллировалъ въ сенатъ. Было затребовано мнѣніе медицинскаго факультета. По докладу извѣстнаго хирурга проф. Альберта, факультетъ единогласно далъ слѣдующее заключеніе: «Примѣненныя докторомъ {{перенос|Шпит|церомъ}}<!-- -->|<!-- --> шедшую там, где её совсем нельзя было предполагать, а ночью какое-нибудь резкое движение больного или приступ кашля усилили первоначально слабое кровотечение. Родственники приписали смерть старика естественному ходу болезни. Мне было противно молчать, хотелось сказать им правду и объяснить всё, — но к чему бы это послужило?.. Я ехал назад. Над росистыми полями лежало тихое, радостное утро, небо звенело трелями жаворонков, в нежно-зелёной тени рощи белели стволы берёз, — такие чистые и спокойные… Неужели мне нигде и никогда не суждено уже испытывать этот радостный, ничем не смущаемый покой? Английский хирург Джемс Педжет говорит в своей лекции «о несчастьях в хирургии»: «Нет хирурга, которому не пришлось бы в течение своей жизни один или несколько раз сократить жизнь больным, в то время, как он стремился продолжить её. И такие приключения бывают не при одних только важных операциях. Если бы вы могли пробежать полный список операций, считаемых „малыми“, вы нашли бы, что каждый опытный хирург или имел в своей собственной практике, или видел у других один или несколько смертельных исходов при всякой из этих операций. Если хирург удалит ножом сто атером на волосистой части головы, то, — я осмеливаюсь утверждать, — один или двое из его оперируемых умрут. Всякий, кто подряд наложит такое же число раз лигатуру на геморроидальные шишки, получит один или два смертельных исхода». И от этого нет спасения. Каждую минуту может разразиться несчастье и смять тебя навсегда. В 1884 году венский врач Шпитцер пользовал четырнадцатилетнюю девочку, страдавшую озноблением пальцев; он прописал ей иодистого коллодия и велел мазать им отмороженные места; у девочки образовалось омертвение мизинца, и палец пришлось ампутировать. Мать больной подала на д‑ра Шпитцера в суд. Суд приговорил его к уплате истице 650 гульденов, к штрафу в 200 гульденов и к лишению права практики. Газеты яростно напали на Шпитцера, осыпая его насмешками и издевательствами. Во врачебном мире случай этот вызвал большое волнение; Шпитцер не мог иметь никаких оснований ждать, чтобы смазывания пальца невинным иодистым коллодием способны были произвести такое разрушительное действие. Осуждённый апеллировал в сенат. Было затребовано мнение медицинского факультета. По докладу известного хирурга проф. Альберта, факультет единогласно дал следующее заключение: «Применённые доктором {{перенос|Шпит|цером}}}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 11j3i6kwqwexhf4jjxyd4f35k8fulxt Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание третье/8301 0 1231512 5757403 2026-10-15T20:11:16Z Borealex 68165 Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ= Высочайше утвержденныя правила объ охотѣ. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=<span style="font-style:normal">{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}</span> | СОДЕ...» 5757403 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ= Высочайше утвержденныя правила объ охотѣ. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=<span style="font-style:normal">{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}</span> | СОДЕРЖАНИЕ= | ИЗЦИКЛА= | ИЗСБОРНИКА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= 03.02.1892 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК={{Источник|Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Третье. Том 12.djvu|{{книга|автор=|часть={{ЕДО|Собраніе третіе|Собрание третье}}|заглавие={{ЕДО|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи|Полное собрание законов Российской империи}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1895|том=XII|страницы=81—85|страниц=}}}} | ВИКИПЕДИЯ= | ДРУГОЕ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание третье/8300|8300]] | СЛЕДУЮЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание третье/8302|8302]] | КАЧЕСТВО= | СТИЛЬ=text }} <pages index="Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Третье. Том 12.djvu" from=83 to=87 fromsection="8301" tosection="8301"/> [[Категория:ПСЗРИ:ДО]] [[Категория:Документы 1892 года]] [[Категория:Александр III]] e72gyw5tywdse6syxeo5i4bocadtn25 Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание третье/8301 0 1231513 5757404 2026-10-15T20:12:27Z Borealex 68165 Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ= Высочайше утверждённые правила об охоте. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=<span style="font-style:normal">{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}</span> | СОДЕР...» 5757404 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ= Высочайше утверждённые правила об охоте. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=<span style="font-style:normal">{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}</span> | СОДЕРЖАНИЕ= | ИЗЦИКЛА= | ИЗСБОРНИКА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= 03.02.1892 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК={{Источник|Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Третье. Том 12.djvu|{{книга|автор=|часть={{ЕДО|Собраніе третіе|Собрание третье}}|заглавие={{ЕДО|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи|Полное собрание законов Российской империи}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1895|том=XII|страницы=81—85|страниц=}}}} | ВИКИПЕДИЯ= | ДРУГОЕ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание третье/8300|8300]] | СЛЕДУЮЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание третье/8302|8302]] | КАЧЕСТВО= | СТИЛЬ=text }} <pages index="Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Третье. Том 12.djvu" from=83 to=87 fromsection="8301" tosection="8301"/> [[Категория:ПСЗРИ:ДО]] [[Категория:Документы 1892 года]] [[Категория:Александр III]] grz614s5r226dzi74yobix8ixt8n6xs Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание третье/8302 0 1231514 5757405 2026-10-15T20:15:31Z Borealex 68165 Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ= Объ измѣненіи статьи 3621 Свода гражданскихъ узаконеній губерній Прибалтійскихъ. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=<span style="font-style:normal">{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|Полное собрание з...» 5757405 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ= Объ измѣненіи статьи 3621 Свода гражданскихъ узаконеній губерній Прибалтійскихъ. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=<span style="font-style:normal">{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}</span> | СОДЕРЖАНИЕ= | ИЗЦИКЛА= | ИЗСБОРНИКА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= 03.02.1892 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК={{Источник|Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Третье. Том 12.djvu|{{книга|автор=|часть={{ЕДО|Собраніе третіе|Собрание третье}}|заглавие={{ЕДО|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи|Полное собрание законов Российской империи}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1895|том=XII|страницы=85|страниц=}}}} | ВИКИПЕДИЯ= | ДРУГОЕ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание третье/8301|8301]] | СЛЕДУЮЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание третье/8303|8303]] | КАЧЕСТВО= | СТИЛЬ=text }} <pages index="Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Третье. Том 12.djvu" from=87 to=87 onlysection="8302" /> [[Категория:ПСЗРИ:ДО]] [[Категория:Документы 1892 года]] [[Категория:Александр III]] 8z43n4sdb5514efxyawu3ubghzmr8kw Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание третье/8302 0 1231515 5757406 2026-10-15T20:16:31Z Borealex 68165 Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ= Об изменении статьи 3621 Свода гражданских узаконений губерний Прибалтийских. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=<span style="font-style:normal">{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|Полное собрание зако...» 5757406 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ= Об изменении статьи 3621 Свода гражданских узаконений губерний Прибалтийских. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=<span style="font-style:normal">{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}</span> | СОДЕРЖАНИЕ= | ИЗЦИКЛА= | ИЗСБОРНИКА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= 03.02.1892 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК={{Источник|Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Третье. Том 12.djvu|{{книга|автор=|часть={{ЕДО|Собраніе третіе|Собрание третье}}|заглавие={{ЕДО|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи|Полное собрание законов Российской империи}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1895|том=XII|страницы=85|страниц=}}}} | ВИКИПЕДИЯ= | ДРУГОЕ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание третье/8301|8301]] | СЛЕДУЮЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание третье/8303|8303]] | КАЧЕСТВО= | СТИЛЬ=text }} <pages index="Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Третье. Том 12.djvu" from=87 to=87 onlysection="8302" /> [[Категория:ПСЗРИ:ДО]] [[Категория:Документы 1892 года]] [[Категория:Александр III]] kot8qjdyfl23fbuzt3vrr1p4vdg6aet Страница:Женский вестник 1905 №8.pdf/23 104 1231516 5757409 2026-10-15T20:42:25Z Baraban-uragan 121071 /* Вычитана */ 5757409 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Baraban-uragan" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude><section begin=p2451 /> {{ВАР| == Положение о женскомъ медицинскомъ институтѣ. == <center>''(Окончаніе).''</center> | == Положение о женском медицинском институте. == <center>''(Окончание).''</center> }} <section end=p2451 /> <section begin=p2452 /> {{ВАР| 62. Члены совѣта обязаны присутствовать въ его засѣданіяхъ. Въ случаяхъ, когда к тому представляются препятствія, они извѣщаютъ директора, для внесенія въ журналъ засѣданія, о причинахъ своего отсутствія. 63. Въ случаѣ невозможности присутствовать въ засѣданіи совѣта, при выборахъ должностныхъ лицъ института, членъ совѣта можетъ передать свой избирательный шаръ одному изъ присутствующихъ въ засѣданіи членовъ, извѣстивъ объ этомъ предсѣдателя письменно до начала баллотированія. Ни одинъ изъ присутствующихъ не можетъ располагать болѣе, чѣмъ одним шаром по довѣренности. 64. Въ учебное время года совѣтъ приступаетъ къ разсмотрѣнію дѣлъ только тогда, когда въ засѣданіи присутствуетъ не менѣе двухъ третей всѣхъ наличныхъ членовъ совѣта. Во время вакацій засѣданія совѣта признаются законно состоявшимися и при меньшемъ составѣ членовъ, но въ такихъ засѣданіяхъ могут быть рѣшаемы только дѣла, не терпящія отлагательства, причемъ производство выборов въ какія-либо должности не допускается. 65. В каждомъ засѣданіи разсматриваются лишь заранѣе назначенныя къ слушанію дѣла. Вопросы, не терпящіе отлагательства, обсуждаются въ томъ же засѣданія, въ котором были возбуждены. 66. Каждому члену совѣта предоставляется, съ разрѣшенія предсѣдателя, дѣлать предложенія и возбуждать вопросы по дѣламъ, подлежащимъ вѣдѣнію совѣта. Обсужденіе такихъ предложеній и вопросовъ отлагается, кромѣ случаев, указанных в предыдущей (65) статьѣ, до одного изъ слѣдующихъ засѣданій. 67. Всѣ рѣшаются простымъ большинствомъ голосовъ присутствующихъ членовъ, а въ случаѣ раздѣленія ихъ поровну—согласно тому изъ мнѣній, которое принято предсѣдателемъ. Въ дѣлахъ, по которымъ постановленія совѣта подлежатъ утвержденію попечителя учебнаго округа или министра народнаго просвѣщенія, мнѣніе меньшинства членовъ прилагается къ представленію. 68. Баллотированіе (закрытая подача голосовъ) примѣняется въ совѣтѣ при избраніи должностныхъ лицъ, а, по усмотрѣнію совѣта, также и при рѣшеніи другихъ вопросов. 69. Правленіе института состоитъ подъ предсѣдательствомъ директора, изъ его помощника, четырехъ профессоровъ института, назначаемыхъ по представленію директора, попечителемъ учебнаго округа на четыре года, двухъ членовъ, избираемыхъ попечительнымъ комитетомъ и утверждаемыхъ попечителемъ учебнаго округа, и инспектриссы. 70. Вѣдѣнію правленія института подлежатъ: І. Дѣла рѣшаемыя собственною властью правленія: 1) распоряженіе суммами, назначенными на содержаніе института; 2) производство сверхштатныхъ расходовъ из спеціальныхъ средствъ института въ размѣрѣ не свыше трехсотъ рублей въ годъ на один предметъ; 3) заключеніе контрактовъ по подрядамъ и поставкамъ, на сумму не свыше пяти тысячъ рублей въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ; 4) распоряженія по напечатанію ученыхъ сочиненій, одобренныхъ совѣтомъ и предназначенныхъ къ изданію на счетъ или отъ имени института. ІІ. Дѣла, вносимыя въ совѣтъ: 1) распредѣленіе суммъ на учебно-воспитательныя при отдѣльныхъ каѳедрахъ установленія; 2) составленіе ежегодныхъ росписаній доходов и расходовъ института. ІІІ. Дѣла, представленныя на утвержденіе попечителя учебнаго округа: 1) производство сверхштатныхъ расходова изъ соціальных средствъ института въ размѣрѣ не свыше тысячи рублей въ годъ на одинъ предметъ: 2) заключеніе контрактовъ по подрядами поставкамъ, на сумму не свыше семи тысячъ рублей въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ; 3) предположенія объ улучшеніи хозяйственной части института; | 62. Члены совета обязаны присутствовать в его заседаниях. В случаях, когда к тому представляются препятствия, они извещают директора, для внесения в журнал заседания, о причинах своего отсутствия. 63. В случае невозможности присутствовать в заседании совета, при выборах должностных лиц института, член совета может передать свой избирательный шар одному из присутствующих в заседании членов, известив об этом председателя письменно до начала баллотирования. Ни один из присутствующих не может располагать более, чем одним шаром по доверенности. 64. В учебное время года совет приступает к рассмотрению дел только тогда, когда в заседании присутствует не менее двух третей всех наличных членов совета. Во время вакаций заседания совета признаются законно состоявшимися и при меньшем составе членов, но в таких заседаниях могут быть решаемы только дела, не терпящие отлагательства, причем производство выборов в какие-либо должности не допускается. 65. В каждом заседании рассматриваются лишь заранее назначенные к слушанию дела. Вопросы, не терпящие отлагательства, обсуждаются в том же заседания, в котором были возбуждены. 66. Каждому члену совета предоставляется, с разрешения председателя, делать предложения и возбуждать вопросы по делам, подлежащим ведению совета. Обсуждение таких предложений и вопросов отлагается, кроме случаев, указанных в предыдущей (65) статье, до одного из следующих заседаний. 67. Все решаются простым большинством голосов присутствующих членов, а в случае разделения их поровну — согласно тому из мнений, которое принято председателем. В делах, по которым постановления совета подлежат утверждению попечителя учебного округа или министра народного просвещения, мнение меньшинства членов прилагается к представлению. 68. Баллотирование (закрытая подача голосов) применяется в совете при избрании должностных лиц, а, по усмотрению совета, также и при решении других вопросов. 69. Правление института состоит под председательством директора, из его помощника, четырех профессоров института, назначаемых по представлению директора, попечителем учебного округа на четыре года, двух членов, избираемых попечительным комитетом и утверждаемых попечителем учебного округа, и инспектриссы. 70. Ведению правления института подлежат: І. Дела решаемые собственною властью правления: 1) распоряжение суммами, назначенными на содержание института; 2) производство сверхштатных расходов из специальных средств института в размере не свыше трехсот рублей в год на один предмет; 3) заключение контрактов по подрядам и поставкам, на сумму не свыше пяти тысяч рублей в каждом отдельном случае; 4) распоряжения по напечатанию ученых сочинений, одобренных советом и предназначенных к изданию на счет или от имени института. ІІ. Дела, вносимые в совет: 1) распределение сумм на учебно-воспитательные при отдельных кафедрах установления; 2) составление ежегодных росписаний доходов и расходов института. ІІІ. Дела, представленные на утверждение попечителя учебного округа: 1) производство сверхштатных расходова из социальных средств института в размере не свыше тысячи рублей в год на один предмет: 2) заключение контрактов по подрядами поставкам, на сумму не свыше семи тысяч рублей в каждом отдельном случае; 3) предположения об улучшении хозяйственной части института; }}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> md96akxzeitspcag91wydnk6h14j6c2 Ах ты, матушка, мать — быстра река (Суханов)/1828 (ДО) 0 1231517 5757410 2026-10-15T20:44:26Z Borealex 68165 Новая: «{{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ахъ! ты матушка, мать быстра рѣка | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА...» 5757410 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ахъ! ты матушка, мать быстра рѣка | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие=Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=75|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = f9 }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=91 to=91 onlysection="XIII" /> [[Категория:Русские песни]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] jeockwc6h470192gqc8ljlu1g0jrz16 5757414 5757410 2026-10-15T20:47:06Z Borealex 68165 5757414 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ахъ! ты матушка, мать быстра рѣка | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=75|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = f9 }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=91 to=91 onlysection="XIII" /> [[Категория:Русские песни]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] ij477ezf2o35pfl9ind8tpx6lb1h0tv Ах ты, матушка, мать — быстра река (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1231518 5757413 2026-10-15T20:46:49Z Borealex 68165 Новая: «{{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ах ты, матушка, мать — быстра река… | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛ...» 5757413 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ах ты, матушка, мать — быстра река… | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=75|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = f9 }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=91 to=91 onlysection="XIII" /> [[Категория:Русские песни]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 4rf0r86rsycuizocy9nzf2piwef5yiu Ах, кручина, ты кручинушка (Суханов)/1828 (ДО) 0 1231519 5757416 2026-10-15T20:51:48Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ахъ! кручина ты, кручинушка! | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА =...» 5757416 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ахъ! кручина ты, кручинушка! | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=76|страниц=92}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=92 to=92 onlysection="XIV" /> [[Категория:Русские песни]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] flrew74pywxgbezark2pd7j1ito0a87 Ах, кручина, ты кручинушка (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1231520 5757417 2026-10-15T20:52:42Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ах, кручина, ты кручинушка! | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = |...» 5757417 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ах, кручина, ты кручинушка! | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=76|страниц=92}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=92 to=92 onlysection="XIV" /> [[Категория:Русские песни]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] ocssq9fvm82ud2lely9jpmrol9rgiyd Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/274 104 1231521 5757419 2026-10-15T21:11:01Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757419 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 272 —</center></noinclude>{{ВАР|{{перенос2|Шпит|церомъ}} смазыванія іодистымъ коллодіемъ не повели къ гангренѣ въ рядѣ опытовъ, спеціально произведенныхъ факультетомъ съ этою цѣлью. Въ литературѣ и наукѣ не имѣется указаній на опасность примѣненія упомянутаго средства вообще и въ случаяхъ, подобныхъ происшедшему, въ частности. Поэтому нѣтъ основанія обвинять д‑ра Шпитцера въ невѣжествѣ». Но Шпитцеръ ужъ не нуждался въ оправданіи. Въ тотъ день, когда было опубликовано факультетское заключеніе, трупъ Шпитцера былъ вытащенъ изъ Дуная: онъ не вынесъ тяжести всеобщихъ осужденій и утопился. Да, ужъ пощады въ подобныхъ случаяхъ не жди ни отъ кого! Врачъ долженъ быть богомъ, не ошибающимся, не вѣдающимъ сомнѣній, для котораго все ясно и все возможно. И горе ему, если это не такъ, если онъ ошибся, хотя бы не ошибиться было невозможно… Лѣтъ пятнадцать назадъ фельетонистъ «Петербургской Газеты» г. Амикусъ огласилъ одинъ «возмутительный» случай, происшедшій въ хирургической клиникѣ проф. Коломнина. Мальчикъ Харитоновъ, «съ болью въ тазо-бедренномъ суставѣ», былъ привезенъ родителями въ клинику; при изслѣдованіи мальчика ассистентомъ клиники, д‑ромъ Т. (названа полная фамилія), произошло вотъ что̀: <small>Т. проситъ, чтобъ Харитоновъ прыгнулъ на больную ногу; тотъ, конечно, отказывается, завѣряя почтеннаго эскулапа, что онъ не можетъ стоять на больной ногѣ. Но эскулапъ не слушаетъ завѣреній несчастнаго юноши и съ помощью присутствующихъ заставляетъ прыгнуть. Тотъ прыгнулъ. Раздался страшный крикъ, и несчастный мальчикъ упалъ на руки своихъ палачей: отъ прыжка нога сломилась у самаго бедра. У больного „съ ужасающею быстротою“ развилась саркома, и онъ умеръ по винѣ своихъ мучителей.</small> Д-р Т. въ письмѣ въ редакцію газеты объяснилъ, какъ было дѣло. Мальчикъ жаловался на боли въ суставѣ, но никакихъ наружныхъ признаковъ пораженія въ суставѣ не замѣчалось; были основанія подозрѣвать туберкулезъ тазобедреннаго сустава (кокситъ). Стоять на больной ногѣ Харитоновъ могъ. «Я предложилъ больному стать на больную ногу и слегка подпрыгнуть. При такой пробѣ у кокситиковъ при самомъ началѣ болѣзни, когда всѣ другіе признаки отсутствуютъ, болѣзнь выдаетъ себя легкою болью въ суставѣ». Послѣдовалъ переломъ. Такіе переломы относятся къ числу такъ {{опечатка|называемымъ|называемыхъ|О3}} ''самородныхъ переломовъ'': у мальчика, какъ впослѣдствіи оказалось, была центральная костномозговая саркома; она разъѣла изнутри кость и уничтожила ея обычную твердость; достаточно было перваго сильнаго движенія, чтобы случился переломъ; тотъ же самый переломъ самъ собою сдѣлался бы у больного или въ клиникѣ, или на возвратномъ пути домой.<!-- -->|<!-- --> {{перенос2|Шпит|цером}} смазывания иодистым коллодием не повели к гангрене в ряде опытов, специально произведённых факультетом с этою целью. В литературе и науке не имеется указаний на опасность применения упомянутого средства вообще и в случаях, подобных происшедшему, в частности. Поэтому нет основания обвинять д‑ра Шпитцера в невежестве». Но Шпитцер уж не нуждался в оправдании. В тот день, когда было опубликовано факультетское заключение, труп Шпитцера был вытащен из Дуная: он не вынес тяжести всеобщих осуждений и утопился. Да, уж пощады в подобных случаях не жди ни от кого! Врач должен быть богом, не ошибающимся, не ведающим сомнений, для которого всё ясно и всё возможно. И горе ему, если это не так, если он ошибся, хотя бы не ошибиться было невозможно… Лет пятнадцать назад фельетонист «Петербургской Газеты» г. Амикус огласил один «возмутительный» случай, происшедший в хирургической клинике проф. Коломнина. Мальчик Харитонов, «с болью в тазобедренном суставе», был привезён родителями в клинику; при исследовании мальчика ассистентом клиники, д‑ром Т. (названа полная фамилия), произошло вот что: <small>Т. просит, чтоб Харитонов прыгнул на больную ногу; тот, конечно, отказывается, заверяя почтенного эскулапа, что он не может стоять на больной ноге. Но эскулап не слушает заверений несчастного юноши и с помощью присутствующих заставляет прыгнуть. Тот прыгнул. Раздался страшный крик, и несчастный мальчик упал на руки своих палачей: от прыжка нога сломилась у самого бедра. У больного „с ужасающею быстротою“ развилась саркома, и он умер по вине своих мучителей.</small> Д-р Т. в письме в редакцию газеты объяснил, как было дело. Мальчик жаловался на боли в суставе, но никаких наружных признаков поражения в суставе не замечалось; были основания подозревать туберкулёз тазобедренного сустава (коксит). Стоять на больной ноге Харитонов мог. «Я предложил больному стать на больную ногу и слегка подпрыгнуть. При такой пробе у кокситиков при самом начале болезни, когда все другие признаки отсутствуют, болезнь выдаёт себя лёгкою болью в суставе». Последовал перелом. Такие переломы относятся к числу так {{опечатка|называемым|называемых|О3}} ''самородных переломов'': у мальчика, как впоследствии оказалось, была центральная костномозговая саркома; она разъела изнутри кость и уничтожила её обычную твёрдость; достаточно было первого сильного движения, чтобы случился перелом; тот же самый перелом сам собою сделался бы у больного или в клинике, или на возвратном пути домой.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> eqi71afpxuzsudfdag4fr34bwclk2ki Договор между РСФСР и Монголией 0 1231522 5757421 2026-10-15T21:20:08Z Yousiphh 83565 Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ=Договор между Российской Социалистической Федеративной Советской Республикой и Монголией об установлении дружественных отношений | ПОДЗАГОЛОВОК= | ЧАСТЬ= | АВТОР= | НЕТ_АВТОРА= | ИЗЦИКЛА= | ИЗСБОРНИКА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= 1921 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧ...» 5757421 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ=Договор между Российской Социалистической Федеративной Советской Республикой и Монголией об установлении дружественных отношений | ПОДЗАГОЛОВОК= | ЧАСТЬ= | АВТОР= | НЕТ_АВТОРА= | ИЗЦИКЛА= | ИЗСБОРНИКА= | ДАТАСОЗДАНИЯ= 1921 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК=Международные отношения и внешняя политика СССР (1871-1957 гг.): Сб. док. — М., 1957. | ДРУГОЕ= | ЛИЦЕНЗИЯ = RusGov | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | КАЧЕСТВО=75% | СТИЛЬ=text }} __TOC__ == Договор между Российской Социалистической Федеративной Советской Республикой и Монголией об установлении дружественных отношений == {{right|5 ноября 1921 г.}} В вида того, что вое прежние договоры и соглашения, заключенные между бывшим царским правительством России и вынужденным к тому его коварной и захватнической политикой бывшим правительством автономной Монголии, вследствие создавшегося в обоих странах нового положения, утратили свою силу, то ныне Народное правительство Монголии, с одной стороны, и правительство Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, с другой, — движимые искренними стремлениями к свободному содружеству и сотрудничеству между их обоими соседними народами, решили вступить с этой целью в переговоры, для чего назначили своими уполномоченными: Правительство Российской Социалистической Федеративной Советской Республики: Сергея Ивановича Духовского. Бориса Филипповича Гец; и Народное правительство Монголии: Данзана, Сухэ-Батора, Церен-Доржи, Эрдени Чжонон ван Ширнин-Дамдина; каковые после обмена полномочиями, признанных составленными в надлежащей форме и должном порядке, согласились о нижеследующем. === Статья I === Правительство Российской Социалистической Федеративной Советской Республики признает сдинстренным законным правительством Монголии народное правительство Монголии. === Статья II === Народное правительство Монголии признает единственной законной властью России правительство Российской Социалистической Федеративной Советской Республики. === Статья III === Обе договаривающиеся стороны взаимно обязуются: 1. Не допускать на своей территории образования или пребывания правительств, организаций, групп или отдельных лиц, ставящих своей целью борьбу против другой стороны или свержение ее правительства или правительств союзных с ней государств, а также не допускать на своей территории мобилизацию или добровольную вербовку как своих граждан, так и граждан иных государств в ряды армий, враждебных другой из сторон. 2. Воспретить, приняв все меры недопущения, ввозить в пункты своей территории и на территории союзных с ними государств или провозить через них оружие, принадлежащее или предназначенное каким-либо организациям, борющимся прямо или косвенно против одной из сторон, и могущее быть использованным ими для этой борьбы. === Статья IV === Правительство Российской Социалистической Федеративной Советской Республики посылает своего полномочного представителя в столицу Монголии и своих консулов в города: Кобдо, Улясотай и Алтан-Булак и в др. по соглашению с народным правительством Монголии. === Статья V === Народное правительство Монголии посылает своего полномочного представителя в столицу Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, а также своих консулов в пограничные округа России, по соглашению с правительством Российской Социалистической Федеративной Советской Республики. === Статья VI === Государственная граница между Россией и Монголией имеет быть установленной специальной комиссией, образованной на основании особого соглашения между правительством Российской Социалистической Федеративной Советской Республики и народным правительством Монголии, имеющего последовать в возможно ближайшем времени. === Статья VII === Граждане каждой из договаривающихся сторон, пребывающие на территории другой стороны, пользуются правами и несут обязанности наравне с пребывающими там гражданами наиболее благоприятетвуемой страны. === Статья VIII === Судебная власть каждой из договаривающихся сторон будет распространяться как в делах гражданских, так и уголовных на находящихся на ее территории граждан другой договаривающейся стороны, при чем стороны, руководствуясь высокими принципами цивилизации и гуманности, отвергают применение судебными, следственными и иными своими органами каких-либо карательных или следственных мер, причиняющих физическое страдание или унижающих нравственное состояние человека. Обе стороны, вместе с тем, признают, что, в случае предоставления одной из сторон гражданам какой-либо третьей страны особых льгот и преимуществ в области уголовной юрисдикции, судебного разбирательства и исполнения судебных решений, эти льготы и преимущества автоматически распространяются и на граждан другой договаривающейся стороны. === Статья IX === Граждане обоих договаривающихся сторон при ввозе и вывозе из пределов другой страны товаров, предназначенных для торговли, уплачивают установленные узаконениями страны пошлины с тем. что таковые не должны превышать пошлин, взимаемых за ввоз и вывоз тех же товаров с граждан наиболее благоприятстеу мой страны. === Статья X === Российское Советское правительство, идя навстречу мудрым мероприятиями народного правительства Монголии в деле организации независимого от захватнических тенденций мирового империализма почтово-телеграфного обмена, необходимого для культурного развития трудящихся масс Монголии,—безвозмездно передает в полную собственность монгольского народа принадлежащие Российской Республике и находящиеся в пределах Монголии здания телеграфных контор с имеющимся в них телеграфным оборудованием. === Статья XI === Принимая во внимание всю важность урегулирования вопросов о почтово-телеграфных отношениях между Россией и Монголией, а также передачу телеграфных корреспонденций транзитом через Монголию, в целях укрепления завязывающихся культурных и экономических взаимоотношений между народами обоих стран, стороны уславливаются, что по сему предмету будет в возможно скором времени заключено, специальное соглашение. === Статья XII === Народное правительство Монголии заявляет о признании за Российскими гражданами, владеющими в Монголии участками земли или постройками, тех же прав владения, аренды, занятия участков иод постройки и применения тех же способов взыскания налогов, арендной платы и иных платежей в тех же размерах, какие признаны и применяются или будут признаны и применяться в отношении граждан наиболее благоприятствуемого государства. === Статья XIII === Настоящее соглашение, составленное в двух экземплярах на русском и монгольском языках, вступает в силу с момента его подписания. Учинено в Москве, 5 ноября 1921 года по европейскому летосчислению, и но монгольскому — 6-го числа десятой луны Многими Возведенного одиннадцатого года. {|border="0" width="100%" |'''П. С. Духовский'''<br>'''Б. Гец''' |'''Данзан'''<br>'''Сухэ-Батор'''<br>'''Церен-Доржи'''<br>'''Эрдени-Ширнин-Дамдин''' |} [[Категория:Документы РСФСР 1921 года]] [[Категория:Документы Монголии]] p3gqqr24tv1u3bm1r55o3e1pmxyy7h6 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/275 104 1231523 5757422 2026-10-15T21:24:26Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757422 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 273 —</center></noinclude>{{ВАР|«Узнать навѣрное такую болѣзнь, когда еще нельзя найти самой опухоли, въ высокой степени трудно, иногда положительно невозможно». Къ этому нужно еще прибавить, что упомянутая болѣзнь вообще принадлежитъ къ числу очень рѣдкихъ, въ противоположность кокситу, болѣзни очень распространенной. Объясненіе д-ра Т. вызвало новыя глумленія фельетониста. <small>Не правда ли, поразительно! — писалъ г. Амикусъ. — Самодѣйствующій переломъ!.. Это ли еще не есть верхъ несчастной случайности, въ особенности для насъ, профановъ, впервые слышащихъ о самородныхъ, самодѣйствующихъ, автоматическихъ переломахъ рукъ и ногъ. Только въ такихъ необычайныхъ случаяхъ можно вполнѣ оцѣнить, что̀ значитъ наука, и горько всплакнуть надъ своимъ невѣжествомъ… Что̀ же остается дѣлать профану? Не спорить же съ наукой! Остается только пристыженно понурить голову передъ сіяніемъ ослѣпляющей науки и немедленно испробовать съ тревожнымъ чувствомъ (посредствомъ ударовъ о твердые предметы), не подкрался ли къ нему самому этотъ предательскій самородный переломъ.</small> Послѣ этого еще цѣлую недѣлю по газетамъ трепали и высмѣивали д‑ра Т. Со стороны возмущаться подобными ошибками врачей легко. Но въ томъ-то и трагизмъ нашего положенія, что, представься на завтра врачу другой такой же случай, — и врачъ ''обязанъ'' былъ бы поступить совершенно такъ же, какъ поступилъ въ первомъ случаѣ. Конечно, для него было бы гораздо спокойнѣе поступить иначе: наружныхъ признаковъ пораженія сустава не замѣчается; есть способъ узнать, не туберкулезъ ли это; но вдругъ болѣзнь окажется костной саркомой, и тоже послѣдуетъ переломъ! Правда, костныя саркомы такъ рѣдки, что за всю свою практику врачъ встрѣтитъ ихъ всего два-три раза; правда, если теперь же взяться за лѣченіе туберкулезнаго сустава, то можно надѣяться на полное и прочное излѣченіе его, а все-таки… лучше подальше отъ грѣха; лучше пусть больной отправляется домой и представится снова тогда, когда уже появятся несомнѣнные наружные признаки… Тотъ трусъ, который поступилъ бы такъ, былъ бы недостоинъ имени врача. Общество живетъ слишкомъ невѣрными представленіями о медицинѣ, и это — главная причина его несправедливаго отношенія къ врачамъ; оно должно узнать силы и средства врачебной науки и не винить врачей въ томъ, въ чемъ виновато несовершенство науки. Тогда и требовательность къ врачамъ понизилась бы до разумнаго уровня. А впрочемъ, — понизилась ли бы она и тогда?.. Чувство не знаетъ и не хочетъ знать логики. Недавно я испыталъ это на самомъ себѣ. У моей жены роды были очень трудные, {{перенос|по|требовалась}}<!-- -->|<!-- --> «Узнать наверное такую болезнь, когда ещё нельзя найти самой опухоли, в высокой степени трудно, иногда положительно невозможно». К этому нужно ещё прибавить, что упомянутая болезнь вообще принадлежит к числу очень редких, в противоположность кокситу, болезни очень распространённой. Объяснение д-ра Т. вызвало новые глумления фельетониста. <small>Не правда ли, поразительно! — писал г. Амикус. — Самодействующий перелом!.. Это ли ещё не есть верх несчастной случайности, в особенности для нас, профанов, впервые слышащих о самородных, самодействующих, автоматических переломах рук и ног. Только в таких необычайных случаях можно вполне оценить, что значит наука, и горько всплакнуть над своим невежеством… Что же остаётся делать профану? Не спорить же с наукой! Остаётся только пристыженно понурить голову перед сиянием ослепляющей науки и немедленно испробовать с тревожным чувством (посредством ударов о твёрдые предметы), не подкрался ли к нему самому этот предательский самородный перелом.</small> После этого ещё целую неделю по газетам трепали и высмеивали д‑ра Т. Со стороны возмущаться подобными ошибками врачей легко. Но в том-то и трагизм нашего положения, что, представься назавтра врачу другой такой же случай, — и врач ''обязан'' был бы поступить совершенно так же, как поступил в первом случае. Конечно, для него было бы гораздо спокойнее поступить иначе: наружных признаков поражения сустава не замечается; есть способ узнать, не туберкулёз ли это; но вдруг болезнь окажется костной саркомой, и тоже последует перелом! Правда, костные саркомы так редки, что за всю свою практику врач встретит их всего два-три раза; правда, если теперь же взяться за лечение туберкулёзного сустава, то можно надеяться на полное и прочное излечение его, а всё-таки… лучше подальше от греха; лучше пусть больной отправляется домой и представится снова тогда, когда уже появятся несомненные наружные признаки… Тот трус, который поступил бы так, был бы недостоин имени врача. Общество живёт слишком неверными представлениями о медицине, и это — главная причина его несправедливого отношения к врачам; оно должно узнать силы и средства врачебной науки и не винить врачей в том, в чём виновато несовершенство науки. Тогда и требовательность к врачам понизилась бы до разумного уровня. А впрочем, — понизилась ли бы она и тогда?.. Чувство не знает и не хочет знать логики. Недавно я испытал это на самом себе. У моей жены роды были очень трудные, {{перенос|по|требовалась}}}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> oqc16as75ckr6t14m75ewid59mjd8t7 Наступили дни тяжелые (Кошевой) 0 1231524 5757431 2026-10-15T21:39:33Z DenisMironov1 124633 DenisMironov1 переименовал страницу [[Наступили дни тяжелые (Кошевой)]] в [[Наступили дни тяжёлые (Кошевой)]] 5757431 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Наступили дни тяжёлые (Кошевой)]] ssvczmycggkuhzolnk3j29kf5gdx7eu Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/276 104 1231525 5757432 2026-10-15T21:42:14Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757432 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 274 —</center></noinclude>{{ВАР|{{перенос2|по|требовалась}} операція. И передо мною зловѣще-ярко встали все возможныя при этомъ несчастія. — Нужно сдѣлать операцію, — спокойно и хладнокровно сказалъ мнѣ врачъ-акушеръ. Какъ могъ онъ говорить объ этомъ такъ спокойно?! Вѣдь онъ знаетъ, какія многочисленныя случайности грозятъ роженицѣ при подобной операціи; пусть случайности эти рѣдки, но все-таки же онѣ существуютъ и возможны. А онъ долженъ ясно понять, что̀ значитъ для меня потерять Наташу, онъ ''навѣрное'' долженъ сдѣлать операцію удачно, въ противномъ случаѣ это будетъ ужасно, и ему не можетъ быть извиненія, — ни ему ни наукѣ; не ''смѣетъ'' онъ ни въ чемъ погрѣшить!.. И передъ этимъ, охватившимъ меня чувствомъ стали блѣдны и безсильны всѣ доводы моего разума и знанія.<!-- -->|<!-- --> {{перенос2|по|требовалась}} операция. И передо мною зловеще-ярко встали все возможные при этом несчастья. — Нужно сделать операцию, — спокойно и хладнокровно сказал мне врач-акушер. Как мог он говорить об этом так спокойно?! Ведь он знает, какие многочисленные случайности грозят роженице при подобной операции; пусть случайности эти редки, но всё-таки же они существуют и возможны. А он должен ясно понять, что значит для меня потерять Наташу, он ''наверное'' должен сделать операцию удачно, в противном случае это будет ужасно, и ему не может быть извинения, — ни ему, ни науке; не ''смеет'' он ни в чём погрешить!.. И перед этим охватившим меня чувством стали бледны и бессильны все доводы моего разума и знания.}} <section end="s11"/> <!-- #*#*#*#*# --> <section begin="s12"/> {{ВАР|{{nop}} {{heading|5|{{R|12}}.}} Въ обществѣ къ медицинѣ и врачамъ распространено сильное недовѣріе. Врачи издавна служатъ излюбленнымъ предметомъ карикатуръ, эпиграммъ и анекдотовъ. Здоровые люди говорятъ о медицинѣ и врачахъ съ усмѣшкою, больные, которымъ медицина не помогла, говорятъ о ней съ ярою ненавистью. Эти насмѣшки и это недовѣріе вначалѣ сильно конфузили меня. Я чувствовалъ, что въ основѣ своей они справедливы, что въ наукѣ нашей, дѣйствительно, есть многое, чего мы должны конфузиться. Чувствуя это, я иногда не прочь былъ и самъ въ откровенную минуту выказать свое пренебрежительное и насмѣшливое отношеніе къ медицинѣ. Однажды въ деревнѣ мы возвращались вечеромъ съ прогулки. Ко мне подошла баба съ просьбою осмотрѣть и полѣчить ее. Я зашелъ къ ней въ избу вмѣстѣ съ своей двоюродной сестрой. Баба жаловалась, что ей «подпираетъ корешки» и схватываетъ подъ ложечкой, что, когда она наклоняется, у нея сильно кружится голова. Я изслѣдовалъ ее и сказалъ, чтобъ она зашла ко мнѣ за каплями. — Что̀ у нея? — спросила сестра, когда мы вышли. — А я почемъ знаю! — съ усмѣшкою отвѣтилъ я. — Подпираетъ корешки какіе-то. Сестра удивленно подняла брови. — Вотъ странно! Ты такъ увѣренно держался, я думала, для тебя все совершенно ясно. — Дня черезъ два изслѣдую ее еще разъ, — можетъ быть, выяснится.<!-- -->|<!-- --> {{nop}} {{heading|5|{{R|12}}.}} В обществе к медицине и врачам распространено сильное недоверие. Врачи издавна служат излюбленным предметом карикатур, эпиграмм и анекдотов. Здоровые люди говорят о медицине и врачах с усмешкою, больные, которым медицина не помогла, говорят о ней с ярою ненавистью. Эти насмешки и это недоверие вначале сильно конфузили меня. Я чувствовал, что в основе своей они справедливы, что в науке нашей, действительно, есть многое, чего мы должны конфузиться. Чувствуя это, я иногда не прочь был и сам в откровенную минуту выказать своё пренебрежительное и насмешливое отношение к медицине. Однажды в деревне мы возвращались вечером с прогулки. Ко мне подошла баба с просьбою осмотреть и полечить её. Я зашёл к ней в избу вместе с своей двоюродной сестрой. Баба жаловалась, что ей «подпирает корешки» и схватывает под ложечкой, что, когда она наклоняется, у неё сильно кружится голова. Я исследовал её и сказал, чтоб она зашла ко мне за каплями. — Что у неё? — спросила сестра, когда мы вышли. — А я почём знаю! — с усмешкою ответил я. — Подпирает корешки какие-то. Сестра удивлённо подняла брови. — Вот странно! Ты так уверенно держался, я думала, для тебя всё совершенно ясно. — Дня через два исследую её ещё раз, — может быть, выяснится.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 03i5766okk59cmw1otacqabej16s9dy Категория:Поэты СССР 14 1231526 5757439 2026-10-15T21:48:53Z DenisMironov1 124633 Новая: «[[Категория:Поэты по странам]]» 5757439 wikitext text/x-wiki [[Категория:Поэты по странам]] 9lbz85vs5qaeo56mqyt6z1ol85zm0n4 5757440 5757439 2026-10-15T21:49:14Z DenisMironov1 124633 added [[Category:Писатели СССР]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5757440 wikitext text/x-wiki [[Категория:Поэты по странам]] [[Категория:Писатели СССР]] laigqaucemask46yjpf6hcg95rtf3lp Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/277 104 1231527 5757448 2026-10-15T21:55:07Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5757448 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 275 —</center></noinclude>{{ВАР|{{nop}} — Ну, и наука же ваша! — Наука — что̀ говорить! Наука, можно сказать, — точная! И я сталъ разсказывать ей случаи, показывавшіе, какъ «точна» наша наука, и какъ наивно смотрятъ на врачей больные. Мнѣ не разъ случалось такимъ тономъ говорить о медицинѣ; все, что я разсказывалъ, была правда, но всегда послѣ подобныхъ разговоровъ мнѣ становилось совѣстно: эту правду я оцѣнивалъ, становясь на точку зрѣнія своихъ слушателей, въ душѣ же у меня, несмотря на все, отношеніе къ медицинѣ было серьезное и полное уваженія. Очевидно, во всемъ этомъ крылось какое-то глубокое недоразумѣніе. Медицина не оправдываетъ ожиданій, которыя на нее возлагаются, — надъ нею смѣются и въ нее не вѣрятъ. Но правильны ли и законны ли самыя эти ожиданія? Есть наука объ излѣченіи болѣзней, которая называется медициной; человѣкъ, обучившійся этой наукѣ, долженъ безошибочно узнавать и вылѣчивать болѣзни; если онъ этого не умѣетъ, то либо самъ онъ плохъ, либо его наука никуда не годится. Такой взглядъ былъ совершенно естествененъ, но въ то же время совершенно неправиленъ. Не существуетъ хоть сколько-нибудь законченной науки объ излѣченіи болѣзней; передъ медициною стоитъ живой человѣческій организмъ съ безконечно-сложною и запутанною жизнью; многое въ этой жизни уже понято, но каждое новое открытіе въ то же время раскрываетъ все большую чудесную ея сложность; темнымъ и малопонятнымъ путемъ развиваются въ организмѣ многія болѣзни, неясны и неуловимы борющіяся съ ними силы организма, нѣтъ средствъ поддержать эти силы; есть другія болѣзни, сами по себѣ болѣе или менѣе понятныя; но сплошь да рядомъ онѣ протекаютъ такъ скрыто, что всѣ средства науки безсильны для ихъ опредѣленія. Это значитъ, что врачи не нужны, а ихъ наука никуда не годится? Но вѣдь есть многое другое, что наукѣ уже понятно и доступно, во многомъ врачъ можетъ оказать существенную помощь. Во многомъ онъ и безсиленъ, но въ чемъ именно онъ безсиленъ, можетъ опредѣлить только самъ врачъ, а не больной; даже и въ этихъ случаяхъ врачъ незамѣнимъ, хотя бы по одному тому, что онъ понимаетъ всю сложность происходящаго передъ нимъ болѣзненнаго процесса, а больной и его окружающіе не понимаютъ. Люди не имѣютъ даже самаго отдаленнаго представленія ни о жизни своего тѣла, ни о силахъ и средствахъ врачебной науки. Въ этомъ — источникъ большинства недоразумѣній, въ<!-- -->|<!-- --> {{nop}} — Ну, и наука же ваша! — Наука — что говорить! Наука, можно сказать, — точная! И я стал рассказывать ей случаи, показывавшие, как «точна» наша наука, и как наивно смотрят на врачей больные. Мне не раз случалось таким тоном говорить о медицине; всё, что я рассказывал, была правда, но всегда после подобных разговоров мне становилось совестно: эту правду я оценивал, становясь на точку зрения своих слушателей, в душе же у меня, несмотря на всё, отношение к медицине было серьёзное и полное уважения. Очевидно, во всем этом крылось какое-то глубокое недоразумение. Медицина не оправдывает ожиданий, которые на неё возлагаются, — над нею смеются и в неё не верят. Но правильны ли и законны ли самые эти ожидания? Есть наука об излечении болезней, которая называется медициной; человек, обучившийся этой науке, должен безошибочно узнавать и вылечивать болезни; если он этого не умеет, то либо сам он плох, либо его наука никуда не годится. Такой взгляд был совершенно естественен, но в то же время совершенно неправилен. Не существует хоть сколько-нибудь законченной науки об излечении болезней; перед медициною стоит живой человеческий организм с бесконечно-сложною и запутанною жизнью; многое в этой жизни уже понято, но каждое новое открытие в то же время раскрывает всё большую чудесную её сложность; тёмным и малопонятным путём развиваются в организме многие болезни, неясны и неуловимы борющиеся с ними силы организма, нет средств поддержать эти силы; есть другие болезни, сами по себе более или менее понятные; но сплошь да рядом они протекают так скрыто, что все средства науки бессильны для их определения. Это значит, что врачи не нужны, а их наука никуда не годится? Но ведь есть многое другое, что науке уже понятно и доступно, во многом врач может оказать существенную помощь. Во многом он и бессилен, но в чём именно он бессилен, может определить только сам врач, а не больной; даже и в этих случаях врач незаменим, хотя бы по одному тому, что он понимает всю сложность происходящего перед ним болезненного процесса, а больной и его окружающие не понимают. Люди не имеют даже самого отдалённого представления ни о жизни своего тела, ни о силах и средствах врачебной науки. В этом — источник большинства недоразумений, в}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 5o70qf8f1cgeg6pu6n2o0ktcep39mvy Страница:Приключения Ани в мире чудес (Lewis Carroll; Mathilda Granstrem, 1908).pdf/15 104 1231528 5757450 2026-10-15T22:04:16Z Lordakryl 39519 /* Не вычитана */ Новая: «сначала я посмотрю, нѣтъ ли на ярлыкѣ черепа! Аня много слышала о томъ, какъ часто дѣти попадались впросакъ, когда не слушались папы и мамы; она знала, что каленымъ желѣзомъ можно обжечься, ножемъ можно обрѣзаться, а иголкой уколоться. Аня не забыла также, что оп...» 5757450 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>сначала я посмотрю, нѣтъ ли на ярлыкѣ черепа! Аня много слышала о томъ, какъ часто дѣти попадались впросакъ, когда не слушались папы и мамы; она знала, что каленымъ желѣзомъ можно обжечься, ножемъ можно обрѣзаться, а иголкой уколоться. Аня не забыла также, что опасно пить изъ такого пузырька, на ярлыкѣ котораго нарисовань черепъ. Но на пузырькѣ не было черепа, и Аня попробовала этого лѣкарства. И такъ как оно оказалось очень вкуснымъ и состояло изъ вишень, битыхъ сливокъ и ананаса, то Аня не задумываясь выпила весь пузырекъ. - Что это со мною дѣлается? Какъ меня коробить! воскликнула Аня. - Должно быть, я въ самомъ дѣлѣ превращаюсь въ подзорную трубку!..<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> qr3e5us9ralqjciyaslz6fhjr87akhl Страница:Приключения Ани в мире чудес (Lewis Carroll; Mathilda Granstrem, 1908).pdf/16 104 1231529 5757451 2026-10-15T22:05:23Z Lordakryl 39519 /* Не вычитана */ Новая: «{{nop}} Такъ и случилось: она сморщилась и ссохлась до того, что превратилась въ крошку ростомъ въ четверть аршина. Аня просіяла отъ радости, что сдѣлалась такой маленькой и сможеть теперь пролѣзть чрезъ узкій ходъ въ чудесный садъ; но въ то же время испугалась, чт...» 5757451 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} Такъ и случилось: она сморщилась и ссохлась до того, что превратилась въ крошку ростомъ въ четверть аршина. Аня просіяла отъ радости, что сдѣлалась такой маленькой и сможеть теперь пролѣзть чрезъ узкій ходъ въ чудесный садъ; но въ то же время испугалась, что можеть вся превратиться въ ничто, какъ сгорѣвшая свѣчка. „На что я тогда буду похожа?" думала Аня. И она попыталась представить себѣ, на что похожа сгорѣвшая свѣчка... Замѣтивъ, что она перестала уменьшаться, Аня рѣшила идти въ садъ; но подходя къ маленькой двери, спохватилась, что забыла взять со стола ключикъ.<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> sqd55qj08bx8wkobk8ceqcl61wvilgo Страница:Приключения Ани в мире чудес (Lewis Carroll; Mathilda Granstrem, 1908).pdf/17 104 1231530 5757452 2026-10-15T22:06:25Z Lordakryl 39519 /* Не вычитана */ Новая: «{{nop}} Она побѣжала за нимъ, но къ своему ужасу увидѣла, что сдѣлалась такой маленькой, что не можетъ достать его. Снизу сквозь стекло она ясно видѣла лежавшій на столѣ ключикъ. Она попыталась взобраться наверхъ по одной изъ ножекъ стола, но ножка была слишкомъ г...» 5757452 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} Она побѣжала за нимъ, но къ своему ужасу увидѣла, что сдѣлалась такой маленькой, что не можетъ достать его. Снизу сквозь стекло она ясно видѣла лежавшій на столѣ ключикъ. Она попыталась взобраться наверхъ по одной изъ ножекъ стола, но ножка была слишкомъ гладкая. Измучившись напрасно, бѣдная дѣвочка залилась горькими слезами. - Перестань! слезами горю не поможешь! - сердито крикнула она себѣ, - сейчасъ перестань плакать! Аня часто давала себѣ хорошіе совѣты, но рѣдко исполняла ихъ, а иногда такъ строго бранила себя, что доводила сама себя до слезь. Однажды она хотѣла даже дать себѣ пощечину за то, что обманула сама себя въ игрѣ, когда представляла изъ себя два лица. Вдругъ Аня увидѣла подъ<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> msxexneesrmgrfuosvkdykxdfyla9n5 Страница:Приключения Ани в мире чудес (Lewis Carroll; Mathilda Granstrem, 1908).pdf/18 104 1231531 5757453 2026-10-15T22:07:40Z Lordakryl 39519 /* Не вычитана */ Новая: «столомъ шкатулочку; въ ней оказалось пирожное съ надписью: - съѣшь меня!" - Хорошо, я съѣмъ тебя, - сказала Аня, - и если я отъ этого вырасту, то достану ключикъ, а если сдѣлаюсь меньше, то проползу въ дверь и попаду въ садъ. Она откусила кусочекъ пирожнаго и съ любо...» 5757453 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>столомъ шкатулочку; въ ней оказалось пирожное съ надписью: - съѣшь меня!" - Хорошо, я съѣмъ тебя, - сказала Аня, - и если я отъ этого вырасту, то достану ключикъ, а если сдѣлаюсь меньше, то проползу въ дверь и попаду въ садъ. Она откусила кусочекъ пирожнаго и съ любопытствомъ спросила себя: - Ну, посмотримъ, „вверхъ или внизъ?“ И, положивъ руку на голову, очень удивилась, что съ ней не происходить никакой перемѣны. Обождавъ нѣсколько минуть, она съѣла все пирожное.<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> qb2tlgjp1w8qqepl2el4c3yx4k0jpj9 Страница:Приключения Ани в мире чудес (Lewis Carroll; Mathilda Granstrem, 1908).pdf/19 104 1231532 5757454 2026-10-15T22:09:14Z Lordakryl 39519 /* Не вычитана */ Новая: «{{nop}} ==ГЛАВА II.<br>Слезный прудокъ.== КАКЪ смѣшно! - вскричала Аня. - Теперь меня растянетъ, какъ самую длинную подзорную трубку!.. Прощайте, мои ноги! - сказала она, глядя какъ ея ноги удаляются отъ нея и дѣлаются все меньше. - О, мои бѣдныя ножки! Кто вамъ сегодня одѣне...» 5757454 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} ==ГЛАВА II.<br>Слезный прудокъ.== КАКЪ смѣшно! - вскричала Аня. - Теперь меня растянетъ, какъ самую длинную подзорную трубку!.. Прощайте, мои ноги! - сказала она, глядя какъ ея ноги удаляются отъ нея и дѣлаются все меньше. - О, мои бѣдныя ножки! Кто вамъ сегодня одѣнеть чулки и башмачки?.. Я слишкомъ далеко отъ васъ и не могу этого сдѣлать. Справляйтесь сами, какъ знаете... Но я должна быть доброй къ нимъ, иначе онѣ не пойдуть туда, куда я захочу. Я подарю имъ къ Рождеству новые башмачки. Но какъ послать имъ<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> qk7yl5utdzdxunhzseo0f219wvdsloq Страница:Приключения Ани в мире чудес (Lewis Carroll; Mathilda Granstrem, 1908).pdf/20 104 1231533 5757455 2026-10-15T22:11:35Z Lordakryl 39519 /* Не вычитана */ Новая: «мой подарокъ?.. Придется по почтѣ. Вотъ смѣшно будеть послать своимъ ногамъ подарокъ съ такимъ забавнымъ адресомъ: {{c|''Коврикъ, близъ камина.''}} {{c|''Ея Благородію''}} {{c|''Аниной правой ногѣ.''}} {{c|''Сердечный поклонъ отъ Ани.''}} - Ахъ, какія глупости я болтаю! - засмѣялас...» 5757455 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>мой подарокъ?.. Придется по почтѣ. Вотъ смѣшно будеть послать своимъ ногамъ подарокъ съ такимъ забавнымъ адресомъ: {{c|''Коврикъ, близъ камина.''}} {{c|''Ея Благородію''}} {{c|''Аниной правой ногѣ.''}} {{c|''Сердечный поклонъ отъ Ани.''}} - Ахъ, какія глупости я болтаю! - засмѣялась Аня и въ ту же минуту стукнулась головой о потолокъ: оказалось, что она вытянулась въ вышину на цѣлую сажень. Схвативъ со стола золотой ключикъ, Аня побѣжала къ маленькой двери; но она была слишкомъ велика, чтобы пройти въ чудесный садъ черезъ маленькую дверь, а чтобы хоть заглянуть туда, она должна была лечь на поль, и ей сдѣлалось такъ грустно, что она снова заплакала горькими слезами.<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> fddykwwpxb75kikyjlbj946uragf455 Страница:Приключения Ани в мире чудес (Lewis Carroll; Mathilda Granstrem, 1908).pdf/21 104 1231534 5757456 2026-10-15T22:12:29Z Lordakryl 39519 /* Не вычитана */ Новая: «{{nop}} - Стыдись, - забранила она себя, - такая большая дѣвочка и плачешь! Перестань сейчась, слышишь! Но слезы у Ани лились ручьями, и вскорѣ вокругъ нея образовался прудокъ въ вершокъ глубины и въ половину коридора длины. Но воть вдали послышались шаги; она поспѣш...» 5757456 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} - Стыдись, - забранила она себя, - такая большая дѣвочка и плачешь! Перестань сейчась, слышишь! Но слезы у Ани лились ручьями, и вскорѣ вокругъ нея образовался прудокъ въ вершокъ глубины и въ половину коридора длины. Но воть вдали послышались шаги; она поспѣшно вытерла слезы, чтобы посмотрѣть, кто идет. То былъ бѣлый кроликъ въ роскошной одеждѣ: въ одной рукѣ у него была пара бѣлыхъ перчатокъ, а въ другой вѣеръ. Онъ шель поспѣшно по коридору и бормоталъ: - О, герцогиня, герцогиня! Какъ она разсердится, если я опоздаю!<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 0b9j3mmmrri96k95tmby4ns4hbho5lu Межзвездный скиталец (Лондон) 0 1231535 5757459 2026-10-15T22:51:08Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Межзвездный скиталец (Лондон)]] в [[Смирительная рубашка (Лондон)]]: известность перевода названия 5757459 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Смирительная рубашка (Лондон)]] a611iv2iwilr32rhl5244qpdqoeun1y Страница:Коссович К. Четыре статьи из Зендавесты (1861).pdf/158 104 1231536 5757473 2026-10-16T03:49:05Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|{{перенос2|поддержи|вать}} (''{{comment|Брокг.|Брокгауз}}'') ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Англ.|английский}}'' {{lang|en|take}}. {{якорь|Так̔ма}}{{razr|Так̔ма}}, {{lang|lat|''{{comment|adj.|adjectivum (лат.) — имя прилагательное}},'' fortis, strenuus, velox}}, сильный, живой быстрый, ({{lang|lat|fortis}}, ''{{comment|Бюрн.|Бюрнуф}}'';...» 5757473 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{перенос2|поддержи|вать}} (''{{comment|Брокг.|Брокгауз}}'') ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Англ.|английский}}'' {{lang|en|take}}. {{якорь|Так̔ма}}{{razr|Так̔ма}}, {{lang|lat|''{{comment|adj.|adjectivum (лат.) — имя прилагательное}},'' fortis, strenuus, velox}}, сильный, живой быстрый, ({{lang|lat|fortis}}, ''{{comment|Бюрн.|Бюрнуф}}''; {{lang|de|schnell}}, ''{{comment|Шп.|Шпигель}}). {{comment|Срав.|Сравни}}'' [[#Та.нж̃иста|та.нж̃иста]]. ''{{comment|Производ.|Производный}} отъ {{comment|кор.|корня}}'' [[#Так|так]]. {{якорь|Тач}}{{razr|Тач}}, [[#Так|так]], {{lang|lat|ire}}, идти; ''съ {{comment|предл.|предлогом}}'' [[#Апа|апа]], отступать ([[#Апатачад̣|апатачад̣]] ''{{lang|lat|{{comment|imprf.|imperfectum (лат.) — прошедшее несовершенное время}} {{comment|ind.|indicativum (лат.) — изъявительное наклонение}}}}'' I, 41). ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Слав.|славянский}}'' {{razr|течь}}, ''въ {{comment|знач.|значении}}'' идти. {{якорь|Тад̣}}{{razr|Та-д̣}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' тат, ''{{comment|грамм.|грамматическая}} тема для {{comment|мѣстоим. указ.|местоимения указательного}}'' [[#Hо̃|hо̃]], [[#Hа̃|hа̃]], тад̣ ''({{comment|срав.|сравни}} {{comment|Греч.|греческий}}'' {{lang|el|ὁ, ἡ, τό}}, ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' саḣ, са̃, тат), ''{{lang|lat|{{comment|sing.|singularis (лат.) — единственное число}} {{comment|m.|masculinum (лат.) — мужской род}} {{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}}}}'' [[#Дим|дим]], ''{{lang|lat|{{comment|gen.|genetivus (лат.) — родительный падеж}}}}'' [[#Hе̃|hе̃]], ''{{lang|lat|{{comment|dual.|dualis (лат.) — двойственное число}} {{comment|nom.|nominativus (лат.) — именительный падеж}}}}'' [[#Та̃|та̃]], ''{{lang|lat|{{comment|pl.|pluralis (лат.) — множественное число}} {{comment|neutr.|neutrum (лат.) — средний род}} {{comment|nom.|nominativus (лат.) — именительный падеж}}}} и {{lang|lat|{{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}}}}'' [[#Та̃|та̃]], ''{{lang|lat|{{comment|instr.|instrumentalis (лат.) — инструментальный падеж}}}}'' [[#Та̃ис|та̃ис]], — {{lang|lat|hic, ille}}, {{razr|этотъ}}, онъ. ''{{comment|Срав.|Сравни}}'' {{razr|сей}} и {{razr|тотъ}}. ''{{comment|См.|Смотри}}'' [[#Ае̃шо̃|ае̃шо̃]]. {{якорь|Тап}}{{razr|Тап}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' тап, ''{{lang|lat|{{comment|3|3ª persona (лат.) — третье лицо}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}} {{comment|aor.|aorist (лат.) — прошедшее совершенное время}}}}'' [[#Тафҫад̣|тафҫад̣]], {{lang|lat|urere}}, жечь, — {{lang|lat|uri}}, горѣть, чувствовать огонь. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Слав.|славянский}}'' {{razr|теп-ло, топ­ить}} (печь), ''{{comment|Лат.|латинский}}'' {{lang|lat|tep-escere, tep-idus}}, ''и т.&nbsp;д.'' {{якорь|Тафҫад̣}}{{razr|Тафҫад̣}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тап|тап]]. {{якорь|Тара}}{{razr|Тара}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' тара, окончаніе ''{{comment|срав. степ.|сравнительной степени}}'' (''{{lang|lat|{{comment|compar.|comparativus (лат.) — сравнительная степень}}}}''). {{якорь|Тараҫ}}{{razr|Тараҫ}} (''передъ'' ч), ''{{comment|т.&nbsp;ж.&nbsp;ч.|то же что}}'' [[#Таро̃|таро̃]], ''{{lang|lat|{{comment|adv.|adverbium (лат.) — наречие}}}} и {{lang|lat|{{comment|praep.|praepositio (лат.) — предлог}}}}'', {{razr|чрезъ}}, за, {{lang|lat|trans}}. {{якорь|Таро̃}}{{razr|Таро̃}}, ''{{comment|т.&nbsp;ж.&nbsp;ч.|то же что}}'' [[#Тараҫ|тараҫ]]. {{якорь|Тарс}}{{razr|Тарс}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' трас, {{lang|lat|tremere}}, дрожать; ''съ {{comment|предл.|предлогом}}'' [[#Фра|фра]]; ''{{lang|lat|{{comment|3|3ª persona (лат.) — третье лицо}} {{comment|pl.|pluralis (лат.) — множественное число}} {{comment|praes.|praesens (лат.) — настоящее время}}}}'' [[#Фратӗрӗҫе.нти|фратӗрӗҫе.нти]] (III, 33) {{lang|lat|tremunt, timent}}, трепещутъ, бояться, ''{{lang|lat|{{comment|3|3ª persona (лат.) — третье лицо}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}} {{comment|praes.|praesens (лат.) — настоящее время}}}}'' [[#Фратӗрӗҫаити|фратӗрӗҫаити]]; ''{{lang|lat|{{comment|part.|participium (лат.) — причастие}} {{comment|pf.|perfectum (лат.) — прошедшее совершенное время}} {{comment|pass.|passivum (лат.) — страдательный залог}}}}'' [[#Тарста|тарста]] (''{{comment|Санскр.|санскритский}} {{lang|lat|{{comment|caus.|causativus (лат. ) — побудительный глагол}}}}'' тра̃сита), ''{{lang|lat|{{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Тарсто̃|тарсто̃]], {{lang|lat|tremefactus}}, потрясенный. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Слав.|славянский}}'' {{razr|тряс-у}}, ''{{comment|Греч.|греческий}}'' {{lang|el|ταράσσω}}. {{якорь|Тарсто̃}}{{razr|Тарсто̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тарс|тарс]]. {{якорь|Таш}}{{якорь|Так̔ш}}{{razr|Таш}} ''и'' {{razr|так̔ш}} — ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' такш, {{lang|lat|dolare}}, conficere, facere, {{razr|тес-ать}}, точить, — дѣлать.{{опечатка|&nbsp;|&nbsp;''{{comment|См.|Смотри}}'' [[#Т̔wак̔ш|т̔wак̔ш]].|О2|nocat=}} {{якорь|Таста}}{{razr|Таста}} ([[#Таш|таш]]), ''{{comment|собств.|собственно}} {{lang|lat|{{comment|part.|participium (лат.) — причастие}} {{comment|perf.|perfectum (лат.) — прошедшее совершенное время}} {{comment|pass.|passivum (лат.) — страдательный залог}}}},'' {{lang|lat|patera}}, блюдо, чаша, {{lang|de|Schaale}}, ''{{comment|Шп.|Шпигель}} {{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Фр.|французский}}'' {{lang|fr|tasse}}{{опечатка|&nbsp;|&nbsp;''и'' {{lang|fr|coupe}} ''вѣроятно отъ {{comment|гл.|глагола}} {{lang|fr|couper}}, состоящаго въ связи съ {{comment|Лат.|латинский}}'' {{lang|lat|sculpere, scalpere}}, ''и Славянскимъ'' скобл-ить.|О2|nocat=}} {{якорь|Тан}}{{razr|Тан}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' тан, {{razr|тян-уть}}, — растягивать, распространять. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Греч.|греческий}}'' {{lang|el|τείν-ω (τεν-ῶ)}}, ''{{comment|Нѣм.|немецкий}}'' {{lang|de|dehn-en}} ''и т.&nbsp;п.'' {{якорь|Тану}}{{razr|Тану}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' тану, ''{{lang|lat|{{comment|f.|femininum (лат.) — женский род}}, {{comment|d.|dativus (лат.) — дательный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Тануjе̃|тануjе̃]], {{lang|lat|corpus}}, тѣло. {{якорь|Тануjе̃}}{{razr|Тануjе̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тану|тану]]. {{якорь|Та.нж̃иста}}{{razr|Та.нж̃иста}}, ''{{lang|lat|{{comment|superl.|superlativus (лат.) — превосходная степень}}, {{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Та.нж̃исто̃|та.нж̃исто̃]], д̔þдд̔атама (''{{comment|Нер.|Нериосенг}}''), |{{перенос2|поддержи|вать}} (''{{comment|Брокг.|Брокгауз}}'') ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|англ.|английский}}'' {{lang|en|take}}. {{якорь|Так̔ма}}{{razr|Так̔ма}}, {{lang|lat|''{{comment|adj.|adjectivum (лат.) — имя прилагательное}},'' fortis, strenuus, velox}}, сильный, живой быстрый, ({{lang|lat|fortis}}, ''{{comment|Бюрн.|Бюрнуф}}''; {{lang|de|schnell}}, ''{{comment|Шп.|Шпигель}}). {{comment|Срав.|Сравни}}'' [[#Та.нж̃иста|та.нж̃иста]]. ''{{comment|Производ.|Производный}} от {{comment|кор.|корня}}'' [[#Так|так]]. {{якорь|Тач}}{{razr|Тач}}, [[#Так|так]], {{lang|lat|ire}}, идти; ''с {{comment|предл.|предлогом}}'' [[#Апа|апа]], отступать ([[#Апатачад̣|апатачад̣]] ''{{lang|lat|{{comment|imprf.|imperfectum (лат.) — прошедшее несовершенное время}} {{comment|ind.|indicativum (лат.) — изъявительное наклонение}}}}'' I, 41). ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|слав.|славянский}}'' {{razr|течь}}, ''в {{comment|знач.|значении}}'' идти. {{якорь|Тад̣}}{{razr|Та-д̣}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' тат, ''{{comment|грамм.|грамматическая}} тема для {{comment|местоим. указ.|местоимения указательного}}'' [[#Hо̃|hо̃]], [[#Hа̃|hа̃]], тад̣ ''({{comment|срав.|сравни}} {{comment|греч.|греческий}}'' {{lang|el|ὁ, ἡ, τό}}, ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' саḣ, са̃, тат), ''{{lang|lat|{{comment|sing.|singularis (лат.) — единственное число}} {{comment|m.|masculinum (лат.) — мужской род}} {{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}}}}'' [[#Дим|дим]], ''{{lang|lat|{{comment|gen.|genetivus (лат.) — родительный падеж}}}}'' [[#Hе̃|hе̃]], ''{{lang|lat|{{comment|dual.|dualis (лат.) — двойственное число}} {{comment|nom.|nominativus (лат.) — именительный падеж}}}}'' [[#Та̃|та̃]], ''{{lang|lat|{{comment|pl.|pluralis (лат.) — множественное число}} {{comment|neutr.|neutrum (лат.) — средний род}} {{comment|nom.|nominativus (лат.) — именительный падеж}}}} и {{lang|lat|{{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}}}}'' [[#Та̃|та̃]], ''{{lang|lat|{{comment|instr.|instrumentalis (лат.) — инструментальный падеж}}}}'' [[#Та̃ис|та̃ис]], — {{lang|lat|hic, ille}}, {{razr|этот}}, он. ''{{comment|Срав.|Сравни}}'' {{razr|сей}} и {{razr|тот}}. ''{{comment|См.|Смотри}}'' [[#Ае̃шо̃|ае̃шо̃]]. {{якорь|Тап}}{{razr|Тап}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' тап, ''{{lang|lat|{{comment|3|3ª persona (лат.) — третье лицо}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}} {{comment|aor.|aorist (лат.) — прошедшее совершенное время}}}}'' [[#Тафҫад̣|тафҫад̣]], {{lang|lat|urere}}, жечь, — {{lang|lat|uri}}, гореть, чувствовать огонь. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|слав.|славянский}}'' {{razr|теп-ло, топ­ить}} (печь), ''{{comment|лат.|латинский}}'' {{lang|lat|tep-escere, tep-idus}}, ''и т.&nbsp;д.'' {{якорь|Тафҫад̣}}{{razr|Тафҫад̣}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тап|тап]]. {{якорь|Тара}}{{razr|Тара}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' тара, окончание ''{{comment|срав. степ.|сравнительной степени}}'' (''{{lang|lat|{{comment|compar.|comparativus (лат.) — сравнительная степень}}}}''). {{якорь|Тараҫ}}{{razr|Тараҫ}} (''перед'' ч), ''{{comment|т.&nbsp;ж.&nbsp;ч.|то же что}}'' [[#Таро̃|таро̃]], ''{{lang|lat|{{comment|adv.|adverbium (лат.) — наречие}}}} и {{lang|lat|{{comment|praep.|praepositio (лат.) — предлог}}}}'', {{razr|через}}, за, {{lang|lat|trans}}. {{якорь|Таро̃}}{{razr|Таро̃}}, ''{{comment|т.&nbsp;ж.&nbsp;ч.|то же что}}'' [[#Тараҫ|тараҫ]]. {{якорь|Тарс}}{{razr|Тарс}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' трас, {{lang|lat|tremere}}, дрожать; ''с {{comment|предл.|предлогом}}'' [[#Фра|фра]]; ''{{lang|lat|{{comment|3|3ª persona (лат.) — третье лицо}} {{comment|pl.|pluralis (лат.) — множественное число}} {{comment|praes.|praesens (лат.) — настоящее время}}}}'' [[#Фратӗрӗҫе.нти|фратӗрӗҫе.нти]] (III, 33) {{lang|lat|tremunt, timent}}, трепещут, бояться, ''{{lang|lat|{{comment|3|3ª persona (лат.) — третье лицо}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}} {{comment|praes.|praesens (лат.) — настоящее время}}}}'' [[#Фратӗрӗҫаити|фратӗрӗҫаити]]; ''{{lang|lat|{{comment|part.|participium (лат.) — причастие}} {{comment|pf.|perfectum (лат.) — прошедшее совершенное время}} {{comment|pass.|passivum (лат.) — страдательный залог}}}}'' [[#Тарста|тарста]] (''{{comment|санскр.|санскритский}} {{lang|lat|{{comment|caus.|causativus (лат. ) — побудительный глагол}}}}'' тра̃сита), ''{{lang|lat|{{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Тарсто̃|тарсто̃]], {{lang|lat|tremefactus}}, потрясенный. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|слав.|славянский}}'' {{razr|тряс-у}}, ''{{comment|греч.|греческий}}'' {{lang|el|ταράσσω}}. {{якорь|Тарсто̃}}{{razr|Тарсто̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тарс|тарс]]. {{якорь|Таш}}{{якорь|Так̔ш}}{{razr|Таш}} ''и'' {{razr|так̔ш}} — ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' такш, {{lang|lat|dolare}}, conficere, facere, {{razr|тес-ать}}, точить, — делать.{{опечатка|&nbsp;|&nbsp;''{{comment|См.|Смотри}}'' [[#Т̔wак̔ш|т̔wак̔ш]].|О2|nocat=}} {{якорь|Таста}}{{razr|Таста}} ([[#Таш|таш]]), ''{{comment|собств.|собственно}} {{lang|lat|{{comment|part.|participium (лат.) — причастие}} {{comment|perf.|perfectum (лат.) — прошедшее совершенное время}} {{comment|pass.|passivum (лат.) — страдательный залог}}}},'' {{lang|lat|patera}}, блюдо, чаша, {{lang|de|Schaale}}, ''{{comment|Шп.|Шпигель}} {{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|фр.|французский}}'' {{lang|fr|tasse}}{{опечатка|&nbsp;|&nbsp;''и'' {{lang|fr|coupe}} ''вероятно от {{comment|гл.|глагола}} {{lang|fr|couper}}, состоящего в связи с {{comment|лат.|латинский}}'' {{lang|lat|sculpere, scalpere}}, ''и славянским'' скобл-ить.|О2|nocat=}} {{якорь|Тан}}{{razr|Тан}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' тан, {{razr|тян-уть}}, — растягивать, распространять. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|греч.|греческий}}'' {{lang|el|τείν-ω (τεν-ῶ)}}, ''{{comment|нем.|немецкий}}'' {{lang|de|dehn-en}} ''и т.&nbsp;п.'' {{якорь|Тану}}{{razr|Тану}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' тану, ''{{lang|lat|{{comment|f.|femininum (лат.) — женский род}}, {{comment|d.|dativus (лат.) — дательный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Тануjе̃|тануjе̃]], {{lang|lat|corpus}}, тело. {{якорь|Тануjе̃}}{{razr|Тануjе̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тану|тану]]. {{якорь|Та.нж̃иста}}{{razr|Та.нж̃иста}}, ''{{lang|lat|{{comment|superl.|superlativus (лат.) — превосходная степень}}, {{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Та.нж̃исто̃|та.нж̃исто̃]], д̔þдд̔атама (''{{comment|Нер.|Нериосенг}}''),}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> ixziygry6bhkx4xv2lw2k5c0ajohs91 Страница:Коссович К. Четыре статьи из Зендавесты (1861).pdf/159 104 1231537 5757476 2026-10-16T07:34:59Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|{{lang|de|der stärkste}} (''{{comment|Шп.|Шпигель}}''), {{lang|lat|vigore plenissimus, firmissimus}}, самый энергическій, твердый. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Пол.|польский}}'' {{lang|pl|tęgi}} (''въ {{comment|обыкн.|обыкновенном}} и {{comment|переносн.|переносном}} смыслѣ''), ''{{comment|Р.|русский}}'' {{razr|тугой}}. {{якорь|Та.нж̃и...» 5757476 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{lang|de|der stärkste}} (''{{comment|Шп.|Шпигель}}''), {{lang|lat|vigore plenissimus, firmissimus}}, самый энергическій, твердый. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Пол.|польский}}'' {{lang|pl|tęgi}} (''въ {{comment|обыкн.|обыкновенном}} и {{comment|переносн.|переносном}} смыслѣ''), ''{{comment|Р.|русский}}'' {{razr|тугой}}. {{якорь|Та.нж̃исто̃}}{{razr|Та.нж̃исто̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Та.нж̃иста|{{опечатка|та.нжиста|та.нж̃иста|О1|nocat=}}]]. {{якорь|Тӗма˙нh}}{{razr|Тӗма˙нh}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' тамас, ''{{lang|lat|{{comment|n.|neutrum (лат.) — средний род}}, {{comment|l.|locativus (лат.) — местный падеж}} {{comment|pl.|pluralis (лат.) — множественное число}}}}'' [[#Тӗмо̃hва|тӗмо̃hва]], {{lang|lat|caligo}}, тьма, мракъ ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Слав.|славянский}}'' {{razr|тьма, тем-ный}}. {{якорь|Тӗмо̃hва}}{{razr|Тӗмо̃hва}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тӗма˙нh|тӗма˙нh]]. {{якорь|Та̃}}{{razr|Та̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тад̣|тад̣]]. {{якорь|Тистрjа}}{{razr|Тистрjа}}, {{lang|lat|''{{comment|f.|femininum (лат.) — женский род}},'' stellae {{comment|s.|sive (лат.) — или, либо}} sideris nomen}}, названіе звѣзды, или созвѣстія. ''{{comment|См.|Смотри}}'' [[#Ҫтарӗ|ҫтарӗ]]. {{якорь|Ту̃ирjа}}{{razr|Ту̃ирjа}} (''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' чатурт̔а), ''{{lang|lat|{{comment|num. ord.|numerale ordinale (лат.) — имя числительное порядковое}}, {{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}}}}'' [[#Ту̃ирjо̃|ту̃ирjо̃]], {{lang|lat|quartus}}, {{опечатка|тетвертый|четвертый|О1}}. ''{{comment|См.|Смотри}}'' [[#Чатшаре|чатшаре]]. ''Съ {{comment|Санскр.|санскритским}}'' чатурт̔а ''Боппъ очень справедливо сближаетъ {{comment|Слав.|славянский}}'' четвертый. {{якорь|Ту̃м}}{{razr|Ту̃м}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' твам, ''{{lang|lat|{{comment|pron.|pronomen (лат.) — местоимение}} {{comment|2 pers.|2ª persona (лат.) — второе лицо}}, {{comment|nom.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|sing.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' ту̃м ''и'' ту̃, ''{{lang|lat|{{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Т̔wан̧м|т̔wан̧м]] ''и'' [[#Т̔wа|т̔wа]]; ''{{lang|lat|{{comment|d.|dativus (лат.) — дательный падеж}}}}'' [[#Таибjо̃|таибjо̃]] (''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Слав.|славянский}}'' {{razr|тебѣ}}), [[#Т̔wо̃и|т̔wо̃и]] ''и'' [[#То̃и|то̃и]] ''({{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Слав.|славянский}}'' {{razr|ти, тѣ}}), ''{{lang|lat|{{comment|plur.|pluralis (лат.) — множественное число}} {{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}}}}'' [[#Jушӗм|jушӗм]], ''{{lang|lat|{{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}}}}'' [[#Во̃|во̃]] ''и'' [[#Ва̃о|ва̃о]], — {{lang|lat|tu}}, ты. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Греч.|греческий}}'' {{lang|el|τύ, σύ}}. {{якорь|Таибjо̃}}{{razr|Таибjо̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Ту̃м|ту̃м]]. {{якорь|То̃и}}{{razr|То̃и}} {{=}} ''{{comment|Греч.|греческий}}'' {{lang|el|τοί}}, ''{{comment|собств.|собственно}} {{lang|lat|{{comment|dat.|dativus (лат.) — дательный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}} {{comment|pron.|pronomen (лат.) — местоимение}}}}'' [[#Ту̃м|ту̃м]], — ''{{lang|lat|particula precantis}}'', частица выражающая просьбу (''какъ бы'': у тебя, черезъ тебя — ты сдѣлай). {{якорь|Та̃ис}}{{razr|Та̃ис}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тад̣|тад̣]]. <center style{{=}}"font-size:14pt;margin-top:18pt;margin-bottom:18pt">'''Т̔''' ()</center> {{якорь|Т̔устра}}{{razr|Т̔устра}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тистрjа|тистрjа]]. {{якорь|Т̔рае̃таона}}{{razr|Т̔рае̃таона}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' Траитана, ''{{lang|lat|{{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Т̔рае̃таоно̃|Т̔рае̃таоно̃]], {{lang|lat|nomen proprium herois}}, {{comment|собств.|собственно}} имя миѳическаго героя (извѣстнаго у Персіянъ подъ именемъ Феридуна). {{якорь|Т̔рае̃таоно̃}}{{razr|Т̔рае̃таоно̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Т̔рае̃таона|Т̔рае̃таона]]. {{якорь|Т̔ри}}{{razr|Т̔ри}}, ''{{lang|lat|{{comment|num. card.|numerale cardinale (лат.) — имя числительное количественное}}}},'' три. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|Греч.|греческий}}'' {{lang|el|τρεῖς}}, ''{{comment|Лат.|латинский}}'' {{lang|lat|tres}}, ''{{comment|Нѣмец.|немецкий}}'' {{lang|de|{{опечатка|drey|drei|О1}}}}. {{якорь|Т̔рикамӗрӗд̔а}}{{razr|Т̔ри-камӗрӗд̔а}}, ''{{lang|lat|{{comment|adj.|adjectivum (лат.) — имя прилагательное}}, {{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Т̔рикамӗрӗд̔ӗм|т̔рикамӗрӗд̔ӗм]], {{lang|lat|tria capita habens}}, съ тремя головами. {{якорь|Т̔рикамӗрӗд̔ӗм}}{{razr|Т̔рикамӗрӗд̔ӗм}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Т̔рикамӗрӗд̔а|Т̔рикамӗрӗд̔а]]. {{якорь|Т̔рита}}{{razr|Т̔ри-та}} {{=}} ''{{comment|Санскр.|санскритский}}'' Трита, ''{{lang|lat|{{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' Т̔рито̃, {{lang|lat|nomen herois}}, имя миѳическаго героя. ''Въ Ве̃даическихъ {{перенос|предані|яхъ}}'' |{{lang|de|der stärkste}} (''{{comment|Шп.|Шпигель}}''), {{lang|lat|vigore plenissimus, firmissimus}}, самый энергический, твердый. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|пол.|польский}}'' {{lang|pl|tęgi}} (''в {{comment|обыкн.|обыкновенном}} и {{comment|переносн.|переносном}} смысле''), ''{{comment|р.|русский}}'' {{razr|тугой}}. {{якорь|Та.нж̃исто̃}}{{razr|Та.нж̃исто̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Та.нж̃иста|{{опечатка|та.нжиста|та.нж̃иста|О1|nocat=}}]]. {{якорь|Тӗма˙нh}}{{razr|Тӗма˙нh}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' тамас, ''{{lang|lat|{{comment|n.|neutrum (лат.) — средний род}}, {{comment|l.|locativus (лат.) — местный падеж}} {{comment|pl.|pluralis (лат.) — множественное число}}}}'' [[#Тӗмо̃hва|тӗмо̃hва]], {{lang|lat|caligo}}, тьма, мрак ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|слав.|славянский}}'' {{razr|тьма, тем-ный}}. {{якорь|Тӗмо̃hва}}{{razr|Тӗмо̃hва}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тӗма˙нh|тӗма˙нh]]. {{якорь|Та̃}}{{razr|Та̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тад̣|тад̣]]. {{якорь|Тистрjа}}{{razr|Тистрjа}}, {{lang|lat|''{{comment|f.|femininum (лат.) — женский род}},'' stellae {{comment|s.|sive (лат.) — или, либо}} sideris nomen}}, название звезды, или созвестия. ''{{comment|См.|Смотри}}'' [[#Ҫтарӗ|ҫтарӗ]]. {{якорь|Ту̃ирjа}}{{razr|Ту̃ирjа}} (''{{comment|санскр.|санскритский}}'' чатурт̔а), ''{{lang|lat|{{comment|num. ord.|numerale ordinale (лат.) — имя числительное порядковое}}, {{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}}}}'' [[#Ту̃ирjо̃|ту̃ирjо̃]], {{lang|lat|quartus}}, {{опечатка|тетвертый|четвертый|О1}}. ''{{comment|См.|Смотри}}'' [[#Чатшаре|чатшаре]]. ''С {{comment|санскр.|санскритским}}'' чатурт̔а ''Бопп очень справедливо сближает {{comment|слав.|славянский}}'' четвертый. {{якорь|Ту̃м}}{{razr|Ту̃м}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' твам, ''{{lang|lat|{{comment|pron.|pronomen (лат.) — местоимение}} {{comment|2 pers.|2ª persona (лат.) — второе лицо}}, {{comment|nom.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|sing.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' ту̃м ''и'' ту̃, ''{{lang|lat|{{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Т̔wан̧м|т̔wан̧м]] ''и'' [[#Т̔wа|т̔wа]]; ''{{lang|lat|{{comment|d.|dativus (лат.) — дательный падеж}}}}'' [[#Таибjо̃|таибjо̃]] (''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|слав.|славянский}}'' {{razr|тебе}}), [[#Т̔wо̃и|т̔wо̃и]] ''и'' [[#То̃и|то̃и]] ''({{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|слав.|славянский}}'' {{razr|ти, те}}), ''{{lang|lat|{{comment|plur.|pluralis (лат.) — множественное число}} {{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}}}}'' [[#Jушӗм|jушӗм]], ''{{lang|lat|{{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}}}}'' [[#Во̃|во̃]] ''и'' [[#Ва̃о|ва̃о]], — {{lang|lat|tu}}, ты. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|греч.|греческий}}'' {{lang|el|τύ, σύ}}. {{якорь|Таибjо̃}}{{razr|Таибjо̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Ту̃м|ту̃м]]. {{якорь|То̃и}}{{razr|То̃и}} {{=}} ''{{comment|греч.|греческий}}'' {{lang|el|τοί}}, ''{{comment|собств.|собственно}} {{lang|lat|{{comment|dat.|dativus (лат.) — дательный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}} {{comment|pron.|pronomen (лат.) — местоимение}}}}'' [[#Ту̃м|ту̃м]], — ''{{lang|lat|particula precantis}}'', частица выражающая просьбу (''как бы'': у тебя, через тебя — ты сделай). {{якорь|Та̃ис}}{{razr|Та̃ис}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тад̣|тад̣]]. <center style{{=}}"font-size:14pt;margin-top:18pt;margin-bottom:18pt">'''Т̔''' ()</center> {{якорь|Т̔устра}}{{razr|Т̔устра}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Тистрjа|тистрjа]]. {{якорь|Т̔рае̃таона}}{{razr|Т̔рае̃таона}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' Траитана, ''{{lang|lat|{{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Т̔рае̃таоно̃|Т̔рае̃таоно̃]], {{lang|lat|nomen proprium herois}}, {{comment|собств.|собственно}} имя мифического героя (известного у персов под именем Феридуна). {{якорь|Т̔рае̃таоно̃}}{{razr|Т̔рае̃таоно̃}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Т̔рае̃таона|Т̔рае̃таона]]. {{якорь|Т̔ри}}{{razr|Т̔ри}}, ''{{lang|lat|{{comment|num. card.|numerale cardinale (лат.) — имя числительное количественное}}}},'' три. ''{{comment|Срав.|Сравни}} {{comment|греч.|греческий}}'' {{lang|el|τρεῖς}}, ''{{comment|лат.|латинский}}'' {{lang|lat|tres}}, ''{{comment|немец.|немецкий}}'' {{lang|de|{{опечатка|drey|drei|О1}}}}. {{якорь|Т̔рикамӗрӗд̔а}}{{razr|Т̔ри-камӗрӗд̔а}}, ''{{lang|lat|{{comment|adj.|adjectivum (лат.) — имя прилагательное}}, {{comment|acc.|accusativus (лат.) — винительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' [[#Т̔рикамӗрӗд̔ӗм|т̔рикамӗрӗд̔ӗм]], {{lang|lat|tria capita habens}}, с тремя головами. {{якорь|Т̔рикамӗрӗд̔ӗм}}{{razr|Т̔рикамӗрӗд̔ӗм}}, ''{{comment|см.|смотри}}'' [[#Т̔рикамӗрӗд̔а|Т̔рикамӗрӗд̔а]]. {{якорь|Т̔рита}}{{razr|Т̔ри-та}} {{=}} ''{{comment|санскр.|санскритский}}'' Трита, ''{{lang|lat|{{comment|n.|nominativus (лат.) — именительный падеж}} {{comment|s.|singularis (лат.) — единственное число}}}}'' Т̔рито̃, {{lang|lat|nomen herois}}, имя мифического героя. ''В ве̃дических {{перенос|предани|ях}}''}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 4qrbiuwzt4s9tg8995y25w0y4urzx9z Страница:Trudolyubivaya-pchela-1759-all.pdf/660 104 1231538 5757477 2026-10-16T08:39:13Z Monedula 5 новая страница 5757477 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Monedula" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{колонтитул|660|( ○ )|}}</noinclude>{{перенос2|одно|кратно}} его Минерва отъ своего дяди избавляла. И хотя я себя съ ними не равняю, однако что препятствуетъ, что бы и при мнѣ {{comment|неприсутствовало|¤ неприсудствовало}} какое нибудь божество, когда на меня одинъ изъ боговъ прогнѣвался? {{comment|Во тще|¤ Вотще}} я бѣдный погубляю безплодныя слова: свирѣпыя воды забрызгиваютъ уста мои сїе вѣщающїя, и ужасный полуденный вѣтръ развѣваетъ мои рѣчи, и молитвамъ моимъ возбраняетъ летѣть къ тѣмъ богамъ, къ которымъ я оныя возсылаю. И такъ тѣже вѣтры, чтобъ мнѣ не въ одномъ страдать, невѣдомо куда и парусы и моленїя мои несутъ. Ахъ бѣдной я! Коликїя горы воды валятся! почти уже до высоты звѣздъ досязаютъ. Коликїя въ разступившемся морѣ являются долины! почти уже темнаго Тартара касаются. Куда ни {{comment|посмотришъ|¤ посмотришь}}, нѣтъ ничего, кромѣ моря и воздуха; одно волнами надменно, другой грозенъ облаками. Между обоими шумятъ въ ужасныхъ {{comment|виххряхъ|¤ вихряхъ}} вѣтры; морскїе валы не вѣдаютъ, которому повиноваться господину. Ибо то отъ багряновиднаго востока Евръ усиливается, то Зефиръ отъ вечернихъ странъ исходящїй дышетъ; иногда хладный Ворей отъ не погружающихся<noinclude><!-- --> {{колонтитул|||въ}} <references /></div></noinclude> som46j9cjtsv6s3k42fatt69dbdm6do Деревенские картинки (Милицына) 0 1231539 5757478 2026-10-16T09:16:18Z Lostklassik 136776 Новая: «{{Отексте | АВТОР = Елизавета Митрофановна Милицына | НАЗВАНИЕ = Деревенские картинки | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1910 | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = Е. Милицына|часть = |заглавие = Разсказы|место = Спб. |издательство = "Знание" |год = 1910|том = I|страницы = 1—47|ст...» 5757478 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Елизавета Митрофановна Милицына | НАЗВАНИЕ = Деревенские картинки | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1910 | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = Е. Милицына|часть = |заглавие = Разсказы|место = Спб. |издательство = "Знание" |год = 1910|том = I|страницы = 1—47|страниц = |серия = |isbn = |тираж=}} | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | КАЧЕСТВО = 4 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-Russia-expired | СТИЛЬ = text }}__NOEDITSECTION__ === Деревенские картинки === Село Михайловское ничем не отличается от других сёл Воронежской губернии. Те же, пригнувшиеся к земле, хаты, с тёмными от дыма соломенными крышами, с тусклыми стёклами в маленьких оконцах и с широкой улицей между изб, где ветер гуляет на свободе и гоняет столбы пыли. Ни у одного двора нет деревца, и все избы точно сговорились во всём походит друг на друга, и если отличаться, то лишь степенью ветхости, да крылечками, под теми же соломенными навесами. Михайловское раскинулось на полугоре. Внизу под селом, протекает маленькая речка, скорее ручей, поросшая вербой. ' Из длинного ряда изб выделяется сельская школа. На вид она такая же простенькая, как и остальные избы села, но её украшает густой садик, в несколько саженей шириной. Словно какая-то добрая фея забросила его сюда, в эту песчаную пустыню, одела в яркую зелень и набросила прохладную тень на лицо молодой девушки, которая сидела на нём, на старой покосившейся скамейке, прислушиваясь к перезвону колоколов, и задумчиво смотря на высоко плывшие, в ясном небе, белые облачки и на полосатые холмы, засеянные разными хлебами, цепью тянувшиеся вокруг Михайловского. Весело чирикают воробьи над головою девушки, гурьбою перелетая с дерева на дерево. Солнечные пятна пробиваясь сквозь сочную весеннюю зелень, перебегают по её лицу. В утреннем воздухе плавают призывные звуки большого колокола. По улице степенно проходят в церковь крестьяне, мирно беседуя между собою. — Алексевна! — вызвал девушку из задумчивости слабый женский голос и, отворив калитку, в палисадник вошла, бледная как воск, женщина, лет тридцати, ведя за руку небольшую, сильно загоревшую, девочку. — А я к тебе, Алексевна; думаю — день погожий, — дай пойду к ней, проведаю... Дома-то убралась; печь давно истопила... До церкви бы надоть, да мочи нет стоять... Круги зелёные так и пойдут в глазах. — Ты и то, Любаша, давненько не была, — отозвалась девушка. Хворала что ль? Садись на скамейку, — пригласила она гостью. Садись и ты, Настя, с матерью. — Нет, Алексевна, очень то, слава те Господи, не хворала, — отвечала Любаша; — а всё мочи нет. — Мы все с мамкою холсты белили, — подхватила слегка хриплым голоском девочка. — Ныне и я холст выткала, - похвалилась она. — Ну где тебе, — усомнилась Вера Алексеевна. — Ты на неё не смотри, што кабыть она росточком не вышла, а уж ткать куды как зависна; не отгонишь от станка, — вступилась за дочь Любаша, — Помощница, — ласково потянула она девочку за прядь белых волос, выбившихся из-под платка Насти. А чай-то уж отпили? — А вот мы его сейчас здесь будем пить, в палисаднику. Ты, Любаша, подожди, а я пойду, только самовар приготовлю. И девушка скрылась в дверях школы. Любаша, усевшись на скамеечку, стала ждать обещанного чая. Настя ходила по палисаднику и с любопытством рассматривала незнакомые ей цветы, которые росли на грядочках разных форм, то в виде полумесяца, то звёздочек, то кружочков. В уголке, прижавшись к самому плетню, стояла беседка из длинных палочек, связанным верёвочками, по которым вился хмель, стараясь взобраться на самую их вершину. — Ишь какой шалаш устроила, — сказала Настя, заглядывая в тенистую беседку. — Настя, окликнул её голос матери, — ты, дочка, не подёргай там чего... Это всё сожжено; смотри не балуй. Вера Алексеевна принесла самовар и чашки, и все уселись вокруг стола. — И посмотрю я на тебя Алексевна, — начала Любаша, — лядаща ты дюже... Еда ваша хорошая; кусок всякий день есть, а вот поди ж ты — природой так, штоль? Слово колосок — высокая, да тонкая; того и гляди ветром сломит. — Ну, не сломит, — засмеялась девушка... — Ты Любаша, пей чай. Вот молоко, вот хлеб — ешь. — Та, прислонившись спиной к дереву, не спеша стала пить. Ей было хорошо и покойно. Все домашние заботы отошли куда-то далеко, далеко... — И какой мне сон ныне ночью приснился, — начала Любаша... Слышу, будто, зовёт меня кто-то, да таково умильно: „Люба, а Люба“... И так от этого голоса у меня на сердце сладко стало; — вздрогнула а вся. и проснулась... Думаю. Алексеева, — уж не перед смертью ли такое мне приснилось? — вопросительно посмотрела она на девушку. И что это сталось со мною? Все то ноченьки чудится мне — не то во сне, не то въявь, и сама не разберу, но вот зовёт мена, словно, кто-то... И на сердце ровно солнышком осветит... Плачу, плачу ноченьку. не от горя, а так... от какой-то радости. Встану это — одумаюсь, к детям пойду… И таково-то милы они мне., и сказать не умею. Грушка, маленькая, со мной спит. Припаду, это. к ней — дышит она. тёпленькая такая... живая, мол, ангельская, душа... И сама а себе мекаю — точно я. да не я. Да так не помню, как забудусь... Любаша оживилась. На щеках её выступили два розовых пятна. — А то, Алексеева, страх на мена найдёт ночью... Вот какой страх — шевельнуться не смею. Кругом это темь в избе, а меня кто так и хватает словно.. Кирилла мой — мужик здо..оровый; спить крепко; тут хоть што — его и не добудишься... И лежу, пока само не пройдёт. — Это у тебя от слабости, сказала Вера Алексеевна. Вот я тебе таких капель дам: как будешь чувствовать, что начинаешь бояться, возьми глоток и выпей. А пузырёк то под полушку клади — И поможет? — обрадовалась Любаша. — Непременно поможет. Ты не думай, что такой страх только на тебя одну находить; это почли со всеми бывает. — Рассказала, это. я бабам. начала снова Любаша; — это, говорят, Любовь, смерть к тебе приходит; посмотрит, посмотрит на тебя, да и вон из избы уйдёт: знать, ещё жить тебе. — Слушай ты их больше: они тебе наговорят. И любят ваши бабы пугать человека. Пей-ка чай. Смотри — твоя чашка уж остыла. Давай-ка поговорим ешё о чём–нибудь. — повеселей. Отчего ты Груню не принесла с собою? Я очень люблю детей, а её в особенности; она у тебя прехорошенькая: синеглазая. — Уж и то бойка она у меня — ведь пляшет. Как пойдёт лапотками перебирать, всех нас разутешит... Всё до чисточки выговаривает, даром что только четвёртый годок пошёл... Забавница... — засмеялась Любаша. — Давеча затянула песню, да голоском таково верно выводит... До половины слова знает. — А уж ругаться то ловка, — подхватила Настя; — её только тронь, так и закричит: „Любка колелая!.. Кусошница!.. Кусошница”! да ещё и плюнет. — Что это значить? в смущении проговорила Вера Алексеевна. Это она слышит — мамку ругают. — пояснила Настя, да и себе, давай. От них научилась. Зазвонили во все колокола: народ стал выходить на паперть и живым потоком разливаться по селу. — Пойдём, Алексеева; спрячемся куда–нибудь. — тревожно проговорила Любаша; — вишь народу что валит?.. Увидят мена — осудят. Что хорошего:.. Люди, мол, в Божьем храме, а она тут за самоваром лясничает... — Ну пойдём, уж если ты так хочешь, — промолвила Вера Алексеевна. И все трое притаились в густой зелени хмеля. Крестьяне группами проходили мимо их палисадника. Парни шли особняком; молодые девушки также отделились от других. Старухи шли больше по две, по три, вместе, и о чём то вполголоса переговаривались. — И о чём это они все шепчутся, — заметила Вера Алексеевна; — верно сплетничают? Я заметила, — обратилась, она к Любаше, — что у вас очень откровенны и ничего друг от друга не скрывают. Выйдут на улицу и всё порасскажут, — кто как живёт — хорошо ли, плохо ли. Жена расскажет, как её муж бил, и за что. Про семейные нелады все кругом знают. Проворуется ли кто — всем известно; и сам же потом тот человек будет всем рассказывать — Это ты верно, Алексевна. В избе то у нас и ругаться не станут, а выйдут на улицу, и давай кричать... Срамятся, срамятся; вся улица слушает, а им и ни почём... Мне то, Алексевна, ведь никто не верит, что я болею. „Ты, говорят, сладкоешка; спокон веку такая блажная. Вытеваешь, как барыня. Ела бы, што люди едят, — здоровей была-б“. А я, вот как перед Богом, Алексеевна, рада бы всей душенькой... Што ж, коли душа не принимает? Выпью ли кваску, аль картох съем, што ж ты думаешь? — вытянет всю, и такая-то рвота, да боль подымется — криком кричать впору. На коленки согнусь; зубы сожмаю... Ну, перетерплю, а тады на печь.,. Дня два не слезаю с ней... Была это я в городе, анадысь, с Кирюхой своим, — к дохторю ходили... Ничего он не сказал... Говорит: — Тебе пищая лёгкая нужна... молоко... А где мне её взять, этой пищии? Сама знаешь — коровёнки у нас нет...Только мучицей, почитай, и питаюсь одной. Насею на сито, да щепотками и ем; она не вредит. Дал он и лекарствия, да што? — нету от него пользы... И пхнет дурно... Раза два я выпила, да нет — не легчает... И теперь на полке пузырьчик стоить... Ходила я повсюду: и по дохторям, и по лекаркам. Што денег пролечила — и конца нет. Бабке Федосье одной, почитай, боле трёх рублей отдала, да холст. Ну та угадала. Как посмотрела на воду, сразу сказала: „Спорчена, говорит, ты, дитятко. Есть, говорит, такой человек". А я, Алексевна, и знаю, кто надо мною это и сделал, — таинственно шепнула Любаша, наклоняясь к самому лицу собеседницы. — Сколько лет с тех самых пор прошло, как она у меня бабкой была, а и по сейчас мы с ею след на след не находим. Как увижу её где, — так сердце и разрывается; задрожу вся... И она на меня глаз не подымает. Каждый, видно, про себя разумеет, да молчит... Тёмная душа у неё... И у кого только она ни была бабкою — всё неблагополучно. Маришка с ею рожала, так и умерла, сердешная, без покаяния, в себя не пришедши. Марья тож... Да и не перечесть всех. Теперь её никто не берёт — боятся. Видела ты её, Алексевна?.. Взгляд то у ей уж дюже нехорош; никогда она тебе прямо в глаза не взглянет — угадают, боится, кто она такая есть. Уж на што, когда я Грушкой тяжела была: бабки у меня не было — бабушка Соня канапи дёргала, у Иванова барина, а мне как раз время пришло, и то не пошла её звать. „Никто, думаю, как Господь грехи мои отпустит “... Научила меня бабка Соня как всему быть надоть... „Как, говорит, начнут тебя схватки брать, положи, говорит, три поклона перед образами... Скажи перво: „Прости меня, мать сыра земля"; за вторым поклоном — „Простите меня, добрые люди"… а в третий — „Прости меня, палочка". — Причём же тут палочка? — удивилась Вера Алексеевна. — А как же?.. Когда по дороге идёшь, палочка попадётся, — возьмёшь, да с сердцем её отбросишь в сторону... Вот за сердце то и просишь у неё прощения. Два то поклонника я положила, а третьего не смогла — еле-еле на печь взлезла, да и говорю Мишке: „Ты, сынок, не пужайся меня; я, може, кричать буду... Это ничаво; не беги от мине“... И в ту ж пору начала я мучиться... И простил меня Господь... родила я Грушку... И полегче мне стало... Ребёночек то в ногах у меня пролежал до утра... Сказала я Мишеньке своему — он мне в ковшике водицы подал. Напилась я, и ребёнка мокрою рукою обмыла... Велела деткам спать ложиться, и жду, лежу, утра.. А ночь то вот какая мне до...олгая показалась — не чаяла я, что она и пройдёт... Слышу — петухи прокричали... и в другой раз... „Ну, думаю, слава тебе Господи, и к свету близко". Рассвело; гляжу, и бабка Соня пришла. „Ну што, говорит, дитятко? Молись Богу; всё как след у тебя“. Убрала, это, она всё и ребёночка моего оправила; надела и на меня чистую рубаху. Послали Мишку Кирюху оповестить — он у барина в сторожах в ту пору жил, а на другой день и Грушку пашу окстили. — Одначе, Алексевна, засиделась я с тобою, проговорила Любаша. — Поди, на обед солнышко стало; може, прискучила я тебе? — Да нет же, Любаша, я-б тебе сказала. Сама знаешь, — мы с тобою попросту. — То то, —согласилась Любаша, и поудобнее села на скамейку. — Кирюха то мой, коли того — один найдёт что поесть: картохи в печи горячие — поедят с Грушкой; а Наська и здесь сыта будет. — Любаша, а муж твой жалеет тебя?.. — И, Алексевна, — быстро, и оживляясь, проговорила Любаша. — Это не муж, а отец родной. Живу, как у Христа за пазухой. Не то што тронуть — слова плохого никогда не услышу; разе когда выпьет; а бить — сроду не бивал. Жалеет он меня, дай ему Бог здоровья. А ежели б не он, што бы и было?.. Хоть не живи на белом свете. — Вот и узнай Кириллу твоего; по виду он такой грубый: ростом громадный... рыжий. — Ты на это не смотри, Алексевна: курицы не обидит, а уж детей любит — и конца нет. Вот теперь больна я; другой бы измываться стал, а он нет — не брезгает мною. Дома то у нас рай Господень... В избе только и свет вижу... а на улицу хошь и не кажись... В праздник, как уберёшься, выйдешь за ворота постоять — увидят тебя бабы и пойдут судачить; чего-чего ни наслушаешься от них... „Опять, скажут, Любка отживела; на улицу выползла тож“... Вот ненавистна я им, да и только. Расспрашивать начнут: „Как, да што?” А я не охотница очень то с ними разговаривать, — озлятся за это, и всё тебе в глаза повыложут... У нас ведь это за всё просто... А как ни болен, а всё на людей посмотреть хочется, и на солнышке погреться... Ведь легко ль — всю зиму зимскую из избы не выходишь; рад радёшенек, что Господь тепло посылает... Эх, Алексевна, — вздохнула Любаша, — и не дай то Бог, и не приведи Господа, болеть в нашем быту: здоров человек — ну всё ещё ничего, а больному — куды как плохо... И присмотрелись, тож сказать, ко мне... Уж с коих это пор со мною подеялось. Мать родная, и та уж отчаялась, рукой махнула; с коего времени проведать не идёт... У неё-то, може, сердце изболелось на такую, на меня, глядючи?.. Бог её знает... Ты вот верно угадала, Алексевна, чем я хвораю. А.... Как ты думаешь — долго я эдак проволочусь? — спросила она девушку, взглянув на неё долгим, вопросительным, взглядом. — И никого то мне так не жалко, как мою Грушечку, — снова начала она, немного помолчав. — Эти все как–нибудь без меня обойдутся: уж не махонькие; а ей, може, так придётся, што умереть бы лучше со мною... Кирюха женится... Хорошо, — баба на них хорошая попадётся; хоть грязь то с их обмоет... Да где?.. Кто у нас на тольких детей пойдёт?.. И бедность, тоже... Подумаю, подумаю... и помирать то боюсь. Как они без мена останутся — ума не приложу. Всё теперь, какая ни на есть, да мать... А то ведь — вошь съест... — Есть у меня одна думка, милая ты моя, — понизив голос, продолжала Любаша. — Не сказываю её никому. Прошлый год она мне пришла... Баба тут у нас на селе есть одна — вдовуха, одинокая. Присмотрелась я, это, к ней, и сдружились мы. Ох! и горя тоже повидала она... И всё теперь я обдумала и ей намекнула... Привечаю её теперь, — моим, штоб, детям пригодилась: за Кирюху моего его прочу… Баба она душевная; не обидит сирот... Свои то у неё в три дня примерли, три года тому назад. Што тогда детей от глоточек перемёрло — и счету нет... Знать? и она моё горе чует... Придёт, это, к нам в избу и всё о своём прежнем поминает. Неужели же, Любаша, тебе это не больно бывает? Говоришь, что хочешь, чтобы твой муж на этой женщине женился? Любаша задумалась и тихо проговорила: — Случается, Алексевна; находит это на меня... Ненависть што ли?... И вот как сердце защемить... Ляжу на подушку лицом; всё думаю, а сама плачу, плачу; и отлёгнет от сердца... И таково хорошо сделается... Ежли-бы так повсегда было, как опосля этих слёз... Любаша умолкла и задумалась. — И то сказать, — начала она снова, — баба она необыкновенная... „Через горе, говорит, своё я и о людях понимать стала. Я того, говорит, пуще всего на свете люблю, кто горе несёт; беда над кем случится, к тому и сердцем припадаю"... Много раз этак говорила она, а я те слова её запомнила и верю ей, значит, што не зря она как болтает. Так я и надумала: эта б моим детям пригодилась; эта б наставила их на ум, не обидела бы... Да Бог её знает, што она думает... Не скажет, ведь... Може, я всё это зря в своём уме сложила?... Думай не думай, а всё на одно выходит — умирать мне... Ну, одначе, прощай, Алексевна; засиделась я; наговорилась с тобою до сыта... Прощения просим; увидимся ещё ведь. И Любаша вышла на улицу. Долго следила Вера Алексеевна за тихою, шатающеюся, походкою Любаши, пока та не спустилась к речке и не скрылась за гумнами. Солнце начинало сильно пригревать. На улице было пусто; все предавались праздничному отдыху; только иногда, из-за уголка какой–нибудь избы, с криком выбегала толпа ребятишек и опять скрывалась куда-то. {{---|width=5em}} Но вот прогнали коров. Слышится скрип ворот, оклики баб и ребятишек, сзывающих своих бурёнок и красоток, и крики грачей, прилетевших с полей к своим гнёздам, и кое–где звуки песни. Девушки ходили по три, и по четыре, по улице, поджидая с разных концов села подруг. Пока ещё их мало и они дают знать остальным, что пора выходить на улицу. Вера Алексеевна опять сидела в своём палисаднике и прислушивалась к доносившимся звукам. С противоположной стороны улицы раздалась громкая ругань двух мужиков. К ней присоединился визгливый голос бабы, выскочившей из избы на подмогу мужу. Тут же завизжала собака, подвернувшаяся в горячую минуту, и получившая за это пипка. — Анютка!.. Где ж ты, подлая, запропастилась там!... — раздавалось на другом конце села. — Иди ужинать..., Анютка-а! — Тпрусень„. тпрусеиь... тпрусень... да где ж ты, каторжная? — надсаживался другой женский голос. Где-то неподалёку тихо зазвучала песня: {{poemx1| |„Вспомни, вспомни, мои любезный, Нашу прежнюю любовь. Уж как мы с тобою да любилися, Сухие дубья развилися“. „Любил тебя, счастливый был, Любить не стал — бессчастный стал"... |}} издали отвечают ей несколько голосов... {{poemx1| |„Пентялеева жана сабе сына радила; Муж за бабкою пошёл, за попом поехал... Дай гармонью, дай балалайкю, За попом поехал"… |}} поёт третья группа, не спеша подвигаясь вперёд по улице. Поют точно нехотя, с большими перерывами, во время которых пощёлкивают подсолнечные зерна, ловко подбрасывая их в рот. Все одеты по-праздничному. На спине у молодых баб и девушек развеваются ленты разных цветов — голубые и жёлтые. Волосы у молодух подрезаны около ушей и в виски, под платок, воткнуты черные косички из хвоста селезня, резко оттеняющие лицо, и своими завитыми кончиками чуть-чуть не касающиеся бровей. Но вот все три группы сошлись. Послышался смех. Все осматривают друг друга — нет ли на ком обновы: нового платочка, ленты, или бус... И если замечалось что–нибудь такое, — новинку щупали, справлялись о цене, времени и месте покупки... Слышались и выражения недоверия. — Буде, Варька, хвастать-то; такой же платок Машина Енаралова за восемь гривен купила, а ты, вишь, целый рупь, сказываешь, отдала? — Да вот спроси Акулькулживой человек, — оправдывалась девушка; пусть скажет. Чай, вместе в лавке торговали. Бились, бились — нет, упёрся купец, ни копейки не уступил. — Ох, бабынки! — восклицает одна молодая бабёнка, — видели платок-от на Апроське? Модный, сказывают? Зелёный, да с жёлтыми разводами. Уж был бы хорош!.. Теперь как деньги будут, бизприменно себе такой куплю. — А по-моему лучше голубого и на свете нет, заявляет красивая голубоглазая молодуха, с голубою лентою у ворота рубахи. — Сказано, бабочки: в наряд хошь пень наряди, и тот хорош будет, — улыбается она лукаво и поправляет пёрышки на висках. {{poemx1| |„Молодка, молодка, молоденькая Головка твоя, победненькая“... |}} раздаётся песня в толпе... {{poemx1| |„Не с кем мне, молодке, ночку ночевать, Ночку ночевать, темну коротать"... |}} подхватывают все, дружно воодушевляясь и варьируя голосами. И весёлая песня бежит и разливается, точно ручеёк, играя по камушкам. {{poemx1| |„Без мила дружка нападёт грусть тоска; Грусть тоска берет — далеко мил друг живёт”... |}} Некоторые начинают притаптывать в такт песни. Им дают место, раздвигаясь вокруг. Сначала тихо перевёртываются плясуньи на одном месте, но вот движения их делаются всё легче и живее... В круг вступают все желающие. Мужчины тесным кольцом обступили пляшущих. Из среды их то и дело слышатся одобрительные возгласы по адресу то той, то другой, разошедшейся плясуньи. Песня кончилась, а там уж снова запевают, несколько голосов. Слышится что-то мелодичное, без слов, дружно подхваченное всеми: {{poemx1| |„А дилинь-дилияь-дилинь“... |}} — Хлоп-хлоп-хлоп — слышатся удары в ладони присутствующих, и на все лады переливается: „А дилинь-дилинь-дилинь"... — то стихая, то вырастая с новою силою. Пляска становится всё оживлённее. Коты крепко стучат о землю. Подымаются руки над головами и под такт этой музыки льются без счёту приговорки, одна другой веселее, одна другой забористее... Порою в неё врывается молодецкий свист и долго варьирует с нею. {{poemx1| |„Ах ще-ты, ще-ты, ще-ты ! |}} вызывающе кидает одна молодица, скользя взглядами по довольным, улыбающимся, лицам мужчин. {{poemx1| |„Конфеточки по монеточки, а жамочки по рублю, За то милого люблю... |}} скрои™ приговаривает другая девушка. {{poemx1| |„Эх ну! Эх ну!“ |}} выкрикивает третья, помахивая в воздухе платочком. Песня переходит на другой лад. Ему вторит голос бабы, порывисто передёргивающейся всем телом... {{poemx1| |„И—кхи, кхи, кхи!...“ |}} — Ну, накатило, — замечают в толпе. {{poemx1| |„Ах, что ж ты грохочешь, Знать любить меня не хочешь"... |}} ловко и плавно шевеля плечами, и всем станом, переступают плясуньи. У других также есть что сказать, и кто побойчее, имеет такой запас приговорок, и такого содержания, что вызывает положительный восторг всех присутствующих. Явился и давно жданный жилеечник, Ванька Кудрявый, и скоро резкие звуки его инструмента стали соперничать с захватывающею песнею. Ванька не жалеет лёгких; лицо его краснеет, на лбу напрягаются жилы... и звуки растут и крепнут... Пляска становится всё живее и живее... В воздухе стоит гул... Время шло... Месяц был высоко, освещая всю деревню, блистая на оконцах изб, огнив которых давно уже погашены, и ложась ровным, покойным, светом по простору полей. Лучи его колеблются на белых рубашках собравшейся молодёжи, освещая то грудь, то спину, то поднятые кверху руки, и играя на платочке, треплющемся у какой–нибудь плясуньи, то бегут по бусам, переливаясь во все цвета, и останавливаются на глазах, полных весёлого задора. — Эх девка! — вырывается из чьей-то груди вздох, с оттенком какого-то невыразимого желания и грусти о чём-то невозможном. {{poemx1| |„Выйду ль я на реченьку, Посмотрю ль на быструю, Не увижу ль я милова Сердечного прежнего. |}} запели несколько женщин, выделяясь из толпы и направляясь вдоль улицы ко дворам. — Ох, девоньки, и мне домой пора! Ведь я от своего то тайком на улицу убежала, — передаёт свои опасения молодая, баба. Безприменно нынче битой быть. Даве утром и примета была: паневу на изнанку надела. Их примеру вскоре стали следовать и другие, разбредаясь по разным концам села. Мало–помалу, кроме песен и жилейки, до слуха стали доходить и иные звуки, и делаться всё понятнее. Яснее и яснее слышится их говор по мере того, как всё тише и тише становится на улице. Наконец, на ней замолкают и последние людские звуки, и настаёт покой... С реки несётся немолчное кваканье лягушек. Резко, в перебой, кричат в лугах коростели, и слышится тихое и мелодичное посвистывание пастушков, а с верб, что растут над рекой, льются соловьиные песни... Тускнеет ночь. Серебристый месяц краснеет, заходя, и становится почти тихо... Соловьи как-то полусонно отзываются друг сделают две-три трели и, не окончив песни засыпают... Бледнеют звезды и занимается розовым светом край неба. Пробегает предутренний ветерок; шевелит тонкие веточки ракит, а с побледневших от росы озимей стряхивает её капельки и роняет их на землю… {{---|width=5em}} — Радует весна, радует, — говорили крестьяне, любуясь высокими озимями. — Благодать Господь посылает... Куда ни посмотришь: што тебе проса, што луга взять, всё — слава Богу... Тянет всех в поле, на простор, и молодых и старых; скотину, и ту на дворе не удержишь. Остались дома лишь те, кому отлучиться никак нельзя, да старые или больные. Пестреет поле народом. Пришло время пахать, полоть овсы, просо, и везде на нём парод. Мягко греет солнце; еле заметные испарения колеблются ветерком и бегут над землёю. Легкие, белые, облачка плавают в небе, где звонкими серебристыми колокольчиками заливаются жаворонки. Колосятся рожь и пшеница, и ходят по ним зелёные волны. По меже, что тянется между хлебами, пробираются дети. Еле виднеются изо ржи их головки. Они щебечат, как воробьи. Белоголовые мальчишки носятся во все стороны. Пролетела красивая бабочка и они со всех ног бросаются её ловить. Один настигает, спотыкается и падает, быстро переворачиваясь на спину, как зверёк. На него налетают другие и с криком „мала куча", валятся, смеясь и барахтаясь. Смеются и девочки. Хотелось бы и им порезвиться, да ребятишки на руках мешают. Самая маленькая даже перегнулась вся, еле таща своего братишку, а тот совсем съехал у неё с рук и заливается плачем. — Да цыц, Петька! — изо всей силы подпихивает она братишку кверху, отчего тот, запрокинув головку, закатывается ещё большим криком. — Ванька! а Ванька! возьми, понеси Петьку, — подзывает она братишку. — Да как же; была неволя, — отвечает Ванька, подскакивая на одной ножке. — Ты привяжи его вот так — кушаком, — учит девочка постарше, тебе и полегчает; вон и Анютка перевязалась... А мой так спит, — заглянула она под простынку. — Ау тебя, Наська, знать что накладено в сумке то? Много несёшь, смотрю? — обратилась она к Любашиной Насте. — Несу хлеб мягкий, да рубаху чистую, да курицу вареную, — с гордостью отвечает Настя. — К-у-у-у-рицу, во-о-о как, — протягивают удивлённо девочки. — И ты там с им живёшь? — С им. Он без меня однова дыхнуть не может, — отвечает Настя. Сроду теперь меня не бьёт... Даве как прогнал к мамке за хлебом, всё упрашивал, чтобы скорейча опять оборотилась. — У барина живете, а хлеб со двора носите? А я думала, что вам на застольной и свежину дают?... — Дают, — отозвалась Настя грустно... Анады во-о-о какую ногу солонины кухарка принесла варить. Мы ... посмотрели, а в ей черви кишмя кишат; так и выкинули... А кусок большой был, — с жалостью добавила она. — Мы с Мишкой кажинный день там блюём. Хлеб то с мухами, — пояснила она, взглянув на всех... — Так и христять на зубах... Мужики станут кухарку ругать, а ей што — не боится: во какая Мишка и прогнал меня, чтоб я хлеб принесла. Закопаем его в омете, в поле, да и будем есть. — Знамо, — важно произнесла одна из девочек — свой то хлеб, што пряник. — А у Мишки морда во-какая стала, рассмеялась вдруг Настя, широко расставив руки возле лица. — Комары, штоль? — Какой комары... Бегает за свиньями, да всё кричит — морду-то и разнесло. — Стой, девочки! мочи моей нет; умаялась вся, — заявляет самая маленькая, спуская братишку с рук. Сядем, отдохнём... — И то, девки, сядем, — соглашаются остальные. — Развяжи, Дашка, кушак то; вот так. Васька все руки оттянул. Пузан ты эдакий. Ишь смеётся. Поваляйся тут на травке-то. Ты, штож, Наська, не садишься? — Мишка щунять будить, што долго не шла. Приказывал — как ни есть скорей приходить, — опускаясь возле подруг, говорит Настя. — Кваску бы теперь молоденького испить, — мечтает вслух черноглазая девочка — да холодненького. — Вишь чего захотела? Теперь и квасу то молодого нет. Понедельнишным квасом, разе не знаешь, только утопленников обмывают, — наставительно произносит другая. Аль не помнишь, как Аленка ныне по весне, утопла, да понедельнишный квас приносили, её обмывать. Думали — отживеет; нет, так и не отмыли... А я, девки, долго её боялась; так и стоит перед глазами си...и...няя, преси...и...няя... — А что, как ода изо ржи сейчас выскочит?... — И што скажет — днём изо ржи выскочит? Ночью, бают, они, и то только из реки, показываются. ' — А мы с Мишкой так свиньи испужались, — отозвалась опять Настя. — Ночью, это, пошли её искать; идём себе, а она как заворочается в канаве, да как запыхтит... Я как закричу, а Мишка ка-а-к вдарится бежать; я за ним. Взбегли на горку, да уж там одумались — не свинья ли это наша завозилась. Пошли опять туда и вот как пужаемся. Стояли — слушали, слушали... Она и захрюкай. Тут уж мы её домой и погнали. — Буде прохлаждаться то девки; солнце на обед стало. Мамка забронится, коли опоздаю. — И то, девки, пойдёмте; собирай ребят. Разоспались, и будить жалко. — Васька, а Васька, проснись; к мамке пойдём, копчик ты мой, орешек махонький, репочка сладкая, — разводя рученьки братишке, прильнула к нему девочка, беря его на руки. Мальчишки, лежавшие поодаль, также вскочили и опять понеслись вперёд. Вскоре все увидели своих, которые, вытянувшись в длинный ряд, пололи барское просо. — И-и-и-и, гляди—кос, народу то ныне... И ни лист, ни трава! Душ двести, сказывали, принял, а ребятишек, и меня с ими, прогнал приказчик — „Севок, говорит, не принимаю", — передавала одна девочка. — А Дашку принял; однолетки мы, чай, с ней; я „ севок ‘‘, а она — што? обидчиво добавляет она... Как пчелиный рой гудит народ на просе. Порою в этот гул врывается грубая, хриплая, брань приказчика, или устало, раздаётся песня.... Без умолку болтают молодые бабы и девки, и стали они так, что старух между ними совсем не видно. Да и пожилые тоже больше друг к другу льнут и ведут между собою длинные разговоры о хозяйстве, о неурядицах в мирском быту, а то возьмутся молодым косточки перемывать. Иные же только слушают, что люди говорят, и скупо отвечают на расспросы. Между другими уже завязалась ссора, к которой начинают со всех сторон прислушиваться, вставляя свои замечания. — Анисья, слышится на другом конце ряда. — Тимошку твоего, люди баяли, вчерась ночью с хворостом в лесу поймали? — И-и, милые вы мои, — без запинки бойко отвечает Анисья, желая, по–видимому, своею откровенностью расположить к себе слушательниц: — Я правду люблю, — говорит она, бегая по сторонам плутоватыми глазами, — не посмотрю, что муж; всё повыложу, как есть. На народе то, милые вы мои, и смерть красна, и беда не так страшна. И-и, горе мне с ним: люди, как люди, а мой што ни сделает — всё не так... Люди и не то делают, да им всё с рук сходит, а мой, шут мокроносый, ни Богу свеча, ни чёрту кочерга, — добавляет она с озлоблением. — Вот каково сердце на него берет, — и нивесть бы што сделала. — Сказывают, будто, били его там? — Маленько ухо рассекли, и морду почарябали... Да уж прикокошили б его там совсем, дурака бестолкового! — Старики то, видела я, к вам вечор пошли. Не били его в избе то? — Нет, бить не били, а в ноги им кланялся, прощения просил... „Так и быть, говорят, простим на этот раз, а за то, што на обчество бесчестие кладёшь, ставь ведро"... И-и-и, думаю, головка моя горькая, где ж нам теперь такую уйму денег взять? Стала кланяться, стали просить с мамушкою — помирились на полведре; а он стоит, дурак-дураком, кабыть у него и языка нет. Курица мокрая, а не мужик. {{poemx1| |Распроклятая машина Маво милку уташшыла. |}} лениво затянули бабы, лишь только умолкла рассказчица. {{poemx1| |„Светит месяц и солнышко Несёт милы и подсолнушка... Я влюбилась, я врезалась, Взяла нож зарезалась. |}} как бы нехотя подтянули и другие, и опять все, словно с ожесточением, молча принялись выдёргивать сор. — Вы петь то пойте, а руками работайте, — подошёл к ним приказчик. — Ишь распустили крылья, индюшки!.. Ах ты идол, неповоротный, — повернулся он в другую сторону: — „Белы ручки утомились, бойки ножки подломились!" — язвительно выкрикивая, направился он к высокой бабе, которая, собрав вокруг себя слушательниц, что-то оживлённо говорила им, заливаясь смехом. — Тебе што ли говорят! — прохрипел, выведенный из себя, приказчик. — Смотри, Машка, у меня конец один — живо домой прогоню. И видя, что Марья не спеша принимается за работу, и покойно относится к его окрику, нашёл нужным „огреть” её бранными словами. Последнее подействовало, и Марья быстро принялась за полотье. — У человека спина, што перешибеная, а он, чёрт рыжий, и постоять не даст, — не вытерпела Марья, как только отошёл приказчик. — Не со вчерашней ли улицы? Видела я, как твой тебя за воротами сустрел. Было, должно, тебе? — Ох и ревнив, бабочки, — призналась Марья. — Вчера уж до того спать хотелось; уговорю, думаю; не будет бить. Забожилась, заклялась, что у тётки Прасковьи была. — „Знаю, говорит, — какая у тебя тётка Прасковья”. А уж ручища то у него, чёрта — ей-ей вся спина перешибена. Бей не бей, а своего не брошу. На то и молодость наша. Да пра... — подняла она задорно смеющееся лицо. — Мне бы на этом свете хорошо было, а на том мной хоть тын подпирай. — Тебя, Машка, и бой не берет, — позавидовала ей худая, желтолицая, баба. — А то неужли-ж как ты, курица мокрая?.. Всё молчишь, да плачешь. Свекровь то на шее едет, поедом тебя ест; а ты бы ей сдачи. И на подённую то тебя, небось не пускает? А я вот ушла, ни у кого не спросилась. И правда, Машка; коли б я с ней ругалась, може, оно бы и лучше было, а то слезьми обольюсь, и только. — Ноне то пустила, знать? — Рубаха я ей заткала, вот и пустила. Осталась с ребёнком сидеть. А как, подумаешь, не ходить, на поденщину то? — обратилась она к другим. — Там, гляди, платчишка какой ни на есть купить, аль крендельков маленькому; — на всё копейку надоть. Мужики то нам, знамо, своих денег не дадут; как хошь, сама добывай. На прошлой неделе тайком на работу ушла... — Снесла мальчишку к матери, да прямо от ней на работу... И весь день сердце у меня с чего-то ныло. Прихожу по вечеру домой; свекровь со Стешкой ужинают. Вижу, со мною и говорить не хотят; словно меня в избе нет. Я и ужинать не села: опосля, мол, хлебушка отломлю; так и хлеб то из рук вырвала, увидала. Ну тут я не стерпела; урекнула Стешку: — „Вы, мол, меня скоро и в сырую землю вгоните"... — Да куда тебе... и слушать не стал. Наговорила, знать, что про меня. Встал, да., а как двинет на отмашь по морде... Вестимо, мужик долго разговаривать не любит — заедет, и прав. — Эй, бабы, живей, живей! — ходит, покрикивая, приказчик. — Кончайте полосу; тогда и обедать отпущу. — Пора, Осип Петрович; глянь на солнце то. Скоро ли её кончишь? Постать длинная, — роптали подольщицы; есть даве хочется. — Как сказал, так и будет; ещё переговариваться станете!.. Работай! Быстро подвигаясь вперёд, полют бабы, пропуская мелкую траву. — Сор не пропускать! кричит приказчик, поглядывая на плохую работу. — Смотри глазами!.. Куда несёшься, стадо бессмысленное!.. Тише!.. Не спеши! Но бабы уже не обращают на него внимания, стараясь скорее кончить заданную работу. — Стой! стой! — кричит он и снова разражается крепкою бранью. Все сразу останавливаются, ожидая, что будет дальше. — Полите, не спеша, — пробует внушить приказчик покойным голосом. — Пусть, видно, остаётся; после обеда дополем. „Чёрт меня дёрнул", — бурчит он про себя, недовольный своей выдумкой. — „ Теперь хоть снова всё перепалывай; только нагадили". Раздаётся чуть слышный удар колокола, и словно электрический ток пробегает по усталым полольщицам. Они оживлённо вырывают по последней горсти сору и, опуская ниже высоко подоткнутые юбки, направляются к меже, причём подростки бросаются бежать по просу. — Куда вы, окаянные! — надрываясь, кричит им вслед приказчик. — Не ломать проса! Иди по бороздам!.. Футы, Господи — вздыхает он, вытирая красным платком потное, усталое лицо. — Озвереешь тут с ними. Как думаете, Кузьма Иваныч, — обращается он к подъехавшему на дрожках старшему приказчику, — дня в три кончим? — Едва ли. Больно просо сорно; а это место после обеда придётся сызнова переполоть. — А вы глядите у меня, — садясь к товарищу на дрожки, и направляясь к усадьбе, говорит Осип Петрович ребятишкам. — Во ржи не спать. С вас станется, того и гляди. Бабы обступили бочку с водою, стараясь поскорее почерпнуть из неё и, напившись, обмыть лицо и руки, после чего кучами усаживались по меже и не спеша вынимали хлеб из принесённых с собою сумок. У некоторых оказались ржавые селёдки; у иных молоко, в бутылках. Вынув всё, что было, все перекрестились и сосредоточенно начали есть, запивая хлеб водою. Говорилось мало. Скоро и совсем затихли, уснув на меже; только одни матери не спали, кормя грудью детей, да неугомонные мальчишки, добравшись до бочки и зачерпывая из неё картузами воду, плескали друг на друга... {{---|width=5em}} Много работ ложится на бабу. Покончили с просами, а тут огороды заросли — их надо прополоть. Там на огурцах завязи нет — их подрыхлить, да за капустой походить... А там домашней работёнки опять набралось. Управились с нею, пора и сено ворошить, да убирать... Быстро бежит хорошее весеннее время. С каждым днём жарче пригревает солнце... Не падают уже, как прежде, обильные росы, и реже идут дожди. Убрались с сеном; не успели оглянутся, как пришла пора и рожь косить. Стоит она высокая; налилась, побелела, и шуршит, длинным колосом клонится. Хлопочут крестьяне, оттачивая опять косы, прилаживая к ним крючья, да лишние вилы заготовляя. А у кого телега разладилась, её надо „переладнать“, а там поспешить и с другими нужными делами — до страдной поры их покончить. К больным, какие уж очень плохи, попа позвать — приобщить и пособоровать, чтобы уж за них потом покойнее быть; а то — настанет рабочая пора, и без покаяния, неровен час, помереть могут: и не доглядишь. — Хорошо, у кого хожальщики есть... Думают и Кирилла с Любашей, как им с своей полосой быть. — Пойду в поле, буду тебе помогать до последней силы; може, и осилим убрать, — говорит Любаша, как-то виновато заглядывая в лицо мужа. Молчит Кирилла и Бог его знает что он думает. Молча принёес он из клети косу и осматривает её. — Мишку, с Наськой — придётся от барина свесть; всё помога будет, — произносит он сквозь зубы. — А денег барин не отдаст? — с беспокойством в голосе спрашивает Любаша. — И не отдаст, так ничего не поделаешь....Уговор был — до Покрова. — А если бы помочь собрать? — опустив руки, и как-то несмело, спрашивает жена... — Надейся на помочь: штоб тебе хлеб высыпался?.. Не такое теперь время, помочи просить; никто не пойдёт. Урожай то какой Бог дал. Даве от барина повещали: восемь рублей от десятины даёт — только убрать, а тут свой хлеб... Нет; на помочь надеяться нельзя, — решительно говорит Кирилла и, не глядя на жену, принимается за отбивание косы... Сидит Любаша; подпёрла рукою щеку, а по складке между бровей видно, что упорно думает... — Кирюха, — зовёт она мужа, поднимая на него серьёзные глаза... — Помочь у нас будет... Пойду, поклонюсь вдовухе; она пособит... Вот увидишь, — встретив недоумевающий взгляд мужа, уверенно говорит Любаша. — Чай, у неё свой хлеб?... — А ты ей скосишь; вот и ладно будет. — Коли б не взял я зимой у барина денег под отработку, всё бы ничего, — говорит Кирилла мягче, — а то, хошь затянись: четыре десятины барину, да своей две убрать... Разе я работы боюсь?.. Мне што? — взглянул он на свои могучие руки. — Кирюха, — протягивает к нему Любаша худую, прозрачную, руку — жаль мне тебя... — Ну вот ещё...— смущённо рассматривает Кирилла свои ноги... — чаво жаль?.. — Жалеешь ты меня всё... — Ну буде толковать то, — говорит он, покраснев. — Под сюда Грушенька, — зовёт он ласково девочку и сажает её к себе на колени. {{---|width=5em}} С ночи собрались крестьяне на дальние поля, чтобы ещё „по холодку" стать на работу. Тянутся по дороге телеги, нагруженные бочонками воды, хлебом, пшеном, косами, граблями и детскими зыбками. Сидят в них бабы, с грудными детьми и их няньками. Приехали на поле; заря ещё не занимается. Отпрягают лошадей; выкашивают небольшие площадки, с уголков своих нив; вкатывают на них телеги и, привязав к их задкам лошадей, кладут туда свежей травы, накошенной с межи. К приподнятым оглоблям привешиваются зыбки, завешанные холстинковыми пологами. Делают и для себя навес близь телеги, а пока возятся со всем этим, начинает светать. Женщины, покормивши детей грудью, кладут их в зыбку, закрывая пологом... И крепко засыпают малютки на чистом воздухе... Родители молятся на восток и, перекрестясь, прокладывает мужик широкий брод. Пышными рядами падает подкошенная рожь. Оглядывается косарь и радостно бьётся его сердце... Тишина стоит в воздухе, нарушаемая только лязгом кос, да шумом падающей ржи... Разгорается полоска на небе; показывается красное солнце и, всходя выше, скоро превращается в ослепительно яркое. Спорится работа по утренней прохладе. Уже порядочно ржи подвалено мужиками, и много снопов раскидано по жнивью, но пока ещё есть силы, и не жжёт солнце... Но время уже к завтраку. Грудные дети давно плачут в зыбках, задыхаясь под пологами, как ни стараются снова укачать их маленькие няньки. Наиболее слабые косари бросают крюки и шатающеюся походкой бредут напиться воды и отдохнуть под тенью телег... Сильные ещё борятся с усталостью, но вскоре и они направляются туда же. Бабы берут детей и, опять кормя их грудью, садятся вместе с мужиками завтракать. — Квас ещё не очень нагрелся; в него крошат огурцы, лук, и принимаются утолять голод... Выкурили мужики по „цыгарке", посидели немного; кое–кто отбил косу, и опять все стали на работу... Становится жарко. Ветра совсем нет. Бабы поснимали с себя паневы и остались в одних рубахах. Но и это не помогает. Лица их красны, губы пересохли и потрескались, глаза потускнели; мысли в них нет — одно выражение физической муки и, кажется, они ничего не видят, кроме рядов скошенного хлеба... Устали и косари. Волосы прилипают к их лбам; у всех тот же затуманенный взгляд... Не просыхает на солнце мокрая от пота рубаха Кириллы. Рыжие волосы его подвязаны соломенным жгутом. Ровно помахивает он косою, и далеко ушёл вперёд. Не поспевают вязать за ним бабы. Отстала и вдовуха, как ни ловка она управляться с вязаньем; а дальше за нею Любаша, ползая на коленях, перевязывает ослабевшими руками тяжёлые снопы; и выходят они у неё растрёпанные и лохматые. Жар опалил ей нос и щеки, и лёг коричневыми пятнами на её бледном, безжизненном лице; голубые глаза её, окружённые синевою, неподвижно смотрят куда та. Больше половины дня работает она, преодолевая кое-как усталость, пока последние силы не оставляют её, и она не падает, теряя сознание, лицом в скошенный ряд. Далеко впереди косит Кирилла; близь него и Анисья; и не видят они, что делается с Любашей... Закружилась голова и у Анисьи; потемнело в глазах. Выпрямляет она спину и подождав пока пройдёт головокружение, осматривается назад. — Господи, уж не умерла ль? Неравен час... — думает Анисья, спеша к Любаше. — Любовь, а Любовь, что ты это касатка? — нагибаясь к ней и трогая её за плечо, спрашивает испуганная Анисья. — Оморок, штоль, тебя ошиб? — продолжает она допрашивать Любашу и, не дождавшись ответа, бежит за водою, мочит Любаше голову, брызгает ей в лицо, льёт на грудь. — Ох! — стонет Любаша... — Головы не поднять… жжёт меня... — Полежи, полежи тут, болезная. Теперь вечер не за горами; скоро захолодает. А пока, вот, я тебе холодок сделаю, — складывая возле неё копну, говорит Анисья, — всё тебе от солнца ущита будет. Дойдя до конца ряда, обернулся и Кирилла, и догадался, что вышло что-то неладное. Подойдя к бабам и, увидя жену лежащею, он молча садится около неё на сноп, и опускает голову. — Оморок ошиб, — говорит ему Анисья, — теперь полегче ей, как водой ей голову смочила; отдохнёт. Вишь, я ей холодок сделала. — Спасибо тебе, — грустно отвечает Кирилла, осматривая жену с места. — Вода то близко, штоль? — спрашивает он машинально. — Вон под снопом прикрыта. Долго пьёт Кирилла тёплую, мутную, воду и, налив её потом в горсть, обтирает мокрою ладонью лицо, поправляет волосы и подходит к жене. — Не ходить бы на поле, уж коли такое дело, — говорит он в раздумье. — Испить не хочешь ли? Лучше будет, — нагибается он к жене. — Нет... я так полежу здесь; отлегнёт, — слабым голосом отвечает Любаша, закрывая опять глаза. — Тятька, я домой хочу, — кричит из снопов Грушка, прятавшаяся там целый день. — Жарко мне, — жалуется она, завёртывая до пояса рубашонку. — — Потерпи, потерпи Грушенька; подь сюда... Сядь возле матери, да не тревожь её... Ужо все домой вместе пойдём. Вынь ка Анисья, из сумки хлебца, — опять присаживаясь на сноп, говорит Кирилла... — Пополуднуем видно; отдохнуть надо малость... Огурцы то там есть ещё? — отрезая большой ломоть хлеба, спрашивает он, и не спеша начинает есть. — Говорил ей анады, — как бы рассматривая со всех сторон кусок хлеба, начинает опять Кирилла: Мишку свесть от барина — на помогу, значит. Нет, не надо; отсоветовала... понадеялась на себя... А теперь што делать?.. Не скоро она теперь на работу годится... Плоха... — покачал он головой. — Сказано: помогу, — подняв на него глаза, произносит вдова. Я болтать зря не люблю. Мою ты полниву скосишь — вот и поладим; а за заработком я не гонюсь... Для кого мне? Детей нет... — Ну, так... — помолчав, отвечает Кирилла, собирая с ладони крошки хлеба и кладя их в рот. — Я уж и сумлеваться не буду... И ты не думай... и твой хлеб во время уберём—не осыпется. „Благодарю тебя Господи", — перекрестился он, кончив есть. — Пойду; поотдохнул тут.. А ты смотри у меня, Грушка, не тревожь мать, — погрозил он девочке и, подняв два снопа, на которых сидел, положил их на верх копны, над головою Любаши... И опять пошёл косить... Часа два ещё лежала Любаша в полузабытье. Она не спала, но и не сознавала действительности. То ей казалось, что какой-то страшный человек тащит её куда то, охватив горячими, как огонь, руками; то она видела вдали какое-то маленькое облачко и, как прикованная, не могла оторвать от него своего взгляда... Облачко всё увеличивается и увеличивается, приближается к ней, окутывает её со всех сторон, и давит собой. Любаша задыхается; сердце её замирает; она в ужасе вздрагиваем и открывает глаза. Блеск дня ослепляет её, и дна снова закрывает их, чувствуя как страшно болит у неё голова. Несколько раз подходила к ней вдовуха; обтирала ей лицо водою и снова уходила вязать... Плакала Грушка и звала мать. Любаша приходила в себя; говорила с девочкой и опять забывалась. Так прошёл день... Жара спала; потянул прохладный ветерок. Приободрились все, доканчивая работу. Отдохнула и Любаша, хотя всё тело её было, как разбитое и она не могла отделаться от той неопределённой тоски, какая в бреду томила её. Как пришибленная, сидела она на копне, растерянно блуждая взглядом по снопам, валявшимся по полю. — Мамка, а мамка, — дёргая её за рукав, пристаёт к ней Грушка; — я те не люблю, мамка; ты не хорошая. — И она морщит своё личико; — Ты всё спишь. И когда ты только выспишься? — ...недовольным голоском говорит девочка...—Мамка. — лепечет она опять, прячась головою в колени матери, — у мени ножки болят... больно... Мать подняла ей рубашонку и осмотрела, исцарапанные жнивьём до крови, ноги... — Я, мамка, сроду не пойду с тобою... Я буду дома сидеть... — Ох, Господи!... Царица Небесная!... — вздыхает Любаша, гладя дочь по голове. — И всё вздыхает, и всё вздыхает, — вздохнувши в свою очередь, серьёзно говорит девочка. — Грушенька, дочка моя, — привлекает её к себе Любаша, — любишь ты меня?... Будешь меня помнить?... Смеётся, обрадованная лаской, девочка, бросаясь к матери на грудь... Начинает смеркаться. Спешат Кирилла с Анисьей стаскать в копны, разбросанные по жнивью, снопы. Копен двадцать пять на десятину станет, а то и поболе, — окончив работу, и подходя к жене, говорит Кирилла. — Ну, слава Богу. С хлебом зиму будете, — отвечает она, заплакав. — Ну... Што ты? — смущается муж. — Домой бы скорей тебя свезть, не дойдёшь ты. Вон кум Андрей, никак, едет. Покличу его; с ним и доедешь. — Господи! — вырывается у измученной Любаши жалобный стон. — Видно в последний разочек я тебя, полюшко, вижу!... Знать, не в счастливый час я, горькая, на свет зародилась!.. Ох!.. Ох!.. 0-о-ох! — разрыдалась она окончательно, упав на копну и обхватив её руками. — Будет, Любовь; будет... перестань… не береди ты моего сердца. Кум Андрей, а кум Андрей, заверни суда на минутку, — кричит Кирилла, едущему по меже мужику. — Подвези мою хозяйку; — ей што-то занедужилось. Увидев подъехавшего, Любаша стихает и, вытирая мокрое от слез лицо, шатаясь подходит к телеге, с помощью Кириллы садится в неё, и берёт Грушку с собою. Андрей трогает, а Кирилла со вдовухою молча идут сзади. Мягко катится телега по пыльной дороге, уходящей в густеющий сумрак. Назад уходят копны и тонут неясными очертаниями... Темно подушно... {{---|width=5em}} Вот и осень близка. В воздухе чувствуется что-то крепительное. Дни стоят ясные, погожие. В небе высоко плывут длинные нити белой паутины. В прозрачной дали отчётливо вырисовываются молодые озими, лаская глаз светло–зелёными сочными тонами. Под осенним солнышком дубрава горит червонным золотом, переливая в пурпур и сквозя лиловатыми пятнами. Заходящее солнце подолгу бросает нежные, розовые, прощальные лучи на отцветающую природу. Ночи становятся длиннее и прохладнее. Звезды ярче выступают на потемневшем и ставшем, как будто, глубже небе, и чаще скатываются, озаряя в своём падении весь небосклон. И в эти спокойные, полные какой-то особой глубины, ночи не гасили огня в избе Кириллы и не ложились спать, ожидая последнего часа Любаши. А час этот долго-долго тянется... Не сознает больная ни времени, ни того, что вокруг неё делается. В ногах у неё сидит Кирилла. Лицо его осунулось, потемнело. Наплакавшиеся дети уснули, где попало. У образов горит восковая свеча, бросая по избе колеблющийся свет. В тёмном углу неясно вырисовываются очертания трёх женщин. — Ох, ох, — хрипло стонет сквозь стиснутые зубы больная, мечась головою по подушке. — Трудно её душеньке с телом расставаться, — шепчет бабка Соня, вставая и крестясь на иконы. —Пошли ей, Господи, мирну кончину; ангела хранителя в последний час... — К утру как бы не кончилась?... Метаться не так стала... Стихает. — Вода то в печи у вас? — В печи... И рубаха смертная у неё приготовлена — под божницей лежит... Ночь близилась к концу. Тише и тише стонала больная и пред разветом смолкла, как будто уснула... Занялась заря; розовые лучи заглянули в избу... Любаша медленно открыла глаза и долго смотрела на сидевшего у её ног мужа. И чем более она смотрела на это знакомое ей лицо, тем яснее вставало перед ней всё пережитое с ним вместе. Она как бы видела его на измученном лице Кириллы. — Дети... — пошевелив рукой, прошептала Любаша...— Грушка... Кирилл, смаргивая слёзы, поднёс к ней девочку. Подошли и остальные дети. — Аль умирать хочешь, дитятко ты моё? — заголосила мать. — Да, — скорее движением головы отвечала умирающая и, остановив взгляд на Грушке, с трудом проговорила: — Простите... А... ты... ты... пожалей их, — увидала она Анисью...—Бери её, Ки-и..ла... — Дитятко ты моё любезное, — громко завопила мать... — Родимая ты моя доченька... да на кого ж ты сирот покидаешь?... Кто их, бесчастных, приголубит?... Кто уму разуму наставит? Лучше бы мне, старой, вместо тебя, дочушка во сырую землю лечь. Любаша слышала ещё голос матери, но была уже далеко ото всякой печали и жалости... Она безучастно смотрела на мать, потом опять перевела глаза на детей. Точно луч света прошёл по ней, осветив всё её лицо. Свет этот таял в неподвижном взоре... и померк... Любаша не дышала... Бесконечно счастливая улыбка застыла на её лице. {{---|width=5em}} В ясное осеннее утро Вера Алексеевна, выбежав на крыльцо, встречала в первый раз после лета своих учеников, успевших за это время уже несколько отвыкнуть от неё. Дети, столпившись у крылечка, робко посматривали на неё и смущённо молчали. — Вижу, вижу, смеялась девушка — не хочется вам с воли опять в школу... Забыли меня?... Совсем забыли? — подняла она за подбородок хорошенькую головку мальчика. Тот удивлённо расширил глазки, но встретив ласковые глаза учительницы, ответил ей. серьёзным, доверчивым, взглядом. — Нет я, Вера Алексеевна, — тихо сказал он, — не забыл тебя. Глянь-ка, чего я тебе приволок. — И, бросившись от неё в сени школы, он вынес оттуда большой пучок белого, пушистого, ковыля. — Ты баяла любишь травы-то; я увидал их и вспомнил о тебе. — Спасибо, Федя. Мы сделаем из них букет и опять поставим в школе. — Нужно ещё набрать, — оживлённо перебили Веру Алексеевну другие дети. — Прошлый то год мы их с тобой об эту-ж пору сбирали... Помнишь, какой ворох приволокли? Что ж. пойдём опять, штоль? — А вот подождите; сейчас придёт батюшка. Отслужим молебен, а тогда можно будет и за травами. Так, штоль?.. Та..ак Та..к... Теперь мы их ещё больше наберём, — весело кричали дети. А ты не знаешь ещё что у меня есть? Угадай, Вера Алексевна, — блестя глазками, проговорил Ваня. — Ни за что не угадаешь... — У него скворец ручной, — крикнув Федя. — А тебя спрашивают? — повернулся к нему Ваня.. — Певчий ведь, — с увлечением продолжал он, обращаясь к Вере Алексеевне: — И по лошадьему, и по гусячьему, и как лягушка квачет... На все лады... Мамка и кошку отдала; боится — съест... — А мой тятька свинью купил, — заявляет маленькая девочка, желая в свою очередь поделиться новостью. — А моя мамка гуся к празднику кормит, — скороговоркою проговорила другая, ещё поменьше, круто повёртываясь к первой, и даже присела перед ней, желая этим доказать что-то. — Нет, ты послухай меня, Алексевна, что я тебе скажу... И зашумели детские голоса... Всякий наперебой старался рассказать ей и другим то, что он видел, или слышал, за летнее время. Незаметно, под их говор, отворилась дверь и в комнату вошёл старичок священник. За ним вошли крестьяне, ожидавшие его прихода на крылечке школы. Дети разом притихли и сбились в кучу. — Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков — раздался старческий голос священника. — Аминь, — пропели ученики... Тихо читал священник. Молились дети. Молились крестьяне, широким крестом осеняя грудь... Огляделась Вера Алексеевна: вокруг бревенчатые стены просторной, чисто убранной, горницы; скользящие по ним, и по фигурам молящихся, весёлые лучи ясного осеннего солнца, переплетающиеся с синими струйками кадильного дыма; простые, серьёзные лица... А рядом с нею детские личики, иные ещё с безоблачным выражением одной только чистой, детской, веры; другие, постарше, уже с оттенком какой то невольной думы, запавшей в душу. И верилось, что семя, брошенную на ниву добрую, воистину принесёт плод сторицею. — Молебен кончился. Батюшка, осенив всех крестом и дав облобызать его, поклонился молившимся со словами „помоляся Богу“. А Вера Алексеевна уже хлопотала у накрытого стола, приглашая закусить: батюшку, старосту и почётных стариков. Поговорили гости о стоявшей хорошей погоде, об урожае, что Господь послал; закусили и разошлись по домам. Вслед за ними вышла к ожидавшим её у крыльца детям и Вера Алексеевна, и игравшим там, пока шло угощение священника и стариков. И все направились вдоль села к ближнему оврагу, поросшему мелким, корявым, дубнячком. А село точно принарядилось, почти сплошь уставленное по гумнам одоньями нового хлеба. Весело было на улице. Повеселели и лица крестьян; — У всех, „слава Те, Господи“, был кусок хлеба про запас. Во всём, куда ни посмотришь, сказывалось довольство крестьян: старики, пошатываясь, разгуливали по улице, и хлопая друг друга по влечу, — „как на духу“ открывали один другому все свои помыслы и желания. Девки, собравшись в хоровод, обыгрывали пропитых подруг и засватанных братьев... А пропитых было много. Пользовались крестьяне хорошим годом и выдавали и женили даже и очень молодых, которым „по настоящему и года ещё не вышли". Надо было спешить с этим, пока нужда нет, пока есть на что свадьбу сыграть, родню как след употчивать... И пошли из конца в конец села песни, да величания. {{poemx1| |„Как у добра молодца копь бежит, А под ним земля дрожит; С денежки на денежку он перескакивает... |}} А про девушку пели: {{poemx1| |Что не румяное во саду ли яблочко, Анна Семёновна молодим молода, хорошим хороша... |}} Вон из одной избы слышится грустное прощание пропитой невесты с родительским кровом; — Спасибо ж тебе, родимый мой батюшка, за твою за хлеб, за соль, да за твоё родительское неоставленьице... а тебя, моя матушка, — рыдает голос, — за любовь твою и за ласку... — Что, дедушка Прохор, внучку, верно, просватал? — подошла Вера Алексеевна к седому, как лунь, старику, с длинною белою бородою, сидевшему на завалинке избы, откуда слышались эти жалобные слова... — Как будто голос Аннушки? — Её, — проговорил старый дед. — Вчерась пропили; приданое с подругами таперь сидит шьёт... Пришлось вот дожить... Да... — степенно разгладил он свою седую бороду, продолжая сидеть... — Всё одна песня; много лет её слушаю... Ещё махонький был... А теперича черёд и до моей внучки дошёл... да... Затянула и она старую песню... Вишь, жалобится как... — Что цветочек во садику, берегла ты меня, укрывала; слезьми поливала... — Я вот изжил век... умирать надо, а она сызнова начинает... Скрипнула дверь; на улицу вышла, окружённая подругами, миловидная, заплаканная, невеста. Просватали, Аннушка? — спросила учительница нравится тебе жених? Красив он? — Да по мне, кабыть, ничего; — не знаю, как другим , — ответила невеста. — И был бы хорош — со всего свету, — радуясь счастью подруги, весело подхватила другая девушка. — Мырдастый, да белый, глазки махонькие, а сам большой, с воодушевлением описывала она жениха Аннушки... — И богатый: две лошади, корова, восемь овец. Прошлогодний хлеб ещё не весь съели... Вот уж Дашку Митюхину просватали, — так та завязала голову: — из села хуже нет... — Да зачем же она идёт? Как зачем?.. Сватают; не в прок же её беречь; женихов теперь мало. — Ну прощайте девушки. Мы идём в поле Прощай, Дедушка, — проговорила Вера Алексеевна — Ей, ребята! — крикнул один из мальчиков: Кто первый до речки добежит? Как скажу — три так и бежать. Три, — крикнул он неожиданно, пустившись во весь дух... За ним кинулись и остальные Скоро их рубашонки замелькали между кустов, по пожелтевшей траве оврага. {{---|width=5em}} Вот и поздняя осень пришла. Несутся по улице, что есть духу, запряжённые парами, лохматые лошадёнки. Звенят колокольцы под дугой; у них и бубенчики подвязаны; и катятся, битком набитые поезжанами, телеги. Сидят, и стоят, и пляшут на телегах девушки и молодицы, держась друг за друга, рискуя сломать себе шею на каждом толчке. Поснимали тёплую одежду… Треплет холодный ветер рукавами тонких рубашек и широкими разноцветными лентами, вплетёнными в косы, и бьёт в раскрасневшиеся лица; а девушки помахивают платочками и во всю грудь поют, заливаются: {{poemx1| |„Как по садику, садику, Зелёному виноградику Ходил гулял добрый молодец Румян, бел-белёшенек. Он чесал русы кудри, Чесал приговаривал: Прилегайте кудри русы, Прилегайте самородные; Привыкай красна девица К моему ли уму разуму, К моему ли молодецкому". |}} Бренчит балалайка, надрывается гармония, звенят заслоны и выбивают дробь дны вёдер... Затрепались совсем лошадёнки, носясь, во всю мочь, по селу; выпучили глаза, а их всё погоняют и погоняют... Вот на встречу несётся такой же свадебный поезд. Шум ещё больше... Голоса слились; ничего разобрать нельзя; но вот разъехались, уносясь в разные стороны, и можно уловить долетающие издали слова: {{poemx1| |„Уж такой то хорош, да хорош, Уж такой то прягож, да пригож. Он со тысячи на тысячу ступал, Он цалковыми ворота запирал, Он милльонами по улице метал... |}} {{poemx1| |———|}} {{poemx1| |Я не мёд пила — сладку водочку, Сладку водочку — всю вишнёвочку |}} доносится с другого свадебного поезда... Поднимаются оконца; выглядывают оттуда улыбающиеся лица. Выбегает из изб молодёжь, поближе посмотреть на катающихся... И долго ещё звенят колокольцы и слышатся песни, пока не закатится солнце. {{---|width=5em}} Быстро наступают осенние сумерки. Замерцали одинокие огоньки по селу, а на улице ещё больше потемнело... Какие-то фигуры то и дело перебегают через дорогу и, собираясь в кучки, направляются к тем избам, где идёт пирование. Как рой пчёл облепили они их. Осыпая завалинки, лезут любопытные к окнам, стараясь заглянуть во внутрь избы. Набились и в двор и сени, и там, теснясь и толкая друг друга, загородили собою и крыльцо, и настежь отворенную дверь избы, где сидят пирующие. — Гляньте-ка, девоньки! Паранька-то серьги новые прицепила! И взоры всех обращаются на Параньку. Да коли ж это она купила, схитрилась? Никому и не казала.., Дядя-то Прохор! Дядя-то Прохор! Ох, родимые! Да штож это он надумал-то? Квасом плешь поливает... — Ну? — Пустите ж мине-то хошь глазиком глянуть!... — А городской то, городской! — продолжают. смеяться передние, не обращая никакого внимания на просьбы сзади, — всё соль ест; охмелел, знать, дюже. Да и чистяк же!.. Рубаха-то на ём как жар горит, да, кажись, и шерстяная? — Девоньки, да пустите же мине-то! — раздаётся громкий жалобный голос совсем сзади. — Да, Микитка! — Не пхайси! Тебе и так всё видно, — обиженно замечают девки рослому парню, забравшемуся в самую середину их. Да я кабыть, ничаво, — плутовато ухмыляется Микитка. Да пустите ж хоть разик глянуть! опять слышится тот же молящий голос. — Успеешь, — отвечают передние .. Сыта будешь глядючи. — Аль што ещё подают? — Да уж лапшу поели. —А ты прозевала, — слышится ещё насмешливый голос, — Слюни то подбери... И все хохочут, стараясь сдерживать свой смех. — Ох матушки, да что ж это он делая-то? Гляньте-ка, гляньте-ка! На крюк повесился... А сапожищами то как выворачивая! Того и гляди в морду кого съездить!.. — Где? где? — оживлённо слышится сзади. Толпа напирает... — Ой пустите; пустите! Ой, матушки мои! Ой!.. Ой!.. — Да куда ж ты, шут мордастый? раздаётся сдавленный окрик на Никитку. Возня усиливается. Передних насильно вталкивают в избу и придвигают вплотную к пляшущим в избе бабам. Из средины этих выскакивает дружок жениха и, отчаянно размахивая четвертною бутылью, грозно кидается на любопытствующих. Те визжат, смеются и пятятся назад. Происходит ещё большая давка. Дружок усиленно работает грудью и локтями, вытесняя непрошенных гостей наружу. Сени пустеют, а через минуту они опять битком набиты. А в избе идёт пир горой. От стены до стены расставлены столы, за которыми разместились мужики и пожилые женщины. Молодые бабы, сбившись на нескольких квадратных аршинах, недалеко от входной двери, поют и пляшут, поочерёдно обыгрывая в песнях всех присутствующих. {{poemx1| |„Как у Сидора жена молодым молода, У Петровича жена хорошим хороша. Уж как эту бы жену, Да ка-б эту молоду, Во колясочках возить; А зимою бы её Во каретных во санях... |}} величали они какую–нибудь носастую старую бабу... Хозяйка с несколькими старухами возится возле печки, вытаскивая чугуны и сковороды, накладывая кушанья в большие деревянные чашки, расставленные по две на каждом столе. Кушанье следует за кушаньем. Подают студень, жирную лапшу, варёную баранину, свинину и молочную лапшу. Хозяин, со стаканчиком и четвертью водки под мышкой, то и дело обходит по очереди гостей и с поклоном просит „выкушать". Гости пьют, просят подсластить и кричат „горько", заставляя молодых вставать и целоваться. Те беззвучно прикасаются друг к другу губами. — Аль у вас рук нет? — кричат им. Молодые клали друг другу руки на плечи и стояли в таком положении, пока гости, не насмотревшись на них, не кричали опять: „горько, горько". Как мужа звать? — не унимается пожилой крестьянин, заметя что молодые хотят опуститься на свои места. — Иван Федорович, — тихо и застенчиво отвечает молодая. — Не слышно; — ухо что-то заложило. — Иван Федорович, — повторяет несколько громче молодая. — А жену как звать? — Анна Семёновна, — громко отвечает муж. Ну то-то же, — беря из рук хозяина стаканчик, ободряет молодых гость и кричит „горько". Над головами пирующих стали носить на блюде жареного гуся, изображая его как бы летающим. Дружок жениха, ловкий и рослый Трошка, перевязанный через плечо ярким платком, делал, вид что — ловит этого гуся. Наконец он подцепил его на нож и начал тут же на столе крошить на куски, завернув до локтя рукава рубахи. Жир так и тёк по его громадным, мускулистым, рукам. Управившись с гусем, Трошка вылез из-за стола и, поставив четверть с водкой на ладонь, втиснулся в средину пляшущих баб и стал угощать их вином. Бабы отнекивались и пили по целому стаканчику, стыдливо закрываясь рукою. Угостив их, Трошка гикнул на всю избу и, передёрнув богатырскими плечами, пошёл приплясывать вместе с ними, играя в одной руке высоко поднятою четвертью и подбрасывая в другой стаканчик. Молодицы, как бабочки, кружились вокруг богатыря Трошки, высказывая ему в приговорках свои чувства... Не упускал и Трошка случая кому шепнуть, кому подмигнуть, а то загадывал такую загадку, какую и самые бойкие не решались отгадать и только краснели как кумач, заливаясь довольным смехом... Вино разобрало гостей; развязало языки... Все старались пить как можно больше, и накричать... Шутки, загадки, замечания на счёт молодых, говорились вольнее и вольнее. Становилось шумно... Лампочки скупо освещали избу сквозь пар, туманом стоявший над головами пирующих... Многие, захмелев, лежали в забытьи... Их вытаскивали в сени — прохладиться... Несвязные речи, охрипшие голоса, звон пустой посуды, чугуна — всё слилось в один общий гул... — Видела колдунов то, — спрашивала пожилая женщина другую, идя с нею совершенно уже темною улицею к своему двору. {{---|width=5em}} — Видела... Здорово их тётка Матрена напоила. Народ по ногам ходит, а они и не чуют... Как следовает, угостила. Вынесли бы их на двор што ли? А то, вишь — в сенях, на самом виду положили... — Боится. Я уж сказывала ей. „Нет, говорит, проснутся, увидят, что их во двор стащили, — ещё наделают чего". Да уж и свадьба тож, — махнула рукою баба. — Знамо, одинокая; всякий её обидеть может... Вот в Фёдоровой избе, так гуляют... Аннушка-то в уборе —-картина картиной... Там колдунов не увидишь; не станут этакую погань принимать. — Што ему? Мужик в силе — богатый... И семейство большое... Кого ему бояться?... И колдуны тоже знают, куда им итить — где их робеют. — Ну, не говори этого, тётка Дарья. Мало ли случаев бывает. На другого и не подумаешь, а он самый и есть, колдун то. Дом Матвея, сама знаешь нельзя сказать, штоб из плохих был... и гости вчерась все званые у него были, а што случалось то. — А што? — Кабыть не слыхала?... — понизила она голос. — Нет, нет, — поспешила ответить тётка Дарья. А то; только, значит, стал Матвей то стаканчик наливать, свата выпить просить, а он в руках, у него ка-а-ак лопнить... — Ну?... — Истинная правда, накажи меня Господь. На мелкие кусенечки так и рассыпался... Так Матвей то на што мужик сурьёзный, аж побледнел; затрясся весь, и чуть четверть из рук не выронил...; А гости только переглянулись: — „Есть, мол, между нами человек тот“. А то, подумай: с чего бы стакану было лопаться. — Знамо што так, милая, — вздыхая отзывается собеседница. Виднеются и другие фигуры молодёжи, возвращающейся по домам, оторвавшейся, наконец, от окон изб, где гуляют свадьбы. Она громко делится между собою впечатлениями виденного и слышанного; шутит, усердно перемывая косточки и молодым, и хозяевам, и всем званым и незваным гостям их. Иной крикнет песню и разом оборвёт её на чёрном, пустынном, просторе улицы. У всех ещё перед глазами освещённые избы, с оживлёнными фигурами гуляющих, с шумом, звоном, с бесшабашным пьяным разгулом. И долго ещё из растворенных окон и дверей этих изб несутся звуки, словно откуда-то из неволи вырвавшегося веселья и, подхватываемые ветром, сердито шуршащим о соломенные крыши, разносятся по полю и там замирают. {{---|width=5em}} —Понависли мглистые тучи; полетели пушистые снежинки, устилая землю белым покровом, и вскоре шумела и гуляла вьюга по простору полей, нанося большие сугробы и на приютившееся на пригорке, и как бы уснувшее теперь, село. [[Категория:Проза Елизаветы Митрофановны Милицыной]] [[Категория:Рассказы]] 1c319pg7b7zafsqrgl9ds0be5hx2tnu К десятилетию декрета Ленина о ликвидации неграмотности (Сталь) 0 1231540 5757481 2026-10-16T10:49:25Z Wlbw68 37914 Новая: «{{пишу}} {{Отексте | АВТОР = [[Людмила Николаевна Сталь|Л. Сталь]] | НАЗВАНИЕ = К десятилетию декрета Ленина о ликвидации неграмотности | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ...» 5757481 wikitext text/x-wiki {{пишу}} {{Отексте | АВТОР = [[Людмила Николаевна Сталь|Л. Сталь]] | НАЗВАНИЕ = К десятилетию декрета Ленина о ликвидации неграмотности | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК = [https://eb.pl.spb.ru/pdfviewer.html?file=/static/pdf/musrelig/mrelig_bb_1930.pdf#1 Безбожник : 1930, № 1-24 : Двухнедельный иллюстрированный журнал . - Москва : Акционерное издательское общество "Безбожник" , 1930 . - 475 с. С. 8—9 (№ 1, С. 4—5)] | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} == К ДЕСЯТИЛЕТИЮ ДЕКРЕТА ЛЕНИНА О ЛИКВИДАЦИИ НЕГРАМОТНОСТИ. == <center>'''Статья Л. Сталь.'''</center> Владимир Ильич Ленин такое большое значение придавал культурному под’ему населения и его грамотности, что в 1919 г., в разгар гражданской войны, он писал и говорил о необходимости борьбы за грамоту: «Мы, нищие люди и некультурные люди. Не беда. Было бы сознание того, что надо учиться. Была бы охота учиться. Было бы ясное понимание того, что рабочему и крестьянину ученье нужно теперь не дли принесения «пользы» и прибыли помещикам и капиталистам, а чтобы улучшить свою жизнь». На 1-м Всероссийском с’езде по внешкольному образованию Ленин указывал на то. что «в области обучения неграмотных '''сделано очень мало и наша общая задача — понять, что необходима организованность пролетарских элементов» что мы должны взяться за простое, насущное дело мобилизации грамотности и борьбы с неграмотностью».''' 26 декабря 1919 г. был подписан тов. Лениным декрет о ликвидации неграмотности. С тех пор прошло десять лет. За это время едва обучилось 8—11 мил. чел., если не считан, тех, кто снова впал в неграмотность. На каждую сотню человек в РСФСР насчитывается еще 43 неграмотных, в СССР — 52 неграмотных. У нас еще насчитывается 15 мил. неграмотных и десятки миллионов малограмотных. Огромные пласты населенна у нас еще неграмотны. О национальных окраинах и говорить не приходится: их царско-капиталистическое правительство держало в рабстве под пятой попов и помещиков, у большинства из них не было своей письменности. Не удивительно, '''В клубе грузчиков 2-й Московско-Курской товарной ежедневно идут занятия по ликвидации неграмотности. Общий вид школы «Долой неграмотность» союза железнодорожников.''' что неграмотность среди них почти поголовная; в особенности среди женщин. На 1.000 человек поселения грамотных приходится: у горских народов.......— . 18,л1,2- у чеченцев..........5,30,8 у туркменов.......... — 42 2 у киргизов.......... .SI:; Тяжелое наследство царско-капиталистического режима не было нами изжито за эти десять лет, потому что мы сосредоточили все свое внимание сначала на обороне республики, а потом на восстановлении хозяйства. Это произошло также потому, что в области просвещения, в области культуры мы не научились еще работать по-ленински. '''Только сейчас мы понимаем огромное политическое значение ликвидации неграмотности в декрете Ленина.''' В декрете Ленин вопросы ликвидации неграмотности ставил, как политическую задачу. И первом пункте его говорится: «В целях предоставления всему населению республики возможности сознательного участия в политической жизни '''Ликвидация неграмотности среди нацменьшинств. Занятия с группой неграмотных киргизов.''' страны. Совет Народных Комиссаров постановил — все население республики в возрасте от 8 до 50 лет, не умеющее читать или писать, обязано обучиться грамоте на родном или русском языке '''по желанию».''' Ленин считал, что '''неграмотное население обязано учиться,'''но мы не сумели до сих пор это внушить неграмотным. До сих пор еще есть неграмотные, которые по тем или иным причинам не хотят учиться. Но ведь главное припятствие, которое мешает нам учиться, не в том, что неграмотные не хотят учиться, — стремление к знанию, жажда знания у нас сейчас огромная. Наша беда в том, что грамотные люди пассивно относятся к вопросу ликвидации неграмотности, что они не оценивают большого политического значения грамотности населения и не дооценивают это даже сейчас, в период социалистической перестройки всего нашего хозяйства. Мы не проводили в жизнь декрета Ленина, в третьем пункте которого говорится: '''Наркомпросу и его местным органам предоставляется право привлекать к обучению неграмотных в порядке трудовой повинности все грамотное население страны, не призванное в войска, с оплатою их труда по нормам работников просвещения.''' '''В Тон-Тюбинском женском клубе организован «Кружок ликбеза», в который записались 22 женщины. Учащиеся приносят с собой на занятия детей. (Ташкент).''' Этот пункт декрета никогда Наркомпросом не применялся, а между тем эта мера, могла бы дать блестящие результаты, если мы ее соединим не с «оплатой труда по нормам работников просвещения», а с широкой пропагандой политического значения грамоты, если '''профессиональные союзы проведут в жизнь постановление ЦК ВКП(б) от 17/V — 29 г. о том, что обучение неграмотных и малограмотных вменяется в обязанность членам профсоюза, как общественная нагрузка.''' В своей работе среди неграмотных и малограмотных отделы народного образования и общественность» встречают часто «непреодолимое» достатке помещений для школ. Мы забыли декрет Ленина, которыйликвидации неграмотности органам Народного КомиссариатаПросвещения предоставляется право использовать народныедома, церкви, клубы, частные дома, подходящие помещениянз фабриках, заводах, в советских учреждениях и т. п.В занятиях с учащимися лохватает самых необходимыхпособий, бумаги, тетрадей, досок, даже мела недостает. Чрез-вычайный голод на буквари п книги. Пишут костылямищ снегу, углем но стенам."Бели бы все хозяйственные организации включаЛич'ьв культпоход, то работа по л/б могла бы значительно усилитьсвой темп.Об этом думал т. Ленин, когда он в пункте I своегодекрета писал: снабжающим органам вменяется в обязанностьудовлетворять запросы учреждений, имеющих целью ликви-дацию неграмотности, преимущественно перед другими учре-ждениями.«ДОЛОЙ HOiptMOT-нрепятствие в не-говорит, что дляВ узбекской школе. Ученицы-узбечки на занятиях в школепо ликвидации неграмотности.Узбекская школа (Узбекистан) Учительница - узбечка чи-тает ннигу ученикам.Уже много лет бьются просвещенцы над вопросом о гом,как заставить нанимателей предоставить время для ученьябатракам и домашним работницам, тем, кто живет в наихуд-ших условиях.и среди которых неграмотность особенно целика.Союзы Нарпит п Сельхозлесрабочих говорили о специ-альном законе, но он уже давно написал. В пункте 8 декретаЛенина, говорится, что уклоняющиеся от установленых насто-ящим декретом повинностей и препятствующие неграмотнымпосещать школы привлекаются к уголовной ответственности.Коротко и ясно. Остается только—''декрет, никем не от-мененный, — применять па практике и в сто развитиеснести еще дополнительные постановления, вызываемыежизнью.Особые задачи падают на добровольные общества и в томчисле на Союз Воинствующих Безбожников.До сих пор имел место разрыв между работой ячеекБезбожников и ОДН, а между тем неграмотность населения -— наиболее благоприятная почва для работы церковников,сектантов и шарлатанов всякого рода.Поэтому перед Союзом Воинствующих Безбожников мы ста-вим задачу добиться того, чтобы среди безбожников не било йиОДНОГО неграмотною; тля этого вместе с ОДН нужно проводитьучет неграмотных и малограмотных членов Союза Воинств.Безбожников для передачи их в ливпункт; I) проводить анти-религиозную пропаганду в школах ликбеза и проверять ее по-становку, '>) принимай, у та'- тис поШ'ЛВой докладчиков, вы-ставкой и т. д. на массовых вечерах за. грамоту, проводимыхСоветами и ячейками ОДН.И наконец 3) издавать литературу тля малограмотных,начав в первую очередь с безбожной хрестоматии.Эта помощь СВБ поможет увеличить охват неграмотных ималограмотных, поможет выполнить декрет Ленина о поголов-ной ликвидации н"ей>амогносТя и политическом воспитании. slfg7f7xtpe5rpp65yo7gg5v6unch9b 5757482 5757481 2026-10-16T11:11:55Z Wlbw68 37914 5757482 wikitext text/x-wiki {{пишу}} {{Отексте | АВТОР = [[Людмила Николаевна Сталь|Л. Сталь]] | НАЗВАНИЕ = К десятилетию декрета Ленина о ликвидации неграмотности | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК = [https://eb.pl.spb.ru/pdfviewer.html?file=/static/pdf/musrelig/mrelig_bb_1930.pdf#1 Безбожник : 1930, № 1-24 : Двухнедельный иллюстрированный журнал . - Москва : Акционерное издательское общество "Безбожник" , 1930 . - 475 с. С. 8—9 (№ 1, С. 4—5)] | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} == К ДЕСЯТИЛЕТИЮ ДЕКРЕТА ЛЕНИНА О ЛИКВИДАЦИИ НЕГРАМОТНОСТИ. == <center>'''Статья Л. Сталь.'''</center> Владимир Ильич Ленин такое большое значение придавал культурному под’ему населения и его грамотности, что в 1919 г., в разгар гражданской войны, он писал и говорил о необходимости борьбы за грамоту: «Мы, нищие люди и некультурные люди. Не беда. Было бы сознание того, что надо учиться. Была бы охота учиться. Было бы ясное понимание того, что рабочему и крестьянину ученье нужно теперь не дли принесения «пользы» и прибыли помещикам и капиталистам, а чтобы улучшить свою жизнь». На 1-м Всероссийском с’езде по внешкольному образованию Ленин указывал на то. что «в области обучения неграмотных '''сделано очень мало и наша общая задача — понять, что необходима организованность пролетарских элементов» что мы должны взяться за простое, насущное дело мобилизации грамотности и борьбы с неграмотностью».''' 26 декабря 1919 г. был подписан тов. Лениным декрет о ликвидации неграмотности. С тех пор прошло десять лет. За это время едва обучилось 8—11 мил. чел., если не считан, тех, кто снова впал в неграмотность. На каждую сотню человек в РСФСР насчитывается еще 43 неграмотных, в СССР — 52 неграмотных. У нас еще насчитывается 15 мил. неграмотных и десятки миллионов малограмотных. Огромные пласты населенна у нас еще неграмотны. О национальных окраинах и говорить не приходится: их царско-капиталистическое правительство держало в рабстве под пятой попов и помещиков, у большинства из них не было своей письменности. Не удивительно, '''В клубе грузчиков 2-й Московско-Курской товарной ежедневно идут занятия по ликвидации неграмотности. Общий вид школы «Долой неграмотность» союза железнодорожников.''' что неграмотность среди них почти поголовная; в особенности среди женщин. На 1.000 человек поселения грамотных приходится: у горских народов.......— . 18,л1,2- у чеченцев..........5,30,8 у туркменов.......... — 42 2 у киргизов.......... .SI:; Тяжелое наследство царско-капиталистического режима не было нами изжито за эти десять лет, потому что мы сосредоточили все свое внимание сначала на обороне республики, а потом на восстановлении хозяйства. Это произошло также потому, что в области просвещения, в области культуры мы не научились еще работать по-ленински. '''Только сейчас мы понимаем огромное политическое значение ликвидации неграмотности в декрете Ленина.''' В декрете Ленин вопросы ликвидации неграмотности ставил, как политическую задачу. И первом пункте его говорится: «В целях предоставления всему населению республики возможности сознательного участия в политической жизни '''Ликвидация неграмотности среди нацменьшинств. Занятия с группой неграмотных киргизов.''' страны. Совет Народных Комиссаров постановил — все население республики в возрасте от 8 до 50 лет, не умеющее читать или писать, обязано обучиться грамоте на родном или русском языке '''по желанию».''' Ленин считал, что '''неграмотное население обязано учиться,'''но мы не сумели до сих пор это внушить неграмотным. До сих пор еще есть неграмотные, которые по тем или иным причинам не хотят учиться. Но ведь главное припятствие, которое мешает нам учиться, не в том, что неграмотные не хотят учиться, — стремление к знанию, жажда знания у нас сейчас огромная. Наша беда в том, что грамотные люди пассивно относятся к вопросу ликвидации неграмотности, что они не оценивают большого политического значения грамотности населения и не дооценивают это даже сейчас, в период социалистической перестройки всего нашего хозяйства. Мы не проводили в жизнь декрета Ленина, в третьем пункте которого говорится: '''Наркомпросу и его местным органам предоставляется право привлекать к обучению неграмотных в порядке трудовой повинности все грамотное население страны, не призванное в войска, с оплатою их труда по нормам работников просвещения.''' '''В Тон-Тюбинском женском клубе организован «Кружок ликбеза», в который записались 22 женщины. Учащиеся приносят с собой на занятия детей. (Ташкент).''' Этот пункт декрета никогда Наркомпросом не применялся, а между тем эта мера, могла бы дать блестящие результаты, если мы ее соединим не с «оплатой труда по нормам работников просвещения», а с широкой пропагандой политического значения грамоты, если '''профессиональные союзы проведут в жизнь постановление ЦК ВКП(б) от 17/V — 29 г. о том, что обучение неграмотных и малограмотных вменяется в обязанность членам профсоюза, как общественная нагрузка.''' В своей работе среди неграмотных и малограмотных отделы народного образования и общественность» встречают часто «непреодолимое» достатке помещений для школ. Мы забыли декрет Ленина, которыйликвидации неграмотности органам Народного КомиссариатаПросвещения предоставляется право использовать народныедома, церкви, клубы, частные дома, подходящие помещениянз фабриках, заводах, в советских учреждениях и т. п.В занятиях с учащимися лохватает самых необходимыхпособий, бумаги, тетрадей, досок, даже мела недостает. Чрез-вычайный голод на буквари п книги. Пишут костылямищ снегу, углем но стенам."Бели бы все хозяйственные организации включаЛич'ьв культпоход, то работа по л/б могла бы значительно усилитьсвой темп.Об этом думал т. Ленин, когда он в пункте I своегодекрета писал: снабжающим органам вменяется в обязанностьудовлетворять запросы учреждений, имеющих целью ликви-дацию неграмотности, преимущественно перед другими учре-ждениями.«ДОЛОЙ HOiptMOT-препятствие в не-говорит, что для '''В узбекской школе. Ученицы-узбечки на занятиях в школе по ликвидации неграмотности.''' '''Узбекская школа (Узбекистан) Учительница - узбечка читает книгу ученикам.''' Уже много лет бьются просвещенцы над вопросом о том, как заставить нанимателей предоставить время для ученья батракам и домашним работницам, тем, кто живет в наихудших условиях, и среди которых неграмотность особенно велика. Союзы Нарпит и Сельхозлесрабочих говорили о специальном законе, но он уже давно написал. В пункте 8 декрета Ленина, говорится, что '''уклоняющиеся от {{опечатка|установленых|установленных|О1}} настоящим декретом повинностей и препятствующие неграмотным посещать школы привлекаются к уголовной ответственности.''' Коротко и ясно. Остается только — декрет, никем не отмененный, — применять на практике и в его развитие внести еще дополнительные постановления, вызываемые жизнью. Особые задачи падают на добровольные общества и в том числе на Союз Воинствующих Безбожников. До сих пор имел место разрыв между работой ячеек Безбожников и СВБ, а между тем неграмотность населения — наиболее благоприятная почва для работы церковников, сектантов и шарлатанов всякого рода. Поэтому перед Союзом Воинствующих Безбожников мы ставим задачу добиться того, чтобы среди безбожников не было ни одного неграмотного, для этого вместе с СВБ нужно проводить учет неграмотных и малограмотных членов Союза Воинств. Безбожников для передачи их в ликпункт; 1) проводить антирелигиозную пропаганду в школах ликбеза и проверять ее постановку, 2) принимать участие посылкой докладчиков, выставкой и т. д. на массовых вечерах за грамоту, проводимых Советами и ячейками СВБ. И наконец 3) издавать литературу для малограмотных, начав в первую очередь с безбожной хрестоматии. Эта помощь СВБ поможет увеличить охват неграмотных и малограмотных, поможет выполнить декрет Ленина о поголовной ликвидации неграмотности и политическом воспитании. 86zcqoxktav5xuxhk8hrwzywb5fxfar 5757483 5757482 2026-10-16T11:31:04Z Wlbw68 37914 5757483 wikitext text/x-wiki {{пишу}} {{Отексте | АВТОР = [[Людмила Николаевна Сталь|Л. Сталь]] | НАЗВАНИЕ = К десятилетию декрета Ленина о ликвидации неграмотности | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК = [https://eb.pl.spb.ru/pdfviewer.html?file=/static/pdf/musrelig/mrelig_bb_1930.pdf#1 Безбожник : 1930, № 1-24 : Двухнедельный иллюстрированный журнал . - Москва : Акционерное издательское общество "Безбожник" , 1930 . - 475 с. С. 8—9 (№ 1, С. 4—5)] | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} == К ДЕСЯТИЛЕТИЮ ДЕКРЕТА ЛЕНИНА О ЛИКВИДАЦИИ НЕГРАМОТНОСТИ. == <center>'''Статья Л. Сталь.'''</center> Владимир Ильич Ленин такое большое значение придавал культурному под’ему населения и его грамотности, что в 1919 г., в разгар гражданской войны, он писал и говорил о необходимости борьбы за грамоту: «Мы, нищие люди и некультурные люди. Не беда. Было бы сознание того, что надо учиться. Была бы охота учиться. Было бы ясное понимание того, что рабочему и крестьянину ученье нужно теперь не дли принесения «пользы» и прибыли помещикам и капиталистам, а чтобы улучшить свою жизнь». На 1-м Всероссийском с’езде по внешкольному образованию Ленин указывал на то. что «в области обучения неграмотных '''сделано очень мало и наша общая задача — понять, что необходима организованность пролетарских элементов» что мы должны взяться за простое, насущное дело мобилизации грамотности и борьбы с неграмотностью».''' 26 декабря 1919 г. был подписан тов. Лениным декрет о ликвидации неграмотности. С тех пор прошло десять лет. За это время едва обучилось 8—11 мил. чел., если не считан, тех, кто снова впал в неграмотность. На каждую сотню человек в РСФСР насчитывается еще 43 неграмотных, в СССР — 52 неграмотных. У нас еще насчитывается 15 мил. неграмотных и десятки миллионов малограмотных. Огромные пласты населенна у нас еще неграмотны. О национальных окраинах и говорить не приходится: их царско-капиталистическое правительство держало в рабстве под пятой попов и помещиков, у большинства из них не было своей письменности. Не удивительно, '''В клубе грузчиков 2-й Московско-Курской товарной ежедневно идут занятия по ликвидации неграмотности. Общий вид школы «Долой неграмотность» союза железнодорожников.''' что неграмотность среди них почти поголовная; в особенности среди женщин. На 1.000 человек поселения грамотных приходится: у горских народов.......— . 18,л1,2- у чеченцев..........5,30,8 у туркменов.......... — 42 2 у киргизов.......... .SI:; Тяжелое наследство царско-капиталистического режима не было нами изжито за эти десять лет, потому что мы сосредоточили все свое внимание сначала на обороне республики, а потом на восстановлении хозяйства. Это произошло также потому, что в области просвещения, в области культуры мы не научились еще работать по-ленински. '''Только сейчас мы понимаем огромное политическое значение ликвидации неграмотности в декрете Ленина.''' В декрете Ленин вопросы ликвидации неграмотности ставил, как политическую задачу. И первом пункте его говорится: «В целях предоставления всему населению республики возможности сознательного участия в политической жизни '''Ликвидация неграмотности среди нацменьшинств. Занятия с группой неграмотных киргизов.''' страны. Совет Народных Комиссаров постановил — все население республики в возрасте от 8 до 50 лет, не умеющее читать или писать, обязано обучиться грамоте на родном или русском языке '''по желанию».''' Ленин считал, что '''неграмотное население обязано учиться,'''но мы не сумели до сих пор это внушить неграмотным. До сих пор еще есть неграмотные, которые по тем или иным причинам не хотят учиться. Но ведь главное припятствие, которое мешает нам учиться, не в том, что неграмотные не хотят учиться, — стремление к знанию, жажда знания у нас сейчас огромная. Наша беда в том, что грамотные люди пассивно относятся к вопросу ликвидации неграмотности, что они не оценивают большого политического значения грамотности населения и не дооценивают это даже сейчас, в период социалистической перестройки всего нашего хозяйства. Мы не проводили в жизнь декрета Ленина, в третьем пункте которого говорится: '''Наркомпросу и его местным органам предоставляется право привлекать к обучению неграмотных в порядке трудовой повинности все грамотное население страны, не призванное в войска, с оплатою их труда по нормам работников просвещения.''' '''В Тон-Тюбинском женском клубе организован «Кружок ликбеза», в который записались 22 женщины. Учащиеся приносят с собой на занятия детей. (Ташкент).''' Этот пункт декрета никогда Наркомпросом не применялся, а между тем эта мера, могла бы дать блестящие результаты, если мы ее соединим не с «оплатой труда по нормам работников просвещения», а с широкой пропагандой политического значения грамоты, если '''профессиональные союзы проведут в жизнь постановление ЦК ВКП(б) от 17/V — 29 г. о том, что обучение неграмотных и малограмотных вменяется в обязанность членам профсоюза, как общественная нагрузка.''' В своей работе среди неграмотных и малограмотных отделы народного образования и общество «Долой неграмотность» встречают часто «непреодолимое» препятствие в недостатке помещений для школ. Мы забыли декрет Ленина, который говорит, что '''для ликвидации неграмотности органам Народного Комиссариата Просвещения предоставляется право использовать народные дома, церкви, клубы, частные дома, подходящие помещения на фабриках, заводах, в советских учреждениях и т. п.''' В занятиях с учащимися {{опечатка|нехватает|не хватает|О1}} самых необходимых пособий, бумаги, тетрадей, досок, даже '''мела недостает'''. Чрезвычайный голод на буквари и книги. Пишут костылями на снегу, углем по стенам. Если бы все хозяйственные организации включались в культпоход, то работа по л/б могла бы значительно усилить свой темп. Об этом думал т. Ленин, когда он в пункте 7 своего декрета писал: '''снабжающим органам вменяется в обязанность удовлетворять запросы учреждений, имеющих целью ликвидацию неграмотности, преимущественно перед другими учреждениями.''' '''В узбекской школе. Ученицы-узбечки на занятиях в школе по ликвидации неграмотности.''' '''Узбекская школа (Узбекистан) Учительница - узбечка читает книгу ученикам.''' Уже много лет бьются просвещенцы над вопросом о том, как заставить нанимателей предоставить время для ученья батракам и домашним работницам, тем, кто живет в наихудших условиях, и среди которых неграмотность особенно велика. Союзы Нарпит и Сельхозлесрабочих говорили о специальном законе, но он уже давно написал. В пункте 8 декрета Ленина, говорится, что '''уклоняющиеся от {{опечатка|установленых|установленных|О1}} настоящим декретом повинностей и препятствующие неграмотным посещать школы привлекаются к уголовной ответственности.''' Коротко и ясно. Остается только — декрет, никем не отмененный, — применять на практике и в его развитие внести еще дополнительные постановления, вызываемые жизнью. Особые задачи падают на добровольные общества и в том числе на Союз Воинствующих Безбожников. До сих пор имел место разрыв между работой ячеек Безбожников и СВБ, а между тем неграмотность населения — наиболее благоприятная почва для работы церковников, сектантов и шарлатанов всякого рода. Поэтому перед Союзом Воинствующих Безбожников мы ставим задачу добиться того, чтобы среди безбожников не было ни одного неграмотного, для этого вместе с СВБ нужно проводить учет неграмотных и малограмотных членов Союза Воинств. Безбожников для передачи их в ликпункт; 1) проводить антирелигиозную пропаганду в школах ликбеза и проверять ее постановку, 2) принимать участие посылкой докладчиков, выставкой и т. д. на массовых вечерах за грамоту, проводимых Советами и ячейками СВБ. И наконец 3) издавать литературу для малограмотных, начав в первую очередь с безбожной хрестоматии. Эта помощь СВБ поможет увеличить охват неграмотных и малограмотных, поможет выполнить декрет Ленина о поголовной ликвидации неграмотности и политическом воспитании. sua99eszgope4d4jgmr2vm9z9lvmisa